Откуда у людей деньги в тюрьме
Перейти к содержимому

Откуда у людей деньги в тюрьме

  • автор:

Криминалист объяснил, на что заключенные тратят свою зарплату

Криминалист объяснил, на что заключенные тратят свою зарплату

Зарплата осужденных в основном уходит на их нужды и продукты питания, сообщили криминалист Михаил Игнатов и шансонье Олег Протасов в беседе с iReactor.

Зарплата российских заключенных выросла на 11% в 2020 году, сообщил директор Федеральной службы исполнения наказаний Александр Калашников в ходе заседания коллегии ФСИН .

Нам удалось увеличить среднемесячную заработную плату осужденным более чем на 11%, — рассказал Калашников .

По словам директора службы, повышение заработков позволяет заключенным выплачивать компенсации жертвам своих преступлений. В 2020 году сумма возмещений выросла на 14%, в том числе за счет приоритетного устройства на работу лиц, имеющих иски.

Доля осужденных к лишению свободы, привлеченных к труду на оплачиваемых работах, увеличилась на 10%, объем произведенной продукции вырос на 12% — до 36,3 млрд рублей. Кроме того, чистая прибыль за 2020 год увеличилась на 40% и составила 3,3 млрд рублей, — заключил Калашников .

Также Калашников добавил, что в настоящий момент решается вопрос привлечения осужденных к очистке территорий Арктической зоны от загрязнений.

Криминалист объяснил, на что заключенные тратят свою зарплату

«Свободных денег у заключенных нет»

По словам криминалиста Михаила Игнатова , заработок заключенных в среднем составляет 5-6 тысяч рублей в месяц.

В колониях, где заключенные работают, заработки присутствуют, но они небольшие. В месяц человек может получать по 5-6 тысяч рублей, смотря какое производство. Я не видел, чтобы кому-то платили больше 10 тысяч рублей в месяц. Это на больших производствах: мастерских по изготовлению мебели или какие-то другие индивидуальные работы. Но в основном, конечно, [осужденные] шьют какие-то телогрейки, рукавицы по заказам строительных организаций и так далее, — объяснил Игнатов .

При этом заключенные не распоряжаются своей зарплатой самостоятельно. Криминалист уточнил, что большая часть заработанных денег уходит на их нужды. В частности, на одежду, средства гигиены и коммунальные платежи.

Из [зарплаты] высчитывают деньги за нужды [заключенных]. На эти деньги закупают шапки, перчатки. Только за питание не высчитают, если я не ошибаюсь. Другие расходы заключенные оплачивают: проживание, коммуналка. В нерабочей зоне естественно все бесплатно, но там, где заключенные работают, приходится платить, — рассказал криминалист.

Шансонье Олег Протасов рассказал о заработке в российских тюрьмах

Российский актер и шансонье Олег Протасов , ранее осужденный за кражу, подтвердил, что главные расходы заключенных: еда и продукты первой необходимости.

Иногда там (в тюрьмах — прим.ред.) что-то выделяют. В основном только на продукты людям хватает, — поделился Протасов .

У осужденных есть возможность заказать продукты из местного магазина. В основном, как заметил криминалист, на них приобретаются базовые продукты питания: сахар, растительное масло, хлеб, чай и какие-нибудь сладости.

Свободных денег у заключенных нет. Деньги находятся на счету. Заключенные этих денег не видят по сути. Они могут заказать с этого счета какую-то еду в ларьке. Например, конфеты, печенье, сахар. Наличные расчеты в колониях запрещены. Есть только безналичный расчет, — заключил Игнатов .

Как сделать бизнес в тюрьме: 6 способов от заключённого Олега Навального

Из материалов всероссийской общественно-политической газеты ФСИН России «Казённый дом» я узнал, что американский финансовый аферист №1, старина Мейдофф организовал в тюрьме локальную монополию на горячий шоколад. Для отечественных лагерей это продукт экзотический — трудно представить зэка, греющего руки об алюминиевую кружку с горячим шоколадом во время перерыва на лесоповале в окрестностях посёлка Чиринда. Мэйдофф скупает весь товар в тюремном магазине и продаёт с дополнительной наценкой. Часть продукции, вероятно, направляет на увеличение лояльности тюремных группировок — расходами на безопасность пренебрегать нельзя. Спекулирует то есть. А выражаясь великомогучим — думает. Такая возможность не противоречит законодательству США

Из материалов всероссийской общественно-политической газеты ФСИН России «Казённый дом» я узнал, что американский финансовый аферист №1, старина Мейдофф организовал в тюрьме локальную монополию на горячий шоколад. Для отечественных лагерей это продукт экзотический — трудно представить зэка, греющего руки об алюминиевую кружку с горячим шоколадом во время перерыва на лесоповале в окрестностях посёлка Чиринда. Мэйдофф скупает весь товар в тюремном магазине и продаёт с дополнительной наценкой (часть продукции, вероятно, направляет на увеличение лояльности тюремных группировок — расходами на безопасность пренебрегать нельзя). Спекулирует то есть. А выражаясь великомогучим — думает. Такая возможность не противоречит законодательству США.

А что у нас? Неужто и тут мы отстаём от загнивающего Запада? Успокою взволнованную общественность. С предпринимательством в старом добром ГУЛАГе всё хорошо. Можем и самого Мейдоффа кое-чему научить. Правда, заработать деньги в отечественной тюрьме, не нарушая закон, невозможно. А что возможно — деньгами назвать стыдно. Даже теоретически возможную легальную схему можно провернуть, лишь коррумпировав тюремное руководство. Это простецкая, но всё же нарушающая закон задача. Прочих способов заработать — миллион и ещё несколько. Я остановлюсь на основных и расположу их в порядке убывающей криминогенности.

Рэкет

Если кто-то неаккуратно занимался оборотом наркотиков в больших объёмах или мошенничеством в крупном размере, то знает, что в тюрьме его ждут особенно. Таких сидельцев при содействии и материальной заинтересованности администрации помещают в СИЗО в специальные камеры, постояльцы которых убеждают вновь прибывших, что они должны «уделить внимание общему». Ничего такого в этом нет. Любой порядочный арестант направляет взносы в, так скажем, профсоюзную казну, но их размеры не фиксированные. Всё делается «по возможности». И вообще, дело это сугубо добровольное. Однако новичок без связей в криминальном мире не всегда об этом осведомлён. Попав под давление зэков, с одной стороны, и сотрудников ФСИН — с другой, «внимание» он, как правило, «уделяет» в суммах, которые исчисляются сотнями тысяч или миллионами рублей. Всё зависит от возможностей.

Казино

Игра — понятие важное. Играют везде, а некоторые этим живут, имея своеобразную «масть» игровых. Игровые обороты в тюрьме потрясают воображение. Некоторые, попав в застенок, проигрывают бизнес, жильё, автомобили. Соответственно, кто-то выигрывает.

Кто не работает, тот ест. Сколько зарабатывают заключенные

МОСКВА, 11 мар — РИА Новости, Ирина Халецкая. Ежегодно осужденные в колониях производят товаров более чем на 30 миллиардов рублей. По сути, система исполнения наказаний — один из крупнейших работодателей в стране.

Однако, по данным Минюста России, средняя зарплата заключенных — всего 229 рублей в день. В месяц получается существенно меньше МРОТ. Много это или мало и сколько на самом деле зарабатывают за решеткой — в материале РИА Новости.

Одеть и накормить

Заключенные производят самые разные товары, причем как для нужд самой колонии, так и для коммерческих предприятий, не имеющих ничего общего с зоной. Любая организация или крупное бюджетное ведомство может заказать вещи, сделанные арестантами. Вся тюремная продукция объединена в каталог под брендом «Торговый дом ФСИН России».

Желающих приобрести товары с зоны немало: в прошлом году Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) заработала на осужденных более 33,3 миллиарда рублей — на 5,8% выше, чем в 2016-м.

Больше всего производится продуктов питания и сельскохозяйственных товаров — 45%. Одежда и обувь — 21%.

Прикид не от-кутюр: обычно это спецодежда либо костюмы для служащих, а также армейская и полицейская форма. Заказчик одежды и обуви — сама ФСИН, МВД и Минобороны. В одной колонии в месяц шьют 5-15 тысяч комплектов.

Кроме того, изготавливаются изделия из металла — от подставок для цветов, теплиц до крупного оборудования, машин. Пользуются популярностью мебель из дерева и мелкие сувениры. Дети во многих российских детсадах спят на кроватях, сделанных арестантами. Мебель получается добротная: издали комоды ничем не отличаются от каких-нибудь шведских. Но и цены не сильно уступают рыночным.

Некоторые осужденные зарабатывают для себя в обход бренда ФСИН — штучными заказами на четки, нарды, предметы декора в стиле «блатной романтики». В общую статистику этот небольшой поток не попадает.

Один из бизнесменов, торгующий подобными сувенирами в Москве, рассказал корреспонденту РИА Новости, что предприимчивые заключенные сами решают, как выполнить заказ и отправить его с зоны на волю. Нередко, объясняет продавец, руководство колонии о таком бизнесе даже не подозревает. Однако, по его словам, некоторые начальники берут свой процент.

На завод или партия в нарды

Тем не менее, несмотря на высокий доход, который приносит ФСИН труд осужденных, в колониях работают не больше 40% арестантов. Чем же занимаются остальные?

От работы в первую очередь освобождают пенсионеров, инвалидов и беременных женщин — по состоянию здоровья. Пока осужденный грызет гранит науки, он тоже не занят на производстве. Таких много: по информации ФСИН, в 2017 году 156 тысяч арестантов получили рабочую специальность, а еще 65 тысяч на территории зоны окончили школу.

Многие трудятся в качестве обслуги на территории и в цехах не задействованы. Готовят еду, выдают книги в библиотеке, помогают в парикмахерской, следят за порядком, белят, красят.

Источник РИА Новости, связанный со сферой контроля исполнения наказания, рассказал, что в некоторых регионах к оплачиваемому труду привлекается еще меньше осужденных — порядка 25%. Причина проста: нет соответствующих производственных мощностей, и заключенным просто негде работать. Такой контингент живет по распорядку, занимаясь тем, что ему интересно.

Один из осужденных на условиях анонимности описал свой образ жизни в исправительной колонии. Трудоустройство, говорит он, — по желанию. Кто не хочет трудиться, живет в «нерабочем отряде» и занимается своими делами: ходит на тренировки, читает, играет в шахматы и нарды, получает образование в училище или… спит.

По его словам, нередко осужденные берутся за работу только ради возможности выйти по УДО. «Пишешь заявление. Проходишь испытательный срок, оформляешься. Тебя переводят в «рабочий барак». Но какой смысл работать? Все равно 75% денег забирают на оплату нашего питания, одежду, услуги ЖКХ и прочее. В итоге получаешь примерно 300 рублей», — подсчитывает он. И уточняет: нередко приходится тратить больше.

Триста рублей в день или в месяц

Минюст России в начале года обнародовал сведения, что арестанты в среднем получают 229 рублей в день, то есть в месяц выходит не больше пяти-шести тысяч рублей. Однако, по данным ФСИН, осужденные, которые работают в цехах с крупным и дорогостоящим оборудованием, могут получать 20-25 тысяч рублей в месяц. Хорошо зарабатывают женщины и те, кто отбывает срок в колониях-поселениях, — у них зарплата тоже выше среднего. Правда, в пресс-службе ФСИН России не уточнили, что считается средним показателем.

В теории осужденный не должен зарабатывать ниже МРОТ (9,5 тысячи рублей). На деле, сообщают арестанты, все не совсем так. Иван Фомин отбывал срок в ИК № 11 Нижегородской области. Это колония для так называемых «бээсников» (бывших сотрудников правоохранительных органов) или «красных». Сейчас Фомин судится с колонией: он считает, что ему недоплачивали.

«Я освободился чуть меньше года назад. Общий срок был девять лет лишения свободы, но вышел по УДО — в итоге отсидел 6,2 года. В нашей колонии было обширное производство: здесь и шили, и деревообработкой занимались, и железобетонные конструкции делали», — говорит Фомин.

Он сам на зоне изготавливал пакеты из пластика по заказу одного частного предприятия. В сутки, по его словам, силами заключенных производилось восемь тысяч пакетов. Стоимость одного — 9,5 рубля, из этого, по расчетам Фомина, ему на зарплату шло всего 50 копеек.

«В итоге девять рублей оседали у администрации колонии, куда они тратились, никто не знает. Сама колония этих денег не видела. На предприятиях, где работали на станках, модернизация проводилась за счет заказчиков. Администрация свои средства не вкладывала», — продолжает бывший осужденный.

"В тюрьме сидеть недешево". Заключенный — о жизни и заработках на зоне. ⁠ ⁠

"В тюрьме сидеть недешево". Заключенный — о жизни и заработках на зоне. Тюрьма, Заключение, Заключенные, Длиннопост

МОСКВА, 21 авг — РИА Новости, Лариса Жукова. Около 650 тысяч россиян отбывают наказание в местах лишения свободы — по этому показателю наша страна занимает второе место в мире после США. Несмотря на это российская пенитенциарная система остается довольно закрытой: о жизни заключенных известно не так много. РИА Новости записало монолог одного из арестантов — автора Telegram-канала «Подвал», пожелавшего остаться анонимным.

Я еще очень молод. Обычный парень из типичной семьи, учился на инженера в техникуме, оставался год. Почти сразу как появилась «возможность» сесть в тюрьму на строгий режим, я тут же ей «воспользовался». Наказание отбываю недалеко от Москвы. Без разницы, как меня называют, — «заключенный», «зэк», «арестант». Ничего не меняется: как сидел, так и сижу.

Моя история связана с неосмотрительностью, даже глупостью. Без наркотиков она не обошлась. Почти половина заключенных — со статьей 228 УК РФ («Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов». — Прим. ред.). Недаром ее называют «народной». Вместо того чтобы лечить наркоманов, лишают свободы на долгие годы.

Лагеря делятся на «красные» и «черные». В «красных» власть — в руках администрации: телефоны и «вольные» вещи разрешены только «приближенным». Там практикуют бессмысленное насилие: например, к лому приваривают канализационный люк, чтобы получилась своеобразная лопата, и отправляют «ловить снежинки».

В «черных», помимо администрации, есть «блатные». Можно найти все: телефоны, игровые приставки, ноутбуки, алкоголь и даже наркотики. Около пяти лет наш лагерь был таким. Большая часть зоны не посещала столовую: каждый день жарили шашлыки, ходили где угодно, словом, «брод-ход». Был и отдельный барак, где гнали самогон.

Но после смены руководства пошло «закручивание гаек». Среди сотрудников уволили всех, кто когда-то имел даже условную судимость. Стал приезжать ОМОН. Везде поставили камеры видеонаблюдения. Ручную кладь запретили — выдают прозрачные сумки. За алкоголь можно попасть в изолятор на 150 дней, а за наркотики — на 300 с возможностью увеличения срока. Мы перестали ходить в одиночку и без «мойки» (лезвия от бритвенного станка).

"В тюрьме сидеть недешево". Заключенный — о жизни и заработках на зоне. Тюрьма, Заключение, Заключенные, Длиннопост

О деньгах и расходах

В тюрьме сидеть не так дешево, как кажется на первый взгляд. Во-первых, услуги адвоката: от 500 рублей до нескольких миллионов. Во-вторых, посылки и передачи: каждые два месяца — по пять тысяч минимум без учета стоимости сигарет. В-третьих, нужно платить за длительные свидания. В-четвертых — расходы на улучшение жилищных условий.

У каждого заключенного свой счет в бухгалтерии, который «путешествует» вместе с личным делом. Туда приходят пенсии, зарплаты и переводы от друзей и родственников, его используют для покупок в местном магазине и оплаты штрафов за нарушения. Ограничение — девять с половиной тысяч рублей в месяц. Иногда оплачивают услуги фотографа, чтобы отправить снимки родным: обычно снимают около церкви, это самое красивое место в лагере.

В бараках постоянно тратятся на уборку и чай, конфеты и сигареты для тех страдальцев, которые попадают в карантин, изолятор или больницу. Поэтому здесь своя «налоговая система»: скидываемся каждый месяц в общий мешок, который находится в «блатном» углу в каждом бараке. Сумма устанавливается индивидуально в первую неделю. Обычно это тысяча рублей. С мелких наркоторговцев берут около трех тысяч. Те, кто попал за изнасилование, доплачивают больше, чтобы их не трогали.

Есть и «добровольно-принудительные» сборы: за провоз запрещенных вещей и за мобильную связь с тех, у кого есть телефон, — по 500 рублей.

Большая часть переводов проходит через интернет-кошельки, которые есть почти у каждого: достаточно мобильного номера. Криптовалюта не используется — слишком сложно. Порой суммы отправляют в тюрьмы для особо опасных преступников, например во Владимирский централ.

Сам телефон — отдельная статья расходов. Он попадает тремя путями: через сотрудников, заезжающие машины и «вбросы», поэтому стоит в два раза дороже, чем на свободе. Охота за средствами связи ведется всегда. За телефон можно не только лишиться крупных сумм с интернет-счета, привязанного к номеру, но и попасть в изолятор на 15 суток и получить статус «злостного нарушителя» — до восьми лет дополнительного надзора.

"В тюрьме сидеть недешево". Заключенный — о жизни и заработках на зоне. Тюрьма, Заключение, Заключенные, Длиннопост

О заработках

В почете различные умельцы. Одним заключенным нужны четки, нарды, шахматы, картины. Другим — юридическая поддержка в написании апелляционных и кассационных жалоб. Третьим — ремонт телефона или зарядки. За все эти услуги заключенные готовы платить друг другу. Фиксированные цены не принято устанавливать, и каждый благодарит по-своему.

Некоторые особо красноречивые находят «заочниц» — девушек, которые готовы их ждать и переводить им деньги. Удержать внимание, когда находишься за решеткой, — это талант, поэтому нельзя сказать, что это массовое явление. Были случаи и браков с новыми знакомыми на зоне. Когда два одиноких сердца находят друг друга, никакие заборы их не останавливают.

Отдельная золотая жила для общака — это игры. За каждую партию платят, вне зависимости от выигрыша или проигрыша, около 15 рублей. Чаще всего играют в кости, карты и нарды. Шахматы и нарды разрешены, карты — нет, но их легко спрятать. Особо удачливые попадают на невезучих с деньгами, и их выигрыш может приблизиться к шестизначной сумме.

Я сам не играю: это не мое. Зарабатываю другими способами: пассивный доход от сделанных инвестиций составляет около десяти тысяч в месяц. До изъятия телефона я пытался торговать на Форексе, но не успевал следить за всеми фундаментальными событиями и новостями и бросил. На бирже играть не получается: то нет нужной «свободной монеты», то тормозит сайт, то нужна регистрация с фотографией.

Сейчас осваиваю криптовалюты. Инвестирую в интересные и долгие проекты. Коплю на «подушку безопасности», которая на свободе принесет больше пользы. Дохода от ведения блога у меня пока нет: читаемость нестабильная.

"В тюрьме сидеть недешево". Заключенный — о жизни и заработках на зоне. Тюрьма, Заключение, Заключенные, Длиннопост

О кастах, времени и побеге

Единственное, что из тюремных стереотипов более-менее сохраняется, — касты. Это «блатные» (с привилегиями), «козы» (занимающие административные должности вроде библиотекаря и сотрудничающие с администрацией), «мужики» (обыкновенные заключенные), «шерсть» (обслуживающий персонал) и «петухи» (низшая каста).

В основном все они из неблагополучных семей и богом забытых мест, где молодежи нечем заняться. В отсутствие вариантов «выбиться в люди» употребляют алкоголь и наркотики, и это приводит к печальным последствиям.

Главный враг в тюрьме — это время. Его идеальный «убийца» — телефон с мобильным интернетом, окном в большой мир. Но после тотальных проверок телефоны изъяли, и жизнь на бараке стала монотонной.

Телевизор здесь работает весь день, но выбор скуден: в лучшем случае — десять каналов, чаще — три. В основном показывают новости. Многие стали заниматься спортом, кто-то пошел работать, чтобы скрасить свой досуг. Самый популярный вариант — промзона: денег не заработаешь, но килькой в банке чувствовать себя перестаешь.

Про побег мы не говорим. Здесь не считают «побегушников» героями — героев в тюрьму не сажают. Тех, кто сбегает без причин и портит положение всего лагеря, могут вообще отправить к «петухам». Хотя из лагеря сбежать несложно.

Но скрываться придется всю жизнь. В крупных городах лучше не появляться — технологии легко выдадут местоположение. На побег за границу нужны деньги. А жить отшельником в лесу в надежде, что не обнаружат, значит не расслабляться ни на минуту: может развиться мания преследования.

"В тюрьме сидеть недешево". Заключенный — о жизни и заработках на зоне. Тюрьма, Заключение, Заключенные, Длиннопост

В момент, когда мне на руки надели наручники, казалось, что это недоразумение, ведь такого не могло со мной произойти. Все планы на будущее, которые я строил еще несколько минут назад, кардинально изменились.

Сначала я цеплялся за последние нити: рассчитывал, что на первом суде отпустят под подписку или домашний арест. В СИЗО надеялся, что вердикт судьи будет в мою пользу, максимум дадут условный срок. Но, увы, оправдательных приговоров практически не бывает, и статья была тяжелой.

Я попал сюда по своей вине, за свою глупость. Но оказавшись здесь, узнал, какова моя настоящая цена в глазах окружения без «фантиков» в виде социального положения и хорошей работы. Я остался как будто голым. Из всех родственников и друзей остались всего несколько человек, которые до сих пор беспокоятся за меня и всячески поддерживают. Не знаю, чтобы я без них делал.

Скорее всего, я не буду продолжать учебу. Во-первых, с судимостью могут не взять обратно, а во-вторых, радиотехника — не мое. Работу я хочу связать с информационными технологиями. Если получится, освою основы прямо здесь, в тюрьме. Благо пока есть возможность выхода в интернет.

Автор, а про второе место ты хотя бы вики глянул, прежде чем такой откровенный бред нести: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%BE.

Торговля в Форексе. изъятием телефона тебя спасли от еще одной глупости, походу автор по жизни тупой.

Интересная шпилька: «Вместо того чтобы лечить наркоманов, лишают свободы на долгие годы.»

Наркология — тупиковая ветвь в плане результата. Реально слезших с иглы — единицы, а тех, кто после волшебного налоксона по вене и детокса идет за новой дозой — великое множество. И тут такой упрек, будто наркомана самого заставили начать принимать, а это не следствие его собственных действий. И ладно бы, сами втихую торчали, так еще и барыжат этим везде и всюду.

Пока таких кусков говна в нашей стране будут жалеть, а некоторые тюрьмы будут оставаться «чёрными» — никакого толку от отсидки почти не будет. Какое это нахуй наказание, если этот биомусор сидит там с телефонами, приставками, дарит шашлыки и всё такое?
Сейчас конечно могут понабежать долбаёбы, с кукареками «от тюрьбмы не зарекайся, сам туда попасть можешь, ко ко ко», вот только в их забитых блатным дерьмом мозгах явно не появлялось мысли, что сидеть лучше в тюрьме, где нормальный порядок, который должен быть там гарантирован законом, а не охуевшими в край блатными пидорами, которые там не наказание отбывают, а живут.

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека⁠ ⁠

Очень много текста.

Данный материал опирается на мой опыт и мою судьбу, поэтому отражает исключительно моё мнение.

Итак, ты сел в тюрьму. Само по себе данное обстоятельство уже неприятно, но терпимо. Вообще, если честно, заточение в неволе — прекрасное испытание для человека, оно показывает кто ты есть, на самом деле и кем можешь стать. Сильных духом тюрьма может сломать, а слабых — вознести до небес. Но предугадать как сложится твоя судьба просто невозможно. До того, как угодить за решетку, я почти никогда не сталкивался с проблемой под названием «от тебя ничего не зависит», а внутри системы начинаешь понимать, насколько ты можешь быть ничтожным, что все твои планы никчемны и ничего не решают. Слишком много переменных.

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

На фото: «родная» зона

Однако, я считаю, мне всё же повезло. Действительно повезло. И показался, и посмотрел на мир изнутри, увидел «чёрное» и «красное». Получал разряд шокерами и раздавал «печеньки». Учился общаться и слушать, быстрее соображать и принимать решения за долю секунды.

Речь в данном посте пойдет о прекрасной и ожидаемой многими по ту сторону колючей проволоки 80 статьи УК РФ, «Замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания», а конкретнее, Принудительными трудовыми работами.

Сама статья была внедрена в УК в далёком 1996 году, но не использовалась в той мере, в какой работает сейчас. Касалась она, как правило, замены лишения свободы за преступления небольшой тяжести на штрафы и тому подобное. В 2019 году, после череды обсуждений, решений, чтений и разногласий, сверху было дано молчаливое добро на замену реального срока принудительными работами для статей любых тяжестей. Тогда же, как грибы после дождя, по всей стране начали появляться ИЦ, исправительные центры, которые и обеспечивали заключённых работой. Прикрываясь необходимостью социализации арестантов, но имея под собой скрытую цель иметь почти задарма послушную раб силу на замену бесконечным ордам гастарбайтеров, а также подкрепляясь посылом Верховного Главнокомандующего «Выпускайте, посадить мы всегда успеем», судебная машина, пусть и со скрипом, но начала работать в интересах зеков.

И нас начали отпускать.

Дальше, как это часто бывает, машина начала слегка сбоить, нарываясь на ухабы. В вольном пересказе этот период можно описать как-то так:

«Ыыыы, сказали отпускать, значит будем отпускать пачками! Чёрт, наотпускали, исправительных центров не хватает, срочно строить новые, пока никого не отпускать! Настроили, можно снова отпускать, а ну навались толпой! Опять места закончились, срочно строим ещё, пока что добровольно принудительно отпускаем осуждённых на колонии поселения! Джонни, эти чёртовы зеки всё лезут и лезут! Срочно надо запретить возможность выхода по половине срока, ишь развелось!!»

Кто был внутри системы, прекрасно наблюдал эти картины и понимает весь многогранный идиотизм. Вообще анализ виляния в стороны пенитенциарной системы — тонна материала для юмористически-грустных размышлений.

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

на фото: начальник ФКУ с заместителями на очередном приезде представителей епархии в колонию.

До 2022 года статья позволяла заменить лишение свободы принудительными работами для особо тяжких статей по достижении половины срока. Когда перестали справляться с потоком желающих, урезали до двух третей.

Я, пользуясь статьей 10 УК РФ, признающей обратную силу закона (а уменьшение возможности выхода на принудительные работы с половины на две третих срока считается ужесточением моего положения, как заключённого, следовательно, поскольку я сел до принятия этого закона, на меня он не распространяется), подал документы на принудительные работы на следующий день после даты наступления половины отсиженного мною срока. Процесс сбора документов, ругани матом из-за особенностей работы судебной системы и офигевания от происходящего я опущу. Итог — суд отпускает меня (единственного из 20 человек, кто обращался с подобными ходатайствами в эту неделю), я сижу в родной (Господи, да, звучит ужасно, но ты привыкаешь к любому месту) зоне ещё 15 дней (дают возможность прокурору обжаловать решение суда) и летящей походкой выхожу за ворота. Содержался я в одной из ИК Тверской области, отправили меня в УФИЦ г. Бронницы, что под Москвой. Выпустили меня около 4 часов вечера и дали 1,5 суток чтобы доехать до исправительного центра. Время я не терял, успел заехать домой к родным, повидаться с друзьями, кого не видел все эти годы и даже прогуляться по Москве, посмотреть, что изменилось.

«Что?» —спросите Вы. Опасного зека отпустили чтобы он вот так вот поехал своим ходом? Да, именно так.

И это очешуительный экспириенс. Делая первые шаги, ты испытываешь невероятное удовольствие от возможности самостоятельно куда-то пойти. Первые пару часов привыкал, безумно пырясь в магазинах на ассортимент, который порядком изменился за годы, проведенные мной в неволе, но достаточно быстро пришел в себя. Закончив свои нехитрые дела и собрав вещички, двинул в исправительный центр.

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

На фото: здание УФИЦ

Здесь стоит сделать ремарку, что я описываю конкретный исправительный центр. Они все разные и везде свои порядки, своя работа и свои условия.

Отмечу сразу, что контингент учреждения делится на две части – «заехавшие с воли» и те, кто здесь по перережимке с лагерей, как я. Разница значительная. Те, кто попал в исправительный центр сразу по решению суда, не всегда понимают, где оказались, для некоторых это просто непонятный вид наказания. Особенно те, для кого это первое осуждение. Они звонят близким и шутят: «да, братан, вот, в тюрягу заехал, сижу чипсы хаваю». Нет, «братан», это ты не в тюрягу заехал, акстись. Попадёшь – поймёшь. Вторые же, особенно те, кто приехал с строгого режима – тихие, спокойные, рассудительные, мало говорят, больше слушают, не бузят, не шумят, в общем, сказывается опыт.

Наш славный двухэтажный центр похож больше на общежитие, здесь заключённые живут по кубрикам от 4 до 8 человек в каждом. После колонии условия кажутся прекрасными, никаких больше секций по 60+ человек, плиты, стиральные машины, утюги, прочие прелести быта в свободном доступе. Естественно, туалеты и душевые (по 4 единицы оных на этаж). Ячейки для хранения продуктов, подписанные контейнеры в холодильниках, давка за место в сушилке и прочие прелести общажной жизни присутствуют.

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

на фото: пример хранения продуктов в холодильниках

Имеется телевизор в комнате с названием ПВР (Помещение Воспитательной Работы), не путать с ПВР (Правила Внутреннего Распорядка, свод правил и обязанностей для осужденных и сотрудников. В большинстве своем обитателям зон на него плевать, но Тверская исправительная система славится своей особенной любовью к порядку. Кто был – тот поймёт). Но этот телевизор простаивает без дела, ведь все сидят в своих телефонах. Особенно это применимо для парней, приехавших с зон. У некоторых не было возможности намутить себе связь на зоне, поэтому поглощать пропущенное за долгие или не очень годы – святое дело.

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

на фото: кухня УФИЦ

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

на фото: столовая УФИЦ

Есть ряд своих правил, он же великий и ужасный режим. Подъем в 6 утра, отбой в 22:00. Пятница и суббота отбой в 23:00, суббота и воскресенье – подъем в 7:00. На усмотрение дежурного инспектора. Вообще, существует конкретный распорядок дня, но его сложно придерживаться, поскольку люди работают, и все, к счастью, это понимают. Священное правило УФИЦа — нельзя приносить с собой и употреблять бухлишко и наркотики. В нашем исправительном центре поставлена на поток «продувка» и «проссывка» осужденных по приезду с работы или с прогулки из города. За каких-то два месяца отсюда массово вернулись или отправились впервые в колонии больше 15 человек, при стабильном наполнении центра в 60 человек. Я считаю это немного странным. Понимая, что тебе дали шанс и вместо зоны отправили на принудительные работы, надо держаться за это. А не ехать в соседний город в выходной, чтобы нажраться. Или же стараться вставать «на путь исправления», зарабатывать в зоне поощрения, чтобы уйти на принудительные работы и иметь больше свободы, дабы и находиться в обществе и видеться с нужными тебе людьми, от родственников до друзей… и просрать всё это (pardon my French) тупо, потому что захотелось кайфануть. Да потерпи, крепанись немного. Будешь дома – оторвёшься. Ну или сиди на чем-нибудь легальном, благо подобное имеется. Дык нет же, регулярно находятся умельцы, считающие себя хитрее и умнее всех. Непонятно мне это в общем.

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

на фото: жилая секция на 8 человек (две крайние шконки не влезли в кадр)

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

Исправительный центр. Второй шанс для бедного зека Заключенные, Исправительные работы, Свобода, Тюрьма, Длиннопост

на фото: нехитрая спортивная площадка

Наш центр сотрудничает с единственным работодателем. Сфера деятельности обширная, но в основном, это строительство. Если вдруг интересно, могу дополнительно написать, какие у нас развлечения на работах бывают, т.к. я за два месяца успел побывать почти на всех рабочих точках, пока не осел окончательно у компьютера.

От себя добавлю, что для меня это потрясающий шанс быстрее вернуться к обычной жизни. Бросил курить сигареты, не пью, занимаюсь спортом, много гуляю. Я благодарен уже как минимум за возможность провести день рождения не за колючей проволокой, а с очень дорогим моему сердцу человечком, который и мотивировал меня написать данный пост, за что и получает отдельный лайк.

Ничего более милого вы сегодня не увидите⁠ ⁠

Ничего более милого вы сегодня не увидите Фотография, Картинки, Заключенные, Тюрьма, Детские вещи, Милота, Россия, Длиннопост, Швейная машинка

Ничего более милого вы сегодня не увидите Фотография, Картинки, Заключенные, Тюрьма, Детские вещи, Милота, Россия, Длиннопост, Швейная машинка

Ничего более милого вы сегодня не увидите Фотография, Картинки, Заключенные, Тюрьма, Детские вещи, Милота, Россия, Длиннопост, Швейная машинка

Ничего более милого вы сегодня не увидите Фотография, Картинки, Заключенные, Тюрьма, Детские вещи, Милота, Россия, Длиннопост, Швейная машинка

Ничего более милого вы сегодня не увидите Фотография, Картинки, Заключенные, Тюрьма, Детские вещи, Милота, Россия, Длиннопост, Швейная машинка

Ничего более милого вы сегодня не увидите Фотография, Картинки, Заключенные, Тюрьма, Детские вещи, Милота, Россия, Длиннопост, Швейная машинка

Вы слишком долго сидите⁠ ⁠

Вы слишком долго сидите

Как "живут" осужденные в тюрьме. Часть 2⁠ ⁠

Для начала отвечу на вопросы:

Нет, я не бывший осужденный, который притворяется сотрудником))

Полностью моя должность называется «Начальник отряда отдела по воспитательной работе с осужденными». Коллеги, работающие в штабе и руководство зачастую называли «воспитатели», осужденные и сотрудники, которые работают непосредственно в зоне, чаще называли нас «отрядники». Поэтому я так себя называю, чтобы люди, читающие данный пост лучше воспринимали информацию, для незнающего человека «Начальник отряда» — ничего обо мне не скажет, а «Воспитатель» — более понятно я думаю. По поводу моего лексикона — это профессиональная деформация, в зоне никто не заморачивается с официозами и правильными названиями, так проще и понятнее для зеков и даже сотрудников. На совещаниях, при разговоре с руководством естественно лексикон заменяется на официоз (зеки — спецконтингент, жилка — жилая зона, барак — отряд, общежитие и т.д.).

Зона, она же «тюрьма», «исправительная колония», «лагерь» — это вообще другое государство, со своими порядками, законами и устоями не только для зеков, но и сотрудников тоже. Всё зависит от начальника колонии — какую политику он настроит внутри зоны. Бывали такие абсурдные случаи и трактовки действий, что «на воле», «большое земле», «за забором» вы посчитаете враньём и выдумкой, но об этом позже.

Про то, как заходить в хату — понятия не имею)) у нас была исправительная колония, такого не было. В СИЗО — да, там пока заключённый не появится впервые в дверном проёме, о нём мало, что знают, знакомятся, узнают кто, за что. В исправительной колонии же почти все зеки-завхозы отрядов уже знают кто сейчас находится в карантине: может быть знакомый, кто недавно вышел и снова заехал, совершив новое преступление или нарушил порядок досрочного освобождения (УДО, замену неотбытой части наказания более мягким видом) и ему заменили на реальный срок, бывают те, кого вернули с этапа в СИЗО — повесили ещё одно уголовное дело, появились новые сведения и дело подняли снова, а затем он возвращается в исправительную колонию. В карантине осужденные по большей части проходят «оклиматизацию» в жёсткой форме, передвигаются только бегом, с руками за спину, на все команды отвечают громким хором, учатся заправлять постель, жить по распорядку дня, делать зарядку, подниматься и отбиваться на сон, складывать вещи в тумбочку и вещевую сумку. Всё это происходит под крики козлов (зеков, работающим на администрацию) и дежурного младшего инспектора по карантину — атмосфера жесткая, примерно как в первые дни армии. Этих осужденных на протяжении двух недель изучают козлы, сотрудники, кто-то может обладать полезными навыками для работы на промышленной зоне (умеет шить на машинке, ухаживать за животными, был завхозом, дневальным в другом лагере) и в последующем их распределяют по отрядам. Большинство отрядов стараются распределить так, чтобы все осужденные работали на одном объекте (швейный цех, столовая, баня, хозяйственный двор) чтобы не было растасовки осужденных живущих в одном отряде, иначе у них будет много информации о работе, имеющихся материалов, информации о других объектах в целях своего интереса, подготовки к побегу, взаимовыгодных отношений, обменяться чем-либо.

После того как осужденного переводят из карантина в отряд, первым делом ведут к завхозу (главный зек в отряде, правая рука начальника отряда, позже распишу как складываются отношения с ним) или к его помощнику, и уже завхоз знакомится с прибывшим осужденным, рассказывает про быт и жизнь в отряде, ведёт его ко мне, я знакомлюсь, заполняю необходимые сведения о нём, кратко разъясняю кто я, кто завхоз, закрепляю за ним спальное место, тумбочку, рассказываю про распорядок дня, что можно, что нельзя, отвечаю на вопросы, рассказываю что есть в зоне из культурных объектов и мероприятий (библиотека, клуб, шахматы, шашки, нарды, настольный теннис по выходным в клубе учреждения, обо всём тоже расскажу) и в дальнейшем около недели, осужденный «оклиматизируется» уже в отряде с другими осужденными. В отряде содержатся от 50 до 100 осужденных (+- 20-30) с которыми прибывший осужденный зачастую пробудет с ними до конца своего срока, если срок небольшой (2-3 года), но бывают часто случаи, что осужденного могут перевести в другой отряд, по разным на то причинам, которые опишу в следующем посте.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *