Определите личный закон лица у которого отсутствует гражданство
Перейти к содержимому

Определите личный закон лица у которого отсутствует гражданство

  • автор:

Определите личный закон лица у которого отсутствует гражданство

ГК РФ Статья 1195. Личный закон физического лица

1. Личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет.

2. Если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство, его личным законом является российское право.

3. Если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право.

4. При наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

5. Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

6. Личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОЛЛИЗИОННОГО ПРИНЦИПА "ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА" В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ РОССИИ Текст научной статьи по специальности «Право»

Статья посвящена различным вариантам определения коллизионного принципа « личный закон физического лица » в международном частном праве России. Целью статьи является сравнительный анализ закона гражданства , закона места жительства и смешанной системы критериев определения личного закона физического лица , а также оценка специфики их применения в современном российском законодательстве. Отечественная трактовка личного закона физического лица в определенной мере учитывает современные тенденции развития международного частного права. Вместе с тем, очевидный «жесткий» (императивный) характер норм ст. 1195 ГК, в частности — отсутствие возможности выбора доктрины личного закона для бипатридов, для иностранцев, проживающих в России, на наш взгляд, определяет необходимость дальнейшего развития законодательства в данной области.

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Борискин Владимир Владимирович

DETERMINING THE COLLISION PRINCIPLE OF "PERSONAL LAW OF AN INDIVIDUAL" IN THE PRIVATE INTERNATIONAL LAW OF RUSSIA

The article is devoted to various options of determining the collision principle of “ personal law of an individual ” in the international private law of Russia. The purpose of the article is a comparative analysis of the law of citizenship , the law of residence and a mixed system of criteria for determining the personal law of an individual , as well as assessment of the specifics of its application in modern Russian legislation. The domestic interpretation of the personal law of an individual to a certain extent takes into account current trends in the development of private international law. However, the obvious "hard" (imperative) character of the norms of art. 1195 of the Civil Code of the Russian Federation, in particular — the lack of a choice of personal law doctrine for bipatrides, for foreigners living in Russia, in our opinion, determines the necessity for further development of legislation in this area.

Текст научной работы на тему «ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОЛЛИЗИОННОГО ПРИНЦИПА "ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА" В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ РОССИИ»

ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОЛЛИЗИОННОГО ПРИНЦИПА «ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА» В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ РОССИИ

Ключевые слова: двусторонние коллизионные нормы, коллизионные принципы, личный закон физического лица, закон гражданства, закон места жительства.

Статья посвящена различным вариантам определения коллизионного принципа «личный закон физического лица» в международном частном праве России. Целью статьи является сравнительный анализ закона гражданства, закона места жительства и смешанной системы критериев определения личного закона физического лица, а также оценка специфики их применения в современном российском законодательстве. Отечественная трактовка личного закона физического лица в определенной мере учитывает современные тенденции развития международного частного права. Вместе с тем, очевидный «жесткий» (императивный) характер норм ст. 1195 ГК, в частности — отсутствие возможности выбора доктрины личного закона для бипатридов, для иностранцев, проживающих в России, на наш взгляд, определяет необходимость дальнейшего развития законодательства в данной области.

DETERMINING THE COLLISION PRINCIPLE OF "PERSONAL LAW OF AN INDIVIDUAL" IN THE PRIVATE INTERNATIONAL LAW OF RUSSIA

Keywords: bilateral collision norms, collision principles, the personal law of an individual, the law of citizenship, the law of residence.

The article is devoted to various options of determining the collision principle of "personal law of an individual" in the international private law of Russia. The purpose of the article is a comparative analysis of the law of citizenship, the law of residence and a mixed system of criteria for determining the personal law of an individual, as well as assessment of the specifics of its application in modern Russian legislation. The domestic interpretation of the personal law of an individual to a certain extent takes into account current trends in the development of private international law. However, the obvious "hard" (imperative) character of the norms of art. 1195 of the Civil Code of the Russian Federation, in particular — the lack of a choice of personal law doctrine for bipatrides, for foreigners living in Russia, in our opinion, determines the necessity for further development of legislation in this area.

Одной из ключевых тенденций развития современного международного частного права является установление так называемого «мягкого» (или «гибкого») регулирования частноправовых отношений. Это, в свою очередь, возможно лишь посредством использования двусторонних коллизионных норм. Напомним, что двусторонняя коллизионная норма — это коллизионная норма, обладающая привязкой, прямо не определяющей подлежащую применению правовую систему, а лишь формулирующей общий принцип, который помогает ее определить. Привязку двусторонней коллизионной нормы в международном частном праве называют формулой прикрепления. Поскольку она содержит общий принцип, позволяющий выбрать применимое право, ее нередко именуют коллизионным принципом. Их явное преимущество заключается в том, что двусторонние коллизионные нормы предоставляют возможность применения и национального, и иностранного, и даже международного материального права. Причем, в отличие от односторонних коллизионных норм, они могут иметь не только императивную, но и альтернативную, и диспозитивную направленность.

Именно поэтому в международном частном праве большинства государств двусторонние коллизионные нормы заметно преобладают, и новейшие национальные кодификации международного частного права нередко отказываются от применения односторонних коллизионных норм в качестве генеральных правил выбора правопорядка. Отчасти это связано и с тем, что односторонние коллизионные нормы уже в недостаточной мере отвечают потребностям регулирования растущего многообразия международных частноправовых отношений. Конечно, это не означает, что односторонние нормы в перспективе перестанут существовать. Они продолжат играть определенную роль в системе коллизионного права, но в ином статусе: либо в качестве дополнительных, уточняющих привязок, либо в качестве инструментов защиты ключевых национальных интересов государств.

Международное частное право каждого государства в чем-то уникально. Оно, как правило, исходит из специфики исторического, национального, культурного, политико-правового развития, актуальных проблем и интересов государственной политики на современном этапе и т.д. Однако, несмотря на многочисленность и разнообразие формул

прикрепления коллизионных норм, используемых государствами при построении своих национальных отраслей международного частного права, все они базируются на некоторых общих правилах и принципах, сложившихся в ходе многовековой практики развития коллизионного права в целом. Таким образом, коллизионные принципы — это типичные, максимально универсальные правила, используемые для построения двусторонних коллизионных норм.

Среди основных коллизионных принципов, наиболее часто применяемых в международном частном праве современной России, можно выделить следующие: личный закон физического лица, закон автономии воли сторон, личный закон юридического лица, закон места совершения акта, закон суда, закон места нахождения вещи и закон флага. Остановимся на вариантах применения первого из перечисленных принципов.

Известно, что принцип личного закона физического лица (lex personalis) в основном применяется для определения правового положения физических лиц, в том числе — объема и содержания их правоспособности и дееспособности, права на имя, его использование и защиту, в брачно-семейных, наследственных отношениях. В зависимости от того, к какой правовой семье принадлежит государство, данный коллизионный принцип предстает в двух вариантах -доктринах личного закона физического лица: в континентальном праве — как закон гражданства (lex nationalis, lex patriae), в общем праве — как закон места жительства, или закон домицилия (lex domicilii). Соответственно, правовой статус физического лица на основании закона гражданства регулируется законодательством того государства, чьим гражданством лицо обладает, а на основании закона места жительства — законодательством того государства, на чьей территории лицо проживает. На сегодняшний день в большинстве национальных систем права при определении личного закона физического лица, как правило, применяется сочетание доктрин гражданства и домицилия, или смешанная система критериев определения личного закона.

Широкое использование закона гражданства в качестве коллизионного принципа объясняется, прежде всего, тем фактом, что именно гражданство обеспечивает наиболее стабильную юридическую связь физического лица с конкретным государством, в силу которой лицо приобретает определенный статус как на территории данного государства, так и за границей. Исторически определяющая роль доктрины гражданства физического лица послужила причиной включения рядом государств в национальные системы международного частного права отдельного института — права гражданства, которое понимается как «комплекс норм, регулирующих вопросы гражданства». В свою очередь, закон домицилия, как коллизионный принцип, в настоящее время признается большинством государств, но в одних странах он обладает первостепенным, определяющим значением, тогда как в других — занимает лишь подчиненное место, не играя существенной роли в качестве формулы прикрепления [1].

Так, неоднозначно трактуется доктрина домицилия в англосаксонской системе общего права, которая разграничивает домицилий по происхождению (domicil of origin) и домицилий по выбору (domicil of choice). На основании данной концепции, никто в принципе не может остаться без домицилия. Когда физическое лицо покидает государство домицилия по происхождению, оно не утрачивает его до того момента, пока не приобретет домицилий по выбору в другом государстве. Однако если лицо покидает государство домицилия по выбору, не имея намерения туда возвращаться, оно утрачивает домицилий в данном государстве и вплоть до приобретения нового домицилия по выбору продолжает обладать домицилием по происхождению. А как отмечают английские юристы Дж. Чешир и П. Норт, «для приобретения домицилия по выбору требуется не только проживание на территории, имеющей свою правовую систему, но также и намерение данного индивида оставаться там постоянно» [2].

Глобализация международных отношений, вызвавшая существенный рост миграции населения, привела к тому, что доктрина гражданства физического лица перестала автоматически обеспечивать применение именно той системы права, с которой данное правоотношение наиболее тесно связано. Поэтому, отмечая сохранение закона гражданства в качестве основного, следует указать и на повышение роли закона места жительства физического лица как в законодательстве ряда европейских государств, так и в законодательстве современной России.

На новейшем этапе развития международного частного права отмеченное противопоставление различных доктрин личного закона физического лица носит скорее условный характер. Можно говорить о том или ином варианте личного закона как о коллизионном начале, имеющем преимущественное применение в определенном государстве; однако все чаще он дополняется и другой доктриной этого закона. Сегодня большинство государств активно стремится использовать так называемую «смешанную систему», что в целом соответствует росту многообразия частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом. Таким образом, переход к смешанной системе критериев определения личного закона физического лица становится тенденцией развития современного международного частного права, что в значительной степени способствует повышению эффективности данной отрасли. По этому же пути идет эволюция и российского международного частного права.

Введение в действие третьей части Гражданского кодекса РФ законодательно закрепило понятие личного закона физического лица в международном частном праве России. Определению личного закона различных категорий физических лиц посвящена ст. 1195 ГК. На основании того, что Россия относится к континентальной правовой семье, можно предположить, что генеральной коллизионной привязкой в этом вопросе будет выступать закон гражданства. Действительно, п. 1 данной статьи утверждает: «Личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет». Тем не менее, отчасти следуя общемировым тенденциям развития международного частного права, российский законодатель предусмотрел варианты применения и закона места жительства. Условия его применения перечислены в п. 3-6 той же статьи. Так, согласно п. 3, «если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право». В свою очередь, п. 4 предполагает, что «при наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства». Правда, в отношении бипатридов российский законодатель сохранил еще одно императивное положение, зафиксированное в п. 2: «Если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство, его личным законом является российское право». Наконец, п. 5-6 определяют, что «личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства», а личным законом беженца — «право страны, предоставившей ему убежище».

Личным законом физического лица определяются его гражданская правоспособность (ст. 1196 ГК) и гражданская дееспособность (п. 1 ст. 1197 ГК), право на имя, его использование и защиту (ст. 1198 ГК); также на его основе решаются вопросы установления и отмены опеки и попечительства (п. 1-2 ст. 1199 ГК). Закон домицилия применяется к отношениям, возникающим в сфере наследования движимого имущества: «Отношения по наследованию определяются по праву страны, где наследодатель имел последнее место жительства» (п. 1 ст. 1224 ГК) [3].

Различные доктрины личного закона физического лица предлагает и Семейный кодекс РФ. Например, относительно условий заключения брака — это, прежде всего, закон гражданства: «Условия заключения брака на территории Российской Федерации определяются для каждого из лиц, вступающих в брак, законодательством государства, гражданином которого лицо является в момент заключения брака» (п. 2 ст. 156 СК); а применительно к личным неимущественным и имущественным правам и обязанностям супругов — в первую очередь, закон совместного домицилия: «Личные неимущественные и имущественные права и обязанности супругов определяются законодательством государства, на территории которого они имеют совместное место жительства, а при отсутствии совместного места жительства законодательством государства, на территории которого они имели последнее совместное место жительства» (п. 1 ст. 161 СК) [4].

Здесь необходимо согласиться с отечественным исследователем Ю.А. Дорофеевой, заметившей, что терминология коллизионных норм в российском законодательстве не отличается единообразием. Так, в отличие от Гражданского кодекса РФ, Семейный кодекс РФ не использует понятие «личный закон физического лица», заменяя его, например, терминами «законодательство государства, гражданином которого лицо является» (п. 2 ст. 156 СК), «законодательство государства, в котором лицо имеет постоянное место жительства» (п. 4 ст. 156 СК) или «законодательство государства, на территории которого они имеют совместное место жительства» (п. 1 ст. 161 СК). По мнению Дорофеевой, данная «терминологическая разница

вызвана законодательной экономией» [5], что отнюдь не исключает и некоторой недоработанности в сфере понятийного аппарата.

Таким образом, очевидно, что отечественная трактовка личного закона физического лица в определенной мере учитывает современные тенденции развития международного частного права. Поэтому для различных категорий физических лиц предусмотрена возможность применения либо закона гражданства, либо закона места жительства. Вместе с тем, очевидный «жесткий» (императивный) характер норм ст. 1195 ГК, в частности — отсутствие возможности выбора доктрины личного закона для бипатридов, для иностранцев, проживающих в России, на наш взгляд, определяет необходимость дальнейшего развития законодательства в данной области. Стоит согласиться с мнением российского автора Т.В. Власовой, полагающей, что коллизионные нормы не должны ограничиваться установлением лишь «схематических формул прикрепления, которые. не способны в исчерпывающей степени отразить всю сложность правоотношений и связанную с ней необходимость их адекватного регулирования». В первую очередь — это относится к двусторонним коллизионным нормам, которые, «как многогранные правовые феномены», должны предлагать наиболее подходящие в данной ситуации принципы поведения, стремиться к применению разнообразных формул прикрепления и построению последовательности «сложных цепей, направленных на обеспечение достаточного учета всей специфики общественных отношений» [б]. Нам представляется, что оптимальный путь — это дальнейшее привнесение в данный правовой институт элементов «гибкого» регулирования как наиболее предпочтительного в современном международном частном праве.

Литература и источники

1. Бендевский Т. Международное частное право. М.: Статут, 2005. С. 252-2б2.

2. Чешир Дж., Норт П. Международное частное право. М.: Прогресс, 1982. С. 191.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья): Федеральный закон от 26.11.2001 № 146-ФЗ (ред. от 03.08.2018) [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34154/

4. Семейный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 18.03.2019) [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/

5. Дорофеева Ю.А. Личный закон физического лица и практика его применения в российском законодательстве // Актуальные проблемы правоведения. 2013. № 2 (38). С. 31.

6. Власова Т.В. Правовая природа коллизионных норм // Права и свободы человека и гражданина: теоретические аспекты и юридическая практика. М.: МГПУ, 2015. С. 1б1.

References and Sources

1. Bendevskij T. Mezhdunarodnoe chastnoe pravo. M.: Statut, 2005. S. 252-2б2.

2. Cheshir Dzh., Nort P. Mezhdunarodnoe chastnoe pravo. M.: Progress, 1982. S. 191.

3. Grazhdanskij kodeks Rossijskoj Federacii (chast' tret'ya): Federal'nyj zakon ot 26.11.2001 № 146-FZ (red. ot 03.08.2018) [Elektronnyj resurs]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34154/

4. Semejnyj kodeks Rossijskoj Federacii: Federal'nyj zakon ot 29.12.1995 № 223-FZ (red. ot 18.03.2019) [Elektronnyj resurs]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/

5. Dorofeeva Yu.A. Lichnyj zakon fizicheskogo lica i praktika ego primeneniya v rossijskom zakonodatel'stve // Aktual'nye problemy pravovedeniya. 2013. № 2 (38). S. 31.

6. Vlasova T.V. Pravovaya priroda kollizionnyh norm // Prava i svobody cheloveka i grazhdanina: teoreticheskie aspekty i yuridicheskaya praktika. M.: MGPU, 2015. S. 1б1.

БОРИСКИН ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и международных отношений Среднерусского института управления — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (vbor81@yandex.ru)

BORISKIN, VLADIMIR V. — Ph.D. in History, Associate Professor, Department of History and International Relations, Central Russian Institute of Management — Orel branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (vbor81@yandex.ru)

ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ВОПРОСЫ ЦИФРОВИЗАЦИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СЧЕТНОЙ ПАЛАТЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Ключевые слова: Счетная палата Российской Федерации, цифровизация бюджетного контроля, Стратегия деятельности Счетной палаты Российской Федерации, удаленный (дистанционный) аудит.

В статье анализируются теоретические и прикладные аспекты правового обеспечения цифровизации деятельности Счетной палаты Российской Федерации, как субъекта бюджетно-контрольных отношений. Автор характеризует информационные системы и информационные базы, используемые высшим органом финансового контроля для удаленного аудита, констатирует недостатки его организации, в целях устранения которых предлагает расширить участие Счетной палаты

Личный закон и его варианты

Личный закон (lex personalise) — наиболее распространенная формула прикрепления, применяемая для разрешения коллизий законов разных государств. Эта привязка применяется при регулировании отношений с участием граждан, иностранцев, лиц без гражданства в отношении определения их право- и дееспособности, личных прав неимущественного характера (имя, честь, достоинство), а также некоторых отношений в области брачно-семейного и наследственного права.

Существует два варианта личного за­кона:

  • национальный закон, или закон гражданства (lex nationalis, lex patriae), означает применение права того государства, гражда­нином которого является участник частноправового отношения;
  • закон места жительства (lex domicilii) — означают применение права того государства, на территории которого участник частно­правового отношения проживает.

Национальный закон или закон гражданства лица (lex patriae) оговаривает необходимость применения закона того государства, гражданином которого является соответствующее физическое лицо. Например: “Гражданская дееспособность иностранного гражданина определяется его личным законом” (п. 1 ст. 1197 ГК РФ).

Закон местожительства лица (lex domicilii) предусматривает применение закона страны, на территории которой данное физическое лицо имеет «оседлость» (проживает или находится). Например: “Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства” (п. 5 ст. 1195 ГК РФ).

Каждая из указанных выше разновидностей привязки lex personalis имеет свои достоинства и недостатки. Так, например, закон домицилия в большинстве случаев способен достаточно эффективно обеспечить единство применимого права в семье. Однако если члены этой семьи имеют различное гражданство, то он оказывается уже недостаточным для полноценного регулирования их взаимоотношений. Кроме того, установление содержания элементов, составляющих домицилий, само по себе может стать серьезной коллизионной проблемой, так как его определение различно в различных странах.

Личный закон — это закон физи­ческих лиц .

Разграничение между сферами применения закона гражданст­ва и закона места жительства является преимущественно террито­риальным: исторически сложилось, что одни страны для регули­рования перечисленных вопросов используют личный закон в форме закона гражданства, другие — в форме закона места жи­тельства. Считается, что в европейских странах, за исключением Норвегии, Дании, Исландии, в ряде латиноамериканских (Куба, Коста-Рика, Панама и др.) и арабских стран (Алжир, Египет и др.) действует коллизионный принцип гражданства. Напротив, в странах «общего права» (Великобритания, США, Канада, Ин­дия и др.) действует принцип закона места жительства. Сюда же относятся и некоторые латиноамериканские страны (Аргентина, Бразилия и др.) и три указанные выше европейские страны. На­ряду с этим существуют страны, в которых действует «смешанная система» личного закона, то есть применяются оба его варианта. К ним относятся, в частности, Австрия, Швейцария, Венгрия, Мексика, Венесуэла и др.

Необходимо отметить, что в настоящее время изложенная схе­ма теряет свою абсолютность и носит условный характер. Можно говорить о той или иной форме личного закона для соответствующего государства как об исходном коллизионном начале, имеющем преимущественное применение; все чаще она дополня­ется применением и другой формы этого закона. В результате все больший круг государств использует смешанную систему, что в значительно большей степени соответствует разнообразию регу­лируемых отношений. Переход к смешанной системе личного за­кона является характерной чертой современного развития между­народного частного права, что повышает его эффективность.

Обратимся в качестве примера к Франции, которая традици­онно относится к странам, применяющим к личному статусу лица закон его гражданства. В соответствии с этим расторжение брака, в частности, рассматривается по закону гражданства супру­гов. Последовательное применение этого правила при разном гра­жданстве супругов для решения всех вопросов, связанных с рас­торжением брака (возможность, основания расторжения и т. д.), требовало обращения к праву двух различных государств, в результате чего создавались ситуации, когда в отношении одно­го супруга (француза) брак расторгался, а в отношении другого супруга (например, итальянца) брак не расторгался. (В Италии только в 1970 г. был принят Закон о разводе, впервые разрешив­ший расторжение брака по предельно ограниченному числу осно­ваний.) Возникали «хромающие отношения», и закон гражданства не давал выхода из этого тупика. В конце концов судебная прак­тика при сохранении общей генеральной нормы (расторжение брака подчиняется закону гражданства супругов) выработала суб­сидиарную коллизионную норму: если супруги не имеют общего гражданства, то применяется закон государства, на территории которого они имеют совместное место жительства. Как видим, субсидиарно стала применяться вторая форма личного зако­на — закон места жительства (домицилия).

Смешанная система личного закона использована во всех но­вых кодификациях международного частного права.

По такому же пути идет развитие российского коллизионного права. В российском праве еще с советских времен преимущест­венно использовался личный закон в форме закона места жительст­ва. Принятие ч. 3 ГК завершило переход нашего коллизионного пра­ва от закона места жительства к смешанной системе личного за­кона. В ГК включена отдельная ст. 1195, озаглавленная «Личный закон», предусматривающая разные варианты личного закона в зависимости от ситуационных обстоятельств, причем основным является закон гражданства.

Таким образом, переход к смешанной системе личного закона является характерной чертой современного развития международ­ного частного права, что повышает его эффективность.

Статья 1195. Личный закон физического лица. 1. Личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет.

2. Если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство, его личным законом является российское право.
3. Если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право.
4. При наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.
5. Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.
6. Личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище.
Комментарий к статье 1195
1. Коллизионная норма о личном законе физического лица сформулирована в российском законодательстве впервые. В отличие от действовавших ранее Основ 1991 г., где дееспособность иностранных граждан и лиц без гражданства определялась отдельно на основании самостоятельных коллизионных привязок (ст. 160), ст. 1195 вводит обобщающее понятие «личный закон физического лица». При наличии данного общего правила отпадает необходимость предусматривать в последующих статьях ГК, относящихся к личному статусу физических лиц, коллизионные привязки отдельно для граждан, лиц без гражданства, беженцев, — достаточно в этих статьях указания на применение личного закона, понятие которого раскрывается в ст. 1195. Таким образом, данная статья рассчитана на применение ее в случаях, когда в коллизионных нормах ГК или других актов гражданского законодательства содержатся отсылки к личному закону физического лица.
Действие личного закона распространяется на гражданско — правовой статус физического лица: его право- и дееспособность (см. ст. 1196 и 1197), право на имя (см. ст. 1198), на опеку и попечительство (см. ст. 1199), признание лица безвестно отсутствующим и объявление умершим (см. ст. 1200).
Норму о личном законе физического лица содержит Модель ГК для стран СНГ (ст. 1204) и принятые в последние годы ГК ряда стран СНГ (Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Узбекистана). Обобщающее понятие личного закона (персонального статута) используется достаточно широко и в других иностранных государствах (§ 9 Закона Австрии 1978 г., ст. 20 Закона Италии 1995 г., § 10 Указа Венгрии 1979 г., законодательство Германии, Румынии, Португалии, Бразилии, Туниса и т.д.). В России попытка ввести понятие личного закона в законодательство в качестве обобщающей категории была предпринята еще при разработке в 1991 г. проекта Закона о международном частном праве .
———————————
Текст проекта см.: Материалы по иностранному законодательству и международному частному праву. Труды ВНИИСЗ. М., 1991. N 49.
2. В коллизионных нормах иностранных государств личный закон применяется в двух его вариантах: как закон гражданства (в странах СНГ, Австрии, Венгрии, Германии, Португалии, Испании, других странах континентальной Европы, а также в Тунисе и ряде других стран) или как закон места жительства — домицилия (в Англии, США, ряде стран Латинской Америки и др.). Попытки сблизить коллизионное регулирование в этом вопросе приводят к созданию, наряду с общим правилом, еще и дополнительных коллизионных норм, основывающихся уже на другом критерии (так называемая «смешанная система» личного закона). Некоторые страны Европы, где традиционно применялась в качестве основной отсылка к праву страны гражданства, в последнее время отказываются от принципа гражданства в пользу места жительства, сохраняя, однако, при определенных ситуациях возможность применения и права страны гражданства (см., например, Закон Швейцарии 1987 г.). Учитывая различные подходы латиноамериканских стран к определению личного статуса, Кодекс Бустаманте 1928 г. предусмотрел компромиссное решение: допускается применение каждой из стран — участниц (в качестве личного закона) закона места жительства (домицилия) или закона гражданства.
Что касается международных договоров России, то здесь в качестве основного принципа при решении отдельных вопросов личного статуса, в частности дееспособности, применяется отсылка к закону гражданства лица (например, ст. 23 Минской конвенции 1993 г.; аналогичны статьи двусторонних договоров о правовой помощи). Вместе с тем используется в некоторых договорах и иная отсылка (см. комментарий к ст. 1196).
3. Пункт 1 ст. 1195 рассматривает в качестве личного закона как общее правило закон страны гражданства лица, о личном статусе которого идет речь (lex patriae). Закон исходит из того, что этот признак определенен и отражает устойчивую правовую связь лица с государством, он менее подвержен изменениям, чем, например, место жительства. В вопросах личного статуса, где речь обычно идет о длящихся правоотношениях (правоспособность, право на имя и др.), стабильность признака, избранного для привязки коллизионной нормы, особенно важна. Учтены и соображения преемственности: до принятия части третьей ГК дееспособность подчинялась закону страны, гражданином которой лицо является (ст. 160 Основ 1991 г.). Следует заметить, что в Семейном кодексе именно этот принцип (в сочетании с принципом места жительства) заменил применявшийся ранее принцип «закона суда» (lex fori). Учтено также и то, что значение гражданства в России возросло, когда с распадом СССР многие российские граждане оказались за границей.
В то же время рассматриваемое общее правило п. 1 ст. 1195 не исключает использования отсылки в определенных ситуациях и к месту жительства лица (см. п. 3, 4 и 5 настоящей статьи и п. 5 — 8 комментария к ней). Поэтому можно говорить о наличии в ГК элементов «смешанной системы» личного закона.
Применение закона гражданства требует точного определения, гражданином какого государства является данное лицо. В России иностранным гражданином считается лицо, не являющееся гражданином Российской Федерации и имеющее гражданство (подданство) иностранного государства (см. ст. 3 Федерального закона от 31 мая 2001 г. «О гражданстве Российской Федерации»). К доказательствам принадлежности к гражданству иностранного государства относятся национальные паспорта и заменяющие их документы. Под категорию иностранных граждан подпадают и лица, обладающие подданством иностранного государства (понятие «подданство» сохранилось в некоторых странах с монархической формой правления, хотя по содержанию оно фактически равнозначно понятию «гражданство»).
———————————
СЗ РФ. 2002. N 22. Ст. 2031.
4. Отсылка к закону гражданства может оказаться недостаточной при наличии у лица нескольких гражданств. В силу ч. 1 ст. 62 Конституции РФ иностранное гражданство может иметь и российский гражданин (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным договором РФ. Согласно ст. 6 Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации» гражданин РФ, имеющий также иное гражданство, рассматривается Российской Федерацией только как гражданин РФ, за исключением случаев, предусмотренных международным договором Российской Федерации или федеральным законом. Приобретение гражданином РФ иного гражданства не влечет за собой прекращения гражданства РФ. Россия заключила договоры, прямо предусматривающие право граждан договаривающихся государств иметь одновременно гражданство обоих этих государств, в частности с Туркменистаном — Договор от 23 декабря 1993 г. «Об урегулировании вопросов двойного гражданства» и с Таджикистаном — Договор от 7 сентября 1995 г. . Признание в соответствии с Конституцией РФ двойного гражданства лишь в указанных, строго ограниченных случаях означает, что в качестве общего принципа действует правило, по которому за лицом, состоящим в гражданстве Российской Федерации, не признается принадлежность к гражданству другого государства. Правило, установленное в п. 2 ст. 1195, соответствует российскому законодательству: применительно к определению личного закона российского гражданина, имеющего одновременно гражданство иностранного государства, определяющим признается российское право.
———————————
См.: БМД. 1996. N 6. Ст. 11.
СЗ РФ. 1996. N 51. Ст. 5683.
Так же вопрос о двойном гражданстве трактуется применительно к определению личного закона и во многих иностранных государствах, например в Австрии (§ 9 Закона 1978 г.), Венгрии (§ 11 Указа 1979 г.), Италии (ст. 19 Закона 1995 г.), Югославии (ст. 11 Закона 1982 г.) и т.д.
Модель ГК для стран СНГ не выделяет случая, когда одним из нескольких гражданств лица является гражданство страны суда, устанавливая несколько иное и более общее правило, согласно которому личным законом лица, обладающего несколькими гражданствами, является право страны, с которой лицо наиболее тесно связано (ст. 1204).
5. Содержащееся в п. 3 ст. 1195 специальное правило о личном законе иностранных граждан, имеющих место жительства в России, является новым. Эта норма отражает стремление увязать применение в вопросах личного статуса основного принципа гражданства с территориальным принципом (указанием на место жительства), используемым в странах англо — американского права и некоторых других (см. выше, п. 1). Из п. 3 ст. 1195 следует, что дееспособность, право на имя, способность стать опекуном и другие вопросы личного статуса тех иностранных граждан, которые имеют место жительства в России, будут определяться по российскому законодательству, т.е. в соответствии со ст. 19, 21 и другими ГК. В то же время для российских граждан, проживающих за границей, изъятий из общего правила не предусмотрено — их личным законом остается в силу п. 1 ст. 1195 российское право, так как норма, содержащаяся в п. 3 ст. 1195, односторонняя.
Рассматриваемое правило является изъятием из общего правила, установленного в п. 1 ст. 1195. Проживание иностранного гражданина в России влечет изменение отсылки к праву, подлежащему применению в вопросах его личного статуса: вместо права страны гражданства в этом случае должно применяться право страны места его жительства.
Понятие «место жительства» определено в ст. 20 ГК: под местом жительства в России понимается «место, где лицо постоянно или преимущественно проживает» (о квалификации понятий см. ст. 1187). Как видно, оба признака — постоянное и преимущественное проживание, названы в ст. 20 альтернативно. Однако по смыслу закона признак преимущественного проживания должен привлекаться лишь при отсутствии первого признака — постоянного проживания. Иной вывод мог бы привести к такой явно неприемлемой ситуации, когда, например, в качестве личного закона французского гражданина, постоянно проживающего в Германии, но приехавшего в Россию лишь на определенный, хотя и длительный срок, должно было бы рассматриваться право России, с которой он, очевидно, связан менее тесно, чем с первыми двумя государствами. Между тем речь идет о таких связанных с самой личностью понятиях, как дееспособность, право на имя и т.п. Поэтому отсылка в п. 3 ст. 1195 к месту жительства означает отсылку прежде всего к месту постоянного проживания и лишь при отсутствии у лица места постоянного проживания — отсылку к месту преимущественного проживания.
Для применения коллизионной нормы п. 3 ст. 1195 необходимо установить факт проживания иностранного гражданина на территории России на законном основании — это вытекает из ч. 1 ст. 27 Конституции РФ, согласно которой свободно выбирать место пребывания и жительства вправе каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации. Иностранные граждане могут постоянно проживать в России, если они имеют вид на жительство (вид на жительство — документ, удостоверяющий личность лица без гражданства, выданный в подтверждение разрешения на подлинное проживание на территории Российской Федерации лицу без гражданства или иностранному гражданину). Иностранные граждане, находящиеся в нашей стране на ином законном основании, считаются временно пребывающими в России.
Отсылка в вопросах личного статуса к закону страны места постоянного проживания используется и в некоторых международных договорах России (см. комментарий к ст. 1196).
6. В пункте 4 ст. 1195 рассматривается ситуация, когда лицо имеет несколько иностранных гражданств, среди которых нет российского.
Модель ГК для стран СНГ, как и гражданские кодексы ряда стран СНГ (Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Узбекистана), при наличии у лица нескольких иностранных гражданств решающим считает гражданство той страны, с которой лицо «наиболее тесно связано». Этот же принцип использован в законодательстве Австрии, Испании, Турции, Швейцарии и др. В то же время в законах других иностранных государств указываются более конкретные признаки, свидетельствующие, по существу, тоже о тесной связи лица с государством: приобретение одного из гражданств последним по времени (например, Чехия, Таиланд) или место жительства лица (например, Венгрия, Румыния, Югославия, Китай).
В пункте 4 ст. 1195 предпочтение отдано конкретному признаку, который, с точки зрения законодателя, отражает более тесную связь лица с одним из нескольких государств гражданства, а именно — месту жительства лица.
О понятии места жительства см. выше, п. 5, а о квалификации этого понятия — комментарий к ст. 1187.
Следует заметить, что Семейный кодекс в ситуации двойного иностранного гражданства одного из лиц, вступающих в брак в России, предписывает применение в отношении условий заключения брака (следовательно, и в отношении брачной дееспособности) законодательства одного из соответствующих иностранных государств «по выбору данного лица» (ч. 3 ст. 156 СК).
7. К лицам без гражданства, т.е., согласно Федеральному закону «О гражданстве Российской Федерации», к лицам, не являющимся гражданами Российской Федерации и не имеющим доказательств наличия гражданства иностранного государства, применение общего правила, установленного в п. 1 ст. 1195, невозможно в силу отсутствия у них гражданства. Их личным законом, согласно п. 5 ст. 1195, считается право страны, в которой лицо имеет место жительства. Этот в общем целесообразный и апробированный в мировой практике способ решения коллизионного вопроса принят во многих странах мира. Он закреплен в законодательстве Австрии, Италии, Таиланда, Турции, Чехии, Южной Кореи, Португалии, Германии, Румынии, Югославии и др. Использован он и в Модели ГК для стран СНГ (п. 2 ст. 1204), в законодательстве стран СНГ и в Минской конвенции 1993 г. применительно к дееспособности (ст. 23).
Однако в отличие от ранее действовавшего в России законодательства, Модели ГК и Минской конвенции 1993 г., где говорится о «постоянном месте жительства», в п. 5 ст. 1195 речь идет о «месте жительства». Обращение к ст. 20 ГК, раскрывающей понятие «места жительства», может привести к выводу, что ст. 1195 отсылает альтернативно к закону страны, где лицо проживает «постоянно или преимущественно». О том, как следует понимать такую альтернативу, см. также п. 5 комментария к настоящей статье. Речь должна идти прежде всего об отсылке к закону страны, с которой лицо без гражданства как личность связано почти так же тесно, как связан гражданин с государством своего гражданства, по сути дела, о «квазигражданстве апатрида», т.е. о праве государства, где он живет постоянно. Такая отсылка выражает наиболее стабильный и устойчивый признак связи с территорией того или иного государства.
Анализ соответствующего иностранного законодательства показывает, что практически во всех странах для определения личного закона лица без гражданства в первую очередь использована (при всем разнообразии терминов) отсылка к праву страны, с территорией которой лицо имеет наиболее устойчивую связь. Так, в Швейцарии, где личный закон лица без гражданства определяется на основании места его жительства (ст. 24 Закона 1987 г.), под местом жительства понимается государство, где лицо проживает с намерением жить в нем постоянно. Использование понятия, отражающего сравнительно менее устойчивую связь лица с территорией, предусматривается обычно законодательством только в том случае, когда более устойчивый признак не может быть применен из-за отсутствия постоянного места жительства, неизвестности места жительства и т.п. (ст. 32 ГК Португалии 1966 г., § 6 Закона Таиланда 1938 г., ст. 4 Закона Турции 1982 г., ст. 5 Вводного закона 1896/1986 гг. к ГГУ, ст. 12 Закона Румынии 1992 г. и др.).
По смыслу п. 5 ст. 1195 право страны, в которой лицо без гражданства проживает преимущественно, должно применяться лишь при отсутствии у этого лица постоянного места жительства.
8. Правило, содержащееся в п. 6 ст. 1195, является для российского законодательства новым. Такая норма есть в праве некоторых иностранных государств. Необходимость особого регулирования личного статуса беженцев вызвана значительными перемещениями населения и особенностями статуса таких лиц, оказавшихся в России.
Под беженцем в ст. 1 Федерального закона РФ «О беженцах» понимается лицо, не являющееся российским гражданином, которое в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может или не желает пользоваться защитой этой страны вследствие таких опасений; либо, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений. Лицо признается беженцем в специально установленном порядке федеральным органом исполнительной власти по миграционной службе либо его территориальным органом с выдачей удостоверения беженца. Правовое положение беженцев определяется также Конвенцией о статусе беженцев 1951 г. и Протоколом, касающимся статуса беженцев, 1967 г., в которых участвует Россия .
———————————
СЗ РФ. 1997. N 26. Ст. 2956; 2000. N 33. Ст. 3348; N 46. Ст. 4537.
См.: БМД. 1993. N 9. С. 6.
Согласно разъяснению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ Федеральный закон «О беженцах» не распространяется на иностранных граждан и лиц без гражданства, покинувших государство своей гражданской принадлежности (своего прежнего обычного места жительства) по экономическим причинам либо вследствие голода, эпидемии или чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера (см. Обобщение судебной практики рассмотрения дел, связанных с применением законодательства о беженцах и вынужденных переселенцах ).
———————————
См.: Бюллетень ВС РФ. 2000. N 5. С. 21.
С учетом особого статуса беженцев в п. 6 ст. 1195 предусмотрено, что их личным законом является право страны, предоставившей убежище. Общее правило п. 1 ст. 1195 о применении закона страны гражданства (если беженец является иностранным гражданином) и правило п. 5 этой статьи о применении закона страны места жительства (если беженец — лицо без гражданства) в этом случае не действуют. В случае, когда убежище беженцу предоставлено Россией, его личным законом будет российское законодательство.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *