Адвокаты рассказали «АГ» об отсутствии конфиденциальности и очередях в московских СИЗО
Чтобы помочь защитникам, АП г. Москвы обратилась к начальнику столичного УФСИН и к региональному Уполномоченному по правам человека.
По словам одного из адвокатов, защитникам приходится ходатайствовать об отложении следственных действий до тех пор, пока не будут обеспечены свидания на конфиденциальной основе. Другой адвокат, который обратился в Минюст и ФСИН с просьбой провести проверку в СИЗО-4, отметил, что в этом изоляторе через стекло проходят не только свидания, но и следственные действия. Председатель Комиссии Совета АП г. Москвы по защите прав адвокатов Роберт Зиновьев считает, что одним из возможных решений могла бы стать организация конфиденциальной видео-конференц-связи между адвокатом и подзащитным. Вице-президент ФПА Геннадий Шаров подтвердил, что АП г. Москвы принимает активное участие в решении возникающих у адвокатов проблем с допуском к подзащитным, а Федеральная палата следит за ситуацией в Москве и аккумулирует поступающую информацию из других регионов.
Адвокат Межреспубликанской коллегии адвокатов Лев Глухов и партнер КА г. Москвы «Ошеров, Онисковец и Партнеры» Дмитрий Мыльцын рассказали «АГ» о нарушении мер эпидемиологической безопасности в нескольких СИЗО Москвы и о невозможности конфиденциального общения с доверителями.
Свидания в следственных кабинетах по инициативе адвоката возможны
1 апреля ФСИН России сообщила, что 30 марта 2020 г. Главный государственный санитарный врач ФСИН России издал постановление № 29 «О введении дополнительных санитарно-противоэпидемиологических (профилактических) мер, направленных на недопущение возникновения и распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19)».
На основании этого постановления УФСИН по г. Москве 1 апреля 2020 г. издала приказ № 187 «Об организации работы учреждений УФСИН России по г. Москве в режиме особых условий» (имеется у «АГ»). Согласно п. 12.1 данного документа судебно-следственные действия со следователями, дознавателями и свидания с защитниками, адвокатами и иными лицами на территории следственных изоляторов УФСИН России по г. Москве с подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными необходимо проводить в помещениях комнат краткосрочных свиданий через стекло. И только в исключительных случаях «по письменному заявлению вышеуказанных лиц» (не ясно, о ком именно идет речь и относится ли это к адвокатам, подозреваемым, обвиняемым и осужденным. – Прим. ред.) допускается возможность свиданий в следственных кабинетах при наличии средств индивидуальной защиты (масок, перчаток и бахил).
При этом в сообщении ФСИН говорится о том, что попросить о свидании в следственном кабинете вправе прибывшее лицо, то есть в том числе и адвокат.
Сотрудники СИЗО записывают разговоры адвокатов с подзащитными?
Лев Глухов рассказал, что должен был пообщаться со своим доверителем в СИЗО-2 по г. Москве («Бутырка») в 9 утра 22 мая. Именно на это время защитник предварительно записался в порядке электронной очереди. Однако попасть в изолятор удалось лишь в 10 часов, а встреться с доверителем – и вовсе после 12 часов. Поскольку для посещения СИЗО все записываются онлайн и приходят к назначенному времени, образовалось большое скопление людей, сообщил защитник.
По его словам, сейчас следственные кабинеты в СИЗО, в которых ранее адвокаты общались с доверителями, открывают только для следователей по разрешению начальника изолятора и лишь для проведения следственных действий. «Перед следственным действием следователь может дать подозреваемому или обвиняемому 5–10 минут конфиденциального общения с адвокатом. Как правило, в этом не отказывают, но дают очень мало времени», – рассказал Лев Глухов. Во всех остальных случаях общаться с подзащитными приходится через стекло в комнатах краткосрочных свиданий, которые изначально предназначены для встреч с родственниками.
Адвокат напомнил, что разговоры содержащихся в изоляторах граждан с их родственниками в таких комнатах подвергаются цензуре, что закону не противоречит. Однако сейчас в таких же условиях с подзащитными общаются адвокаты, то есть их диалоги тоже могут быть записаны. «25 мая я был в женском СИЗО-6 в Печатниках. Там сотрудники совершенно не стесняются: оборудование не выключено, разговоры очевидно записываются. Никакой конфиденциальности сейчас нет», – с сожалением отметил Лев Глухов.
В такой ситуации адвокаты вынуждены сдвигать сроки следствия. «Приходится ходатайствовать об отложении следственных действий до тех пор, пока не будут обеспечены свидания на конфиденциальной основе. Я сам подавал такое ходатайство. Пока следователь на него не отреагировал, но и следственные действия по этому делу тоже не проводил. Хотя косвенно это влияет и на сроки следствия, и на разумность срока содержания под стражей, мы вынуждены действовать так из-за невозможности поговорить с доверителем конфиденциально», – пояснил адвокат.
Ждать свидания с подзащитным пришлось пять часов
Дмитрий Мыльцын столкнулся с теми же проблемами в СИЗО-4 («Медведь»). 14 мая он и его помощник Егор Филин пять часов ждали встречи со своим доверителем.
Все это время, как сообщает адвокат, в закрытом помещении площадью около 80–90 кв. м находилось 90–110 человек. В лучшем случае на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Поскольку продолжительное время приходилось ждать у единственного работающего информационного окна, между людьми в течение нескольких часов сохранялась дистанция в 20–50 см.
В тот же день адвокат и его помощник направили совместное обращение в Министерство юстиции, ФСИН и их московские территориальные органы, приложив фото и видео очереди в СИЗО-4 (тексты обращений имеются у редакции). Говоря о высоком риске распространения COVID-19, юристы подчеркнули, что в холле здания СИЗО, где посетители ожидают своей очереди, отсутствует разметка, определяющая рекомендованную дистанцию в 1,5 метра. Нет дозаторов с антисептиком, помещение не проветривается.
В тех же обращениях Дмитрий Мыльцын и Егор Филин указали на то, что в СИЗО-4 не только фактически ограничено право на полноценные свидания с адвокатом, но и затруднено проведение следственных действий. Адвокат и его помощник попросили госорганы организовать проведение проверки и устранить нарушения.
19 мая ГУ Минюста России по Москве сообщило, что перенаправило поступившее к нему обращение в столичное управление ФСИН. 21 мая пришел ответ из Управления режима и надзора ФСИН: служба также передала обращение своему московскому управлению (оба документа имеются у «АГ»).
Дмитрий Мыльцын отметил, что в своих обращениях в Минюст, ФСИН и их московские управления указал лишь на те нарушения, с которыми столкнулся 14 мая. Однако, по его словам, в предыдущие дни в СИЗО-4 были те же самые проблемы. «Окончательного ответа от управлений Минюста и ФСИН я еще не получил. Но вчера, 26 мая, был в том же СИЗО, стало заметно лучше: появилась разметка, людей гораздо меньше, но все равно много», – рассказал он.
В других СИЗО, по словам адвоката, ситуация еще хуже. «От коллег я знаю, что в СИЗО-7 “Капотня” заставляют надевать защитные костюмы. При этом следственные кабинеты для адвокатов так же, как и в других изоляторах, закрыты. Адвокаты надевают костюмы, чтобы поговорить с доверителями через стекло по телефону. Возможно, это придумали для того, чтобы меньше народу ходило: кому не особо нужно, лишний раз не пойдет», – отметил Дмитрий Мыльцын.
При этом в СИЗО-4 есть проблема с приоритетным проходом следователей. «Следователей, которые, видимо, договорились через руководство, пропускают раньше. Мы приходим к 8:30, а они к 10–12 часам и заходят раньше нас», – сообщил защитник.
Следственные действия, по его словам, в следственных кабинетах СИЗО-4 проводятся крайне редко. Как правило, они также проходят в комнатах для краткосрочных свиданий. «Даже допрашивают через стекло. То есть с одной стороны стекла следователь и адвокат, а с другой – подзащитный. Если телефонная трубка у следователя, адвокат не слышит, что говорит доверитель, вообще не понимает, что там происходит. А если очная ставка, то появляется еще и четвертое лицо… Трубку передают либо кричат погромче, чтобы было слышно», – рассказал Дмитрий Мыльцын.
В АП г. Москвы адвокат не обращался, потому что, как ему представляется, эту проблему сначала стоит попробовать уладить самостоятельно. «Если этот вопрос будет пытаться решить только один адвокат, может быть, ничего и не изменится. Но, если жалобы во ФСИН и ее региональные управления будут поступать от многих защитников, это с большей долей вероятности поможет», – уверен Дмитрий Мыльцын. Возможность направления жалобы в палату он также рассматривает. Но уже в том случае, если управления ФСИН и Минюста откажутся решать проблему по существу и пришлют формальные ответы.
АП г. Москвы обратилась к начальнику УФСИН и к региональному Уполномоченному по правам человека
Председатель Комиссии Совета АП г. Москвы по защите прав адвокатов Роберт Зиновьев рассказал о том, что столичная палата постоянно получает сообщения об очередях и отсутствии конфиденциальности в учреждениях ФСИН России. «После введения ими мер, принятых в целях предупреждения коронавирусной инфекции, ситуация еще более обострилась. Предвидя это, Совет АП г. Москвы еще 22 апреля 2020 г. выступил с открытым обращением «О поддержке усилий адвокатов города Москвы по снижению риска распространения коронавирусной инфекции в местах лишения свободы», в котором, в частности, призвал к максимальной разгрузке СИЗО и обеспечению приемлемых и безопасных условий работы адвокатов. Нам также известно, что и руководство ФСИН, и правозащитное сообщество выступали с подобными инициативами. Однако, к большому сожалению, СИЗО по-прежнему полны и даже переполнены, что неизбежно порождает массу проблем», – отметил Роберт Зиновьев.
По его словам, в ряде случаев под предлогом борьбы с пандемией администрации СИЗО вводят необоснованные и избыточные ограничения: «Адвокаты сообщают о том, что им приходится ждать, когда освободится одноразовый защитный костюм, который при этом переходит от одного посетителя к другому. В СИЗО-2 помимо масок, бахил и перчаток предлагают иметь при себе многоразовые костюмы типа “Каспер”, в то время как в самом учреждении многоразовые костюмы имеются в количестве 5 штук». Адвокатам приходится находиться в многочасовых очередях в маленьких помещениях с большим скоплением своих коллег, что прямо угрожает их здоровью, подчеркнул Роберт Зиновьев.
«Кроме того, адвокатам для свиданий с подзащитными предоставляются не следственные кабинеты, а места в помещениях для краткосрочных свиданий, в которых одновременное общение большого количества людей происходит через непрозрачные перегородки и телефонную трубку. Разумеется, ни о какой конфиденциальности общения адвоката с подзащитным в таких условиях и речи не идет», – отметил председатель Комиссии по защите прав адвокатов.
Обо всех этих проблемах Комиссия сообщила начальнику Управления ФСИН России по Москве Сергею Морозу, а также Уполномоченному по правам человека в г. Москве Татьяне Потяевой, рассказал Роберт Зиновьев. Комиссия также реагирует на конкретные обращения адвокатов и посильно им помогает, добавил он.
«Одним из возможных решений создавшихся проблем могла бы стать организация видео-конференц-связи при условии, что она будет обеспечивать безопасность и конфиденциальность общения между адвокатом и подзащитным, находящимся в СИЗО, а также будет иметь достаточную пропускную способность. Об этой идее говорилось не раз, такая практика реализована на Украине и в Казахстане. Сегодняшние “коронавирусные реалии” еще острее обнажили эту проблему в России, которая, как мы надеемся (и пытаемся в меру своих сил этому содействовать), будет решена. Однако пока ситуация оптимизма не вызывает», – заключил он.
ФПА известно о сложностях адвокатов в московских СИЗО
Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Геннадий Шаров подтвердил, что при посещении следственных изоляторов, расположенных на территории Москвы, адвокаты сталкиваются как минимум с двумя проблемами. «Во-первых, это возникающие очереди на свидания с подзащитными, а значит, скопление людей в замкнутом пространстве. Во-вторых, это отсутствие конфиденциального общения, так как из-за очередей и необходимых санитарно-эпидемиологических требований эти встречи приходится проводить в кабинах, не позволяющих сохранять адвокатскую тайну», – пояснил он.
Сообщается, что в СИЗО «Лефортово» сняли ранее введенное ограничение на участие в следственных действиях содержащихся там заключенных, отметил вице-президент ФПА. Но теперь, добавил он, ужесточены требования к адвокатам, посещающим подзащитных: они должны быть в костюмах с капюшоном, очках, маске и перчатках. Впрочем, за неимением одноразового костюма выдается многоразовый. «С одной стороны, некоторым защитникам такое нововведение может показаться дополнительным неудобством, но с другой – сложно не согласиться, что таким образом сотрудники изолятора заботятся о соблюдении эпидемиологических требований во избежание распространения инфекции», – считает Геннадий Шаров.
По его словам, мнение адвокатского сообщества разделилось: одни говорят, что предъявляемые требования несоразмерны ситуации, усложняют работу и ставят под сомнение возможность соблюдения адвокатской тайны, другие же, напротив, считают, что меры не достаточны, так как приходится подвергать здоровье опасности, находясь в очереди. «Безусловно, маленькие, плохо проветриваемые и оборудованные ненадлежащим образом кабинеты не подходят для оказания квалифицированной юридической помощи, не только из-за возникающей опасности передачи вируса, но главным образом по причине невозможности соблюдения условий для сохранения адвокатской тайны», – уверен вице-президент ФПА.
Однако каждое ведомство, включая ФСИН, сейчас делает все возможное для организации работы таким образом, чтобы на первом месте стояла охрана здоровья граждан, полагает он. «Несомненно, скопление народа и возникающие очереди – это безобразие. Напомню, что до пандемии в ряде СИЗО была налажена электронная запись. Полагаю, что в нынешних условиях эта практика должна быть особенно востребована. Вполне предсказуемым считаю, что после нескольких недель режима самоизоляции многие адвокаты ринулись к своим подзащитным исполнять профессиональные обязанности», – указал Геннадий Шаров.
Недавно соцсети облетел видеосюжет с длинной очередью в Мособлсуде, где стоящие в очереди строго соблюдали социальную дистанцию, напомнил он. Почему бы и ожидающим входа в СИЗО не самоорганизоваться таким же способом, заметил вице-президент ФПА.
По его словам, АП г. Москвы принимает активное участие в решении возникающих у адвокатов проблем с допуском к подзащитным и доступными способами старается нормализовать ситуацию. «Федеральная палата, со своей стороны, следит за ситуацией в Москве и аккумулирует поступающую информацию из других регионов, – сообщил Геннадий Шаров. – Каким образом можно урегулировать ситуацию? Точно не запретом адвокатам посещать доверителей или отказываться от участия в следственных действиях. Недавно мне довелось участвовать в международной онлайн-конференции на тему “Закон и права человека в условиях пандемии”. Выступления участников от Германии, Франции, Беларуси, Казахстана показали, что у наших коллег из этих стран проблемы оказались в той или иной мере аналогичны нашим. Но при этом адвокаты желают поскорее вернуться в те условия, при которых они осуществляли защиту до введения режима особых условий».
По сути, и адвокатам, и сотрудникам ФСИН хочется одного и того же: выполнить работу и сохранить здоровье, считает Геннадий Шаров. «Безукоризненно соблюдать все санитарно-эпидемиологические нормы надо стараться, но, как мы видим, идеально это делать не всегда представляется возможным, но мы должны в разумных пределах к этому стремиться», – отметил он.
Правила проведения и предоставления свиданий в СИЗО
Интересуетесь правилами проведения и предоставления свиданий в СИЗО? Читайте!
Порядок предоставления свиданий
Подозреваемым и обвиняемым на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, может быть предоставлено не более двух свиданий в месяц с родственниками и иными лицами продолжительностью до трех часов каждое. Разрешение действительно только на одно свидание.
В письменном разрешении на свидание, заверенном гербовой печатью, должно быть указано, кому и с какими лицами оно разрешается. На свидание с подозреваемым или обвиняемым допускаются одновременно не более двух взрослых человек.
Осужденному, в отношении которого приговор вступил в законную силу, но еще не обращен к исполнению, свидание с родственниками предоставляется на основании разрешения председательствующего в судебном заседании по уголовному делу или председателя суда.
На основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, а также документов, удостоверяющих личность, начальник СИЗО либо лицо, его замещающее, дает письменное указание о разрешении свидания, после чего отдает распоряжение дежурному помощнику о его проведении.
Как проходят свидания в СИЗО?
Свидания предоставляются в порядке общей очереди. Перед началом свидания лица, прибывшие на него, информируются о правилах поведения во время свидания и предупреждаются о прекращении свидания в случае нарушения установленных правил.
Гражданам, прибывшим на свидание без документов, удостоверяющих их личность, либо в состоянии опьянения, а также лицам, не указанным в разрешении, свидания не предоставляются. Причины отказа в предоставлении свидания объявляются лицу, прибывшему на свидание.
Свидания подозреваемых и обвиняемых с родственниками и иными лицами проводятся под контролем сотрудников СИЗО в специально оборудованных для этих целей помещениях через разделительную перегородку, исключающую передачу каких — либо предметов, но не препятствующую переговорам и визуальному общению.
Переговоры подозреваемых или обвиняемых с лицами, прибывшими на свидание, осуществляются через переговорное устройство и могут прослушиваться сотрудниками СИЗО.
Подозреваемым и обвиняемым предоставляются свидания с защитником в порядке, предусмотренном действующим законодательством Российской Федерации.
Свидания подозреваемого или обвиняемого с защитником осуществляются наедине без разделительной перегородки и без ограничения их количества и продолжительности.
Свидания могут проводиться в условиях, позволяющих сотруднику СИЗО видеть подозреваемого или обвиняемого и защитника, но не слышать.
Родственникам и иным лицам, получившим письменные разрешения на свидания с подозреваемыми или обвиняемыми в порядке, установленном частью третьей статьи 18 Федерального закона, запрещается проносить в СИЗО и пользоваться во время свидания техническими средствами связи, компьютерами, кино -, фото -, аудио -, видео — и множительной аппаратурой.
Основаниями для досрочного прекращения свидания являются:
— попытка передачи подозреваемому или обвиняемому запрещенных предметов, веществ и продуктов питания;
— попытка передачи лицами, прибывшими на свидание, сведений, которые могут препятствовать установлению истины по уголовному делу или способствовать совершению преступления.
В случае прекращения свидания с адвокатом начальник СИЗО либо лицо, его замещающее, назначает проверку. О нарушении незамедлительно информируется соответствующий территориальный орган Минюста России.
Заключение с копиями материалов проверки направляется в Совет адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, членом которой является адвокат, для решения вопроса о его ответственности с последующим уведомлением администрации СИЗО.
В случае временного прекращения свиданий с подозреваемыми и обвиняемыми (в связи с карантином, введением режима особых условий) начальник СИЗО либо лицо, его замещающее, извещает об этом прокурора, осуществляющего надзор за соблюдением законов в СИЗО, соответствующие судебные и следственные органы, в приемной для посетителей вывешивается объявление.
Очереди, недопуски и угрозы: как адвокатам работается в СИЗО
В воскресенье, 17 января, в Россию вернулся политик Алексей Навальный. С того дня задержали несколько его сторонников. На протяжении этих дней адвокатам пришлось нелегко. Под самыми разными предлогами их не пускали в отделения полиции, где находились задержанные.
21 января адвокат Мансур Гильманов приехал в московское ОВД к своему подзащитному, юристу Фонда борьбы с коррупцией Владлену Лосю. Там защитника избил полицейский, затем адвоката арестовали на пять суток.
23 января арестовали краснодарского адвоката Михаила Беньяша: полиции и суду не понравилось, что он в соцсетях призывал оказывать юридическую помощь задержанным на акциях протеста.
На фоне протестов последних дней издание «Адвокатская улица» обратило внимание и на другую тенденцию: адвокатов перестали порой пускать не только в ОВД, но и в суды. Адвокат АП Москвы Михаил Салкин не смог попасть к своему подзащитному в Зюзинский районный суд Москвы. С аналогичной проблемой столкнулся другой его коллега Максим Пашков в Таганском районном суде Москвы. Пока приставы не пускали защитника на проходной, его доверителя осудили. В подобном положении оказались и некоторые петербургские адвокаты.
Правозащитники и адвокатское руководство уже отреагировали на эту проблему: Совет по правам человека планирует обратиться в МВД из-за массовых недопусков адвокатов в ОВД, куда свозили задержанных на протестных акциях. А московская АП анонсировала «Исследование о недопуске к доверителям в отделы МВД». В МВД обратилась и ФПА: они пожаловались министру Владимиру Колокольцеву на многочисленные нарушения прав адвокатов и призвали ведомство к диалогу.
Одним словом, недопуск к подзащитным – это рабочие будни. Особенно остро проблема стоит в СИЗО. В своем исследовании для доклада Института права и публичной политики Федеральная палата адвокатов приводила результаты опроса 726 адвокатов, проведенного с 8 августа по 1 октября 2019 года. Более 30% респондентов тогда рассказали, что сталкивались с безосновательным недопуском в СИЗО. Эта проблема, по словам опрошенных адвокатов, особенно распространена в изоляторах Москвы, Санкт-Петербурга, Архангельска, Челябинска, Краснодара, Тюмени, Твери, Волгограда, Ростова-на-Дону, Бугульмы. «Сотрудники СИЗО могут не пускать адвокатов к подзащитным, а в наиболее грубой форме это происходит в СИЗО «Лефортово», – рассказал «Право.ru» зампредседателя комиссии ФПА по защите прав адвокатов Вадим Клювгант.
В СИЗО адвокатов не пускают и по внешне «правомерным», и по откровенно незаконным основаниям.
Трудности распорядка
Посещение подзащитного в СИЗО занимает целый рабочий день, делится заведующий адвокатской фирмой «ТонковЪ и Партнеры» Евгений Тонков: «2-3 часа ждешь снаружи, 2-3 часа ждешь внутри, 1-2 часа общаешься с подзащитным – это не считая дороги туда и обратно». Записаться по электронной очереди получается не всегда, просто не хватает мест (например, по словам адвоката Марии Эйсмонт, в период коронавирусных ограничений такая проблема была в столичном СИЗО № 2 «Бутырка»). По этой же причине зачастую не спасает и живая очередь.
Встречаются случаи, когда адвокаты с боями (в прямом смысле этого слова) прорываются в изолятор. Особенно остро эта проблема стоит в Москве, где защитники разыгрывают место в очереди в лотерею (СИЗО «Лефортово»), занимают очередь в 4-5 утра, что, к слову, не гарантирует проход в изолятор.
Артем Чекотков, адвокат МКА Князев и партнеры Князев и партнеры Федеральный рейтинг. группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Семейное и наследственное право ×
Причин несколько. В первую очередь не хватает следственных кабинетов. Их, по словам партнера Romanov & Partners Law Firm Romanov & Partners Law Firm Федеральный рейтинг. группа Уголовное право Профайл компании × Матвея Протасова, всегда меньше, чем желающих. В некоторых изоляторах еще хуже: комнаты для свиданий разделены на «следственные кабинеты», где нельзя увидеться без следователя, и «комнаты для свиданий с адвокатом», рассказывает Виктор Ушакевич, партнер АБ Адвокатское бюро «Q&A» Адвокатское бюро «Q&A» Региональный рейтинг. группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры — mid market) группа Семейное и наследственное право группа Уголовное право Профайл компании × . «Последних, конечно же, меньше», – добавляет он.
Попасть на свидания можно только в ограниченное время – с 10 до 15 или 17 часов, с перерывом на обед. А в выходные СИЗО закрыты для посещений. Это, по словам Эйсмонт, довольно существенная проблема: «Большой помощью для адвокатов было бы открытие изоляторов в выходные – для тех, кто готов работать в эти дни».
Работу адвокатов усложняет запрет на технику (ст. 18 закона о содержании под стражей): ее нельзя использовать во время свидания с подзащитным и вообще проносить в изоляторы (в колониях подобный запрет ВС отметил в 2017-ом – дело № АКПИ17-867). В итоге адвокату приходится заранее решать, какие документы могут понадобиться ему на встрече с доверителем, и распечатывать их, рассказывает Ушакевич. Но это неудобно, потому что не все можно предусмотреть заранее.
По словам Тонкова, адвокаты с большими портфелями постоянно забывают вынуть из многочисленных карманов флэшки, провода, зарядки, наушники, айпады, запасные телефоны и так далее. За нарушение порядка, даже ненамеренное, могут ждать серьезные санкции.
Если адвокат вспомнил перед досмотром, что на первом «рубеже» он забыл сдать флэшку, ему обеспечено административное или дисциплинарное производство с возможным лишением адвокатского статуса. К активным защитникам сотрудники СИЗО относятся с повышенным вниманием и рады любой их ошибке.
Евгений Тонков, заведующий адвокатской фирмой «ТонковЪ и Партнеры»
Запрещено меняться любыми документами и вещами с подзащитными, кроме как через сотрудников СИЗО. По словам партнера Адвокатское бюро ZKS Адвокатское бюро ZKS Федеральный рейтинг. группа Уголовное право 29 место По выручке Профайл компании × Андрея Гривцова, такой порядок усложняет процесс согласования позиции по делу. Сдав документы в канцелярию изолятора, нельзя быть на 100% уверенным, что подзащитный получит их не через неделю или месяц, замечает Тонков. «Он может их вообще не получить, потому что их перешлют следователю или в неизвестном направлении», – делится эксперт.
Запрет на прямой обмен нередко нарушают. Санкции за это никто не отменял, только вот действуют они избирательно. Сотрудники ФСИН «сквозь пальцы» смотрят на обмен документами и вещами между следователями и арестованными, но могут возбудить административные производства в отношении адвокатов, отмечает Тонков. «Мой коллега, известный московский адвокат, долго переживал за свой адвокатский статус, потому что у его подзащитного после встречи изъяли Уголовный кодекс. Да-да, обычную типографскую книжку красно-белого цвета в мягкой обложке, которую, с точки зрения права и разума, можно и нужно передавать в СИЗО», – рассказывает адвокат.
Злоупотребления сотрудников СИЗО
Встречаются и злоупотребления со стороны сотрудников СИЗО. В основном, по словам Чекоткова, с целью склонить обвиняемого признать вину или дать показания на других лиц. Для этого в изоляторах используют разные формы давления: «наезды» со стороны сокамерников, встречи заключенных с оперативниками «без протокола» и, соответственно, без адвоката, различные поощрения и наказания (перевод в «плохие» или «хорошие» камеры), рассказывает Протасов.
Сотрудники СИЗО могут изымать ценности у обвиняемого, а следователь – отказывать ему в свидании с родными, добавляет Чекотков. В результате адвокату приходится оказывать не только юридическую, но и психологическую помощь. Кроме того, подобное давление может далеко не лучшим образом повлиять на исход дела.
По словам Чекоткова, следствие и ФСИН упорно игнорируют положения закона о том, что защитнику для свидания с доверителем не нужно получать разрешение следователя. Как правило, такое разрешение в изоляторах требуют у тех адвокатов, которые впервые приходят к доверителю, чтобы заключить соглашение. Например, в подобной ситуации в августе прошлого года оказался адвокат АП Ростовской области Магомет Аушев. Он хотел встретиться с Багаудином Евлоевым, чтобы получить его согласие на участие в качестве защитника в уголовном деле. Но сотрудники владикавказского СИЗО-6, в котором содержался Евлоев, отказались пустить адвоката без разрешения следователя.
На эту проблему обращала внимание и Федеральная палата адвокатов в своей «переписке» с ФСИН, подчеркивая, что для первого свидания защитнику достаточно предъявить лишь удостоверение и ордер. Впрочем, ничего предосудительного в такой практике сама ФСИН не увидела, сославшись в своем ответе ФПА на неопределенность в законодательстве.
А некоторые московские СИЗО требуют от адвокатов при каждом посещении предъявлять новый ордер (такая практика, в частности, имела место в СИЗО-3 «Пресня» и СИЗО-4 «Медведь»). Сама ФСИН признала это требование незаконным, пообещав провести разъяснительную работу в региональных управлениях.
Но и это еще не все. Кабинет, где проходит встреча с подзащитным, может прослушиваться, особенно если доверителя обвиняют в экономическом или должностном преступлении, терроризме, экстремизме, а также если это по другим причинам резонансное дело, отмечает Ушакевич.
Вряд ли, конечно, запись вашей беседы напрямую попадет в материалы дела, но вся нужная информация принимается к сведению, в чем и я, и коллеги многократно убеждались. Однажды я даже пробовал намеренную дезинформацию, зная, что наши разговоры слушаются с особым вниманием.
В пандемию проблема конфиденциальности только обострилась. По словам Чекоткова, в некоторых изоляторах приходилось общаться с доверителем не в кабинетах для следственных действий, а в помещениях для свиданий в присутствии других адвокатов и обвиняемых. Общение при этом проходило через стекло, по телефону. Ранее Тонков высказывал опасения, что такие переговоры могут записываться, а затем попадать к оперативным сотрудникам и следователям.
Как с этим бороться?
В «переписке» с Федеральной палатой адвокатов ФСИН заявила, что проблема с очередями в СИЗО находится вне ее компетенции. Долгое ожидание ведомство объяснило переполненностью изоляторов и тем, что многие из них строились еще до введения нормативов по числу кабинетов для свиданий (45 или 50 на 1000 человек). Увеличить же число комнат для встреч сейчас невозможно «из-за конструктивных особенностей зданий», пояснила ФСИН.
В свою очередь, выделение кабинетов следователям в приоритетном порядке служба объяснила требованиями ст. 28 закона о содержании под стражей, которая обязывает администрацию предоставить следователю помещение для следственных действий.
«Вмешиваться в следственные действия или препятствовать им администрация СИЗО не вправе. Это обстоятельство, в числе прочего, препятствует электронной записи адвокатов на свидания, а также предоставлению адвокату кабинета для работы с подозреваемым и обвиняемым в приоритетном порядке», – говорится в ответе ведомства («Адвокатская улица»).
Впрочем, есть пример, когда повлиять на сокращение очередей в СИЗО, вероятнее всего, помогли административный иск и внимание общественности. 27 апреля 2020-го Тонков подал иск к петербургскому СИЗО-1 «Кресты». Он пожаловался на постоянные недопуски к подзащитному, которые, в частности, объяснялись санитарным днем по пятницам и нехваткой кабинетов для адвокатов из-за приоритетной очереди для следователей. 29 апреля об иске написал «Коммерсант». В тот же день в СИЗО перенесли санитарный день на субботу и пообещали в ближайшие дни открыть сначала 11, а затем еще 12 кабинетов для встреч с адвокатами. В дальнейшем Тонков отозвал свой иск из-за угроз, которые начали поступать его подзащитному.
Если же говорить о злоупотреблениях, то способы борьбы с ними зависят от характера нарушения. «Если, к примеру, адвокат предъявил ордер на защиту и удостоверение, а ему безосновательно отказывают в свидании с доверителем – это злоупотребление явное, и да, обжаловать его, конечно же, можно и нужно», – комментирует Ушакевич.
Успешный пример судебного обжалования приводит Тонков. В декабре 2018-го Московский райсуд Санкт-Петербурга признал незаконным отказ петербургского СИЗО-1 выдать адвокату Марии Стрельник пропуск на посещение подзащитного. Изолятор объяснил свои действия тем, что сейчас с другим обвиняемым по тому же делу работает его адвокат. Если организовать встречу Стрельник с ее подзащитным, то два фигуранта могут столкнуться, а им запрещено общаться, решили в СИЗО. Но две судебные инстанции такое обоснование не устроило (№ 33а-9433/2019).
Впрочем, практика знает и немало случаев отказа в подобных исках (например, решение Мосгорсуда по делу № 33а-2390/2018). Ждать решения по делу можно не один месяц. За это время многое может измениться, например, человека переведут в другой СИЗО. Поэтому эффективнее, конечно, постараться решить проблему с недопуском на месте. Тем более, по словам Ушакевича, нередко они возникают из-за некомпетентности рядовых сотрудников СИЗО. «Допустим, конвойный потребовал у адвоката разрешение следователя на свидание с подзащитным, тогда как по закону нужны только адвокатский ордер и удостоверение. Проблему такого рода, как правило, можно решить, если посетить начальника СИЗО или его заместителя, а то и просто дежурную часть», – делится Ушакевич.
Если же адвокат подозревает, что кабинет прослушивают, то без каких-то весомых доказательств жалоба вряд ли будет результативной, предупреждает Ушакевич. В таких случаях можно прибегнуть к «письменному разговору», советует адвокат.
В свою очередь, проблему с давлением на подзащитного и его возможными последствиями для дела лучше всего решит психологическая подготовка доверителя, уверен Протасов: «Те, кто стоек и хорошо информирован, не поддаются прессингу на уровне СИЗО». Но если такое давление угрожает жизни и здоровью подзащитного, то эффективным решением может стать административный иск. Причем вовсе не обязательно, чтобы суд его удовлетворил.
Судьи по административным делам вынуждены вызывать представителей СИЗО и управления ФСИН по субъекту, истребовать документы, допрашивать заявленных свидетелей, в том числе сотрудников изолятора. Сами процессы, длящиеся месяцами, отрезвляют администрацию, напоминают о возможности увольнения и заставляют соблюдать права людей.
Евгений Тонков, заведующий адвокатской фирмой «ТонковЪ и Партнеры»
Адвокат рассказал, что однажды его подзащитного, которого прежде не привлекали к уголовной ответственности, подселили к осужденному за убийство, хотя закон прямо запрещает содержать таких лиц в одной камере. «Опытный сиделец, вероятно, «отрабатывая свое УДО», по воле следователя и опера склонял сокамерника к признанию вины, пытал его холодом: в морозные зимние ночи открывал окно на улицу и запрещал его закрывать», – рассказывает Тонков. По словам адвоката, эта ситуация решилась после обращений к руководителю СИЗО, серии жалоб и административного иска. В итоге подзащитного перевели сначала в медицинскую часть (он простудился из-за открытого окна), а потом в другую камеру к более спокойному сокамернику, рассказывает Тонков. По его словам, от иска впоследствии пришлось отказаться, потому что доверителю начали угрожать. Но добиться своего все же удалось, резюмирует адвокат.
Возможности свиданий адвокатов с подзащитными, находящимися в СИЗО, предлагается расширить
Минюст опубликовал для общественного обсуждения проекты поправок, которыми предлагается расширить возможности свиданий защитника с обвиняемым или подозреваемым.
В частности, поправками в УПК предлагается установить, что свидания подозреваемого (обвиняемого) с защитником могут проводиться в режиме видео-конференц-связи по заявлению содержащегося под стражей лица и с согласия его защитника при наличии технической возможности и соответствующих помещений, а также при условии соблюдения конфиденциальности и сохранения адвокатской тайны.
Корреспондирующие поправки предлагается внести в ст. 18 Закона о содержании под стражей. Дополнительно указывается, что порядок предоставления свидания с защитником в режиме ВКС определяется Правительством РФ.
В пояснительной записке к проекту изменений в Закон о содержании под стражей указано, что введение режима особых условий и установление ограничений в местах содержания под стражей, в том числе возникновение пандемий и эпидемий, аналогичных COVID-19, осложняют реализацию права подозреваемых и обвиняемых на оказание юридической помощи.
По данным ФСИН России, в период введения в учреждениях УИС противоэпидемиологических ограничений только во ФСИН поступило свыше 70 обращений от адвокатов, выступавших в качестве защитников, о порядке предоставления свиданий с подзащитными при установлении указанных ограничений.
Проведение свиданий с защитниками посредством ВКС как в случае введения режима особых условий, так и в иных случаях и при нормальном функционировании следственных изоляторов положительно скажется на обеспечении прав подозреваемых и обвиняемых на юридическую защиту, уменьшит время предоставления свиданий и снизит нагрузку на личный состав сотрудников учреждений, подчеркивается в документе.
В комментарии «АГ» советник Федеральной палаты адвокатов РФ Нвер Гаспарян оценил законопроекты неоднозначно. «С одной стороны, поправки расширяют возможности для общения защитника с подзащитным при определенных обстоятельствах (например, в случае пандемии и т.д.), и такой формат свиданий может быть востребован. С другой стороны, невозможно не заметить дефекты такого формата, поскольку именно непосредственное общение адвоката и подследственного в большей степени позволяет сохранить конфиденциальность и обеспечить взаимопонимание. Успокаивает лишь то, что свидание по ВКС возможно лишь по заявлению обвиняемого и с согласия защитника. Следует понимать, что такой вид общения не должен стать правилом, а мог бы использоваться в исключительных случаях», – резюмировал он.
По мнению адвоката практики уголовного права и процесса «Инфралекс» Мартина Зарбабяна, следует согласиться с тем, что установление ограничений, обусловленных в том числе пандемией коронавируса, сказывается на правах подозреваемых и обвиняемых. «Любые принимаемые администрацией следственных изоляторов решения ограничивающего характера способны отразиться на правах лиц, содержащихся в этих учреждениях. Во всяком случае пандемия COVID-19 заставила всерьез задуматься о дистанционном функционировании важных общественно-политических систем – таких, например, как судебная. Однако, на мой взгляд, процессуальная и техническая возможности свидания защитника с подзащитным по ВКС не должны ставиться в зависимость от вероятности возникновения тех или иных ограничений в следственных изоляторах, а должны быть по умолчанию доступны в эпоху цифровизации правосудия и тем более не ограничиваться свиданиями, где защитник должен непременно находиться на территории следственного изолятора для использования систем ВКС. Между тем в обозримом будущем такой способ не может быть полной заменой офлайн-общению, а скорее станет дополнительной опцией и инструментом для защиты прав доверителя», – считает он.
При этом вопрос, который практически всегда волновал профессиональное сообщество, – будет ли такое свидание действительно конфиденциальным – по-прежнему остается актуальным и требующим критического подхода, добавил Мартин Зарбабян. По его мнению, из законопроектов не совсем очевидно, каким образом будет обеспечена столь важная для всех сторон конфиденциальность, и, скорее всего, этот аспект, как и другие технические стороны, будет раскрыт в акте Правительства РФ, которому и предстоит регулировать порядок предоставления таких свиданий.
«Безусловно, развитие информационных технологий и активное внедрение цифровых систем в судопроизводство автоматизируют уголовный процесс, но такая автоматизация должна быть эффективной, а главное – отвечать действительным потребностям участников процесса», – подчеркнул он.
Адвокат, член Совета АП Белгородской области Алексей Нехаенко считает, что законопроекты, определяющие возможность свиданий подозреваемых или обвиняемых с защитниками по ВКС, в случае их принятия, безусловно, станут позитивной новеллой. «У меня, да и у многих коллег наверняка возникнут вопросы по технической части, касающейся обеспечения конфиденциальности таких свиданий, но следует учесть, что с введением “цифровых” свиданий не будет исключаться их “классическая версия” в специально отведенных помещениях СИЗО, чем при необходимости также можно будет воспользоваться. Учитывая, что не каждое свидание с доверителем связано с обсуждением позиции по делу или тактики защиты, а иногда вызвано необходимостью выяснения вопросов бытового характера либо просто моральной поддержкой, свидания посредством ВКС в условиях цифровой трансформации – это введение необходимое и своевременное, если не запоздавшее. Оно значительно облегчит труд адвоката, позволив оперативно связываться с доверителями при наличии экстренной необходимости. А учитывая, что каждый визит адвоката в СИЗО, как правило, отнимает много энергии, его цифровая альтернатива позволит не тратить время впустую на ожидание в очередях», – пояснил он.
Алексей Нехаенко заметил также, что иногда приходится защищать доверителей, содержащихся в изоляторах другого города. В таких случаях свидания по ВКС – это экономия и времени, и сил, и ресурсов. «Законодательно неплохо было бы предусмотреть гарантии конфиденциальности таких свиданий с ответственностью за ее нарушение, а также временной промежуток, в который, при наличии воли сторон, оно фактически должно быть обеспечено сотрудниками следственных изоляторов», – в заключение добавил он.