Порок воли как основание недействительности сделки

2.2.3. Сделки с пороками воли

Из свойств сделки, характеризующих ее как волевой акт, юридическое значение придается воле на совершение сделки и волеизъявлению, т.е. доведению воли до сведения заинтересованных лиц. Воля на совершение сделки означает желание лица совершить сделку определенного вида на тех условиях, которые его устраивают. Однако, для совершения сделки мало одного желания, даже если последнее сформировалось в нормальных условиях. Необходимо, чтобы внутренняя воля получила адекватное внешнее выражение, т.е. была доведена до сведения заинтересованных лиц посредством волеизъявления. Круг этих лиц, как и сам способ волеизъявления, зависит от вида сделки, которую лицо желает совершить. Так волеизъявление может быть адресовано конкретному лицу (владельцу автомобиля), группе лиц (продажа доли другим участникам общей долевой собственности), или всем третьим лицам (публичная оферта) 34 .

Говоря о недействительности сделок с пороками воли, нельзя не обратить внимание на то, что единство воли и волеизъявления – непременное условие действительности сделки.

Итак, действительность сделки закон одновременно связывает с тремя обстоятельствами: 1) волей лица на совершение сделки, сформировавшейся в нормальных условиях. 2) волеизъявлением, выраженным в надлежащей форме. 3) соответствием между внутренней волей и волеизъявлением.

Сделки с пороками воли можно подразделить на совершенные без внутренней воли на совершение сделки и сделки, в которых внутренняя воля сформировалась неправильно. Без внутренней воли совершаются сделки под влиянием насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной (ст. 179 ГК РФ), а также гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ). Такие сделки признаются недействительными вследствие того, что воля самого лица на совершение сделки отсутствует, имеющее же место волеизъявление отражает не волю участника сделки, а волю какого-либо иного лица, оказывающего воздействие на участника сделки 35 .

Угроза при признании сделок недействительными встречается более часто, чем насилие. Она представляет собой психическое воздействие на участника сделки, что также приводит к волеизъявлению при отсутствии внутренней воли. Не всякая угроза способна опорочить сделку, а лишь такая, которая объективно может воздействовать на участника сделки с целью понуждения его к ее заключению, т.е. существенная угроза.

Сделки, совершаемые гражданами, не способными понимать значение совершаемых ими действий или руководить ими, отличаются от сделок недееспособных граждан тем, что совершаются дееспособными лицами. Однако вследствие заболевания, опьянения либо иного состояния психики эти лица не могут понимать, какую сделку они совершают. Наиболее часто по этому основанию признаются недействительными сделки лиц, которые впоследствии признаются недееспособными. 36

Сделки, совершенные под влиянием обмана, заблуждения, кабальные сделки характеризуются наличием внешне выраженной, казалось бы, безупречной внутренней воли, однако сформировавшейся под воздействием обстоятельств, искажающих истинную волю лица. Обман – намеренное (умышленное) введение в заблуждение одной стороны сделки другой стороной либо лицом, в интересах которого совершается сделка. Обман может быть не только направлен на искаженное представление о самой сделке, ее элементах, выгодности и т.п., но и затрагивать обстоятельства, находящиеся за пределами сделки, например, мотив и цель.

Кабальные сделки, совершаемые вследствие стечения тяжелых обстоятельств, имеют порок воли, поскольку их формирование протекает под воздействием таких обстоятельств, при которых практически исключается нормальное формирование воли, что побуждает участника заключать сделку на крайне невыгодных для него условиях. В отличие от обмана обстоятельства, влияющие на формирование воли, возникают независимо от другого участника сделки, однако он осознает их наличие и пользуется этим для заключения выгодной для себя, но крайне невыгодной для контрагента сделки. Кроме того, сам потерпевший от такой сделки, как правило, осознает ее кабальный характер, но волею обстоятельств он вынужден совершить эту сделку 37 .

Следующим видом сделок с пороком воли являются мнимые и притворные сделки. Совершая мнимую или притворную сделку, стороны хотят лишь создать видимость возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, которые вытекают из этой сделки. Таким образом, налицо либо дефект внутренней воли, так как стороны вовсе не желают совершить сделку (мнимая сделка), либо несоответствие внутренней воли и волеизъявления, так как стороны желают достичь иных последствий, чем те, которые влечет заключенная ими сделка (притворная сделка). Этим своим качеством мнимые и притворные сделки ничем не отличаются друг от друга. Однако если мнимые сделки заключаются лишь для того, чтобы создать у третьих лиц ложное представление о намерениях участников сделки, то притворные сделки совершаются не просто для вида, а для прикрытия другой сделки, которую стороны намерены в действительности совершить.

Чаще всего притворные сделки совершаются с противоправными целями, т.е. для того, чтобы обойти установленные законом интересы других лиц, получить необоснованные преимущества, и т. п. Поэтому если тот правовой результат, к которому в действительности стремились стороны, не содержит в себе ничего противозаконного, это, как правило, говорит в пользу того, что сделка не является притворной.

Сделки с «пороком» воли: особенности доказывания

Шаталова Альбина

Гражданское законодательство предусматривает различные основания для признания сделок недействительными – в частности, заинтересованная сторона вправе оспорить сделку из-за наличия у стороны «порока» воли.

Согласно п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску данного гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы в результате ее совершения нарушены. В связи с этим диагностирование у лица заболеваний, характеризующихся наличием интеллектуально-мнестического (когнитивного) снижения, свидетельствуют о наличии у данного лица «порока» воли, что впоследствии обусловливает возможность признания такого лица недееспособным (полностью или частично).

Исследуемая категория споров тесно переплетается с разделом медицины, касающимся судебной психиатрии, поскольку ключевым моментом судебного процесса по ст. 177 ГК РФ является назначение комиссионной (или комплексной) психиатрической экспертизы либо посмертной экспертизы по медицинским документам (ретроспективное исследование), если подэкспертный умер и возникает правовая необходимость определения его психоэмоционального состояния в тот или иной период жизни.

Задача адвоката в судебном процессе по спорам данной категории – не просто подготовить и заявить «шаблонное» ходатайство о назначении судебной экспертизы, возложив бремя ответственности на судебно-медицинское бюро, а качественная подготовка гражданского дела, благодаря которой выводы экспертов (с большой долей вероятности) будут полными и последовательными, так как имеется достаточный исходный материал для работы.

В статье приведены прикладные рекомендации (перечень запросов в компетентные организации) с акцентом на процессуальные нюансы и примерный перечень вопросов для свидетелей) 1 .

Исчисление сроков исковой давности

В случае оспаривания сделок по ст. 177 ГК срок исковой давности составляет один год и исчисляется с момента, когда истцу стало известно об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Как указано в ст. 200 Кодекса, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В рассматриваемой ситуации для лица, волеизъявление которого вызывает сомнения, исчисление срока исковой давности начнется сразу после того, как к нему вернется понимание его поступков. Если понимание так и не придет, а гражданин будет признан недееспособным или ограниченно дееспособным, течение срока исковой давности начнется, как только о сделке станет известно опекуну (попечителю).

Представим иной вариант развития ситуации: гражданин так и не был признан недееспособным, но его психическое состояние, являющееся основанием для признания сделки недействительной по ст. 177 ГК, сохранялось вплоть до смерти. В таком случае наследники смогут оспорить сделку в течение года с момента, как они о ней узнали. Если же оспаривается завещание, годичный срок исковой давности начинает течь со дня смерти наследодателя.

Таким образом, указанная норма, позволяющая исчислять начало течения срока исковой давности с момента, когда лицо узнало о нарушенном праве, является гуманной и прозащитной для потенциальных истцов.

В моей адвокатской практике насчитываются четыре дела по ст. 177 ГК, три из них – с положительным для доверителя исходом (четвертое обжалуется в кассации). В судебных процессах я зачастую исчисляла срок исковой давности с момента, когда заинтересованное лицо лично ознакомилось с выпиской из ЕГРН и узнало об актуальном правообладателе спорного объекта недвижимости.

Кроме того, с 1 марта 2023 г. изменился порядок выдачи выписок из ЕГРН. Согласно вступившим в силу поправкам в Закон о госрегистрации недвижимости (Федеральный закон от 14 июля 2022 г. № 266-ФЗ) в выписке из Реестра, полученной третьими лицами, информация о собственнике объекта недвижимости отсутствует. Для потенциального истца это означает необходимость обосновывать, как и когда ему стало известно о нарушенном праве, что создает дополнительные сложности и процессуальные «качели».

Другой вариант точки начала отсчета исковой давности, если дело касается наследственных правоотношений, – с момента подачи нотариусу заявления о вступлении в наследство и получения соответствующего постановления об отказе в совершении нотариального действия, так как имущество принадлежит третьим лицам и не входит в состав потенциальной наследственной массы.

Приведу пример из практики. В Ленинский районный суд г. Ставрополя было подано исковое заявление о признании сделки (договора дарения) недействительной, применении последствия недействительности и признании права собственности в порядке наследования. Я представляла интересы истца. Договор дарения между ответчиком и дарителем (отцом истца) был подписан в феврале 2019 г. Исковое заявление подано в июле 2022 г., т.е. за пределами годичного срока исковой давности.

В заявлении изначально указывалось, что истец узнал о нарушенном праве в период открытия наследства (2022 г.), – нотариус в рамках ведения дела направил запросы в регистрирующие органы, из содержания ответов стало известно, что правообладателем имущества, на которое направлены правовые притязания, является другое лицо.

В судебном заседании представитель ответчика подал заявление о применении исковой давности, которое позволяет суду вынести решение об отказе в иске только по мотиву истечения срока исковой давности без исследования иных материалов дела. Представитель истца, в свою очередь, ходатайствовал об отложении дела для подготовки более подробной позиции.

В обоснование позиции об отсутствии пропуска исковой давности был подан запрос в нотариальную контору об истребовании сведений о дате вынесения постановления об отказе в совершении нотариального действия (если такое постановление было вынесено) либо о дате получения нотариусом выписок из ЕГРН. Также отмечалось, что день вынесения постановления об отказе в совершении нотариального действия или получения выписки из ЕГРН является точкой начала течения срока исковой давности, иных доказательств, свидетельствующих об осведомленности истца о переходе права собственности, сторона ответчика не представила.

В итоге суд отказал в удовлетворении заявленного ходатайства о применении исковой давности в полном объеме.

Таким образом, в исковом заявлении целесообразно в полном объеме отразить хронологию всех событий, описать, как долго длится спорное правоотношение, какие заболевания диагностированы у подэкспертного (при наличии таковых), чем конкретно это подтверждается. Также (если сделка оспаривается по ст. 177 ГК) стоит подробно изложить модель поведения потенциально подэкспертного лица, его личные качества и индивидуальные особенности, изменения личности в динамике (прогресс/регресс), странности в поведении, свидетельствующие об отклонении от социальной нормы, и пр.

Перечень заболеваний

Ввиду того что сведения о наличии у лица заболеваний неврологического и (или) психиатрического профиля заимствуются из амбулаторной (стационарной) карты индивидуального больного, необходимо иметь общее представление о том, какие заболевания (диагнозы) могут свидетельствовать о наличии у лица интеллектуально-мнестического (когнитивного) снижения. Так, в Перечне заболеваний по МКБ 10 (международной классификации болезней 10-го пересмотра) 2 приведены следующие заболевания (диагнозы) 3 :

F00-F09 (органические, включая симптоматические, психические расстройства);
F10-F19 (психические расстройства и расстройства поведения, связанные с употреблением психоактивных веществ);
F20-F29 (шизофрения, шизотипические и бредовые расстройства);
F30-F39 (расстройства настроения (аффективные расстройства));
F40-F48 (невротические, связанные со стрессом, и соматоформные расстройства);
F50-F59 (поведенческие синдромы, связанные с физиологическими нарушениями и физическими факторами);
F60-F69 (расстройства личности и поведения в зрелом возрасте);
F70-F79 (умственная отсталость);
F80-F89 (расстройства психологического развития);
F90-F98 (эмоциональные расстройства, расстройства поведения, обычно начинающиеся в детском и подростковом возрасте);
F99-F99 (неуточненные психические расстройства).

К заболеваниям, свидетельствующим о возможном наличии у лица интеллектуально-мнестического снижения, относятся:

гипермнезия (невозможность отделить главные события от второстепенных при повышенной запоминаемости);
гипомнезия (ослабление памяти в целом);
ретроградная амнезия (утрата воспоминаний, предшествующих началу заболевания);
фиксационная амнезия (отключение кратковременной памяти);
прогрессирующая амнезия (постепенное стирание памяти);
Корсаковский синдром (исчезает способность сохранять воспоминания ближайшего прошлого, но не затрагивается долговременная память. Провалы в памяти больной заполняет собственными фантазиями и вымыслом. Человек оказывается неадаптированным к текущей ситуации: не может назвать день, час и место своего нахождения, с кем и о чем недавно общался. Апатичность, раздражительность, быстрая утомляемость – характерные признаки больных Корсаковским амнестическим синдромом. Чаще всего таким синдромом страдают пожилые люди, больные после инсульта, интоксикации, травм головы и головного мозга, делирия. При отсутствии органического поражения отделов головного мозга возможно восстановление краткосрочной памяти);
дементивный синдром (деменции различного вида (сенильные, атрофические и др.));
болезнь Альцгеймера (распад личности, болезнь Паркинсона или личностные изменения (болезнь Пика));
сихоорганический синдром (астенический – это нестабильное поведение и неадекватная реакция на обычные события и вещи, истощающие нервно-психические и физические силы больного, без снижения умственных способностей; эйфорический – благодушная суетливая бестолковость со взрывами злобы и гнева, переходящими в депрессивно-слезливое состояние; при эксплозивном варианте к признакам первых двух типов добавляется ослабление воли, нарушение памяти, тяга к алкоголю);
различного рода сосудистые нарушения (дисциркуляторная энцефалопатия смешанного генеза на терминальных стадиях).

Возможными триггерами развития болезни или рецидива являются:

сосудистые заболевания головного мозга;
атеросклеротическое поражение;
новообразования головного мозга (кисты и опухоли);
энцефалит;
черепно-мозговая травма;
атрофия клеток мозга;
нейросифилис;
абсцесс головного мозга;
эпилепсия и др.

Обеспечительные меры и ходатайства

Возвращаясь к формулировке искового заявления, отмечу, что если заявлено материально-правовое требование о признании права собственности в отношении объектов движимого или недвижимого имущества, целесообразно заявление требования о принятии обеспечительных мер в виде наложения запрета на любые регистрационные действия в отношении имущества (такое требование, как правило, рассматривается в кратчайшие сроки).

В порядке, предусмотренном ст. 57 ГПК РФ (оказание судом содействия в сборе доказательств), в некоторых случаях целесообразно заявить следующие ходатайства:

об истребовании у медорганизаций первичной медицинской документации (стационарных, амбулаторных карт больного, выписных эпикризов, протоколов операций, посмертного эпикриза, если наступила смерть);
о направлении запроса в территориальный орган Федерального бюро медико-социальной экспертизы Министерства труда и социальной защиты РФ об истребовании результата медико-социальной экспертизы (дела освидетельствования) и иной документации в отношении подэкспертного для выяснения вопроса о наличии/отсутствии у него инвалидизации;
о направлении запроса в психиатрическую больницу об истребовании сведений о проводимых психиатром осмотрах для последующего направления для медико-социальной экспертизы, постановка в запросе вопроса о том, состоит ли конкретное лицо на учете в психдиспансере;
о направлении запроса в Комитет труда и соцзащиты населения об истребовании сведений о том, оказывалась ли подэкспертному помощь на дому (патронаж), выплачивались ли социальные пособия;
о направлении запроса в регистрирующий орган с целью истребования регистрационного дела для обозрения (необходимо для конкретизации нюансов, например, исследование подписи подэкспертного и пр.);
заявление материально-правового требования о признании сделки недействительной (дарения, купли-продажи, выдачи нотариально удостоверенной доверенности, ренты и пр.) либо о признании права собственности (зачастую в порядке наследования или фактического принятия наследства).

Перечень вопросов для судебной экспертизы

Как отмечалось, задача адвоката в таком процессе – качественно подготовить дело к судебной экспертизе, т.е. получить ответы на запросы и осуществить допрос свидетелей в судебном заседании до назначения судебной экспертизы. Таким образом, у судмедэкспертов «поле» исследования расширится, поскольку зачастую из меддокументации невозможно почерпнуть важные ключевые моменты, которые могут свидетельствовать о действительном психоэмоциональном состоянии лица в период совершения сделки.

Приведу примерный перечень таких вопросов 4 :

имелась ли у лица неадекватность в поведении, если да, в чем она выражалась;
было ли лицо доступно к контакту;
с какого времени у лица появились колебания в настроении (эмоциональная лабильность);
стабильный или переменчивый характер был у лица;
какие у лица были: внешний вид (вариации ответа: аккуратный, небрежный, невыразительный, неряшливый), выражение лица (вариации ответа: спокойное, вялое, скорбное), манера держаться (вариации ответа: непринужденно, безразлично, скованно, зажато, застенчиво, незаметно), взгляд (вариации ответа: прямой, открытый, осторожный, в сторону, вниз), голос (вариации ответа: тихий, громкий, без особенностей), интонация голоса (вариации ответа: без особенностей, злобная, раздражительная, жесткая, требовательная, просящая, жалостливая), продуктивность речи (вариации ответа: лаконичная, скупая, многословная), темп речи (вариации ответа: замедленный, ускоренный, с паузами), речь (вариации ответа: последовательная, поверхностная, сообразительная, потеря мысли, частые уточнения), степень контакта с окружающими (вариации ответа: вступал в контакт первым, легко, быстро, охотно, с трудом, сдержанно, настороженно, отвечал с задержкой, часто невпопад, или по существу), эмоционально-волевое состояние (вариации ответа: боязливое, переменчивое, обидчивое, пессимистичное, инициативное);
были ли у лица плач и слезы, в том числе без видимых причин (вариации ответа: часто плакал, на глазах появлялись слезы при упоминании каких-либо значимых событий);
ориентировалось ли данное лицо в пространстве 5 и во времени (т.е., понимало ли, какой сейчас год, время года, время суток);
поведение лица соответствовало его биологическому возрасту или усматривался юношеский максимализм, инфантилизм в поведении (детскость в поведении);
отвечало ли лицо на вопросы в пределах заданного? Была ли его речь последовательна? Отмечались ли у него галлюцинации, видения;
какое у лица было физическое и психическое состояние (на конкретный период времени);
произошло ли в жизни лица какое-либо значимое событие, которое, возможно, усугубило его психоэмоциональное состояние (смерть близкого, болезнь и пр.);
был ли у данного лица социальный работник (т.е., человек, который помогал в реализации бытовых потребностей);
обладало ли лицо навыками базового самообслуживания в конкретный период времени.

Допросы свидетелей, нотариусов, врачей

Допрос свидетелей необходимо производить со стороны как истца, так и ответчика.

Описание черт характера подэкспертного, его знаковые жизненные события (получение образования, заключение/расторжение брака, особенности внутрисемейных отношений, приобретение имущества, описание эмоциональных реакций на успех/неудачу, отношение к имеющимся проблемам); события, факты, которые могут свидетельствовать о склонности попадать под влияние третьих лиц.

Целесообразным представляется ходатайствовать о допросе нотариуса – в зависимости от того, чью сторону представляет адвокат. Иногда для дела полезно установить юридически значимые обстоятельства, в частности: условия подписания доверенности, место ее выдачи (на дому или в нотариальной конторе), озвучивалась ли доверенность, были ли сторонам разъяснены правовые последствия и т.д. Кроме того, необходимо помнить, что нотариус устанавливает бытовую дееспособность – т.е. определение дееспособности в медицинском понимании невозможно ввиду отсутствия у нотариуса специальных познаний в области психиатрии.

Целесообразно также допросить врачей (терапевта, невролога, психиатра и пр.).

Примерный перечень вопросов экспертам:

страдал ли подэкспертный психическим и (или) неврологическим заболеванием, и если да, каким (какими)?
в соответствии с представленной медицинской документацией, ответами на запросы, показаниями свидетелей, отраженными в протоколе судебного заседания, мог ли подэкспертный с учетом психоэмоционального и физического состояний, индивидуально-психологических особенностей, интеллектуально-волевого уровня понимать значение своих действий и руководить ими в период совершения сделки?

Таким образом, проблема оспаривания сделок, совершенных с «пороком воли», представляет большой практический интерес, так как имеет не только правовой аспект, но и переплетается с судебной психиатрией. Кроме того, исследуемая категория спора является непредсказуемой, так как не существует двух идентичных дел и лиц, имеющих аналогичные заболевания. Каждая ситуация уникальна в своем роде, и от качественной подготовки к делу зачастую прямо зависит результативность судебного процесса.

1 Информация получена на основании адвокатской практики автора, анализа судебно-медицинских экспертиз, профильной литературы, а также лекций Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского.

2 В России МКБ-10 принята как единый нормативный документ для учета заболеваемости, причин обращений населения в медицинские учреждения всех ведомств, причин смерти; внедрена в практику здравоохранения на всей территории РФ в 1999 г. (Приказ Минздрава России от 27 мая 1997 г. № 170).

3 Звездочкой обозначены следующие рубрики: F00* (деменция при болезни Альцгеймера) и F02* (деменция при других болезнях, классифицированных в других рубриках).

4 Перечень вопросов, как разработанных автором, так и заимствованных из судебно-медицинских экспертиз психиатрического профиля, для свидетелей, в том числе медработников.

5 Ориентация в пространстве – это оценка расстояния, размера, формы предметов, взаиморасположение предметов и их положение относительно человека. При ориентировке в пространстве участвуют различные анализаторы. Существуют три вида пространственной ориентации: на себе, относительно себя, относительно других объектов; каждый вид основывается на предыдущем.

Сделки с пороками воли в новой редакции Гражданского кодекса Российской Федерации

Рябинина, А. В. Сделки с пороками воли в новой редакции Гражданского кодекса Российской Федерации / А. В. Рябинина. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2016. — № 10 (114). — С. 1039-1045. — URL: https://moluch.ru/archive/114/30210/ (дата обращения: 17.09.2023).

Законом Российской Федерации от 7 мая 2013 года № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Закон № 100-ФЗ), значительное большинство норм которого вступило в силу с 1 сентября 2013 года, внесены существенные изменения в Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 года (далее — Гражданский кодекс, ГК РФ). К таким изменениям, в том числе, относятся поправки главы 9, посвященной недействительным сделкам. В связи с этим представляется актуальным проанализировать отдельные измененные нормы Гражданского кодекса, затрагивающие институт недействительных сделок, в частности оспоримых сделок, причины таких изменений и их возможные последствия.

Гражданским кодексом предусмотрена целая группа оспоримых сделок, недействительность которых связывается с отсутствием или неправильным формированием внутренней воли лица, совершающего сделку. Эта группа сделок связана с нарушением юридически значимой воли лица, совершающего волеизъявление в качестве стороны сделки, или с нарушением порока воли. По общему правилу порок воли при совершении сделок может быть обусловлен отсутствием, неправильным формированием или несоответствием волеизъявления внутренней воле лица, заключающего сделку.

Основания оспоримости таких недействительных сделок можно разделить на две группы:

− сделки, в которых порок воли связан с самим лицом, совершающим сделку (ст. ст. 177, 178 ГК РФ);

− сделки, в которых порок воли связан с внешним воздействием на лицо, совершающее сделку (ст. 179 ГК РФ).

Такое деление обусловлено не только причинами неправильного формирования воли, но и наступлением различных по тяжести последствий для контрагента.

Сделки, в которых порок воли связан с лицом, совершающим сделку, указаны, как уже говорилось выше в ст. ст. 177, 178 ГК РФ, которые ниже будут рассмотрены более детально. К ним относятся сделки, совершенные гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, и сделки, совершенные под влиянием существенного заблуждения.

В ст. 177 ГК РФ предусмотрена оспоримость сделок, совершенных хоть и дееспособным гражданином, но в момент совершения сделки не способным осознавать значение своих действий или руководить ими.

Под неспособностью осознавать значение своих действий или руководить ими следует понимать состояние, когда лицо не осознавало окружающей его обстановки, не понимало значение производимых им действий и не могло руководить ими. При этом причин возникновения такого состояния законом не предусмотрено. Поэтому можно предположить, что причинами указанных выше состояний могут быть как обстоятельства, не связанные с действием лица (например, сильное эмоциональное потрясение, болезнь, психическое расстройство), так и обстоятельства, вызванные непосредственно действиями гражданина (наркотическое или алкогольное опьянение). К числу таких обстоятельств в том числе, по мнению Ф. С. Хейфеца, может быть отнесено состояние гипноза [12, с. 111].

Конечно, существование данных обстоятельств в момент совершения сделки должно быть доказано, что является необходимым условием оспаривания сделки. Как правило, доказывание таких обстоятельств представляет определенные практические трудности. В первую очередь это связано с тем, что действия оцениваются спустя определенное время. Обычно в целях доказывания проводится судебная экспертиза.

Законом определен круг лиц, которые могут обратиться с требованием о признании таких сделок недействительными. Прежде всего, это сам гражданин, совершивший сделку в указанном состоянии, а также иные лица, чьи права и охраняемые законом интересы сделкой были нарушены. К таким лицам можно отнести наследников, супруга или других членов семьи, опекуна или попечителя (назначенных в результате последующего признания гражданина недееспособным или ограниченным в дееспособности). Соответственно помимо доказывания существования обстоятельств, мешающих стороне сделки осознавать свои действия и руководить ими, необходимо доказывать наличие реально нарушенных сделкой прав и законных интересов. Например, если все условия оспаривания соблюдены и доказаны обстоятельства, в силу которых лицо не осознавало своих действий, но при этом сделка совершена к выгоде лица и не нарушает его права, то такая сделка не будет признана недействительной.

С внесением изменений в Гражданский кодекс новым в описании положений статьи 177 стало дополнение о том, что сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом (абзац 2 п. 2 ст. 177 ГК РФ). Данное правило вступило в силу совсем недавно, а именно 2 марта 2015 года, а его введение обусловлено изменениями ст. 30 ГК РФ[1].

С практической точки зрения данное изменение приобретает значение при определении лица, обладающего правом на иск (попечитель), и определении последствий такой сделки. Для этого вводится правило о добросовестности контрагента. А именно незнание контрагента об особом психическом состоянии другой стороны в момент совершения сделки освободит его от негативных последствий. Это правило введено, так как при совершении сделки для контрагента может быть неочевидно психическое расстройство ограниченно дееспособного лица, в отличие от состояний полной недееспособности лица.

Если статья 177 значительных изменений не претерпела, то в статью 178 Законом № 100-ФЗ внесены концептуальные уточнения, начиная с ее названия и заканчивая последствиями совершения сделки.

В первую очередь положения статьи были изменены в связи с недостаточной ясностью формулировок, затрудняющих определение и доказывание заблуждения. По поводу высказывался К. И. Скловский: «Само по себе такое основание оспаривания сделки, как заблуждение, вытекает из природы сделки. Сделка связывает того, кто ее совершил, поскольку он правильно воспринимает сложившуюся жизненную ситуацию и осознает последствия своего решения. В случае ошибки лица, совершившего сделку, она утрачивает свое социальное назначение и не может быть поддержана законом» [10, с. 44].

На необходимость уточнения положений о существенном заблуждении гражданина также было указано в пункте 5.2.4. Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной Советом при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 года (далее — Концепция развития гражданского законодательства, Концепция): «целесообразно уточнить критерии, используемые в законе для отнесения заблуждения лица, совершившего сделку, к заблуждениям, имеющим существенное значение и позволяющим оспаривать сделку на основании статьи 178 ГК».

В результате Законом № 100-ФЗ закрепляется уточнение о существенности заблуждения, более того, приводится перечень условий, при которых заблуждение считается достаточно существенным для оспаривания сделки.

Первым из таких условий названо допущение стороной очевидной оговорки, описки, опечатки. Ранее законодатель, а вслед за ним и судебная практика не признавала такого рода ошибки основаниями для квалификации сделки как сделки, совершенной под влиянием заблуждения. Например, в соответствии с определением Высшего Арбитражного суда Российской Федерации ошибка истца, допущенная при указании цены контракта, не может быть названа в качестве существенного заблуждения в силу отсутствия правовых на то оснований (Определение ВАС РФ от 30 сентября 2010 года № ВАС-13020/10 «Об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации»).

Уточняется такое основание для заблуждения, как предмет сделки. Если в прежней редакции Гражданского кодекса существенным является заблуждение относительно качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможности его использования по назначению, то с внесением изменений заблуждение в отношении предмета сделки, прежде всего, касается свойств вещей, работ и услуг (подпункт 2 п. 2 ст. 178 ГК РФ). Но не любых свойств, а лишь таких, которые считаются существенными в обороте.

Как и прежде, заблуждение о природе сделки является существенным заблуждением. Относительно понятия предмета сделки в научной литературе нет единого подхода. В данной работе в качестве отправной точки взята позиция Г. Ф. Шершеневича, который природу договора определял, как «юридическое последствие, на которое направлена согласная воля двух или более лиц» [13, с. 106]. Таким образом, под природой сделки в данной работе понимается юридический результат, который стороны желают достичь. Примером заблуждений относительно природы сделки могут быть случаи, когда сторона намеревалась совершить одну сделку, а в результате была совершена другая. Например, весьма распространены в судебной практике дела, когда вместо ренты с иждивением совершается дарение, вместо хранения — аренда.

Существенным заблуждением названо заблуждение в лице, с которым сторона вступает в сделку, или лице, связанном со сделкой. Стоит отметить, что определенную неясность вызывает формулировка относительно «лица, связанного со сделкой», с заблуждением в личности которого закон также связывает существенное заблуждение. На это Л. В. Санникова пишет: «Понятие «лицо, связанное со сделкой» не имеет на сегодняшний день какого-либо внятного содержания. Но ясно, что речь идет в первую очередь о лицах, которые формируют волю и волеизъявление в сделке (например, руководитель юридического лица)» [5, с. 60].

Хоть в Гражданском кодексе теперь и определен перечень условий для квалификации существенного заблуждения, все же как единственной догмой им руководствоваться неправильно. В частности, при решении вопроса о существенности заблуждения необходимо учитывать и субъективные факторы, относящиеся к участнику сделки, как это делают суды. Вместе с тем в соответствии с пунктом 3 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 10 декабря 2013 года № 162 (далее — письмо Президиума ВАС РФ № 162) заблуждение относительно правовых последствий сделки не является существенным.

Важным уточнением в новой редакции Гражданского кодекса стало закрепление правила о том, что оспаривание сделки возможно только в случае, когда истец не совершил бы сделку, зная действительное положение дел (п. 1 ст. 178 ГК РФ). Исходя из императивности регулирования данного положения, следует, что истец должен доказать, что он не совершил бы такую сделку, зная о действительном положении дел. Думается, такое требование введено для избежания формального подхода к установленному перечню заблуждение и попыток подогнать под установленный перечень те или иные условия заключения сделок.

Закон не указывает на то, когда должно иметь место заблуждение. На практике же отмечается, что заблуждение должно иметь место в момент совершения сделки. А вот причины заблуждения значения не имеют: заблуждение может быть как по вине самого заблуждающегося, так и по причинам, зависящим от другой стороны или третьих лиц, а также от иных обстоятельствах.

Новая редакция Гражданского кодекса предусматривает два условия, когда сделка не признается недействительной:

− если другая сторона (контрагент) выразит согласие на сохранение сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения (п. 4 ст. 178 ГК РФ);

− если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, соответствующих обстоятельств и особенностей сторон (п. 5 ст. 178 ГК РФ).

Последнее утверждение является оценочным, которое означает, что лицо, действующее с обычной осмотрительностью и учитывающее все обстоятельства совершения сделки, должно было избежать заблуждения. Подобное дело было приведено в пункте 5 письма Президиума ВАС РФ № 162. Согласно ему арендатор ссылался на то, что помещение, сдаваемое в аренду, непригодно для осуществления медицинских услуг. В иске было отказано, так как арендатор мог до заключения договора увидеть, что помещение находится в подвальном этаже, в силу чего и непригодно для осуществления необходимой деятельности.

Также существенные изменения коснулись последствий оспоримых сделок, совершенных под влиянием существенного заблуждения. Несмотря на то, что сохранились общие положения о двусторонней реституции, претерпели изменений правила о взыскании реального ущерба. В прежней редакции предусматривалась возможность взыскания только реального ущерба с контрагента, если он был виновен в заблуждении. Если же данный факт не был доказан, то истец сам был обязан возместить ущерб другой стороне вследствие своего заблуждения. В новой редакции Гражданского кодекса предусмотрена возможность требования истцом с контрагента не только реального ущерба, но и иных убытков, включая упущенную выгоду, но опять же только в том случае, если он докажет, что заблуждение вызвано обстоятельствами, за которые отвечает другая сторона. Вместе с тем сохранена норма о том, что истец обязан возместить реальный ущерб, если другая сторона не знала или не должна была знать о заблуждении. Стоит отметить, что теперь законодатель не использует теперь понятие «вина» в отношении другой стороны. Сделано это неслучайно, так как наличие вины по большому счету является обманом, а это уже состав оспоримых сделок, предусмотренный ст. 179 ГК РФ о сделках, совершенных, в том числе под влиянием обмана.

Итак, следующая группа сделок с пороком воли — это сделки, в которых порок воли связан с внешним воздействием на лицо, совершающее сделку. На такие сделки указывает ст. 179 ГК РФ, содержание которой также претерпело значительные изменения в соответствии с Законом № 100-ФЗ, о чем речь пойдет ниже.

Относительно юридических составов таких оспоримых сделок, по-прежнему сохранено правило о том, что сделки могут быть признаны недействительными, если:

− совершены под влиянием обмана;

− совершены под влиянием угрозы;

− они являются кабальными сделками, совершенными на крайне невыгодных условиях вследствие стечения тяжелых обстоятельств.

Оспаривать такие сделки может только потерпевшая сторона сделки.

Далее необходимо определить, что следует понимать под обманом, насилием, угрозой и кабальной сделкой.

Г. Ф. Шершеневич писал, что «обман является намеренным возбуждением в другом лице ложного представления. Поэтому сделка, совершенная под влиянием обмана, обсуждается по тем же началам, что и сделка, совершенная под влиянием заблуждения, с тем только отличием, что к обманутому следует предъявлять менее строгие требования, чем к заблуждающемуся, потому что интерес его контрагента менее заслуживает защиты» [13, с. 110].

В юридической литературе обманом принято считать намеренное введение другой стороны в заблуждение для склонения ее к решению о необходимости заключить сделку на предложенных этой стороной условиях. Не является обманом для целей применения статьи 179 Гражданского кодекса сообщение ложных сведений, которые не влияют на принятие решения о совершении сделки. Многие юристы отмечают, что обман легко спутать с заблуждением. На это В. П. Крашеннинков указывал, что «отличием обмана от заблуждения является то, что обман может касаться любых обстоятельств (в том числе мотивов совершения сделки), влияющих на решение о заключении сделки, а не только тех, которые в силу закона или характера сделки имеют существенное значение» [4, с. 34].

Важным изменением в новой редакции Гражданского кодекса стало то, что теперь в качестве обмана указываются ситуации намеренного умолчания с целью обмана. Теперь под обманом понимается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Косвенно на понимание умышленного молчания в качестве обмана было указано еще в ст. 944 ГК РФ, когда при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства неизвестны и не должны быть известны страховщику. На это же указывали суды, определяя, что обман может касаться не только обстоятельств, приведших к совершению сделки (то есть находящихся в причинной связи с совершением сделки), но и всех иных обстоятельств, о которых добросовестная сторона должна была сообщить [6, п. 4].

Таким образом, посредством введения правила о намеренном умолчании в Гражданском кодексе в отношении оспоримых сделок не в первый раз делается акцент на добросовестность поведения сторон сделки.

Отдельно остановиться следует на третьем абзаце п. 2 ст. 179 ГК РФ, который предусматривает следующее. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки. Ранее данная норма Гражданского кодекса отсутствовала. Вместе с тем необходимость закрепления данного правила признавалась Концепцией развития гражданского законодательства: «Следует дополнить статью 179 ГК положениями, регулирующими отношения сторон по сделке в случаях обмана, исходящего от третьего лица. В подобных случаях оправданно признавать сделку недействительной по иску обманутого лица лишь при условии, что другая сторона, а также лицо, к чьей пользе обращена односторонняя сделка, знает или должно знать о состоявшемся обмане» (пункт 5.2.5.).

Как видно, Законом № 100-ФЗ данное положение учтено.Однако из толкования нормы следует, что истец обязан доказать факт того, что контрагент знал или должен был знать об обмане.То есть установлена презумпция, предполагающая, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Следующими по составу в рассматриваемой статье названы сделки, совершенные под влиянием угрозы и насилия. Как указывала Л. В. Санникова, «угроза представляет собой психическое воздействие на волю лица посредством заявлений о реальном причинении ему зла в будущем, если оно не совершит сделку. Как и насилие, угроза может быть направлена и против лиц, близких участнику сделки. Насилие — это причинение лицу физических или душевных страданий, вследствие которых волеизъявление не соответствует истинной воле стороны сделки» [5, с. 61]. То есть угроза проявляется в психическом воздействии на принуждаемого, а насилие — в форме физических побоев в виде телесных повреждений, нанесении побоев, ограничении или лишении свободы передвижения принуждаемого либо в других неправомерных действия (например, причинении вреда имуществу). Не исключено оспаривание сделки, если насилие применяется не к стороне сделки, а к его близким родственникам. Более того, угроза может состоять в совершении правомерного действия (угроза осуществить право), если под влиянием этой угрозы сторона совершила сделку, не связанную с указанным правом. Указание на это содержится в пункте 14 письма Президиума ВАС РФ № 162: «суд удовлетворил иск о признании сделки недействительной на основании статьи 179 ГК РФ и применении последствий ее недействительности, поскольку она была заключена не в результате самостоятельного свободного волеизъявления, а под влиянием угрозы, которая хотя и выражалась в возможности совершения правомерных действий, но была направлена на достижение правовых последствий, не желаемых потерпевшей стороной. Угроза осуществить право является основанием для признания сделки недействительной, если под влиянием этой угрозы сторона совершила сделку, не связанную с указанным правом… Воля истца при заключении оспариваемой сделки тем не менее была в значительной степени деформирована этой угрозой… Истец при заключении спорной сделки был лишен возможности в полной мере самостоятельно устанавливать свои права и обязанности своей волей и в своем интересе» [6, п. 14].

Обязательным условием признания оспоримой сделки недействительной является то, что совершенные угроза или насилие должны быть непосредственной причиной совершения сделки.

Для кабальной сделки характерны следующие признаки:

− обстоятельства не являлись предвиденными и не могли быть предусмотрены заранее (например, предпринимательский риск исключает стечение обстоятельств, когда плохое материальное положение вызвано неудачной коммерческой деятельностью);

− причинно-следственная связь, когда неблагоприятные обстоятельства должны привести к тяжелому материальному положению;

− сделка заключается на условиях, крайне невыгодных для потерпевшей стороны. К крайне невыгодным условиям может относится чрезмерное превышение цены относительно иных договоров такого вида [6, п. 11]. Кроме того, хоть в новой редакции данное положение не нашло закрепления, но для определения крайне невыгодных условий можно руководствоваться Концепцией развития гражданского законодательства, в которой сказано, что «сделка может считаться совершенной на крайне невыгодных условиях, если цена, процентная ставка или иное встречное предоставление, получаемое или передаваемое потерпевшей стороной, в два или более раза отличается от предоставления другой стороны» (пункт 5.2.6.);

− одна сторона сделки понимает, что данные обстоятельства создают для другой стороны крайне невыгодное положение, но пользуется сложившейся ситуацией в своих или чужих интересах для заключения сделки.

Особенностью перечисленных в статье 179 оспоримых сделок является исчисление сроков исковой давности. Для таких сделок в п. 2 ст. 181 ГК РФ установлено, что течение исковой давности начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена такая сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Последним существенным изменением оспоримых сделок, совершенных под влиянием обмана, насилия или угрозы, а также на крайне невыгодных условиях, стали изменения, затрагивающие последствия таких сделок. Вместо односторонней реституции введено общее правило о последствиях недействительности сделки в виде двусторонне реституции. При этом ушло в прошлое положение о применении к этим сделкам конфискационных санкций в пользу Российской Федерации. В пользу потерпевшей стороны вместо возмещения реального ущерба по новому правилу осуществляется взыскание убытков с виновной стороны. Вместе с тем определено, что виновная сторона несет риск случайной гибели предмета сделки.

Такое изменение в значительной мере преследовало цель реанимировать в судебной практике дела по требованиям о признании оспоримых сделок недействительными по основаниям статьи 179 Гражданского кодекса. Ранее сделки, совершенные под влиянием обмана, угроз, насилия, признавались судами недействительными крайне редко, прежде всего, из-за наличия такой жесткой санкции, как конфискация полученного по сделке. Ожидается, что применение двусторонней реституции облегчит истцам оспаривание сделок по рассмотренным основаниям.

Во-первых, существенно переработаны положения ст. 178 ГК РФ для определения существенного заблуждения, установления более широкого перечня ситуаций, которые определяются, как существенное заблуждение. Вместе с тем указаны ограничения, из которых даже при наличии существенного заблуждения сделка не может быть признана недействительной. В ст. 179 ГК РФ законодатель, хоть и косвенно, но дает определение обмана другой стороной сделки либо третьей стороной, также указывается, когда обман со стороны третьего лица не имеет значения. Данные нововведения призваны облегчить квалификацию оспоримых сделок по основаниям статей 178, 179 ГК РФ и очертить потенциальному истцу круг фактов, которые надо будет доказывать.

Во-вторых, в сделках с пороками воли законодатель повышает значение добросовестного поведения сторон сделки (например, устанавливая нормы о намеренном умолчании).

В-третьих, значительно меняется регулирование определения правовых последствий признания сделок недействительными по основаниям, установленным статьями 178, 179 Гражданского кодекса. Так, можно сказать, что для оспоримых сделок, совершенных под влиянием существенного заблуждения, последствия ужесточены (помимо сохраненной двусторонней реституции и взыскания реального ущерба, который по общему правилу должен быть возмещен заблуждающейся стороной) введением возможности требовать иные убытки, в том числе упущенную выгоду. А для оспоримых сделок, совершенных под влиянием обмана, угрозы, насилия и так далее, наоборот, правовые последствия в какой-то степени ослаблены: вместо односторонней реституции по общему правилу введена двусторонняя, отменена конфискация в пользу Российской Федерации, вместо возмещения реального ущерба осуществляется взыскание убытков, а в качестве ответственности виновной стороны признается риск случайной гибели предмета сделки.

В целом, проведенные изменения направлены на реанимирование статей 178 и 179 ГК РФ в гражданском обороте, так как их применение в прежних редакциях вызывало неоднозначные толкования в силу множества неясных формулировок.

Алексеев С. С. Гражданское право: учеб. пособ. / С. С. Алексеев — М.: Проспект; Екатеринбург; Институт частного права, 2009. — 528 с.
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ (в ред. Федерального закона от 17 июля 2009 г. № 145-ФЗ) // СЗ РФ. — 1994. — № 32, ст. 3301.
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ (в ред. Федерального закона от 6 апреля 2015 г. № 80-ФЗ) // СЗ РФ. — 1994. — № 32, ст. 3301.
Гражданский кодекс Российской Федерации. Сделки. Решения собраний. Представительство и доверенность. Сроки. Постатейный комментарий к главам 9–12 / Б. М. Гонгало, А. В. Демкина, М. Я. Кириллова и др.; Отв. ред. П. В. Крашенниников. — М.: Статут, 2013. — 270 с.
Гражданский кодекс Российской Федерации. Постатейный комментарий к главам 6–12 / Д. Х. Валеев, А. В. Габов, М. Н. Илюшина и др.; под ред. Л. В. Санниковой. — М.: Статут, 2014. — 383 с.
Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 10 декабря 2013 года № 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса РФ» // [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультатПлюс».
Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 ноября 2009 года) // Вестник ВАС РФ. 2007. — № 11.
О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ // СЗ РФ. — 2009. — № 29, ст. 3609.
Определение ВАС РФ от 30 сентября 2010 года № ВАС-13020/10 «Об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации» // [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультатПлюс».
Скловский К. И. Сделка и ее действие (2-е изд.). Комментарий главы 9 ГК РФ (понятие, виды и форма сделок. Недействительность сделок) / К. И. Скловский. — М.: Статут, 2015. — 176 с.
Скрыпник Д. О. Реформа ГК РФ: недействительность сделки / Д. О. Скрыпник // ЭЖ-Юрист. 2013. — № 50. — С. 3.
Хейфец Ф. С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву: монография / Ф. С. Хейфец — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Юрайт, 2000. — 164 с.
Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права: учебник / Г. Ф. Шершеневич. — [Электронный ресурс]. Режим доступа http://yandex.ru/clck/jsredir

[1] Пункт 2 статьи 30 Гражданского кодекса предусматривает, что гражданин, который вследствие психического расстройства может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц, может быть ограничен судом в дееспособности в порядке, установленном гражданским процессуальным кодексом. Над ним устанавливается попечительство.

Сделки и порок воли

Многие предприниматели слышали выражение «порок воли». Некоторые даже знают, что по этому основанию можно оспорить сделку как недействительную. Как же это сделать и как доказать, что коммерсант действовал против своей воли? В проблеме разобралась Марина Скудутис.

Для начала определимся, что же такое операции с пороком воли. К ним относятся договоры, подписанные под влиянием обмана, насилия, угрозы, сделки при наличии злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой или заключенные под влиянием стечения тяжелых обстоятельств. Такие операции недействительными признает суд по иску потерпевшего (ст. 179 ГК РФ).

Если сделка признана недействительной по одному из вышеперечисленных оснований, к ней применяются последствия недействительности. То есть каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное, а в случае невозможности этого (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) – возместить стоимость. Кроме того, убытки, причиненные потерпевшему, виновная сторона также должна возместить.

Обратите внимание, обман, угроза, насилие могут исходить не только от стороны сделки, но и от других лиц, действующих в ее интересах. Однако в случае обмана придется доказать, что последние знали или должны были знать о нем.

Однако добиться в суде признания операции совершенной с применением насилия или под угрозой не так просто. Как правило, для этого потребуется вступивший в законную силу приговор суда о признании лица виновным в преступлениях. В случае его отсутствия суды отказывают истцу в иске.

Насилие может выражаться в физическом причинении вреда, например, побоев при принуждении совершить операцию. В некоторых случаях имеет место и психическое воздействие. Это могут быть разного рода угрозы, например, нанести вред здоровью стороне сделки, родственникам, имуществу потерпевшего. Под угрозой в этом случае понимается психическое воздействие на волю коммерсанта. Его цель – вынудить сторону заключить сделку под страхом причинения физического насилия, нравственных страданий, разглашения сведений, порочащих деловую репутацию, либо совершения какого-либо другого противоправного деяния.

Еще одно основание, по которому можно попробовать оспорить сделку с пороком воли, – это совершение злонамеренного соглашения. Оно предполагает, что сделка была заключена с целью причинить неблагоприятные последствия либо получить какую-либо выгоду. Причем она имеет место и тогда, когда лицо совершает операцию от имени одной из сторон на основании отношений представительства, умышленно вступает в сговор с другой стороной и заключает договор на невыгодных для представляемого условиях. К примеру, это может быть нечистый на руку директор, который «проворачивает» операцию от имени компании, но в своих интересах.

Есть еще так называемые кабальные сделки. Это те, которые сторона заключает вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем и пользуется деловой партнер. Однако в бизнесе сделки не могут быть кабальными. Напомню, что предпринимательская деятельность всегда ведется «на свой страх и риск». В связи с этим суды отказываются признавать операции коммерсантов кабальными (см., например, Постановление ФАС Уральского округа от 8 сентября 2005 г. № Ф09-2559/05-С5).

На практике

Судебная практика демонстрирует, что доказать порок воли при заключении сделки непросто. Очень часто арбитры отказывают в этом по причине, что потерпевшая сторона не представляет необходимых для этого доказательств (см. например, Определение Верховного Суда РФ от 5 июня 2015 г. № 305-ЭС14-497 по делу № А41-2100/2012, Постановления ФАС Восточно-Сибирского округа от 3 декабря 2010 г. по делу № А19- 8122/10, ФАС Восточно-Сибирского округа от 24 февраля 2010 г. по делу № А33-10741/2009, ФАС Дальневосточного округа от 7 июля 2014 г. № Ф03-2096/2014 по делу № А59- 1610/2013).

Еще пример. Участник ООО из северной столицы попытался оспорить в суде сделку по продаже принадлежавшей ему доли в уставном капитале. Он ссылался как раз на порок воли при заключении договора, а именно на то, что он не понимал значение своих действий и не мог руководить ими. Однако суд решил, что факт установления наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует, как правило, специальных познаний, поэтому истец, проявляя процессуальную активность и действуя на основе состязательности, вправе был обратиться к суду с ходатайством о проведении судебно-медицинской экспертизы. А он этого не сделал. В итоге в иске ему отказали (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 29 мая 2015 г. по делу № А56-14605/2014).

Однако не стоит думать, что положительная практика признания сделок, совершенных с пороком воли, отсутствует. Это не так. Для примера можно взять Постановление ФАС Московского округа от 25 апреля 2014 года № Ф05-3679/13 по делу № А40-116457/11-137-298. Компания- истец по этому делу просила признать недействительным договор купли- продажи недвижимого имущества, заключенный от имени организации. В 2004 году фирма продала недвижимость – два здания. Теперь в суде организация ссылалась, что сделка была совершена без одобрения ее участников как крупной операции, при этом имеются также основания для квалификации сделки по статье 179 ГК РФ, как сделки, заключенной по злонамеренному соглашению представителя одной стороны с другой, а, следовательно, последующая операция (когда компания-ответчик продала здания уже другой фирме) является недействительной. Суд установил, что спорную сделку по отчуждению здания совершил генеральный директор истца как представитель общества, имеющий право действовать от его имени без доверенности, что, по сути, является выражением воли юрлица.

Однако приговором суда по уголовному делу было установлено, что действия гендиректора были квалифицированы по части 4 статьи 159 УК РФ: мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере или повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение. При таких обстоятельствах арбитры пришли к выводу, что руководитель при заключении договора не выражал волю самого юридического лица, а преследовал свои интересы. Арбитры напомнили, что, согласно статье 10 ГК РФ, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав. На основании изложенного, а также с учетом обстоятельств, установленных приговором, суд решил, что в силу статьи 168 ГК РФ сделки являются ничтожными.