Коммерциализация персональных данных и понятие «биг дата» – злободневные вопросы IT-сферы
Вопросы защиты персональных данных в современных условиях не теряют своей актуальности, а только обостряются. Информация о физлицах все активнее используется в коммерческих целях. Это происходит прежде всего из-за интенсификации использования информационных технологий: в цифровом пространстве не очень трудно получить данные о человеке. Даже в тех правопорядках, где главенствует подход о приоритете защиты прав индивида, в частности его права на частную жизнь, существуют практики использования бизнесом персональных данных или, по крайней мере, так называемых больших пользовательских данных в целях увеличения прибыли. Однако такие практики часто оказываются вне рамок нормативного регулирования. Так происходит и в России. В связи с этим в профессиональных кругах, включая парламентские, ведутся дискуссии о необходимости соответствующего реформирования законодательства. В рамках таких обсуждений одними из ключевых являются вопросы коммерциализации персональных данных и определения понятий больших данных и (или) больших пользовательских данных.
Персональные данные как товар: за и против
Идеология законодательства о защите персональных данных сформировалась еще в XX веке, но сейчас она начинает расходиться с экономическим и техническим значением таких данных, приобретенным ими в XXI веке, и соответствующей практикой. На это указал юрист IBM, старший научный сотрудник научно-учебной лаборатории по информационному праву, преподаватель кафедры теории и истории права факультета права НИУ ВШЭ, к. ю. н. Александр Савельев на тематическом круглом столе, организованном аналитическим центром при Правительстве РФ. «Персональные данные – это не только валюта для оплаты якобы бесплатных интернет-сервисов, но также и некое топливо для использования технологий вроде искусственного интеллекта, например, для его обучения, технологий интернет-вещей, когда мы говорим об устройствах, связанных с конкретным пользователем», – считает эксперт.
Капитализация многих компаний, на что обратил внимание Александр Савельев, напрямую зависит от объема обрабатываемых ими персональных данных, что свидетельствует о ценности последних как актива. В результате коммерческого использования таких данных, пояснил он, появился новый рынок с соответствующими участниками – биржи данных, информационные брокеры, которые на профессиональной основе собирают данные о физлицах и предоставляют их заинтересованным компаниям. Таким образом развивается практика преимущественно на американском, а также азиатском рынках.
В то же время с точки зрения законодательства о персональных данных, устанавливающего специальный публично-правовой режим их защиты, такие данные имеют необоротоспособный характер, то есть не могут отчуждаться. В основе соответствующего законодательства, указал Александр Савельев – фундаментальные (конституционные) права на неприкосновенность частной жизни и человеческое достоинство. Такой подход нашел свое воплощение, например, в ст. 8 Хартии Европейского союза об основных правах (далее – Хартия). В ней закреплено, что каждый имеет право на защиту относящихся к нему персональных данных. Обработка подобных данных должна производиться добросовестно в четко определенных целях с согласия заинтересованного лица либо при наличии других оснований, предусмотренных законом. При этом любой человек имеет права на получение доступа к собранным о нем данным и внесение в них исправлений (п. 1-2 ст. 8 Хартии).
Эксперт обозначил, что в пользу коммерциализации (то есть внедрения персональных данных в гражданский оборот) чаще всего приводятся следующие аргументы:
- существующая практика выйдет из «серой зоны», а иными словами, согласуется с «буквой закона»;
- устранятся серьезные барьеры в построении цифровой экономики;
- у физлиц будет формироваться более ответственное отношение к распоряжению своими персональными данными.
«Против», по словам Александра Савельева, звучат аргументы о невозможности коммерциализации такого нематериального блага, как человеческое достоинство, рисках легитимации недобросовестных практик обработки данных и дискриминации физлиц на основе данных о них. Эксперт подчеркнул, что дискриминация является ключевым риском профайлинга (как сбора данных о человеке в Интернете). Между тем анализ аккаунтов лица в соцсетях стал привычной практикой в сфере трудоустройства, он иногда используется для оценки надежности заемщиков и т. д. Однако, во-первых, собираемые и обрабатываемые данные из общедоступных источников могут оказаться «фейковыми», устаревшими или неполными, заметил Александр Савельев, и во-вторых, использование непрозрачных алгоритмов обработки данных, особенно при задействовании искусственного интеллекта, может привести к необоснованным выводам в отношении физлица, его возможного поведения и т. д.
По мнению эксперта, в настоящее время в рамках российского правопорядка прежде всего ст. 128 и ст. 150 Гражданского кодекса не позволяют рассматривать персональные данные в качестве товара. Действующая редакция ст. 128 ГК РФ не относит информацию, а следовательно, и персональные данные, к объектам гражданских прав и обязанностей. Однако до 1 января 2008 года, то есть до вступления в силу п. 8 ст. 17 Федерального закона от 18 декабря 2006 г. № 231-ФЗ «О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», информация значилась в этом перечне объектов. Кроме того, нематериальные блага, включая имя гражданина, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, достоинство личности, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (п. 1 ст. 150 ГК РФ). Александр Савельев считает, что России сейчас ближе европейский, нежели американский подход к регулированию персональных данных. Добавим, что 10 октября текущего года МИД России от имени Российской Федерации по Распоряжению Президента РФ от 10 октября 2018 г. № 294-рп подписал Протокол о внесении изменений в Конвенцию о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных (далее – Конвенция) 1 . Данным Протоколом среди прочего в преамбулу Конвенции добавляется ремарка о необходимости учета принципа автономии личности, который позволяет индивидам контролировать сбор и обработку их персональных данных, вводятся понятия «получателя данных» и «оператора» (обработчика данных), детализируется правило применения принципа пропорциональности использования персональных данных – обработка данных должна осуществляться только в той мере, в какой этого достаточно для достижения ее целей при соблюдении баланса частных и публичных интересов на всех стадиях обработки.
Нематериальные блага, однако, не являются полностью исключенными из гражданского оборота. Так, можно дать согласие на использование своего имени другими лицами в их творческой, предпринимательской или иной экономической деятельности (п. 4 ст. 19 ГК РФ), заметила заместитель начальника отдела обобщения судебной практики и статистики СИП Мария Кольздорф. Можно также дать согласие на использование своего изображения. После смерти гражданина его изображение может использоваться только с согласия детей и пережившего супруга, а при их отсутствии – с согласия родителей (п. 1 ст. 152.1 ГК РФ). Однако в этих случаях, как и в отношении в целом персональных данных, речь идет именно о возможностях использования принадлежащих кому-либо нематериальных благ, но не об их отчуждении. Александр Савельев считает, что в рамках действующего нормативного регулирования в России персональные данные не могут полностью «отрываться» от индивида, так как этому препятствуют положения о неотчуждаемости нематериальных благ. «Личностью не торгуем», – именно такой подход, по словам эксперта, пока преобладает. Руководитель департамента правового регулирования цифровой экономики Национального центра цифровой экономики МГУ имени М. В. Ломоносова, к. ю. н. Николай Дмитрик отметил, что без связи с личностью персональные данные теряют свою ценность в качестве актива, а потому и торговля ими в буквальном смысле слова, неизбежно предполагающая разрыв такой связи, является бессмысленной.
Законодательство о персональных данных, в том числе российский Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон о персональных данных), направлено, по мнению Николая Дмитрика, на защиту индивидов, а не бизнеса или государства. Вред, который может быть причинен физлицу в результате обработки его персональных данных, подразделяется, как пояснил эксперт, на субъективный и объективный. Под субъективным понимаются, например, оскорбление чести и достоинства личности, посягательства на частную, включая семейную жизнь, в том числе влияющие на самооценку индивида и т. д. Объективный вред заключается в причинении преимущественно материального ущерба. Так, обработка персональных данных может стать предпосылкой для невыдачи займа, кредита. Кроме того, существует риск того, что при использовании персональных данных будет проигнорирована их связанность контекстом. Речь идет о том, указал Николай Дмитрик, что человек ведет себя по-разному в зависимости от ситуации, поэтому использовать персональные данные лица в отрыве от контекста недопустимо. По мнению эксперта, человек должен обладать правом на информационное самоопределение: он должен самостоятельно решать, какая информация о нем и кому может быть доступна. К контекстуальным характеристикам, влияющим на решение индивида о согласии на обработку его персональных данных, а также последствия их обработки (включая воплощение риска использования данных «против» физлица), можно отнести следующие:
- обстоятельства, при которых передаются данные, например, добровольно в банке или госучреждении самим физлицом либо фактически без ведома субъекта персональных данных (хотя в согласии на их обработку или пользовательском соглашении могли быть предусмотрены соответствующие условия) от оператора третьим лицам – рекламным компаниям;
- характер передаваемой информации;
- способы обработки информации, используемые для этого технологии;
- «уязвимость» самого субъекта персональных данных – принадлежность к соответствующим социальным группам;
- политическая ситуация и другие.
Эксперт отметил, что подход, нацеленный в первую очередь на защиту личности при обработке персональных данных, применяется не только европейскими странами. Так, недавно в штате Калифорния США приняли достаточно строгий в отношении бизнеса закон, направленный на обеспечение защиты обрабатываемых в цифровой среде персональных данных пользователей (потребителей) [Калифорнийский закон о защите частной жизни потребителей (California Consumer Privacy Act of 2018) от 28 июня 2018 года, по данным официального сайта законодательной информации штата Калифорния. – ГАРАНТ.РУ]. Согласно этому закону компании обязаны информировать потребителей о сборе персональных данных и его целях, а потребители имеют право требовать раскрыть информацию о категориях собираемых данных и об отдельных специальных данных, а также удалить ее, если только такая информация не требуется компании и (или) сервис-провайдеру для совершения с потребителем сделки, обеспечения свободы слова других лиц и т. д. Хотя и в более мягкой форме, но данный закон «повторяет» европейский подход, выраженный в том числе во вступившем в силу с 25 мая текущего года Регламенте Европейского Парламента и Совета Европейского Союза 2016/679 от 27 апреля 2016 г. о защите физических лиц при обработке персональных данных и о свободном обращении таких данных, а также об отмене Директивы 95/46/ЕС (Общий Регламент о защите персональных данных или GDPR). Суть подхода, заметил эксперт, состоит в осознании важности сохранения связанности персональных данных с личностью. Контроль над данными со стороны субъекта персональных данных, по мнению Николая Дмитрика, выгоден и субъекту, и бизнесу, для которого ценно с экономической точки зрения использовать актуальные, полные, релевантные данные.
На кого возложена обязанность доказывать, что было дано согласие на обработку персональных данных в целях продвижения товаров, работ, услуг или в целях политической агитации? Узнайте ответ в «Энциклопедии решений. Персональные данные» интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!
Информация как таковая, безусловно, по мнению профессора кафедры гражданского права МГЮА имени О. Е. Кутафина, эксперта Российской Академии Наук, арбитра Российского арбитражного центра при Российском институте современного арбитража, д. ю. н. Марины Рожковой, является объектом гражданских прав. «Но когда мы говорим об информации – мы говорим о большом количестве ее разновидностей», – заметила эксперт. Так, персональные данные, с ее точки зрения, – это информация, которая не может являться объектом гражданско-правовых сделок. Регулирование таких данных существует в публично-правовых целях, в том числе правоохранительных. Получается, указала профессор, что, например, все пользовательские данные, если они не обезличены (п. 9 ст. 3, ч. 7 ст. 5, п. 9 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных), не могут использоваться в гражданском обороте. Напомним, что обработка персональных данных в статистических или иных исследовательских целях (но не в рамках продвижения товаров, работ или услуг либо политической агитации) допускается при условии обезличивания данных (п. 9 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных).
Проблема определения понятия больших данных
В сфере правового регулирования потоков данных в цифровом пространстве до сих пор не разработан понятийный аппарат. Марина Рожкова считает, что в первую очередь всегда необходимо определяться с понятиями. По мнению эксперта, например, важно отметить, что в Законе о персональных данных нет понятия общедоступных данных, о котором иногда говорят в прессе и профессиональной среде, а есть статья об общедоступных источниках персональных данных. При этом в такие источники персональные данные лица (фамилия, имя, отчество, год и место рождения, адрес, абонентский номер, сведения о профессии и иные данные) включаются только с его согласия (ч. 1 ст. 8 Закона о персональных данных). Источники данных и сами данные – разные понятия. Судебной практикой поддерживается позиция о том, что размещение пользователями персональных данных в соцсетях и на иных интернет-ресурсах, включая сайты для размещения объявлений о покупке или продаже товаров (предоставлении работ, услуг) не делает их автоматически «общедоступными» (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 29 января 2018 г. № 305-КГ17-21291).
Массу вопросов, по словам Марины Рожковой, вызывают большие данные (big data). Во-первых, под большими данными можно понимать информацию как объект обработки. Во-вторых – механизм обработки данных. Кроме того, под большими данными в качестве объекта понимаются так называемые «сырые» данные, которые формируются из массива различных источников (соцсети, видеорегистраторы и т. д.). В то же время и уже структурированные по каким-либо критериям данные называют big data, отметила эксперт. По данному вопросу единогласия пока не достигнуто ни на законодательном уровне, ни в теории.
«Появилась и такая разновидность больших данных – большие пользовательские данные», – отметила Марина Рожкова. Охватываются понятием в данном случае, по словам профессора, не только персональные данные (которые должны быть обезличены), но и любые данные из Интернета, связанные с человеком, которые невозможно отнести к персональным. Так, эксперт подчеркнула, что используются иногда понятия «цифровой личности» или «цифрового профиля», в которые может включаться информация о разного рода предпочтениях физлица, например, о музыкальных или художественных, выявляемых на основе анализа интернет-активности человека (его «лайков», постов и т. д.). Такая информация нередко используется в рекламных целях (таргетированная реклама).
Напомним, что 23 октября текущего года группа депутатов внесла в Госдуму законопроект, предполагающий закрепление в Федеральном законе от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» понятия больших пользовательских данных, а также правила об обязательном информировании пользователей об обработке таких данных путем размещения на сайте оператора больших пользовательских данных соответствующего информационного сообщения. Под большими пользовательскими данными в проекте понимается совокупность не содержащей персональных данных информации о физлицах и (или) их поведении, не позволяющая без использования дополнительной информации и (или) дополнительной обработки определить конкретное физлицо. Речь идет об информации, собираемой из различных источников, в том числе сети Интернет, количество которых превышает тысячу сетевых адресов. Однако правовое управление Госдумы и профильный комитет по информационной политике, информационным технологиям и связи решили вернуть проект субъекту законодательной инициативы из-за невыполнения требования ч. 3 ст. 104 Конституции РФ о представлении заключения Правительства РФ, если законопроект предусматривает расходы, покрываемые за счет федерального бюджета. А проектом предполагается создание усилиями Роскомнадзора федеральной государственной информационной системы «Реестр операторов больших пользовательских данных».
По мнению Марины Рожковой, большие данные, которые не содержат в себе персональных, могут без проблем быть объектом гражданско-правовых сделок. А основная сложность состоит в том, чтобы «на берегу» определиться с понятиями, поскольку если в большие данные будет включаться персональная информация, то ключевым станет вопрос ее обезличивания. Ведь персональными данными, как считают большинство экспертов, торговать в прямом смысле слова нельзя. Напомним, что под обезличиванием персональных понимаются действия, в результате которых становится невозможным без использования дополнительной информации определить принадлежность персональных данных конкретному субъекту (п. 9 ст. 3 Закона о персональных данных).
***
Очевидно, что злободневные для IT-сферы вопросы коммерциализации персональных данных и определения понятия big data остаются пока без однозначных ответов и еще требуют проработки: доктринальной, законодательной, правоприменительной. Исходя из мнений экспертов можно заключить лишь, что большинство все же придерживаются позиции о необходимости в первую очередь заботиться о защите прав субъектов персональных данных на охрану достоинства и частной жизни. Именно в таком русле сформировано сейчас и продолжает развиваться российское законодательство. Однако не исключается возможность гражданского оборота больших данных и (или) больших пользовательских данных. Только сначала необходимо определиться с тем, о чем именно идет речь, когда говорят о такого рода данных. Возможно, есть потенциал и для развития ограниченного оборота персональных данных, пусть и не посредством их отчуждения.
Универсальным на данный момент можно было бы назвать совет – ответственно подходить к персональным данным как физлицам – субъектам таких данных при распоряжении ими (читать пользовательские соглашения и согласия на обработку, осторожно относиться к размещению персональной информации в открытых источниках), так и бизнесу при обработке данных, в том числе передаче третьим лицам.
1 С текстом Протокола о внесении изменений в Конвенцию о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных на английском и французском языках можно ознакомиться на официальном сайте Совета Европы.
Актуальные вопросы гражданско-правового регулирования института персональных данных
Гаврилова, Я. С. Актуальные вопросы гражданско-правового регулирования института персональных данных / Я. С. Гаврилова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 51 (289). — С. 78-80. — URL: https://moluch.ru/archive/289/65500/ (дата обращения: 17.09.2023).
В статье раскрывается проблема отраслевой принадлежности отношений, связанных с персональными данными. Рассмотрен вопрос о понятии персональных данных в условиях развития цифровой экономики. Сделан вывод о возможности отнесения персональных данных к нематериальным благам и применения к отношениям между субъектом персональных данных и оператором по обработке данных некоторых норм гражданского права. Отдельное внимание уделено сделочной природе согласия на обработку персональных данных.
Ключевые слова: персональные данные, гражданское право, нематериальные блага, согласие на обработку персональных данных, сделка.
В среде существующего информационного общества и его составляющей — цифровой экономики, «топливом» к которой выступают Большие данные, требуется, прежде всего, надлежащее правовое регулирование вопросов, связанных с оборотом персональных данных. На данный момент ФЗ «О персональных данных» [1] идёт вразрез с существующей тенденцией развития цифровой экономики и коммерциализации отношений в области оборота персональных данных. Именно при помощи норм гражданского права возможно обеспечить необходимое правовое регулирование отношений, связанных с распоряжением правами на персональные данные.
Несмотря на то, что подавляющее большинство норм, связанных с персональными данными, имеет ярко выраженный императивный характер (например, в части обязанностей оператора), не исключено к отдельным вопросам применения и гражданско-правовых норм. Следовательно, поскольку отношения, связанные с обработкой персональных данных, носят разноотраслевой, комплексный характер, то они регулируются не только нормами публичного права (ФЗ «О персональных данных» [1], ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»» [2]), но и нормами частного права (части 1 ГК РФ [3] и части 3 ГК РФ [4]).
Следует подчеркнуть, что некоторые существующие пробелы частно-правового регулирования, существующие в законодательстве о персональных данных, восполняются соответствующими разъяснениями конкретных федеральных органов исполнительной власти. Так, в официальных разъяснениях Минкомсвязи России касательно сферы действия ФЗ от 21.07.2014 г. № 242-ФЗ [5] содержится отсылка к ст. 1212 ГК РФ, применимой при присутствии факта направленности деятельности лица на территории РФ в отношениях с иностранным субъектом. А в официальных разъяснениях Роскомнадзора [6], имеется отсылка к ст. 152.1 ГК РФ в отношении использования фото- или видеоизображения субъекта персональных данных. Кроме того, в данных разъяснениях Роскомнадзора содержится следующее указание: «отнесение сведений персонального характера к биометрическим персональным данным и их последующая обработка должны рассматриваться в рамках проводимых оператором мероприятий, направленных на установление личности конкретного лица, если иное не предусмотрено федеральными законами и принятыми на их основе нормативными правовыми актами». Иными словами, если целью обработки изображения гражданина как персональных данных, не является установление личности, то применимы не положения ФЗ «О персональных данных», а нормы ст. 152.1 ГК РФ.
Пункт 1 ст. 3 ФЗ «О персональных данных» широко определяет персональные данные, как «любую информацию, относящуюся к прямо или косвенно определённому или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных)» [1]. Исходя из данного определения, персональные данные рассматриваются как конкретный случай информации вообще, как «сведений (сообщений, данных) независимо от формы их представления» [2]. Недостатком легальной дефиниции понятия персональных данных является то, что информация, относящаяся косвенно к определённому физическому лицу, может быть абсолютно любой, поскольку в данной норме отсутствует оговорка о том, что физическое лицо должно быть определено или определяемо именно на основании данной информации. В. Б. Наумов и В. В. Архипов приводят абсурдный пример таких косвенно определяемых физическое лицо персональных данных, как уровень солнечной активности, влияющей на здоровье определённого или определяемого физического лица [9, c. 190]. Более совершенной с точки зрения юридической техники представляется формулировка, приведённая в британском Акте о защите данных 1998 г., где персональные данные определены как «любая информация, которая относится к живому физическому лицу, которое может быть идентифицировано: (a) на основании такой информации и (b) на основании такой информации, а также другой информации, находящейся в распоряжении или способной оказаться в распоряжении оператора» [10].
Представляется весьма интересным мнение и аргументация В. В. Архипова о возможности квалификации персональных данных как нематериальных благ в системе объектов гражданских прав. Соглашаясь с мнением М. Л. Нохриной, разделяющей нематериальные блага как «внешние субъекту объекты: запись голоса, имя, изображение, информация о частной жизни, зафиксированная на материальном носителе» и законные интересы (интерес в сохранении жизни и здоровья, интерес в личной неприкосновенности, интерес в неприкосновенности частной жизни и т. д.), В. В. Архипов относит персональные данные к нематериальным благам именно в данной концепции. Признаками нематериальных благ, под которые подпадают и персональные данные являются то, что гражданские права, объектом которых является персональные данные: — возникают в связи с конкретными событиями (например, в силу факта рождения возникает право на биометрические персональные данные), и не требуется возникновения дополнительных юридических фактов; — в случае их нарушения не подлежат восстановлению (поскольку в ситуации, когда персональные данные, распространились публично, они останутся навсегда в публичном поле); — неотчуждаемы и непередаваемы другим способом, за исключением случаев, установленных законодателем; — имеют личный характер, связанный с невозможностью осуществления прав на них другими лицами, кроме субъекта персональных данных, за исключением волевого установления сторон; — не имеют имущественного содержания, которое объясняется в невозможности точной оценки персональных данных с точки зрения экономики [8, c. 8–10].
Рассмотрение персональных данных в качестве нематериальных благ позволит квалифицировать отношения между субъектом персональных данных и оператором в качестве гражданско-правовых.
Физическое лицо вправе распоряжаться своим правом на персональные данные как нематериальные блага или посредством предоставления согласия на обработку его персональных данных, или путем отзыва согласия. Такое лицо совершает «действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей» [3]. Поэтому, правовую природу согласия и отзыва согласия на обработку персональных данных следует определять как односторонние сделки.
Если говорить об изображении гражданина, которое в отдельных аспектах может являться персональными данными, то согласно позиции, изложенной в п. 46 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 г. № 25, «согласие на обнародование и использование изображения гражданина представляет собой сделку. Форма согласия определяется общими правилами ГК РФ о форме сделки, которая может быть совершена в письменной или устной форме, а также путем совершения конклюдентных действий, если иное не установлено законом» [7]. Представляется, что по аналогии с указанным положением применительно к согласию на обработку персональных данных должны также быть применены общие правила ГК РФ о форме сделки.
Часть 4 ст. 9 ФЗ «О персональных данных» содержит перечень реквизитов согласия в письменной форме субъекта персональных данных на обработку персональных данных. В случае несоблюдения отдельных реквизитов надлежит руководствоваться нормами о недействительности сделок, поэтому такое согласие будет являться оспоримой сделкой.
Неточность, содержащаяся в ч. 6 ст. 9 ФЗ «О персональных данных», заключается в том, что законодатель, оперируя понятием недееспособности субъекта персональных данных, упускает ситуации, при которых согласие на обработку персональных данных предоставляют такие ограниченно дееспособные субъекты, как несовершеннолетние. Представляется, что согласие на обработку персональных данных малолетних могут предоставить лишь их законные представители, а несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет для совершения сделки по предоставлению согласия на обработку персональных данных должны, по общему правилу, предоставлять письменное согласие законных представителей.
Таким образом, исходя из приведённого анализа персональных данных с позиций гражданского права представляется необходимым рассматривать персональные данные как нематериальные блага, а согласие на обработку персональных данных и отзыв такого согласия — как односторонние сделки.
Персональные данные — объект гражданских прав?
Персональные данные (далее – ПД) в условиях современной экономики де-факто превратились в товар. Де-юре же ПД не являются объектом гражданских прав.
Как известно, ПД — любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту ПД) *.
Представляется, что ключом к пониманию правовой природы ПД является интеллектуальная собственность**.
Для примера можно взять права на какой-либо результат интеллектуальной деятельности (далее — РИД).
Эти права делятся на две группы: личные неимущественные (в т.ч. право авторства) и имущественные (в т.ч. право использования РИД).
Личные неимущественные права — неотчуждаемы, тогда как имущественные права могут предоставляться и отчуждаться.
Возникает вопрос: почему личные неимущественные права на РИД неотчуждаемы?
Причину можно видеть в том, что данные права, помимо первичного объекта (собственно РИД), имеют также вторичный объект (состояние).
В случае права авторства вторичным объектом является авторство — нематериальное благо (п.1 ст.150 ГК РФ), само по себе неотчуждаемое и делающее таковыми все права на него.
Если провести аналогию между ПД и РИД, то получится следующее.
В отношении ПД действует два типа прав:
1. личные неимущественные (в т.ч. право быть субъектом ПД, где первичный объект — ПД, а вторичный — персона);
2. имущественные (в т.ч. права на обработку и передачу ПД).
ПД сами по себе не являются объектом гражданских прав (ст.128 ГК РФ).
Таковым не являются и личные неимущественные права на ПД.
Примером нарушения данных прав может быть ситуация, когда физическое лицо при определенных условиях выдает себя за другого человека.
Впрочем, персона — нематериальное благо, а значит является объектом гражданских прав, что позволяет защитить личные неимущественные права на ПД.
Имущественные права на ПД являются объектом гражданских прав и в этом качестве могут обращаться, а также защищаться.
Кроме того, сходная правовая природа ПД и РИД (информационная) свидетельствует о возможности применения аналогии закона (ст.6 ГК РФ).
Но есть и другой подход, позволяющий соотнести ПД с объектами гражданских прав.
Так, можно соединить ПД и процесс их предоставления в единой конструкции «оказание услуги», ведь последнее напрямую отнесено ст.128 ГК РФ к объектам гражданских прав.
* п.1 ст.3 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных»
ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ КАК ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ Текст научной статьи по специальности «Право»
В условиях развития информационных технологий настоятельно требуется усиление защиты персональных данных , в том числе путем активного вовлечения их в сферу гражданско-правового регулирования и расширения применения частноправового охранительного механизма. Цель: обоснование возможности легального признания персональных данных гражданско-правовой категорией и определение основных направлений совершенствования законодательства в этой сфере. Методы: сравнения, описания, интерпретации, формальной и диалектической логики, юридико-догматический и толкования правовых норм. Результаты: выявлены качества персональных данных , позволяющие легально признать их нематериальными благами , выступающими объектами гражданских прав; установлено соотношение права гражданина на защиту персональных данных и его права на неприкосновенность частной жизни как самостоятельных, но пересекающихся понятий; обоснована роль Федерального закона «О персональных данных » как закона, определяющего основной понятийный аппарат в сфере персональных данных ; предложен концептуальный подход к формированию правового режима персональных данных путем определения общих положений и установления специальных правовых режимов.
Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Рузанова Валентина Дмитриевна
PERSONAL DATA AS A CIVIL LAW CATEGORY
In the context of the development of information technologies, there is an urgent need to strengthen the protection of personal data, including by actively involving them in the sphere of civil law regulation and by expanding the application of the private law enforcement mechanism. Purpose: to substantiate the possibility of legal recognition of personal data as a civil law category and to identify the main directions of the legislation development in this area. Methods: methods of comparison, description, interpretation, formal and dialectical logic, legal-dogmatic and the method of interpretation of legal norms. Results: the research gives an opportunity to reveal the characteristics of personal data, which allow legally recognizing them as intangible benefits, acting as objects of civil rights; to establish the ratio of the right of a citizen to the protection of personal data and his right to privacy as independent, but intersecting concepts; to substantiate the role of the Federal Law «On Personal Data» as a law determining the basic conceptual apparatus in the field of personal data; to propose a conceptual approach to the formation of the legal regime of personal data by identifying general provisions and establishing specific legal regimes.
Текст научной работы на тему «ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ КАК ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ»
Научная статья Original article
РУЗАНОВА Валентина Дмитриевна
Самарский национальный исследовательский университет им. академика С.П. Королёва (Самарский университет), Самара, Россия; e-mail: vd.ruz@mail.ru; https://orcid.org/0000-0003-4381-5237
RUZANOVA Valentina Dmitrievna
Samara National Research University, Samara, Russia.
КАК ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ
PERSONAL DATA AS A CIVIL LAW CATEGORY
Аннотация. В условиях развития информационных технологий настоятельно требуется усиление защиты персональных данных, в том числе путем активного вовлечения их в сферу гражданско-правового регулирования и расширения применения частноправового охранительного механизма. Цель: обоснование возможности легального признания персональных данных гражданско-правовой категорией и определение основных направлений совершенствования законодательства в этой сфере. Методы: сравнения, описания, интерпретации, формальной и диалектической логики, юридико-догматический и толкования правовых норм. Результаты: выявлены качества персональных данных, позволяющие легально признать их нематериальными благами, выступающими объектами гражданских прав;установлено соотношение права гражданина на защиту персональных данных и его права на неприкосновенность частной жизни как самостоятельных, но пересекающихся понятий; обоснована роль Федерального закона «О персональных данных» как закона, определяющего основной понятийный аппарат в сфере персональных данных; предложен концептуальный подход к формированию правового режима персональных данных путем определения общих положений иустановления специальных правовых режимов.
Ключевые слова: информационное законодательство, персональные данные, информация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, нематериальные блага
Для цитирования: Рузанова В.Д. Персональные данные как гражданско-правовая категория / В.Д. Руза-нова //Правовое государство: теория и практика. -2022.-№3. — С. 77-83.00110.33184/ргаудоз-2022.3.10.
Abstract. In the context of the development of information technologies, there is an urgent need to strengthen the protection of personal data, including by actively involving them in the sphere of civil law regulation and by expanding the application of the private law enforcement mechanism. Purpose: to substantiate the possibility of legal recognition of personal data as a civil law category and to identify the main directions of the legislation development in this area. Methods: methods of comparison, description, interpretation, formal and dialectical logic, legal-dogmatic and the method of interpretation of legal norms. Results: the research gives an opportunity to reveal the characteristics of personal data, which allow legally recognizing them as intangible benefits, acting as objects of civil rights; to establish the ratio of the right of a citizen to the protection of personal data and his right to privacy as independent, but intersecting concepts; to substantiate the role of the Federal Law «On Personal Data» as a law determining the basic conceptual apparatus in the field of personal data; to propose a conceptual approach to the formation of the legal regime of personal data by identifying general provisions ana establishing specific legal regimes.
Keywords: information legislation, personal data, information, privacy, personal and family secrets, intangible benefits
For citation: Ruzanova V.D. Personal data as a civil law category. Pravovoe gosudarst-vo: teoriya i praktika = The Rule-of-Law State: Theory and Practice, 2022, no. 3, pp. 77-83. DOI 10.33184/pravgos-2022.3.10 (In Russian],
© Рузанова В.Д., 2022
Сегодня информация, в том числе персональные данные, превратилась в дорогостоящий товар, что требует принятия повышенных мер по обеспечению ее безопасности [1]. Одним из направленийусиления безопасности персональных данных является включение мер частноправового воздействия в применяемый охранительный механизм. Для создания легальной базы широкого и эффективного использования указанного механизма требуется «внедрение» названных сведений в материю гражданского права путем признания их гражданско-правовой категорией.
о персональных данных в системе информационного законодательства
Прежде всего, необходимо определить место законодательства о персональных данных в системе информационного законодательства. В связи с этим отметим, что на формирование системы информационного законодательства оказывает влияние целый ряд факторов: динамичность отношений в этой сфере, неразрывная связь публично-правовых и частноправовых начал в их регулировании, «параллельное» нормирование значительной группы отношений смежными отраслями законодательства (конституционным, административным, гражданским, уголовным и др.). При этом следует иметь в виду, что сегодня информационное законодательство, по сути, приобретает черты надотрасли, поскольку во всех отраслях современного законодательства имеет место так называемый информационный аспект.
Указанное обстоятельство весьма осложняет определение границ собственно информационного законодательства [2]. Последнее, будучи комплексной отраслью законодательства, представляет собой совокупность подотраслей, институтов и подинститутов, на вершине которых стоит Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»1 (далее — ФЗ «Об информации»), В качестве одного из таких институтов и выступает законодательство в сфере персональных данных, основы правового режима которых устанавливаются указанным законом (п. 9 ст. 9). Рассматриваемый институт так же является комплексным и включает в себя
1 Собрание законодательства РФ. 2006, №31, ст. 3448.
наряду с федеральными законами (п. 1 ст. 4 ФЗ от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных»2 , далее — Закон о персональных данных) нормативные правовые акты иного уровня, издаваемые не только в форме закона (п. 2 ст. 4 Закона о персональныхданных).
в регулировании отношений по поводу персональных данных
Вопросы персональных данных являются предметом не только собственно информационного, но и многих других отраслей законодательства (гражданского, семейного, трудового) и комплексных нормативных образований (страхового, налогового, банковского законодательства, законодательства в области здравоохранения и др.), положения которых не согласованы между собой. Сегодня назрела необходимость повышения системности законодательства о защите персональных данных и обеспечения разноотраслевого взаимодействия в указанной сфере [2]. Справедливости ради отметим, что в Законе о персональных данных содержатся отдельные отсылки к отраслевому, в частности трудовому, законодательству (п. 1ч.2 ст. 22).
Мы исходим из широкого понимания персональных данных, поскольку установить исчерпывающий их перечень невозможно. Полагаем, что при возникновении сомнений в том, являются ли те или иные сведения персональными данными, следует сч итать их таковы ми [3]. Изложенный подход позволяет распространить действующее законодательство в сфере персональных данных на так называемые большие данные, в связи с чем отпадет необходимость дополнительной разработки специальных нормативных правовых актов [3; 4].
Сначала проследим цепочку разноотраслевого взаимодействия в регулировании отношений по поводу персональных данных через призму права человека на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, поскольку именно здесь наиболее ярко проявляется сущностная «предрасположенность» персональныхданных к признанию их категорией гражданского права.
Неразрывная связь персональных данных с человеком предопределяет, прежде всего, необходимость защиты его прав на конституционном уровне, поскольку именно Конституция РФ закрепляет право на неприкосновенность
2 О персональныхданных: федер.законот27.07.200б № 152-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (ч. 1], ст. 3451.
частной жизни, личную и семейную тайну (ст. 23, 24). Установление специальных правил о сборе, хранении, использовании и распространении информации о частной жизни лица является гарантией реализации такого права. Так, запрещается требовать от гражданина предоставления информации о его частной жизни, в том числе составляющей личную или семейную тайну, и получать (за установленными исключениями) такую информацию помимо воли гражданина (п. 8 ст. 9 ФЗ «Об информации»).
Целью Закона о персональных данных, как известно, является обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина при обработке его персональных данных, в том числе защиты прав на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (ст. 2). В ст. 152.2 ГК РФ устанавливается принципиальное положение о том, что не допускаются без согласия гражданина сбор, хранение, распространение и использование любой информации о его частной жизни. Таким образом, связь законодательства о персональных данных и гражданского законодательства базируется, прежде всего, на их общей «нацеленности» на охрану неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, которые являются нематериальными благами и, соответственно, объектами гражданских прав (ст. 128 ГК РФ). Как справедливо подчеркивает А.И. Савельев, право на неприкосновенность частной жизни является совокупностью правомочий, обеспечивающих свободу реализации личности [4].
Следует отметить, что в законодательстве о защите персональных данных последние рассматриваются в качестве самостоятельного объекта правового воздействия, а в отраслевом законодательстве (прежде всего, в гражданском) — в качестве одного из способов охраны соответствующих прав граждан. При этом необходимо иметь в виду, что законодательство о персональных данных должно устанавливать баланс между частными интересами субъектов персональных данных и интересами общества и государства. Выполнение этой функциональной роли обеспечивается применением публичных и частных методов правового регулирования.
связь персональных данных с гражданским законодательством
Такая связь проявляется уже на стадии определения сферы действия Закона о персональных данных. Так, использование гражданско-правовых категорий позволяет
определить «пределы действия» указанного закона. Как известно, целый ряд отношений по обработке персональных данных не подпадает под его действие, в частности обработка персональных данных физическими лицами исключительно для личных и семейных нужд, если при этом не нарушаются права субъектов персональныхданных (ч. 2 ст. 1).
В Законе о персональных данных понятия личных и семейных нужд не раскрываются, что требует использования их толкования, применяемого в гражданском праве, поскольку эти дефиниции здесь являются устоявшимся. Так, гражданин признается потребителем, если он приобретает товары (работы, услуги) «исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности» (преамбула к Закону РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей»3 , ст. 1212 ГК РФ). Цель использования товара, например, является квалифицирующим признаком для целого ряда гражданско-правовых договоров (ст. 506 ГК РФ и др.).
Таким образом, если обработка персональных данных связана с осуществлением предпринимательской деятельности, то она подпадает под действие Закона о персональных данных. Понятие же предпринимательской деятельности, как известно, также является категорией гражданского права. В связи с этим возникает актуальный вопрос о правилах обработки персональных данных, осуществляемой самозанятыми гражданами.
В литературе существует несколько позиций относительно правового статуса самозанятых и режима осуществляемой ими деятельности. Полагаем, что статус самозанятого гражданина является разноотраслевым, и в каждой отрасли права он имеет свои (отраслевые) признаки. Считаем также, что деятельность самозанятых граждан не следует относить к предпринимательской, поскольку она должна иметь собственный правовой режим. Как верно отмечает А.Г. Демиева, существует множество видов деятельности, которые носят экономический характер, но при этом не являются предпринимательскими, в частности самостоятельная доходная деятельность граждан (в том числе и самозанятых). Автор предлагает дополнить этим видом деятельности предмет гражданского права и внести соответствующие корректировки в ст. 18 и 23 ГК РФ [5, с. 92-94].
Между тем считаем, что обработка персональных данных самозанятыми должна подпадать под действие Закона о персональных
3 Собрание законодательства РФ. 1996.15 янв.
данных, поскольку такие действия осуществляются не для личных и семейных нужд, а для самостоятельной доходной деятельности. В литературе широко обсуждается вопрос о возможности распространения исключения об обработке данных для личных нужд на установку камер видеонаблюдения за публичными местами, в том числе в случае их установки гражданином для целей охраны своего имущества, например на улице перед домом. Судебная практика и доктрина обоснованно отрицательно относятся к применению к этой ситуации указанного исключения [4]. Как видим, понятийные аппараты гражданского законодательства и законодательства о персональных данных тесно переплетаются.
как вид нематериального блага
В науке все настойчивее предлагается рассматривать персональные данные в качестве не-материального блага, являющегося объектом личного неимущественного права гражданина на защиту персональных данных как вида гражданского права. Таким образом, по сути, речь идет о расширении содержания гражданской правосубъектности [6, с. 7, 8].
В ст. 150 ГК РФ, как известно, дается незакрытый перечень нематериальных благ, некоторые из которых являются персональными данными. Например, имя (фамилия, имя и отчество) гражданина, без которого невозможно реализовать гражданскую правосубъектность, будучи нематериальным благом и объектом гражданских прав, одновременно выступает в качестве персональныхданных.
Одним из очевидных последствий легального признания персональных данных нематериальными благами (путем внесения соответствующих дополнений в ст. 150 ГК РФ) является возможность распространения на них всего арсенала гражданско-правовых способов защиты (ст. 12, 150,151,152,152.1,152.2 ГК РФ). На принципиальном же уровне придание персональным данным качества гражданско-правовой категории позволит охранять это нематериальное благо независимо от того, влечетли его нарушение неблагоприятные последствия для субъекта или нет, связано ли оно с неприкосновенностью частной жизни, личной или семейной тайной, то есть за сам факт нарушения. Такой подход обеспечит переход на новый уровень гарантий прав гражданина в этом секторе информационного поля.
Соотношение права гражданина на
ЗАЩИТУ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ И ЕГО ПРАВА НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ жизни
По поводу соотношения права гражданина на защиту персональных данных и его права на неприкосновенность частной жизни в юридической литературе высказываются различные точки зрения. Мы исходим из того, что это самостоятельные, но в то же время пересекающиеся понятия, поскольку, с одной стороны, Закон о персональных данных распространяет свое действие не на все отношения по поводу сведений, составляющих личную или семейную тайну, с другой — нарушение права на неприкосновенность частной жизни может быть не связано с персональными данными, а касаться иных сведений (личного, интимного характера). В то же время охрана частной жизни может осуществляться и путем защиты персональных данных.
Поскольку правовой режим персональных данных содержит нормы различных отраслей права (является комплексным институтом), то для защиты прав субъекта персональных данных могут использоваться разноотрасле-вые механизмы. В зависимости от состава правонарушения к виновным лицам могут применяться различные виды юридической ответственности, но лишь гражданско-правовая ответственность нацелена на обеспечение интересов именно гражданина. Так, применение мер административной ответственности к оператору дисциплинирует его, но такие меры не всегда связаны с защитой прав конкретного гражданина.
Построение системы правового
РЕГУЛИРОВАНИЯ В СФЕРЕ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ
Легальное признание персональных данных нематериальными благами имеет большое значение и для построения системы защиты гражданских прав физических лиц в целом. Значительное разнообразие персональных данных и сфер их применения, а также наличие в их составе пединститутов навело ученых на мысль о невозможности формирования единого правового режима этого вида информации [2]. Для обоснования позиции по рассматриваемому вопросу предварительно необходимо решить следующую важную методологическую задачу:
определить степень родового единства таких сведений и необходимость дифференциации правового регулирования.
Полагаем, что ключ к решению этой задачи дает Закон о персональных данных, который вводит основной понятийный аппарат, устанавливает общие правила обработки персональных данных, делит эти сведения на категории (виды), определяет права субъектов персональных данных и обязанности оператора, устанавливает порядок осуществления федерального государственного контроля (надзора) за их обработкой. Все эти положения можно отнести к общей части правового режима персональных данных, отражающей их родовое единство. Причем в связи с причислением персональных данных к нематериальным благам такое единство усиливается, поскольку все персональные данные (независимо от их видовой принадлежности) будут подлежать гражданско-правовой защите. Предлагаем идти по пути формирования общих положений о правовом режиме персональных данных и установления специальных правовых режимов их отдельных видов.
В аспекте повышения системности правового регулирования в сфере персональных данных считаем необходимым руководствоваться правилом о том, что основные понятия, закрепленные в Законе о персональных данных, должны использоваться в других нормативных правовых актах (в том числе и в отраслевых кодификационных) в значении указанного закона [1]. На сегодняшний день, например, понятие «обработка персональных данных», закрепленное в ст. 3 Закона о персональных данных, и виды действий в отношении информации о частной жизни гражданина, перечисленные в п. 1 ст. 152.2 ГК РФ, существенно разнятся, что может привести к неправильной квалификации нарушений в сфере неприкосновенности частной жизни.
Правовые режимы отдельных видов персональных данных существенно отличаются друг от друга, поскольку содержащиеся в них сведения обладают значительной спецификой. Так, в Законе о персональных данных выделяются специальные категории персональных данных (ст. 10) и биометрические персональные данные (ст. 11). Первые касаются расовой, национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных или философских убеждений, состояния здоровья, интимной жизни. Их обработка не допускается (за установленными исключениями). На основании вторых можно установить личность человека, поскольку
они характеризуют его физиологические и биологические особенности. Такие сведения могут обрабатываться только при наличии письменного согласия субъекта персональных данных (за установленными исключениями). Как видим, выделены два специальных режима персональных данных с повышенной правовой защитой. Следует также иметь в виду, что каждый из указанных видов имеет свою сложную внутреннюю структуру в силу многообразия объединенных в них сведений и, соответственно, свои «внутривидовые» режимы.
Если рассматривать персональные данные с позиции гражданского права — как нематериальные блага, то для применения мер гражданско-правовой защиты будет достаточным сам факт нарушения права на них, например, осуществление обработки специальной категории данных при отсутствии установленных исключительных случаев. Для применения указанных мер важна правильная квалификация данных в качестве того или иного вида. Между тем здесь возникают некоторые сложности, поскольку соотношение режимов биометрических и специальной категории персональных данных в части видовой принадлежности генетической информации страдает некой неопределенностью. Дело в том, что в доктрине генетическая информация традиционно причисляется к биометрическим персональным данным [7]. Между тем такая информация может содержать сведения о состоянии здоровья человека, которые относятся к специальной категории персональных данных. Это означает, что генетическая информация может подчиняться одновременно правовым режимам биометрических и специальной категории персональных данных, которые существенно различаются.
В настоящее время вопрос о допустимых пределах использования генетической информации имеет первостепенное значение не только для отдельного гражданина и государств, но и для цивилизации в целом. В литературе неоднократно отмечалось, что новые технологии существенно влияют как на жизнь каждого человека, так и на развитие всей цивилизации. Эта сфера научных знаний может стать причиной многих конфликтов, и их результаты могут использоваться в том числе и в корыстных целях [8, с. 65]. В связи с этим в доктрине все активнее ставится вопрос о необходимости недопущения неправомерного использования генетической информации и повышения эффективности защиты прав гражданина в этой сфере [9, с. 20]. Правовое регулирование
в анализируемой области, особенно в части создания действенного механизма безопасности использования таких сведений, начинает играть все большую роль. В связи с этим предлагаем выделить генетическую информацию в качестве вида персональных данных, а также издать специальный закон о генетической информации [10,98-110], что позволит формировать ее целостный правовой режим [11, с. 24].
В качестве итоговых выводов предлагаем следующее:
-легально признать персональные данные нематериальными благами, выступающими в качестве объекта личного неимущественного права на защиту персональных данных;
— квалифицировать право гражданина на защиту персональных данных и его право на неприкосновенность частной жизни как самостоятельные, но пересекающиеся понятия;
— при построении системы правового регулирования в сфере персональных данных руководствоваться правилом об использовании во всех нормативных правовых актах (в том числе и в отраслевых кодификационных) основных понятий в значении Закона о персональных данных;
— идти по пути формирования общих положений о правовом режиме персональных данных и установления специальных правовых режимов их отдельных видов;
— выделить генетическую информацию в качестве отдельного вида персональных данных, а также издать специальный закон о генетической информации.
Сказанное позволяет заключить, что легальное признание персональных данных гражданско-правовой категорией в значительной мере расширит возможности граждан по защите своих прав с помощью гражданско-правового охранительного механизма.
1. Федеральный закон «О персональных данных» : научно-практический комментарий (постатейный] / А.Х. Гафурова, Е.В. Доротенко, Ю.Е. Контемиров ; под ред. A.A. Приезжевой. URL: https://www.tgl.net.ru/files/ infosafety/03-152%20KOMMeHTapHft.pdf.
2. Терещенко Л.К. Модернизация информационных отношений и информационного законодательства : монография /Л.К.Терещенко. — Москва: Ин-тзаконодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ : ИНФРА-М, 2013. URL: https://izak.ru/upload/iblock/ d9a/d9a41cd976d8al27e078656536b0cc30.pdf.
3. Грибанов A.A. Общий регламент о защите персональных данных (General data protection regulation]: идеи для совершенствования российского законодательства / A.A. Грибанов. URL: https://urfac.ru/?p=437.
4. Савельев А.И. Научно-практический постатейный комментарий к Федеральному закону «0 персональных данных» / А.И. Савельев. URL: https://biblioclub.ru/index. php?page=book&id=486604.
5. Демиева А.Г. Правовая организация осуществления самостоятельной доходной деятельности граждан — задача цивилистики / А.Г. Демиева // Современные проблемы и перспективы развития частноправового и публично-правового регулирования : сборник материалов V Международной научно-практической конференции, посвященной 20-летию кафедры гражданского права Института права Башкирского государственного университета, Уфа, 22 апреля 2022 г. / отв. ред. Е.В. Ахтя-мова. — Уфа : РИД БашГУ 2022. — С. 92-94.
6. Заман Ш.Х. Гражданско-правовой статус физических лиц в Германии, Италии, Франции и России : автореф. дис. канд. юрид. наук / Ш.Х. Заман. — Москва, 2009. — 204 с.
7. Малеина М.Н. Понятие и классификация геномной (генетической] ин-формации / М.Н. Малеина // Lex Russica. — 2020. -№7,- С. 56-57.
8. Каюмова А.Р Защита прав человека в контексте применения совре-менных биотехнологий: некоторые проблемы / А.Р. Каюмова // Юрист. — 2019. — № 1. -С. 64-71.
1. Gafurova A.Kh., Dorotenko E.V., Yu.E. Kontemirov; A.A. Priezzheva (ed.]. Federal'nyj zakon «0 personal'nyh dannyh»: nauchno-prakticheskij kommentarij (postatejnyj] [Federal Law «On Personal Data»: scientific and practical commentary (article-by-article]]. Available at: https://www. tgl.net.ru/files/infosafety/03-152%20KOMMeHTapHH.pdf.
2. Tereshchenko L.K. Modernizaciya informacionnyh otnoshenij i informa-cionnogo zakonodatel'stva [Modernization of information relations and in-formation legislation], Moscow, Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of theRussian Federation Publ., INFRA-M Publ., 2013.
3. Gribanov A.A. Obshchij reglament o zashchite personal'nyh dannyh (General data protection regulation]: idei dlya sovershenstvovaniya rossijskogo zakonodatel'stva [General data protection regulation: ideas for improving Russian legislation]. Available at: https://urfac.ru/?p=437.
4. Saveliev A.I. Nauchno-prakticheskij postatejnyj kommentarijkFederal'nomuzakonu«0 personal'nyh dannyh» [Scientific and practical article-by-article commentary on the Federal Law «On Personal Data»]. Available at: https://biblioclub.ru/index.php?page=book&id=486604.
5. Demieva A.G. Legal organization ofthe implementation of independent income-generating activities of citizens — the task of civil law. In Akhtyamova E.V. (ed.], Sovremennye problemy i perspektivy razvitiya chastnopravovogo i publichno-pravovogo regulirovaniya. Sbornik materialov V Mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj konferencii, posvyashchennoj 20-letiyu kafedry grazhdanskogo prava Instituta prava Bashkirskogo gosudarstvennogo universiteta, Ufa, 22 aprelya 2022 g. [Modern problems and prospects for the development of private law and public law regulation. Proceedings of the V International scientific and practical conference dedicated to the 20th anniversary ofthe Chair of Civil Law ofthe Institute of Law of the Bashkir State University, Ufa, April 22, 2022]. Bashkir State University, 2022, pp. 92-94. (In Russian],
6. Zaman Sh.Kh. Grazhdansko-pravovoj status fizicheskih lie v Germanii, Itaiii, Francii i Rossii. Avtoref. Kand. Diss. [Civillaw status of individuals in Germany, Italy, France and Russia. Cand. Diss. Thesis], Ekaterinburg, 2019. 32 p.
7. MaleinaM.N. The concept and classification of genomic (genetic] information. Lex Russica, 2020, no. 7, pp. 56-57. (In Russian], law status of individuals in Germany, Italy, France and Russia. Cand. Diss. Thesis], Ekaterinburg, 2019. 32 p.
9. Богданова Е.Е. Правовые проблемы и риски генетической революции: генетическая информация и дискриминация / Е.Е. Богданова // Lex Russica. — 2019. -№ 6. — С. 18-29.
10. Рассолов И.М. Внутриотраслевые принципы обработки генетической информации / И.М. Рассолов, С.Г. Чубукова //Актуальные проблемы российского права. — 2019. -№5 (102]. — С. 98-110.
11. Использование информации о циркадианных генах: проблемы охраны прав и интересов граждан : монография / В.И. Беляков и др. — Самара : Инсома-пресс, 2022. — 121 с. 9. Богданова Е.Е. Правовые проблемы и риски генетической революции: генетическая информация и дискриминация / Е.Е. Богданова // Lex Russica. — 2019. -№ б.-С. 18-29.
10. Рассолов И.М. Внутриотраслевые принципы обработки генетической информации / И.М. Рассолов, С.Г. Чубукова //Актуальные проблемы российского права. — 2019. -№5 (102]. — С. 98-110.
11. Использование информации о циркадианных генах: проблемы охраны прав и интересов граждан : монография / В.И. Беляков и др. — Самара : Инсома-пресс, 2022. — 121 с.
Информация об авторе
8. Kayumova A.R. Human rights protection in view of application of modern biotechnologies: some issues. Yurist = Jurist, 2019, no. 1, pp. 64-71. (In Russian],
9. Bogdanova E.E. Legal problems and risks of genetic revolution: genetic information and discrimination. Lex Russica, 2019, no. 6, pp. 18-29. (In Russian],
10. Rassolov I.M., Chubukova S.G. Intrabranch principles of genetic information processing. Aktual'nye problemy rossijskogo prava = Actual Problems of Russian Law, 2019, no. 5 (102], pp. 98-110. (In Russian],
11. Belyakov V.l., Ved\ rasova O.A., Zhuravleva M.A., Inyushkin A.N., In-yushkin A.A., Inyushkina E.M., Kryukova E.S. et al. Using information about circadian genes: problems of protecting the rights and interests of citizens. Samara, Insoma-press Publ., 2022. 121 p.
Рузанова Валентина Дмитриевна — кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского и предпринимательского права Самарского национального исследовательского университета им. академика С.П. Королёва.
Information about the Author
Ruzanova Valentina Dmitrievna — Candidate ofSciences (Law], Associate Professor, Head ofthe Department ofCivil and Business Law, Samara National Research University.
Статья поступила в редакцию 01.06.2022; одобрена после рецензирования 04.07.2022; принята к публикации 08.07.2022. The article was submitted 01.06.2022; approved after reviewing 04.07.2022; accepted for publication 08.07.2022.