Сторона которая недобросовестно ведет или прерывает переговоры о заключении договора обязана

Сторона которая недобросовестно ведет или прерывает переговоры о заключении договора обязана

(введена Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ)

1. Если иное не предусмотрено законом или договором, граждане и юридические лица свободны в проведении переговоров о заключении договора, самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто.

2. При вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, в частности не допускать вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной. Недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются:

1) предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;

2) внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

3. Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

4. Если в ходе переговоров о заключении договора сторона получает информацию, которая передается ей другой стороной в качестве конфиденциальной, она обязана не раскрывать эту информацию и не использовать ее ненадлежащим образом для своих целей независимо от того, будет ли заключен договор. При нарушении этой обязанности она должна возместить другой стороне убытки, причиненные в результате раскрытия конфиденциальной информации или использования ее для своих целей.

5. Стороны могут заключить соглашение о порядке ведения переговоров. Такое соглашение может конкретизировать требования к добросовестному ведению переговоров, устанавливать порядок распределения расходов на ведение переговоров и иные подобные права и обязанности. Соглашение о порядке ведения переговоров может устанавливать неустойку за нарушение предусмотренных в нем положений.

Условия соглашения о порядке ведения переговоров, ограничивающие ответственность за недобросовестные действия сторон соглашения, ничтожны.

6. Предусмотренные пунктами 3 и 4 настоящей статьи положения об обязанности стороны возместить убытки, причиненные другой стороне, не применяются к гражданам, признаваемым потребителями в соответствии с законодательством о защите прав потребителей.

7. Правила настоящей статьи применяются независимо от того, был ли заключен сторонами договор по результатам переговоров.

8. Правила настоящей статьи не исключают применения к отношениям, возникшим при установлении договорных обязательств, правил главы 59 настоящего Кодекса.

ВС перечислил недобросовестные действия потенциального контрагента при проведении переговоров по сделке

23 января Верховный Суд РФ вынес Определение № 305-ЭС19-19395 по спору о взыскании убытков с владельцев фитнес-клуба его несостоявшимся покупателем в связи с тем, что продавцы умолчали о параллельных переговорах с другим покупателем, предложившим более выгодные условия по сделке.

Несостоявшаяся сделка

С сентября 2017 г. Павел Плетнев вел переговоры с обществами «ЮНИВЕРСАЛ-АКВА» и «ЮНИВЕРС-АКВА», а также их участниками на предмет потенциальной продажи ему московского фитнес-клуба «Аква Ферст». Участники переговоров обсуждали два варианта приобретения объекта. Первый заключался в покупке 100% долей обоих обществ, одно из которых владело активами фитнес-клуба, а другое вело его операционную деятельность. Второй вариант предусматривал приобретение всех принадлежащих этим обществам активов, клиентов и прав аренды.

В декабре 2017 г. после согласования общих подходов к купле-продаже объекта стороны перешли к обмену необходимыми для сделки документами. Стоимость фитнес-клуба оценивалась в 52 млн руб. В указанную сумму входило погашение задолженности перед арендодателями на сумму 22 млн руб.

В январе 2018 г. Павел Плетнев обратился в коллегию адвокатов для сопровождения сделки по приобретению объекта и заключил с ней соглашение об оказании юридической помощи, по условиям которого он уплатил невозвратный аванс в размере 1% от суммы сделки (520 тыс. руб.). Адвокат коллегии составил проект соглашения о порядке ведения переговоров, участвовал в ряде переговоров с продавцами фитнес-клуба и подготовил пакет учредительных документов двух ООО для последующей их регистрации в налоговой инспекции в целях ведения бизнеса новым владельцем спортивного объекта.

Будучи уверенным в покупке фитнес-клуба, Павел Плетнев подал заявление в налоговую инспекцию о регистрации ООО «Аква Стар» и «Аквастар-Т» для ведения своего бизнеса. Тем не менее в феврале 2018 г. продавцы прекратили переговоры с Плетневым по заключению договора. Они обосновали свой отказ от сделки тем, что нашли другого покупателя, чье предложение показалось им более выгодным.

Суды трех инстанций отказались взыскивать убытки в пользу несостоявшегося покупателя

В дальнейшем Павел Плетнев обратился в Арбитражный суд г. Москвы с иском к продавцам о взыскании с них убытков на сумму 520 тыс. руб. Свои требования истец обосновал тем, что при проведении переговоров ответчики действовали недобросовестно, поскольку они умолчали о параллельных переговорах с другим покупателем. Внезапное и необоснованное прекращение переговоров, по его мнению, повлекло возникновение убытков в виде уплаты невозвратного аванса коллегии адвокатов.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска исходя из необходимости наличия двух условий для наступления ответственности, установленной правилами ст. 434.1 ГК РФ: неоправданность прекращения переговоров и наличие обстоятельств, при которых другая сторона переговоров не могла разумно ожидать такого прекращения. По общему правилу п. 5 ст. 10 Кодекса, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. После оценки показаний ряда свидетелей суд счел, что истец не доказал недобросовестные действия ответчиков при проведении переговоров и наличие причинно-следственной связи между действиями последних и возникновением убытков у него.

Впоследствии апелляция оставила решение первой инстанции в силе. При этом суд добавил, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно, а само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. На истце лежит бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик действовал недобросовестно с целью причинения вреда другой стороне (абз. 2 п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7). В дальнейшем окружной суд поддержал судебные акты нижестоящих инстанций.

ВС напомнил про недобросовестное поведение ответчика

Со ссылкой на существенные нарушения норм материального права Павел Плетнев обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, Судебная коллегия по экономическим спорам которого после изучения дела № А40-98757/2018 согласилась с его доводами.

Высшая судебная инстанция напомнила, что, по общему правилу, в силу принципа свободы договора стороны самостоятельно несут риск того, что переговоры не окончатся заключением договора, поэтому ни одна из сторон не вправе требовать от другой возмещения понесенных в процессе переговоров расходов в случае их безрезультатности. Тем не менее гражданское законодательство предусматривает исключения из этого правила. В силу п. 3 ст. 307 ГК РФ при установлении обязательства стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию. При этом недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются:

• предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
• внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать. Сторона, которая ведет и ли прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки (п. 3 ст. 434.1 ГК РФ).

Верховный Суд указал на презумпцию недобросовестности действий ответчика, если имеются обстоятельства, предусмотренные подп. 1 и 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ. В этих случаях ответчик должен доказать добросовестность своих действий. Кроме того, в качестве одного из случаев преддоговорной ответственности п. 2 вышеуказанной статьи Кодекса прямо называет вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной.

Недобросовестным, как подчеркнул ВС, признается поведение, когда лицо вступает или продолжает переговоры, хотя оно знает или должно знать, что оно уже не будет заключать договор, по крайней мере, с этим контрагентом. В этом случае подлежат установлению обстоятельства того, что ответчик изначально не имел намерения заключать договор либо впоследствии утратил это намерение, но не сообщил об этом своему контрагенту и продолжал создавать видимость намерения заключить договор именно с этим контрагентом, например, запрашивая лучшую цену и иные улучшения оферты, хотя к моменту такого запроса лицо знает или должно знать, что оферта не будет принята ни при каких условиях.

«Следовательно, лицо обязано возместить убытки своему контрагенту ввиду недобросовестного ведения переговоров, в частности в случае, когда оно своевременно не сообщило контрагенту об обстоятельствах, препятствующих заключению договора, в том числе о своем окончательном намерении заключить договор с другим контрагентом, создавая или поддерживая при этом у первоначального контрагента ложные представления о своей готовности в будущем заключить договор. В такой ситуации подлежит установлению, когда готовность лица заключить договор стала носить притворный характер и, если контрагент не был сразу же уведомлен о прекращении намерения заключить договор, стало ли это причиной его дополнительных расходов, которые он не понес бы в случае своевременного уведомления», – указано определении.

Спор возвращен на новое рассмотрение

Верховный Суд отметил, что вышеуказанные обстоятельства не исследовались нижестоящими судами, которые, указывая, с одной стороны, что истец заключил соглашение об оказании юридической помощи после перерыва в ведении переговоров, с другой стороны, отмечают, что переговоры продолжались и после заключения названного соглашения. При этом вопросы о действительном намерении ответчика заключить договор, моменте утраты этого намерения, своевременности уведомления об утрате намерения заключить договор в судебных актах не отражены.

«Сами по себе факты того, что сторона вышла из переговоров без объяснения причин либо на поздней стадии переговоров, не свидетельствуют о неоправданном прекращении переговоров и недобросовестности ее действий. Гражданское законодательство не ставит наступление преддоговорной ответственности в зависимость от стадии переговоров. Как не является безусловным основанием ответственности тот факт, что лицо прервало переговоры на их поздней стадии, так и не является необходимым условием такой ответственности, чтобы стороны уже достигли согласия по всем условиями будущего договора. Также не могут быть признаны неоправданными и, как следствие, недобросовестными действия, когда лицо ведет переговоры одновременно с несколькими контрагентами. Сами по себе переговоры лица с несколькими контрагентами и выбор одного из них не могут служить основанием для возмещения им убытков контрагента, с которым договор заключен не был. При этом не является недобросовестным умолчание о параллельных переговорах, а также отсутствие предложения заключить сделку на условиях, предложенных другим контрагентом», – отмечено в определении Суда.

В то же время ВС подчеркнул, что, если стороны переговоров заключили соглашение о порядке ведения переговоров, в котором предусмотрели условие об эксклюзивности переговоров только с одним контрагентом, и впоследствии вторая сторона нарушила его либо допустила обман контрагента на его вопрос о переговорах с другими контрагентами, такие действия являются недобросовестными. Следовательно, в таких случаях лицо, нарушившее соответствующее условие или обманувшее своего контрагента, обязано возместить причиненные ему убытки. Кроме того, причинно-следственная связь может быть доказана истцом с разумной степенью достоверности, а при установлении обстоятельств внезапного и неоправданного прекращения переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, бремя доказывания своей добросовестности возлагается на ответчика (п. 5 и абз. 3 п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7).

В связи с этим Верховный Суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение в АС г. Москвы, которому необходимо установить, создали ли ответчики своими действиями у истца представление о том, что сделка состоится, а также установить момент, в который ответчик утратил намерение заключить договор с истцом. Суду первой инстанции также следует решить вопрос о добросовестности поведения ответчика после утраты такого намерения (в частности, о наличии своевременного уведомления истца, было ли такое уведомление внезапным для истца, а прекращение переговоров – неоправданным при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать). Кроме того, суду предстоит установить наличие причинно-следственной связи между поведением ответчика и расходами, понесенными истцом с учетом положений ГК РФ о распределении бремени доказывания в подобных категориях дел, проверить сведения о ликвидации общества «ЮНИВЕРС-АКВА».

Эксперты «АГ» прокомментировали выводы ВС

Адвокат АП г. Москвы Алина Емельянова полагает, что в рассматриваемом случае Верховный Суд достаточно подробно проанализировал вопрос об обстоятельствах, при которых возможно наступление ответственности за неоправданное прекращение переговоров. В том числе он указал судам на обстоятельства, подлежащие установлению для вынесения обоснованного судебного акта по рассматриваемой категории дел. «Хотелось бы отметить следующие наиболее значимые выводы ВС РФ: факт наступления преддоговорной ответственности не может быть поставлен в зависимость от стадии переговоров; не могут быть признаны недобросовестными действия, когда лицо ведет переговоры одновременно с несколькими контрагентами; не является недобросовестным умолчание о параллельных переговорах, а также отсутствие предложения заключить сделку на условиях, предложенных другим контрагентом», – отметила эксперт.

Алина Емельянова выразила полное согласие с выводами высшей инстанции. «На любой стадии переговоров могут возникнуть обстоятельства, из-за которых сторона посчитает невозможным заключение договора с конкретным контрагентом. Выход из переговоров на поздней стадии сам по себе в отрыве от исследования иных обстоятельств не может являться основанием наступления ответственности за срыв переговоров. Иное противоречило бы принципу свободы договора. Ведение переговоров с несколькими контрагентами подразумевает выбор наилучших условий заключения договора. Это обычная деловая практика и одно из проявлений принципа автономии воли сторон частноправового отношения», – полагает адвокат. По ее мнению, определение ВС, безусловно, будет иметь большое значение для практики по вопросу преддоговорной ответственности.

Адвокат, партнер АБ «КРП» Виктор Глушаков назвал судебный акт интересным и полезным для практики. «Но без итогов нового рассмотрения можно сделать лишь предварительные выводы о том, как уточняется предмет доказывания по подобным спорам. Из наиболее важных выводов необходимо отметить указание Верховного Суда на обстоятельства, которые следует установить по такому спору. ВС также перечислил подлежащие доказыванию обстоятельства. Кроме того, он дает оценку возможности выхода из переговоров, внезапному прерыванию переговоров и возможности одновременных переговоров с разными лицами, оценивая пределы добросовестности сторон в этих ситуациях. Выводы высшей судебной инстанции станут еще более полезны после того, как по итогам нового рассмотрения суды наполнят предмет доказывания фактическими обстоятельствами и продемонстрируют, какими конкретно доказательствами преодолевается тот или иной элемент предмета доказывания», – полагает эксперт.

Верховный суд разобрался в преддоговорной ответственности

Ответственность за недобросовестный выход из переговоров существует в большинстве стран континентальной Европы, и только в Великобритании к ответственности может привести разве что прямая ложь. В России такая ответственность появилась с 1 июня 2015 года со вступлением в силу ст. 434.1 ГК. Согласно статистике, предъявление исков о взыскании убытков, связанных с недобросовестным ведением переговоров, встречается в судебной практике достаточно редко. Еще меньше случаев, когда требования были полностью удовлетворены. Мы насчитали 11 таких случаев.

Причин медленного развития правоприменительной практики несколько. Во-первых, в отличие от некоторых других новелл кодекса ст. 434.1 появилась не как результат кодификации уже сложившейся практики, говорит Дмитрий Тапуть, юрист Petrol Chilikov Petrol Chilikov Федеральный рейтинг. группа Семейное и наследственное право группа Частный капитал группа Международные судебные разбирательства группа Международный арбитраж группа Санкционное право группа Арбитражное судопроизводство (крупные коммерческие споры — high market) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (mid market) × . «Законодатель предложил не опробованный участниками оборота механизм, было непонятно, как он будет применяться судами. При этом теоретически ГК и раньше допускал взыскание таких убытков на основании правил о деликтной ответственности». Вторая причина связана с первой, уверен Тапуть: ответственность за неожиданный выход из переговоров – это способ защиты, требующий тонкой настройки, речь идет о балансе интересов. С одной стороны, логика любых переговоров допускает возможность выхода из них даже на достаточно поздней стадии, ведение параллельных переговоров без раскрытия этого факта. С другой стороны, принцип добросовестности должен ограничивать чрезмерно оппортунистическое поведение сторон.

При этом, как разъяснил Верховный суд в п. 19 Пленума № 7, вина причинителя не презюмируется. Согласно абз. 2 п. 19 Постановления от 24 марта 2016 г. № 7, Пленум ВС указал на презумпцию добросовестности участников переговоров: «Предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. На истце лежит бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик действовал недобросовестно с целью причинения вреда истцу. Например, пытался получить коммерческую информацию у истца либо воспрепятствовать заключению договора между истцом и третьим лицо».

Вместе с тем в п. 2 ст. 434.1 ГК указаны исключения из этого общего правила для двух ситуаций, при которых бремя доказывания добросовестности своих действий возложено на ответчика, напоминает Иван Веселов.

1. Предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны.

2. Внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

Третья проблема в том, что в России исторически существовала проблема со взысканием убытков, считает Тапуть. «Суды предъявляли завышенные требования, например, к доказыванию размера понесенных убытков. Законодатель на уровне кодекса попытался исправить это и ввел правила об абстрактных и конкретных убытках, о разумной степени достоверности доказывания размера убытков». Этим занимаются суды и на уровне постановлений пленума, и в конкретных делах, но развитие практики требует времени.

Сложность применения статьи связана и с трудностью квалификации поведения как недобросовестного, считает Иван Веселов, партнер практики по разрешению споров ALUMNI Partners ALUMNI Partners Федеральный рейтинг. группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Интеллектуальная собственность (Защита прав и судебные споры) группа Интеллектуальная собственность (Консалтинг) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Международный арбитраж группа Недвижимость, земля, строительство группа Ритейл, FMCG, общественное питание группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Цифровая экономика группа Антимонопольное право (включая споры) группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые коммерческие споры — mid market) группа Банкротство (реструктуризация и консалтинг) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа Комплаенс группа Международные судебные разбирательства группа Налоговое консультирование и споры (Налоговое консультирование) группа Природные ресурсы/Энергетика группа Санкционное право группа Трудовое и миграционное право (включая споры) группа Фармацевтика и здравоохранение группа Финансовое/Банковское право группа Частный капитал Профайл компании × : «Сам критерий добросовестности может трактоваться совершенно по-разному судами (в зависимости от конкретных обстоятельств дела)».

П. 2 ст. 434.1 ГК устанавливает открытый перечень критериев недобросовестности при ведении переговоров. При выявлении одного из критериев суд имеет право прямо применить нормы п. 4 ст. 10 ГК о возмещении убытков, возникших вследствие злоупотребления правом. Таких составов в п. 2 ст. 434.1 ГК четыре:

1. Отсутствие явного намерения достичь соглашения с другой стороной.
2. Предоставление контрагенту переговоров неполной или недостоверной информации.
3. Намеренное умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны.
4. Внезапное и неоправданное прекращение переговоров.

По п. 3 ст. 434.1 ГК сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки. Речь идет о расходах, которые понесла другая сторона в связи с ведением переговоров или при утрате возможности заключить договор с третьим лицом. Пленум ВС указал, что перечень ситуаций отнюдь не исчерпывающий. Согласно разъяснениям, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом.

Юлий Ровинский, адвокат практики разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX ART DE LEX Федеральный рейтинг. группа Антимонопольное право (включая споры) группа Арбитражное судопроизводство (крупные коммерческие споры — high market) группа Недвижимость, земля, строительство группа Природные ресурсы/Энергетика группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Санкционное право группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Транспортное право группа Банкротство (споры high market) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Международные судебные разбирательства группа Международный арбитраж группа Финансовое/Банковское право × , также указывает на сложность доказывания как основную проблему в подобных делах: «Заявитель должен не только доказать недобросовестное поведение при ведении переговоров, но и факт причинения убытков. Не всегда убытки кристаллизуются в виде расходов на юристов, это могут быть убытки в виде упущенной возможности заключить договор с третьим лицом. Однако пока суды не очень активно взыскивают убытки даже в более очевидных случаях».

«Пока здесь нет предсказуемости, бизнес, вероятно, будет нечасто обращаться к этому способу защиты», – Дмитрий Тапуть, Petrol Chilikov.

Эксперты сходятся в признании необходимым выработки критериев признания выхода из переговоров недобросовестным, что могло бы снизить неопределенность и исключить риски, сформировав полезную практику. Такая возможность представилась при рассмотрении нового дела в Верховном суде.

В делах о недобросовестном ведении переговоров суд в наибольшей степени может реализовать свою дискрецию, поскольку оценить поведение стороны сделки может только суд. Стандарт недобросовестности должен быть настроен так, чтобы не попирать принцип автономии воли. Например, продавец может вести переговоры одновременно с несколькими лицами в поисках лучших условий. Возлагать при этом на него обязанность раскрывать эту информацию представляется чрезмерным.

Юлий Ровинский, адвокат Art de Lex

Неоправдавшиеся ожидания и напрасные расходы

Павел Плетнев, несостоявшийся покупатель фитнес-клуба «Аква-Ферст» рядом с Павелецким вокзалом, требовал взыскать убытки более 0,5 млн руб. за то, что продавцы – ООО «Юниверсал-аква», «Юниверсаква» и их участники – внезапно, по его мнению, прекратили переговоры и продали клуб другому лицу на более выгодных для себя условиях. Плетнев собирался купить клуб за 52 млн руб. Из двух вариантов (приобрести 100% долей в обоих обществах (одному принадлежали активы, другое ими управляло) или купить все активы, забрать уже действующих клиентов и права аренды) покупатель остановился на втором. Для осуществления плана он подал заявление о регистрации двух ООО, с помощью которых был намерен управлять бизнесом.

Стороны согласовали все условия сделки, в том числе договорились о цене и порядке оплаты. Была определена дата подписания договора, но за неделю до этого дня продавцы вышли из переговоров, отказавшись от продажи. Как утверждал покупатель, «внезапно и неоправданно». Клуб продали другому покупателю на более выгодных для компаний условиях с повышением цены. Такие условия Плетневу не предлагали, обратил внимание он и подал в суд, чтобы взыскать убытки. Он указал, что продавцы скрывали факт параллельных переговоров, из-за чего он фактически зря потратился на юристов: 500 000 руб. невозвратного аванса он отдал за услуги компании «Люди дела», которая содействовала ему при переговорах и составлении нужных бумаг.

Три инстанции истцу отказали (дело № А40-98757/2018). Они ссылались на разъяснения Пленума и ГК, из которых следует, что для ответственности за недобросовестные переговоры по ст. 434.1 ГК необходимо наличие одновременно таких условий, как неоправданность прекращения переговоров и наличие обстоятельств, при которых другая сторона не могла разумно ожидать их прекращения. Суды обратили внимание, что доказать недобросовестность стороны должен истец, а заявителю этого не удалось. В апелляции также отметили, что само по себе прекращение переговоров не говорит, что сторона ведет себя недобросовестно. Также суды отметили, что истец затягивал переговоры.

Деньги важнее симпатий?

Плетнев обжаловал в ВС судебные акты, сославшись на то, что суды неправильно применили положения ст. 434.1 ГК. В ней не говорится, что сторона может прекратить переговоры при их затянутости или заключении более выгодной сделки с другим лицом, так что эти доводы не такие важные, считал он. «Единственное, что позволяет стороне выйти из переговоров (прекратить переговоры) без возмещения убытков, – это добросовестное поведение этой стороны», – говорится в определении о передаче. По мнению заявителя, судам следовало оценить добросовестность ответчиков. В частности, то, что они не сообщили о ведении параллельных переговоров.

Умолчание о параллельных переговорах Плетнев и расценивает как предоставление неполной информации по пп. 1 п. 2 ст. 434.1 ГК. Он также считает, что ответчики должны были предложить ему купить клуб по той цене, по которой его в итоге продали третьему лицу. Он был готов заплатить больше, возможности позволяли повысить цену еще на 20 млн руб.

Основной аргумент заявителя, изложенный его представителем в заседании, состоял в том, что переговоры были в завершающей стадии. В этот период ожидания сторон, что договор будет заключен, очень высоки, «а критерии правомерного выхода из таких переговоров должны быть жестче и более обоснованными с учетом времени и затрат сторон на такие длительные переговоры». Представитель Плетнева указал, что его клиент нанял юристов только потому, что считал, что вкладывается в свое дело, о чем он и сообщил контрагентам. На тот момент было очевидно, что договоренности достигнуты, осталось обсудить только два вопроса: об оплате суммы наличными и об обслуживании перешедших от прежних владельцев клиентов клуба. Он настаивал, что его клиента должны были проинформировать о параллельных переговорах, хотя в соглашении о ведении переговоров, которое заключили стороны, не было такого обязательства, оно презюмировалось, указал юрист. «Сообщение о третьем лице улучшит переговорный процесс. Если третье лицо предлагает лучшие условия – это, по сути, оферта, которая должна быть «предоставлена» Плетневу», – настаивал представитель заявителя. «Нам не обязаны сообщать персонально, с кем идут переговоры, но назвать сам факт переговоров – это добросовестное поведение».

«В экономических отношениях не надо учитывать фактор «понравился или нет», главное – стабильность гражданского оборота», – объяснял суду представитель заявителя. Симпатия и антипатия есть, но стабильность гражданского оборота должна быть основана на понятных правилах. В опрос, нравится мне кто-то или нет, – это вопрос второго порядка, заявил он .

Ответчики не согласились с фактами, которые привел заявитель. Они указали, что переговоры с Плетневым затягивались, поскольку он не хотел соглашаться на принципиальные для продавца условия, в том числе касающиеся перехода в клуб клиентов с ранее проданными абонементами. Отказ от последних мог повлечь сотни исков для прежнего владельца. Они также объяснили, что сделка с покупателем была заключена очень быстро – фактически за пять дней. Как только стало понятно, что новый покупатель пошел на все условия продавца, Плетневу сообщили о выходе из переговоров. Ст. 434.1 направлена не на защиту от выхода из переговоров, а на защиту от их недобросовестного ведения, отметили представители продавца. Недобросовестности ответчика не было: он долго вел переговоры, пытаясь договориться, предоставлял все необходимые документы по запросу покупателя и проводил инвентаризацию. В итоге продавец просто согласился на более выгодную сделку.

«Что такое выгода? Это не только рубли, но и сроки: сделка за пять дней или за пять лет – это большая разница, плюс благонадежность контрагентов. Цена – это не единственный важный фактор, но и она была выше», – сказал представитель продавца.

Выслушав стороны, коллегия постановила: отменить судебные акты нижестоящих судов и направить дело на новое рассмотрение в первую инстанцию – АСГМ (дело № А40-98757/2018).

В итоговом определении хотелось бы видеть какие-то маркеры, на которые смогут опираться суды нижестоящих инстанций при разрешении схожих вопросов, сходятся во мнении эксперты. Пока же дело вызывает немало опасений. «В определении о передаче суд отметил, что продавец не предложил первому потенциальному покупателю заключить сделку на условиях, которые предложил второй покупатель. Если такая позиция будет отражена в итоговом определении, то получится, что у первого вступившего в переговоры контрагента возникает некое преимущественное право на заключение договора», – опасается Юлий Ровинский.

Артем Карапетов предупреждает, что у сторон должна оставаться свобода взвешивать все риски и альтернативные варианты, передумать в последний момент, иначе можно создать риски, затрудняющие продвижение переговоров. «Будет страшно двигаться по ним к финальной точке, опасаясь, что на каком-то этапе мы пересечем границу, за которой закончить переговоры без того, чтобы не быть привлеченным к ответственности, будет нельзя», – пишет он в своем блоге.

Ключевой вопрос в подобных делах – это вопрос о том, давал ли один партнер другому некоторые прямо выраженные или конклюдентные гарантии или уверения в отношении того, что все по сути решено и сделка состоится, и создавал ли он тем самым защищаемые правом разумные ожидания в отношении заключения сделки. Если да, то выход из переговоров может быть действительно оценен как недобросовестный. Если же таких уверений не было, то каждая из сторон, сколь бы далеко ни продвинулись переговоры, должна быть готова к тому, что они неожиданно прекратятся по миллиону разных причин, включая просто потерю доверия или получение партнером более выгодных условий от третьих лиц.