Диалоги о Европейской конвенции
Открывая это важное для России мероприятие, ректор РГУП, д.ю.н., профессор Валентин Ершов и начальник Департамента политики и сотрудничества в области прав человека Директората прав человека и верховенства права Совета Европы Михаил Лобов единодушно выразили убежденность в необходимости обсуждения сложнейших вопросов применения Европейской конвенции представителями судебной власти.
Вопрос терминологии
Особенную сложность, по мнению Валентина Ершова, представляет извечная юридическая проблема – «договориться о терминах». Европейский Суд наделен правом толкования Конвенции, что в российском понимании означает право конкретизации общих понятий. Однако в постановлениях ЕСПЧ используется термин «эволютивное толкование», который позволяет Суду по мере развития рассматриваемых общественных отношений наполнять используемую Конвенцией терминологию новым смыслом. Но подобная функция содержательного изменения смысла правовой нормы присуща скорее правотворчеству – т.е. законодателю, а суд – орган правоприменительный. Таким образом, неограниченные полномочия Евросуда по расширительному толкованию норм Конвенции сложно соотносятся с принципом правовой определенности (в контексте «предсказуемости» результата применения нормы), поскольку не позволяют четко определить смысл толкуемой нормы. А значит, правильное понимание нормы становится затруднительным не только для простых граждан, но и для юристов.
Отвечая на этот довод, присутствовавшая на круглом столе заместитель председателя Европейского Суда по правам человека Ангелика Нуссбергер подчеркнула, что защищаемые Конвенцией права человека являются основными, базовыми, присущими и адекватно воспринимаемыми любым человеком, поэтому она уверена, что высокопрофессиональные судьи всех государств – участников Конвенции, включая Россию, совершенно точно и правильно понимают смысл конвенционных норм. Вместе с тем Конвенция как межгосударственный договор принималась в 1950 г., т.е. в совершенно иных геополитических, социально-экономических и культурных условиях, и если бы она не была «живым инструментом», ее применение сегодня не отвечало бы современным условиям жизни людей.
Эта тема была продолжена ею в докладе о новых тенденциях в судебной практике Большой палаты и затем поддержана российским судьей ЕСПЧ Дмитрием Дедовым в его докладе об основных темах жалоб и постановлений Европейского Суда в отношении России.
По словам выступавших, среди нарушений Конвенции по правам человека традиционно лидируют жалобы на нарушение ст. 6 «Право на справедливое судебное разбирательство». В этой связи важное значение приобретает готовность судейского корпуса обсуждать сложные вопросы применения автономных понятий Конвенции, толкование которых дано в практике Европейского Суда, а также взаимодействие Верховного Суда РФ с ЕСПЧ.
Роль Верховного Суда РФ
Говоря о роли Верховного Суда РФ в имплементации Конвенции по правам человека и Протоколов к ней, заместитель председателя ВС РФ – председатель Дисциплинарной коллегии Сергей Рудаков обратил внимание присутствовавших на важное Постановление Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», а также на постоянно включаемые в обзоры судебной практики ВС РФ примеры постановлений ЕСПЧ, которые, по мнению ВС РФ, имеют ключевое значение для формирования российской судебной практики.
В развитие этой темы Богдан Зимненко, начальник отдела международного права Управления систематизации законодательства и анализа судебной практики ВС РФ, предложил судьям максимально использовать все имеющиеся в их распоряжении инструменты защиты прав человека.
К примеру, если тщательное рассмотрение дела требует нарушения предусмотренных законодательством процессуальных сроков, суд вправе продлить эти сроки. В такой ситуации, по словам Богдана Зимненко, необходимо очень внимательно рассмотреть вопрос о реализации судом этих полномочий, поскольку охватываемое ст. 6 Конвенции право на быструю судебную процедуру не должно превалировать над более весомым правом на полное и всестороннее судебное разбирательство.
Вместе с тем в тех случаях, когда российское законодательство устанавливает более высокий по сравнению с международным стандарт защиты прав человека, необходимо руководствоваться внутренним законодательством государства. В частности, рассматривая вопрос об оглашении показаний отсутствующего свидетеля, Европейский Суд в своих постановлениях ставит акцент на значимости этих показаний в общей совокупности доказательств – т.е. определяет, было ли именно это доказательство решающим в данном деле. Однако ст. 281 УПК РФ в ее новой редакции говорит об исключительности подобного способа исследования в суде не только решающих, но вообще любых показаний, а также при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) возможности оспорить эти доказательства в предыдущих стадиях производства по делу – следовательно, эта норма УПК РФ предоставляет стороне защиты более полный спектр возможностей.
Однако для сравнения таких стандартов необходимо учитывать особенности толкования Европейским Судом автономных понятий Конвенции применительно к разным категориям дел, о чем в своем выступлении рассказала Оксана Качалова, д.ю.н., доцент, заведующая отделом проблем уголовного судопроизводства РГУП.
Затем доцент кафедры конституционного права им. Н.В. Витрука РГУП Ирина Дудко в своем докладе о взаимодействии Конституционного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека в числе иных вопросов рассмотрела различные подходы к формулированию судебных постановлений КС РФ с применением практики ЕСПЧ.
Приоритеты и справедливость
Тема приоритетной имплементации норм о защите прав человека звучала и в докладе д.ю.н., профессора, судьи Суда Евразийского экономического союза Татьяны Нешатаевой. Несмотря на то что Суд ЕАЭС действует уже третий год (он был создан на основании Договора о ЕАЭС от 29 мая 2014 г.), для многих правоприменителей он по-прежнему является новой и совершенно неизвестной судебной инстанцией. Между тем в соответствии с правом международных договоров нормы Договора о ЕАЭС являются приоритетными для внутреннего законодательства участвующих в нем государств.
Следовательно, при рассмотрении дел, подведомственных ЕАЭС, российские суды должны диспозицию нормы брать не во внутригосударственном российском законодательстве, а в соответствующей норме Договора о ЕАЭС. А вот санкцию, которая там не прописана, брать уже из нашего законодательства. Учитывая, что Договором предусмотрено постепенное расширение круга дел, подведомственных Суду ЕАЭС, таких дел в практике российских судов будет с каждым годом все больше, что требует большего внимания к его деятельности со стороны не только судей, но и других участников судопроизводства.
Большой интерес аудитории и острую дискуссию вызвали выступления старших юристов Секретариата ЕСПЧ Анны Степановой и Василия Лукашевича о мотивировке судебных актов как ключевом элементе диалога национальных судов и ЕСПЧ и об оценке общей справедливости судебного разбирательства в рамках ст. 6 Европейской конвенции.
Завершая мероприятие, глава Программного офиса Совета Европы в России Петр Зих отметил достижения Российской Федерации в совершенствовании национального законодательства и правоприменительной судебной практики в сфере защиты прав человека, сделанные ею за последние годы, что привело к значительному снижению количества жалоб в ЕСПЧ против России.
Он также выразил благодарность Верховному Суду РФ и Российскому государственному университету правосудия за стремление к диалогу в области взаимодействия и сотрудничества, в том числе за подготовку специального издания постановлений Пленума ВС РФ на русском и английском языках для использования их в работе Европейского Суда по правам человека.
§ 7. Акты толкования Европейского суда по правам человека
Проблема налаживания системы сдержек и противовесов в вопросах войны и мира достигла своего апогея после Второй мировой войны. Для ее решения в мировом пространстве появилось множество ранее неизвестных международных организаций. Причина этого распространения в том, что после войны страны больше не могли контролировать и устранять внутренние проблемы без учета внешнеполитических факторов. Появилась необходимость в создании таких организаций, которые смогли бы взять на себя ответственность за урегулирование этих международно-правовых сфер.
Одной из таких организаций стала «Андская группа» – международная организация, созданная 26 мая 1969 г. на основе Картахенского соглашения. Образуют группу Боливия, Колумбия, Перу и Эквадор. Целями данного объединения являются ускорение экономического роста и обеспечение занятости посредством их интеграции и социально-экономического сотрудничества, создание общего рынка латиноамериканских стран, углубление международных связей.
Однако эталоном в интеграции европейских государств можно считать Совет Европы – организацию, цель которой заключается в образовании и развитии единой Европы. Главными принципами этой организации являются демократия, свобода, верховенство закона, защита прав человека и гражданина. Так же деятельность этой организации направлена на охрану политических, экономических, гражданских и социальных прав человека.
Россия, являясь полноправной участницей Совета Европы, после распада Советского Союза начала проводить радикальные реформы в области охраны и защиты прав человека и гражданина. Основной задачей реформирования было приведение российского законодательства и правоприменительной практики к единым европейским стандартам. Россия согласилась подчиняться требованиям «наднационального» судебного органа – Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ, Европейский суд), его решения могут являться ориентиром для российских законодателей в правотворчестве. Но ЕСПЧ принимает значительное количество решения не в пользу России. Так, за 2007 год Россия проиграла в Европейском суде 140 дел на сумму свыше 4 млн. евро[140]. Эти данные позволяют понять, в какой сфере отечественного законотворчества и правоприменения возникают пробелы и коллизии права. Функция государства заключается, в том числе, в устранении этих проблем и приведении режима правопорядка к европейским стандартам.
С момента ратификации Российской Федерацией Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1998 г.) прошло достаточно времени, однако стремление использовать этот документ в юридической деятельности российских правоведов еще не проявилось в полной мере. Несмотря на то, что применение европейских стандартов в сфере защиты прав человека и правовых позициях Европейского суда по правам человека закреплено в Конституции Российской Федерации, оно до сих пор находится на стадии формирования.
Некоторыми из причин отсутствия традиции применения международных норм права органами государственной власти Российской Федерации является незнание гражданами международных механизмов защиты своих прав, а также недостаточный уровень навыков в сфере международного права, неумение использовать прецеденты Европейского суда в отечественной судебной практике.
В рамках Совета Европы действуют два международных договора о правах человека: Конвенция о защите прав человека и основных свобод и Хартия Европейского союза об основных правах. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) была принята в Риме в 1950 году странами-участницами: Бельгией, Великобританией, Германией, Данией, Исландией, Италией, Люксембургом, Нидерландами, Норвегией и Францией. Сейчас Конвенция состоит из преамбулы, трех разделов, четырнадцати дополнительных протоколов и прецедентного права Европейского суда по правам человека.
Специфика европейского механизма по защите прав человека заключается не только в существовании акта, систематизирующего естественные права, но и в функционировании органа по надзору за соблюдением норм договора – Европейского суда по правам человека. К компетенции этого суда относится интерпретация и применение норм конвенции странами-конвентами (ст. 33), а также разрешение споров между физическими лицами и странами-конвентами (ст. 34). Кроме того Европейский суд имеет право давать консультативные заключения по широкому спектру вопросов.
В процессе рассмотрения жалоб на нарушения норм Конвенции странами-участницами, Европейский суд по правам человека решает задачу толкования норм Конвенции, обеспечивая им единообразный характер. Толкование, являющиеся одним из этапов реализации права, занимает важное место в функционировании права, ибо с помощью толкования уясняется и разъясняется смысл той или иной норм, что необходимо для единообразного понимания закона. В. С. Нерсесянц писал, что толкование имеет важный смысл и выполняет установленную роль в системе категорий, выражающих особенности процесса действия права[141].
В российской правовой действительности существуют различные понимания категории толкования. Например, М. Н. Марченко дает определение толкования как особого вида деятельности государственных органов, направленного на раскрытие смысла правовой нормы[142]. В. В. Лазарев и С. В. Липень пишут о толковании как об уяснении и разъяснении смысла, вложенного в норму права специально уполномоченным органом, для правильного применения этой нормы в будущем[143].
В деятельности Европейского суда по правам человека под толкованием понимается выяснение точного смысла толкуемой нормы
Конвенции для ее правильного применения странами-участницами. Акты толкования Европейского суда рассчитаны на неоднократное применение и использование неограниченным числом лиц. Единожды дав толкование норме Конвенции суд вправе использовать этот образец в своих дальнейших постановлениях. Истолковывая норму ЕСПЧ создает так называемый прецедент толкования.
Под прецедентом толкования принято считать образец толкования нормы Конвенции, который в будущем используется как эталон толкования при рассмотрении аналогичных дел с другим субъектным составом. Акты толкования Европейского суда играют важную роль в международной правоприменительной практике. Они способствуют единому понимаю норм Конвенции странами-участницами, которые должны толковать нормы Конвенции так же, как Европейский суд, или использовать уже готовые акты толкования.
Несмотря на столь строгую систему, в правоприменительной практике случаются коллизии. Например, в деле Герен (Guerin) против Франции (жалоба № 25201 /94, Постановление ЕСПЧ от 29 июля 1998 г.) Кассационный суд Франции неправильно истолковал норму Конвенции, а Европейский суд признал это толкование неверным, заявив о нарушении данной нормы во Франции.
Акты толкования Европейского суда по правам человека имеют определенные признаки: содержат общие разъяснения правил поведения; являются актами судебного органа, а не нормативными правилами; носят обязательный характер; имеют прямое действие. Право Европейского суда по толкованию распространяется на все нормы Конвенции. В теории права принято делить толкование на нормативное и казуальное. Нормативное толкование – это толкование, направленное на разъяснение, вызванное неясностью закона, неправильным выражением воли законодателя или неверным пониманием закона, относящееся к неограниченному числу случаев[144].
Казуальное толкование имеет юридическую силу и распространяется на единичный случай в определенном деле. Постановление Европейского суда относится к конкретному адресату, можно сказать, что акты толкования ЕСПЧ имеют казуальный характер. Тем не менее, ст. 32 Конвенции гласит о том, что суд имеет право на толкование всех ее норм, а это свидетельствует об общеобязательности этих актов толкования для стран-участниц Конвенции. Следовательно, признавая решение Европейского суда обязательным, в каждом последующем случае стороны должны учитывать состоявшиеся акты толкования суда.
В случае нарушения каким-либо государством акта толкования Европейского суда по правам человека оно будет считаться нарушителем международного правопорядка. Именно поэтому судебная практика ЕСПЧ, устанавливая общеобязательные нормы для стран-участниц Конвенции, приобретает нормативность. Важно понимать, что Европейский суд не занимается абстрактным контролем над нормами Конвенции, а имеет право лишь на толкование нормы, возникающей в конкретном деле[145].
В теории права существует классификация толкования по объему: буквальное, ограничительное и расширительное. Буквальное толкование – это толкование, при котором норма права совпадает с ее реальным смыслом. Ограничительное толкование – это толкование, при котором норма имеет более узкий смысл, чем есть в буквальном тексте толкуемой нормы. Расширительное толкование – это толкование, при котором норме права придается более широкое значение, чем следует из буквального текста нормы. Говоря о практике Европейского суда по правам человека, основным видом толкования является расширительное, ибо ограничительное толкование противоречит сути рассматриваемого договора (Конвенции).
На сегодняшний день Европейский суд толкует нормы Конвенции как можно более широко. Конвенция при толковании рассматривается не как список «застывших» норм, а как документ, сообразный времени, который необходимо развивать и интерпретировать в рамках современных реалий. Такой способ толкования называют эволютивным. Важно отметить, что эволютивное толкование не есть безграничное толкование, у него должны существовать границы, интерпретация норм Конвенции должна соответствовать идеалам и ценностям гражданского общества.
У общества не должно складываться мнение о том, что Европейский суд, трактуя ту или иную норму Конвенции, часто отходит от первоначального смысла нормы, аргументируя это эволюцией общества и необходимостью внесения коррективов в Конвенцию в рамках данного периода времени. Некоторые эксперты называют деятельность Европейского суда законодательной политикой. И действительно, с формулой: «Нормы Конвенции действуют в том виде, в каком они истолкованы Европейским судом» соглашаются все страны-участницы Конвенции, хотя она даже нигде в таком виде не зафиксирована. Бесспорно, что Европейский суд осуществляет легальное толкование, ибо такой деятельностью имеют право заниматься специальные органы, которые не издают правовые нормы, но имеют право их толковать. Статья 32 закрепляет это право за Европейским судом.
Следует обратить также внимание на конвенциональное толкование. Конвенциональное толкование – это легальное толкование Европейским судом норм Конвенции, имеющее общеобязательный и нормативный характер для стран-участниц Конвенции, осуществленное в процессе разбирательства по конкретному делу. Право-положения, выявленные в ходе толкования ЕСПЧ, имеют значение стандарта, эталона, которым должны следовать все государства-конвенты для того, чтобы избежать нарушения Конвенции.
Одной из проблем интерпретационной деятельности Европейского является различные способы ее применения. Так как Конвенция может применяться в судебной практике Российской Федерации, то российские органы правосудия также имеют право ее толковать. Но этим же занимается и Европейский суд, следовательно, возможна коллизия интерпретации российских судов с интерпретацией Европейского суда. В случаях конфликтов интерпретаций следует считать приоритетным толкование Европейского суда.
Для Российской Федерации толкование норм Конвенции приобретает большое значение после ратификации Конвенции в 1998 году. Россия декларировала признание приоритета Конвенции и права Европейского суда на обязательное для России толкование норм Конвенции. Акты толкования ЕСПЧ обладают верховенством и общеобязательностью для стран-конвентов, потому что при толковании суд опирается не на внутренние убеждения и права какого-то определенного государства, а на правовые стандарты единой Европы.
Практика толкования Европейским судом норм Конвенции имеет основополагающее значение для понимания естественных прав и свобод человека, защищаемых Конвенцией. Данное Европейскому суду право толковать нормы Конвенции в общеобязательном и едином порядке для Европы способствует эффективной защите прав и свобод человека, а это есть главная цель Конвенции.
Подводя итог исследованию, можно сделать вывод о том, что интерпретационная практика Европейского суда имеет большое значение для стран-участниц Конвенции. Она позволяет единообразно уяснять смысл норм Конвенции, главных параметров того или иного правового института, избегать коллизий интерпретаций. Европейский суд при толковании норм Конвенции не ставит себе целью подавить национальные судебные органы. На суды государств возложены функции по толкованию внутреннего, национального законодательства, которое в ряде случаев отсылает национальные суды к международным договорам и прецедентам толкования международных судов. Европейский суд призван контролировать, чтобы национальные акты толкования не противоречили нормам Конвенции, а также актам толкования этой Конвенции Европейским судом.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Вопрос 437. Правовые последствия принятия решения Европейским судом по правам человека. Исполнение решений Европейского суда в части принятия мер индивидуального и общего характера.
Вопрос 437. Правовые последствия принятия решения Европейским судом по правам человека. Исполнение решений Европейского суда в части принятия мер индивидуального и общего характера. В соответствии со ст. 46 Конвенции (обязательная сила и исполнение постановлений) Высокие
49. Входит ли Европейский суд по правам человека в судебную систему Европейского Союза?
49. Входит ли Европейский суд по правам человека в судебную систему Европейского Союза? Нет. Европейский суд по правам человека (Страсбург) учрежден Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и функционирует в рамках другой интеграционной
§ 8. Значение актов толкования Европейского суда по правам человека для Российской Федерации
§ 8. Значение актов толкования Европейского суда по правам человека для Российской Федерации Казанцева Елена Ивановна, kazantsevaelenaivanovna@gmail.comРоссию и Европейский суд по правам человека (далее ЕСПЧ, Европейский суд) связывает уже второе десятилетие отношений. Подписав и
§ 4. Европейский суд по правам человека о защите по назначению в России
§ 4. Европейский суд по правам человека о защите по назначению в России На конец 2010 года ЕСПЧ вынес более 10 постановлений в отношении России, в которых рассматривались различные вопросы, связанные с бесплатной юридической помощью по уголовным делам. Причем количество
28. Европейский суд по правам человека
28. Европейский суд по правам человека Европейский суд по правам человека является главным судебным органом Совета Европы. Он был создан в 1959 г. на основании Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.В состав Европейского суда по
Решение Европейского суда по правам человека по делу "Ракевич против России" от 28 октября 2003 года [10]
Решение Европейского суда по правам человека по делу "Ракевич против России" от 28 октября 2003 года [10] ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ВТОРАЯ СЕКЦИЯДЕЛО "РАКЕВИЧ ПРОТИВ РОССИИ"№58973/00Решение Страсбург, 28 октября 2003Данное решение станет окончательным при обстоятельствах,
2. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации
2. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Аппарат Уполномоченного по правам человека в РФ практически не занимается защитой прав граждан на охрану здоровья и правами пациентов. Объективные причины этого неизвестны. Из 32 477 обратившихся за все время
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ЕСПЧ не обладает правом инициативы. Он занимается разбирательством дел, поступивших на его рассмотрение. В этом его основное предназначение. ЕСПЧ дает толкование общему стандарту защиты прав человека, закрепленному в ЕКПЧ, преодолевая
2.1.2. Рекомендации Совета Европы и решения Европейского суда по правам человека по вопросам дискриминации и нарушений прав в связи с сексуальной ориентацией и гендерной идентичностью
2.1.2. Рекомендации Совета Европы и решения Европейского суда по правам человека по вопросам дискриминации и нарушений прав в связи с сексуальной ориентацией и гендерной идентичностью Рекомендации Совета Европы Совет Европы является наиболее крупной европейской
Г. Решения Европейского суда по правам человека
Г. Решения Европейского суда по правам человека Механизм обеспечения соблюдения ЕКПЧ государствами — членами Совета Европы заложен в специальном разделе данного документа и предусматривает особый институт — постоянно действующий Европейский суд по правам человека
79. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации
79. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Правовой статус Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации определяется Конституцией РФ и ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в РФ».Должность Уполномоченного по правам человека
Раздел II Европейский Суд по правам человека
Раздел II Европейский Суд по правам человека Статья 19. Учреждение СудаВ целях обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по настоящей Конвенции и Протоколам к ней, учреждается Европейский Суд по правам человека, далее
Глава 17. Обращение к уполномоченному по правам человека
Глава 17. Обращение к уполномоченному по правам человека Конституцией РФ предусмотрена должность Уполномоченного по правам человека (далее — Уполномоченный). Предусмотрено, что в соответствии с конституцией (уставом), законом субъекта РФ может учреждаться должность
Образец жалобы Уполномоченному по правам человека
Образец жалобы Уполномоченному по правам человека (Образец с официального сайта Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации)Уполномоченному по правам человекав Российской Федерацииот ____________________________,проживающего ___________________________,тел.
Пузанков С.А.
Аннотация:
в статье проведен анализ особенностей интерпретационной техники ЕСПЧ. Исследованы вопросы судебной практики ЕСПЧ. Сформированы выводы. Методы исследования: аналитический метод, обзорный метод
Ключевые слова:
интерпретационная техника, ЕСПЧ, права, конвенции, судебная практика, жалобы
В соответствии с Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод ЕСПЧ наделен полномочиями толковать и применять положения конвенции в рамках рассмотрения и принятия решений по жалобам. Микеле де Сальвиа приводит точку зрения, согласно которой те права и свободы, которые фигурируют в конвенции, сформулированы таким образом, чтобы наиболее точное определение их содержания мог дать суд в процессе рассмотрения конкретного обращения. ЕСПЧ в соответствии с конвенцией и ст. 42-47 имеет право принимать решения по отдельным вопросам и постановления по рассматриваемым делам, готовить консультативные заключения на основе запроса от Комитета министров СЕ по юридическим вопросам с целью толкования положений конвенции [1]. Постановления ЕСПЧ в качестве актов толкования имеют следующие характерные черты: содержат разъяснения правил поведения в общем и конкретизирующем виде, рассматриваются в качестве актов авторитетного судебного органа, а не в роли нормативных правил; носят обязательный характер и имеют силу прямого действия; адресованы участникам процесса — заявителям и государствам, фигурирующим в рамках конкретного спора. ЕСПЧ в рамках судебной практики неоднократно обращал внимание на то, что Европейская конвенция по правам и основным свободам человека — это документ, открытый для толкования, поскольку ее предмет и цель ориентированы на защиту прав человека, а это невозможно представить без толкования и применения норм с точки зрения эффективности и их реализации на практике. Данный подход в науке называется «эволютивным толкованием». Бывший председатель ЕСПЧ Р. Рисдаль в своей публичной речи как-то отметил, что эволютивное толкование является неотъемлемым атрибутом развития общества, однако его не нужно превращать в судебный активизм. М. Марченко в своем исследовании указывает на существование нескольких подходов к пониманию и применению судебных решений, которые являются прецедентом. Так, возможно применение «модели частной аналогии», при которой каждое вновь принимаемое судебное решение является показательным примером правильного рассмотрения дела с учетом всех имеющихся в распоряжении суда фактов. И судебное решение в данном случае является не больше, чем полезным примером, который может быть учтен в дальнейшем при рассмотрении аналогичных дел. Еще один подход подразумевает применение «нормоустанавливающей модели». При ней судебные решения рассматриваются в качестве актов с содержанием в них определенных правил, которые в будущем должны учитываться нижестоящими судами при рассмотрении подобных дел. Другой подход подразумевает наличие «модели, содержащей в себе используемые в качестве примера принципы». Данная модель также подразумевает рассмотрение судебных решений в виде актов, в их основе находятся определенные правовые принципы.
Глава II. Природа актов европейского суда по правам человека и их место в национальной правовой системе
§ 1. Интерпретационная деятельность Европейского суда
по правам человека
Охрана прав человека на современном этапе развития вышла за внутригосударственные рамки, приобрела крупномасштабный характер. Вопрос признания и защиты этих прав более не может считаться исключительной прерогативой отдельных стран. В этой связи можно констатировать факт принятия в XX — XXI вв. колоссального количества международных договоров, содержащих фундаментальную систему принципов и норм в области прав человека.
В условиях глобализации стандартов прав человека немаловажную роль играет Совет Европы, за последние несколько десятилетий превратившийся в крупнейшую интеграционную организацию региона, участие государств-членов в которой свидетельствует о наличии высоких стандартов демократизма и соблюдения основных признаков правового государства.
Одним из важнейших достижений данной организации является создание общей для всей Европы системы стандартов основополагающих прав человека, ядро которой составляет Европейская конвенция. Причина разработки Конвенции имела сугубо интеграционный характер. Учреждение Европейского союза и заключение Конвенции в значительной мере стали плодом усилий сторонников идеи единого общеевропейского пространства.
С момента подписания Конвенции ее текст неоднократно подвергался пересмотрам, в ходе которых разрабатывались протоколы, каждый из которых вносит поправки в один из первых двух разделов документа. С 1952 по 2011 г. было подписано в общей сложности 14 Протоколов. В целях систематизации все Протоколы можно условно разделить на две группы. Первая группа призвана усовершенствовать контрольный механизм Конвенции, прежде всего, в целях повышения роли Европейского суда в системе защиты и соблюдения неотъемлемых прав человека (Протоколы N 2 — 3, 5, 8 — 9, 14). Вторая группа (Протоколы N 1, 4, 6, 7, 12 — 13) дополняет Конвенцию новыми правами, принципами и гарантиями.
Однако, как уже было сказано в предыдущем параграфе, ядром европейского механизма охраны прав человека выступает не унифицированный международный договор, а наднациональный орган правосудия — Европейский суд по правам человека.
В процессе рассмотрения конкретных жалоб частных лиц на деяния и решения органов и должностных лиц государств — участников Совета Европы Европейский суд по правам человека одновременно решает важную задачу толкования норм Конвенции, обеспечивая ему единообразный характер. Содержание норм, закрепленных в документе, в существенной мере дополняется и уточняется в судебной практике Европейского суда, фактически являющейся вторым важнейшим источником общеевропейских стандартов прав человека.
В последние десятилетия возрос интерес к проблематике юридической природы решений Европейского суда и их правовых последствий в государствах — участниках Совета Европы, расширился круг вопросов, подлежащих судебному разбирательству. Все это не могло не сказаться на представлениях о месте и роли решений Европейского суда по правам человека.
В Российской Федерации вопрос о правовых последствиях актов Страсбургского суда давно является предметом доктринального анализа ученых <1>. Несмотря на рост влияния решений Европейского суда на российское материальное и процессуальное право, в литературе зачастую обсуждаются фактическое признание и исполнение решений Суда лишь в части выплаты денежной компенсации. Вместе с тем правовые последствия для 47 государств — участников Совета Европы, вытекающие из решений Европейского суда по правам человека, бесспорно, требуют особого анализа и исследования. В связи с этим имеется необходимость исследования актов Европейского суда по правам человека как интерпретационных актов, имеющих нормативную юридическую силу.
<1> См., напр.: Spielmann D. The European Convention on Human Rights, the European Court of Human Rights, Human rights- a comparative study. London; New York: Routledge-Cavendish, 2007. P. 427 — 464; Zupancic B.M. On the interpretation of legal precedents and of the judgments of the European Court of Human Rights // Annual of German & European law. Vol. 2 — 3 (2004 — 2005). P. 156 — 170; Mosler H. Problems of interpretation in the case law of the European Court of Human Rights // Essays on the Development of the International Legal Order: In Memory of Haro F. Van Panhuys. Alphen aan den Rijn: Sijthoff & Noordhoff, 1980. P. 149 — 167.
Европейский суд по правам человека в соответствии с нормами Конвенции имеет право на принятие актов следующих видов:
— решения по отдельным вопросам, например о приемлемости или неприемлемости жалоб (ст. 45);
— постановления по конкретному рассматриваемому делу с последующей их публикацией (ст. 42 — 44);
— обращение коллегии при рассмотрении дела (ст. 43);
— консультативные заключения по запросу Комитета министров (ст. 47).
Признание юрисдикции Европейского суда по правам человека <1> обязательной по вопросам толкования и применения норм Конвенции означает признание обязательной силы решений Европейского суда, а также признание и применение норм Конвенции в том смысле, в каком они толкуются в решениях Европейского суда.
<1> См.: О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней: Федер. закон от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1998. N 4. Ст. 1514.
В теории права толкование как предварительный этап реализации права занимает важное место в функционировании права, поскольку с помощью толкования раскрываются и уточняются смысл и содержание конкретной нормы права, а также обеспечивается ее единообразное и эффективное применение. При помощи толкования уточняются более конкретные элементы и обстоятельства, необходимые для правоприменительной деятельности. В частности, устанавливается основная цель принятия закона или иного нормативного акта, содержащего рассматриваемые нормы, его роль и назначение, возможные последствия его применения, выясняются условия применения данного акта, его место в системе законодательства и характер его взаимосвязей и взаимодействий с другими актами.
При изучении акта толкования права определяется смысл, который имел в виду законодатель. Достигается его точное и единообразное понимание и одинаковое на всей территории действия нормативно-правового акта применение. Справедливо отмечено В.С. Нерсесянцем, что толкование права имеет свой особый смысл и выполняет определенную роль в системе категорий, выражающих и характеризующих особенности процесса действия права <1>.
<1> См.: Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства. М., 2002. С. 491 — 492.
Толкование как правовое понятие по-разному определяется отечественными правоведами. Так, М.Н. Марченко определяет толкование как особый вид деятельности государственных органов, должностных лиц, граждан и их объединений, направленный на раскрытие смыслового содержания правовых норм и выявление содержащейся в них государственной воли. Он подчеркивает, что толкование является одним из важнейших элементов, а точнее, условий успешной правотворческой и особенно правоприменительной деятельности <1>. И.И. Лукашук и О.И. Лукашук подчеркивают, что толкование имеет определяющее значение для понимания смысла и содержания любого международного договора, особенно в связи с процессами глобализации. С помощью толкования осуществляется универсализация правовых стандартов в области прав человека, обеспечивается единообразие в определении содержания и объема общепризнанных прав и свобод человека <2>. Как справедливо отмечают В.В. Лазарев и С.В. Липень, толкование норм права — это деятельность по уяснению или разъяснению смысла, вложенного в норму права правотворческим органом, для ее правильного применения <3>.
<1> См.: Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права. М., 2001. С. 692.
<2> См.: Лукашук И.И., Лукашук О.И. Толкование норм международного права. М., 2002. С. 15 — 16.
<3> См.: Лазарев В.В., Липень С.В. Теория государства и права. 3-е изд., испр. и доп. М.: Спарк, 2004. С. 374.
Применительно к деятельности Европейского суда по правам человека под толкованием понимается выяснение точного смысла, содержания толкуемой правовой нормы Конвенции. Задача и цель толкования заключаются в том, чтобы установить смысл норм Конвенции и правильно ее применить.
Интерпретационные акты Европейского суда по правам человека рассчитаны на многократное применение и использование неопределенным числом лиц (в чем проявляется нормативный характер его актов толкования). Европейский суд, однажды истолковав норму Конвенции, неоднократно использует такое толкование в своих постановлениях. Более того, первоначальное решение Европейского суда по правам человека, содержащее образец толкования норм Конвенции, является прецедентом толкования.
Прецедент толкования представляет собой пилотное толкование Европейским судом норм Конвенции, которое в последующем применяется как образец толкования норм Конвенции при рассмотрении аналогичных споров с другим субъектным составом.
Решения Европейского суда по правам человека играют очень важную роль как акты толкования права. Европейский суд способствует единообразному пониманию норм Конвенции странами — участницами Конвенции. Следовательно, нормы Конвенции должны пониматься и толковаться государствами — участниками так же, как их толкует Европейский суд в процессе рассмотрения различных обращений частных лиц.
Ярким примером нарушения данного процессуального принципа и толкования Конвенции национальным судом по собственному усмотрению является одно из решений Кассационного суда Франции, вследствие чего Европейский суд по правам человека признал неверным толкование норм Конвенции Кассационным судом Франции и констатировал нарушение данных норм во Франции <1>.
<1> См., напр.: Омар (Omar) против Франции (жалоба N 24767/94): Постановление Европ. суда по правам человека от 29 июля 1998 г. // Доступ из СПС «Гарант»; Герен (Guerin) против Франции (жалоба N 25201/94): Постановление Европ. суда по правам человека от 29 июля 1998 г. // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
В настоящее время суды практически всех государств — участников Конвенции исследуют решения Европейского суда и ссылаются на них для правильного применения норм Конвенции. Например, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении по делу «О проверке конституционности части 3 статьи 21 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами закрытого акционерного общества «Товарищество застройщиков», открытого акционерного общества «Нижнекамскнефтехим» и открытого акционерного общества «ТНК-ВР Холдинг» сослался на решения Европейского суда для правильного понимания и применения статьи 6 Конвенции <1>.
<1> См.: По делу о проверке конституционности части 3 статьи 21 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами закрытого акционерного общества «Товарищество застройщиков», открытого акционерного общества «Нижнекамскнефтехим» и открытого акционерного общества «ТНК-ВР Холдинг»: Постановление Конституц. Суда Рос. Федерации от 25 марта 2008 г. N 6-П // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2008. N 13. Ст. 1352.
Анализируя решения Европейского суда по правам человека как акты толкования права, можно выделить следующие их признаки:
1) содержат в себе общие и конкретизирующие разъяснения правил поведения и, следовательно, являются актами авторитетного судебного органа, а не нормативными правилами;
2) адресуются, как правило, участникам процесса — заявителям и государствам — участникам спора как адресатам соответствующих норм права;
3) носят обязательный характер;
4) имеют прямое действие.
Прямое действие решений Европейского суда по правам человека во внутреннем праве государств — участников Конвенции составляет уникальную особенность механизма Конвенции. Судебная власть государства — участника Конвенции непосредственно интегрирует требования Конвенции во внутреннее право, не дожидаясь, когда это сделают другие ветви государственной власти.
Полномочие Европейского суда по правам человека по толкованию Конвенции распространяется на все нормы Конвенции. Для понимания решений Европейского суда по правам человека как актов толкования права следует определить, какой вид толкования использует Европейский суд.
В современной теории права официальное толкование принято классифицировать на два вида — нормативное и казуальное.
Нормативное толкование — это разъяснение общего характера, которое имеет целью дать ориентир для правоприменения и относится к неограниченному числу случаев. Профессор Л.А. Морозова подчеркивает, что такое толкование может вызываться как неясностью закона, неадекватным выражением воли законодателя, так и неправильным пониманием закона <1>.
<1> См.: Морозова Л.А. Теория государства и права. М.: Юристъ, 2004. С. 303.
Казуальное толкование также является официальным (т.е. имеет юридическую силу), но, в отличие от нормативного, распространяется только на конкретный случай, рассматриваемый в данном деле. Будучи обязательным только для определенного случая, казуальное толкование служит образцом для других органов, рассматривающих аналогичные дела или применяющих соответствующую норму.
Де-юре постановление Европейского суда по правам человека носит обязательный характер лишь для конкретного адресата — государства-участника, в отношении которого оно было вынесено. Иными словами, является казуальным актом толкования. Однако в соответствии с Конвенцией Европейскому суду принадлежит право на нормативное легальное толкование всех ее норм <1>, что устанавливает общеобязательный характер его интерпретационных актов.
<1> Ст. 32 Конвенции гласит: «В ведении Суда находятся все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней. «.
Европейский суд по правам человека, рассматривая спор и формулируя в решении толкование норм Конвенции, определяет не только поведение стороны в споре, но и порядок реализации нормы. Признавая решение Европейского суда юридически обязательным, стороны обязаны в дальнейшем всякий раз при применении положений Конвенции учитывать решения Европейского суда по толкованию норм Конвенций.
Таким образом, несоблюдение всеми государствами — участниками положений Конвенции в интерпретированном виде в постановлениях Европейского суда по правам человека служит основанием для признания соответствующего государства нарушителем международных обязательств. Иными словами, судебная практика Европейского суда по правам человека приобретает нормативность, устанавливая обязательные для всех государств — участников Совета Европы правила поведения.
Вместе с тем Европейский суд по правам человека в своих решениях неоднократно отмечал, что Суд не должен заниматься абстрактным контролем норм Конвенции, а должен ограничить свое рассмотрение вопросами, возникающими в конкретном случае, который он рассматривает <1>.
<1> См.: Микеле де Сальвиа. Прецеденты Европейского суда по правам человека. М., 2004. С. 777.
В правовой доктрине выделяются три вида толкования по объему: буквальное, ограничительное и расширительное.
Буквальное толкование — это такое толкование, при котором текстуальное выражение нормы права и ее действительный смысл совпадают, другими словами, дух и буква закона адекватны. Таких норм большинство. Однако законодателю не всегда удается полностью совместить дух и букву правовой нормы, и тогда правоприменителю приходится прибегать к расширительному или ограничительному толкованию.
Ограничительное толкование — это такое толкование, при котором норме права придается более узкий смысл, чем это вытекает из буквального текста толкуемой нормы. Например, в ст. 57 Конституции Российской Федерации говорится, что «каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы», однако очевидно, что не каждый, а только совершеннолетние трудоспособные граждане. Остальные (дети, недееспособные) исключаются. Следовательно, толкуем данную норму ограничительно. В Конституции Российской Федерации многие статьи начинаются со слов: «каждый может», «каждый вправе», «каждому гарантировано», «все свободны», «все равны» и т.д. Но при внимательном изучении оказывается, что далеко не каждый и не все. Объясняется это тем, что законодатель не может без конца делать соответствующие оговорки, он надеется на то, что его правильно поймут и без них.
Расширительное толкование — это такое толкование, при котором норме права придается более широкий смысл, чем ее словесное выражение. Например, в статье 6 Конституции Российской Федерации фиксируется, что российские граждане обладают на ее территории равными правами и обязанностями. А как быть с иностранцами и лицами без гражданства, находящимися на нашей территории? Распространяется ли данная норма на них, обязаны ли они, в частности, соблюдать законы Российской Федерации? По нашему мнению, да. Следовательно, необходимо толковать данную норму расширительно. Можно сопоставить ее с частью 3 статьи 62 Конституции Российской Федерации (систематический способ), в которой записано, что иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с российскими гражданами.
Согласно практике Европейского суда, основным применяемым видом толкования норм Конвенции по объему при рассмотрении жалоб граждан является расширительное. Так, по мнению бывшего Председателя Европейского суда по правам человека Рудольфа Бернхардта, «Европейская конвенция должна толковаться и применяться как «живой инструмент», следуя за развитием наших обществ и не обязательно согласно намерениям отцов-основателей в 1950 году» <1>. Более того, в решении Европейского суда по правам человека по делу «Фей против Австрии» Суд отметил, что ограничительное толкование прав и свобод личности, гарантированных Конвенцией, противоречит объекту и цели этого договора <2>.
<1> См.: Речь Р. Бернхардта (в пер.) // Гос-во и право. 1999. N 7. С. 57 — 62.
<2> См.: Фей (Fey) против Австрии (жалоба N 14396/88): Постановление Европ. суда по правам человека от 24 февр. 1993 г. // URL: http://hudoc.echr.coe.int.
На сегодняшний день Европейский суд по правам человека, раскрывая содержание и объем прав и свобод человека, гарантированных Конвенцией, толкует их настолько широко, насколько позволяет ему своими компетенциями цель Конвенции. Интерпретационная деятельность Страсбургского суда не ограничивается простым разъяснением международно-договорных норм. В силу эволютивного способа интерпретации Конвенция рассматривается не как совокупность застывших норм, а как документ, который постоянно развивается и должен толковаться в свете современных условий. Основной формой реализации эволютивного подхода является расширительное толкование ряда понятий, содержащихся в Конвенции.
«Европейский суд по правам человека, — заявил его экс-председатель Р. Рисдаль в своем выступлении в Москве на съезде Совета судей в 1996 г., — рассматривает Конвенцию в качестве живого, развивающегося договора, который подлежит толкованию в свете тех условий, которые сложились в настоящее время» <1>.
<1> Р. Рисдаль был Председателем Европейского суда по правам человека с 1985 по 1998 год // URL: http://superinf.ru/ view_helpstud.php?id=1400.
Использование эволютивного способа толкования Конвенции было упомянуто в одном из дел, где, в частности, было отмечено, что Европейский суд имеет обычай следовать им и применять уроки в интересах правовой стабильности и последовательного развития судебной практики, касающейся Конвенции. Это не препятствует Европейскому суду отступать от норм Конвенции, если этого требуют крайние причины. Такое резкое изменение может быть оправдано, если оно будет служить гарантией того, что толкование Конвенции развивается вместе с обществом и остается соответствующим актуальным условиям.
Следует также отметить, что существуют пределы эволютивного толкования — оно не должно превратиться в судебный активизм. Разъяснение содержания норм Конвенции должно соответствовать идеалам и ценностям гражданского общества.
Постоянно подчеркивая, что Конвенция является «живым документом» (т.е. способна адаптировать свое содержание по мере развития общества), Страсбургский суд демонстрирует способность выводить из нее и такие положения, которые далеко уходят от первоначальных намерений авторов ее текста. В результате, как отмечают некоторые эксперты, деятельность Суда иногда превращается в подлинную законодательную политику. Аксиоматичной стала следующая формула: «Нормы Конвенции действуют в том виде, в каком они истолкованы Европейским судом». Формула нигде не зафиксирована, но признается всеми государствами — участниками Совета Европы вне зависимости от того, к какой правовой семье относится правовая система той или иной страны-участницы, признает ли она источником права судебный прецедент или нет.
Аргументом в пользу вышеизложенного утверждения может служить Постановление Европейского суда от 6 октября 2005 г. по делу «Хирст против Соединенного Королевства» <1> касательно автоматической утраты активных избирательных прав лицами, отбывающими наказание в местах лишения свободы. Судом было признано, что подобное ограничение права голоса возможно лишь в качестве индивидуального вида санкции для отдельных категорий преступников, но не как общий запрет для всех осужденных к лишению свободы. При интерпретации нормы Страсбургский суд ссылался на ст. 3 Протокола N 1 к Конвенции, которая гласит, что государства — участники Совета Европы обязуются периодически проводить свободные выборы путем тайного голосования, обеспечивающие свободное волеизъявление граждан при формировании законодательной ветви государственной власти.
<1> См.: Хирст (Hirst) против Соединенного Королевства (N 2): Постановление от 6 окт. 2005 г. N 74025/01 // Бюл. Европ. суда по правам человека. 2006. N 4. С. 53 — 55.
Как видно, в своей буквальной формулировке процитированная статья не предусматривает гарантии избирательных прав осужденным. Однако в интерпретации Суда эти права из нее вытекают, что в итоге может потребовать законодательных реформ в ряде стран Совета Европы, в том числе и в Российской Федерации.
Резюмируя вышеизложенные доводы, мы можем прийти к ложному умозаключению, что власть Европейского суда по правам человека неограниченна, и это будет некорректно и абсурдно. Судебная практика Европейского суда по правам человека базируется на жестких принципах и методах толкования норм Конвенции, использование которых приводит, как правило, к расширению содержания и гарантий закрепленных Конвенцией прав и свобод.
1. Принцип автономного толкования (фр. — notions autonomes). Термины, используемые в статьях Конвенции, могут иметь неодинаковый смысл в национальных правовых системах государств — участников Совета Европы, что порождает опасность коллизий в сфере охраны соответствующих прав и свобод на территории различных стран.
Во избежание подобной опасности Страсбургский суд самостоятельно оценивает значение соответствующих понятий и вырабатывает их единое значение. К примеру, термин «закон», используемый во многих статьях Конвенции, интерпретируется Судом в материальном смысле, т.е. может обозначать любой источник права конкретной страны, принятый в соответствии с национальной конституцией, даже если он исходит не от законодательной, а от исполнительной или судебной ветвей власти.
В то же время применительно к случаям допустимых ограничений прав личности Суд предъявляет к законам ряд требований (оценка качества закона). В частности, закон должен быть доступен для граждан, т.е. опубликован (требование доступности), достаточно четко определять условия и порядок ограничения субъективного права (требование предсказуемости).
Понятия «уголовный», «обвинение», «преступление» и «наказание» Суд распространил на многие деяния и санкции, которые в законодательстве ряда стран (в том числе и России) относятся к административным, налоговым или дисциплинарным правонарушениям. Как отмечают зарубежные эксперты, такой подход позволил включить подобные квазиуголовные (фр. — para-penales) деяния в сферу действия процессуальных прав и гарантий, предусмотренных Конвенцией (прежде всего, гарантий ст. 6 «Право на справедливое судебное разбирательство»).
Самостоятельным (автономным) и весьма широким дефинициям в судебной практике Европейского суда по правам человека были подвергнуты многие другие понятия, содержащиеся в Конвенции: «свидетель», «ассоциация», «гражданские права и обязанности», «бесчеловечное», «унижающее человеческое достоинство», «обращение», «наказание» и т.д.
2. Метод защиты рикошетом (фр. — protection par ricochet) — один из наиболее сильных методов, имеющихся в арсенале Европейского суда по правам человека. Он дает возможность Суду признавать и защищать те права, которые непосредственно не закреплены в Конвенции, но тесно связаны с ее положениями или косвенно вытекают из них. В качестве таких производных прав Судом в разное время были признаны, например, право человека на изображение и право на здоровую окружающую среду (выведены из ст. 8 Конвенции «Право на уважение частной и семейной жизни»), а также право на исполнение судебных решений.
Нельзя исключать того, что метод защиты рикошетом со временем приведет к включению в судебную практику Европейского суда ряда социальных прав, которые связаны с гарантированными в Конвенции личными и политическими правами (например, право на достойный уровень жизни, охрану здоровья или благоприятные условия труда).
Вместе с тем, несмотря на стремление к единообразному применению Конвенции и эволютивному толкованию закрепленных в ней прав и свобод, Европейский суд напоминает, что толкование внутреннего права в первую очередь должно осуществляться национальными органами судебной власти. Данный принципиальный подход обусловлен тем, что судебные органы государств-участников способны лучше оценить обстоятельства и условия реализации Конвенции на своей территории с учетом национальных особенностей. Вмешательство Европейского суда возможно лишь в случае произвола со стороны внутригосударственных органов.
С учетом вышеизложенных обстоятельств Страсбургский суд оставляет за национальными властями определенную автономию в сфере оценки, которая может быть более или менее широкой в зависимости от конкретного права или фактической ситуации. В частности, вопрос о признании права на жизнь эмбриона (неродившегося ребенка) не сводится к общеевропейскому знаменателю, учитывая специфический характер данного явления. Аналогичное отношение Европейского суда проявляется к вопросу о праве на добровольный уход из жизни (активная эвтаназия) для граждан государств — участников Совета Европы <1>.
<1> См.: Караманукян Д.Т. Проблемы эвтаназии: зарубежный опыт // Права и свободы человека: теория, история и практика (к 20-летию отмены статьи 6 Конституции СССР): Материалы Всерос. науч. конф. Омск: Ом. юрид. ин-т, 2010. С. 291 — 295.
Однако нельзя упускать из поля зрения тот факт, что пределы оценки устанавливаются именно Страсбургским судом, а не национальными органами государственной власти. Историко-правовой анализ прецедентного права и практики Европейского суда по правам человека позволяет констатировать, что с течением времени названные пределы национальной квалификации постепенно сужаются.
Европейский суд по правам человека, реализуя правоприменительную функцию, не только уясняет, но и разъясняет в форме индивидуального акта положения Конвенции. Все формы реализации права так или иначе связаны с толкованием, поскольку правовые нормы носят общий, абстрактный характер и применяются к конкретным ситуациям. Необходимость толкования Конвенции обусловлена также спецификой юридической техники, краткостью, использованием специальных терминов, юридических конструкций, логическими связями норм права друг с другом внутри одного нормативного акта, связями, существующими между разными нормативными документами, и тому подобными обстоятельствами.
Европейский суд по правам человека осуществляет делегированное (легальное) толкование, так как, согласно общей теории права, такой деятельностью вправе заниматься уполномоченные органы, которые не издавали правовые нормы, но которым передано право их толкования. Статья 32 Конвенции закрепляет в ведении Европейского суда все вопросы, касающиеся толкования положений Конвенции.
С учетом вышеизложенного можно предложить следующее определение понятия конвенционного толкования. Конвенционное толкование — это акт делегированного (легального) толкования Европейским судом по правам человека положений Конвенции, осуществляемого непосредственно в процессе правоприменительной деятельности, имеющего общеобязательный и нормативный характер в рамках конкретного дела и имеющего для судов государств — участников Конвенции обязывающий характер.
Толкование нормы права тесно связано с конкретизацией. В правотворчестве конкретизация сводится к изданию подзаконных нормативных актов органами, обладающими правотворческой компетенцией. В правоприменении она заключается в уточнении (детализации) гипотезы, диспозиции или санкции юридической нормы, необходимом для «привязки» ее к конкретному случаю, требующему правового разрешения.
Положения, зафиксированные в решениях Европейского суда и развивающие нормы Конвенции, имеют значение стандарта, которому государство должно следовать в целях недопущения нарушения Конвенции и который должен соблюдаться им в будущем при повторении аналогичных ситуаций.
При анализе данных вопросов В.В. Лазарев предложил использовать понятие «правоположение», под которым им понимаются такие общие веления правоприменяющих органов, которые с наибольшей определенностью отражают волю законодателя и служат относительно самостоятельным средством поднормативного юридического воздействия на субъекты общественных отношений <1>.
<1> См.: Лазарев В.В. Правоположения: понятие, происхождение и роль в механизме юридического воздействия // Правоведение. 1976. N 6. С. 25.
Толкование и конкретизация права — основные источники правоположений, формируемых Европейским судом по правам человека. Ни один правоприменительный акт не принимается без предварительного уяснения содержания соответствующих правовых норм. Причем результаты уяснения так или иначе объективируются в решении по конкретному делу. Но в одних случаях они никак особо не оформляются, в других — специально оговариваются в мотивировочной части правоприменительного акта. Это происходит обычно тогда, когда в связи с выявившимися возможностями различного понимания права возникает необходимость специально подчеркнуть единственно правильный смысл правовых предписаний. Праворазъяснительные положения как раз и связаны с потребностью доведения результатов уяснения правовой нормы правоприменителем до сведения всех субъектов правового общения.
Один из проблемных аспектов толкования норм Конвенции связан с различными вариантами ее применения. Поскольку Конвенция может применяться как часть правовой системы Российской Федерации, следовательно, ее положения могут быть истолкованы российскими органами правосудия. Но толкование осуществляет и сам Европейский суд по правам человека. В этой связи возможна ситуация, когда толкование Европейской конвенции в судах России будет отличаться от толкования ее норм в Европейском суде по правам человека. Очевидно, что приоритетным будет являться толкование Конвенции Европейским судом по правам человека.
Особое значение толкование Европейским судом норм Конвенции приобретает для российских заявителей в связи с ратификацией Конвенции, согласно которой Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского суда обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов. В Постановлении от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении» Пленум Верховного Суда Российской Федерации подчеркнул, что Верховному Суду также следует учитывать решения Европейского суда по правам человека, в которых дано толкование положений Конвенции, подлежащих применению <1>.
<1> См.: Бюл. Верхов. Суда Рос. Федерации. 2004. N 2.
Толкование Европейским судом по правам человека положений Конвенции обусловлено тем, что, рассматривая жалобы о нарушении прав и свобод, гарантируемых Конвенцией, на предмет их приемлемости и по существу, Европейский суд руководствуется не внутренним правом соответствующего государства, а собственными правовыми стандартами.
Практика толкования Европейским судом положений Конвенции имеет определяющее значение для понимания гарантий прав и свобод человека, закрепленных в Конвенции. Этим обусловлены его правовые позиции, а также понятия, которые имеют автономное значение в соответствии с Конвенцией и, являясь результатом длительной практики толкования Судом положений Конвенции, способствуют достижению главной цели — эффективной защите основных прав и свобод человека и гражданина.
Изложенное позволяет сделать следующий вывод: практика Европейского суда по правам человека в рамках конвенционного толкования имеет важное значение для национальных судов стран — участниц Конвенции в процессе уяснения нормативного содержания того или иного правового института, его ключевых (универсальных) параметров, нормативного содержания конвенционных норм, порядка разрешения коллизий, пределов допустимого ограничения конвенционных прав. Задача Европейского суда при толковании не состоит в том, чтобы подменять национальные судебные органы. На национальные органы, а именно суды, ложится задача толкования внутреннего законодательства, даже когда внутреннее право отсылает к положениям международного права или международным договорам. Европейский суд лишь проверяет соответствие Конвенции и результатов такого толкования.