Вина как условие гражданско правовой ответственности

Вина как условие гражданско-правовой ответственности (Вина как основание гражданско-правовой ответственности: понятие, сущность, содержание)

Актуальность темы исследования определяется тем, что в современных условиях совершенствования рыночной экономики активное развитие правовых норм объясняется происходящими в политической и экономической жизни процессами, в условиях которых действующее законодательство не отвечает требованиям времени Сегодня, когда российское право переживает период быстрого развития, среди самых динамично развивающихся отраслей можно выделить гражданское право

В условиях бурного развития рыночных отношений большое значение приобретают частно-правовые нормы, регулирующее отношения между физическими и юридическими лицами как субъектами гражданского оборота. В первую очередь, это нормы гражданского права как одной из основных отраслей в системе права Российской Федерации

Одной из проблем, несомненно заслуживающих внимания, является, по нашему мнению, проблема вины в гражданском праве. Несмотря на то, что в гражданско-правовых отношениях в некоторых случаях возможно наступление ответственности без вины, именно вина продолжает оставаться одним из важнейших условий гражданско-правовой ответственности.

В настоящее время существует значительное количество исследовательских работ, посвященных правовой ответственности. Однако несмотря на достижения в разработке ее теоретических аспектов, многие вопросы, в том числе о содержании понятия вины, продолжают оставаться дискуссионными.

Все вышесказанное и определяет актуальность темы бакалаврской работы.

Объектом исследования являются общественные отношения, касающиеся вины как условия гражданско-правовой ответственности.

Предмет исследования составляют нормы гражданского права о вине как условии гражданско – правовой ответственности; научные взгляды и представления, имеющие отношение к данной проблематике; материалы судебной практики.

Цель данной работы в исследовании правовой основы вины в гражданском праве для выявления ее значения в отдельных видах деликтов.

Для реализации цели необходимо решить следующие задачи: рассмотреть общие положения о вине как условии гражданско-правовой ответственности; определить презумпцию вины причинителя вреда; изучить влияние случая и обстоятельств непреодолимой силы; проанализировать исторические аспекты развития гражданско-правового учения о формах вины; рассмотреть формы вины в современном гражданском праве; выявить значение вины в отдельных видах деликтов.

Основными методами исследования темы явились общенаучные и частнонаучные методы, из которых необходимо выделить анализ и синтез многообразной научной и правовой информации, метод дедукции, метод индукции, метод формально-логического толкования, метод правового анализа, исторический метод, метод системного анализа. Эти методы позволили правильно и рационально определить задачи исследования, последовательность изложения материала.

1. Вина как основание гражданско-правовой ответственности: понятие, сущность, содержание

1.1 Понятие вины как условия привлечения к гражданско-правовой ответственности

В современной отечественной юриспруденции институт вины наиболее детально разработан в уголовном праве, где именно психическое отношение субъекта к своему деянию является определяющим для разрешения вопроса о применении уголовной ответственности. Однако и в цивилистике понятие вины заслуживает не менее пристального внимания.

Институту вины в российском гражданском праве присущи некоторые характерные особенности, отличающие его от понятия вины, используемого в других отраслях права, прежде всего, в уголовном праве. В числе таких специфических черт можно выделить, в частности, презюмирование вины, возможность наступления гражданско-правовой ответственности при отсутствии вины и др. Вместе с тем, по общему правилу именно вина является одним из оснований наступления гражданско-правовой ответственности, а поэтому исследованию данного института придается большое доктринальное и практическое значение.

В отечественном гражданском законодательстве долгое время отсутствовало определение понятия вины. При этом в юридической науке и правоприменительной практике господствовал классический межотраслевой подход, согласно которому под виной понималось психическое отношение лица к своим действиям и их результату.

В соответствии с п. 1 ст. 401 ГК РФ, лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от 35 него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

В юридической науке дискуссионным является вопрос о сфере действия указанной правовой нормы. Вопрос о том, распространяет ли она свое действие только на договорную ответственность или подлежит применению при установлении деликтной ответственности, имеет большой практический интерес. Структурно ст. 401 ГК РФ помещена законодателем в главу 25 «Ответственность за нарушение обязательств» [1] , в которой идет речь об уже существующих обязательствах. Данное обстоятельство вызывает у ряда авторов сомнения относительно того, следует ли применять ст. 401 ГК РФ к деликтным обязательствам, которые по своей природе возникают только в момент причинения вреда, а до этого не существуют. Условия же ответственности из причинения вреда содержатся в специальной норме – ст. 1064 ГК РФ [2] , которая, однако, не содержит определения вины применительно к деликтной ответственности и в то же время не отсылает к п. 1 ст. 401 ГК РФ. В связи с изложенным, отдельные авторы высказывают предложение о том, что поскольку в законодательстве отсутствует понятие вины причинителя вреда, то при привлечении его к ответственности следует по аналогии применять п. 1 ст. 401 ГК РФ [3] .

Полагаем, что п. 1 ст. 401 ГК РФ как общая норма подлежит прямому применению к деликтным правоотношениям, в силу того, что причинение вреда наряду с договором является одним из оснований возникновения гражданско-правовых обязательств. Разграничение сущности вины в зависимости от основания ответственности (нарушение договора, деликт) или по каким-либо иным критериям нельзя считать обоснованным.

Раскрывая сущность вины через понятие невиновности, законодатель не дает прямой дефиниции данному понятию, поскольку приведенная выше норма п. 1 ст. 401 ГК РФ содержит лишь косвенное (отрицательное) определение вины в гражданском праве, основываясь на котором можно сделать вывод о том, что лицо признается виновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно не приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Данное определение, по сути, не раскрывает понятия вины, а лишь содержит указание на противоправное поведение как основание гражданско- правовой ответственности, т.е. дает описание объективной стороне гражданского правонарушения, создавая почву для научной полемики в понимании вины среди современных цивилистов.

Неоднозначное понимание вины как основания ответственности в гражданском праве и ее сущности порождает многообразие подходов, среди которых можно выделить две основные концепции вины: субъективистская (психологическая) и объективистская (поведенческая). Сторонники «поведенческой» концепции определяют вину через объективные признаки. Они полагают, что вина заключается в непринятии нарушителем мер по предотвращению неблагоприятных последствий действий [4] .

Так, Е.А. Суханов утверждает, что вина в гражданском праве должна рассматриваться «не как субъективное, психическое отношение лица к своему поведению, а как непринятие им объективно возможных мер по устранению или недопущению отрицательных результатов своих действий, диктуемых обстоятельствами конкретной ситуации». Он пишет: «…вина переводится из области трудно доказуемых субъективных психических ощущений конкретного человека в область объективно возможного поведения участников имущественных отношений, где их реальное поведение сопоставляется с определенным масштабом должного поведения». При этом поведение конкретного лица должно сопоставляться с реальными обстоятельствами дела, в том числе с характером лежащих на нем обязанностей и условиями оборота, и с вытекающими из них требованиями заботливости и осмотрительности, которые должен проявлять разумный и добросовестный участник оборота [5] .

Поведенческую концепцию активно отстаивает В.В. Витрянский. По его мнению, появление концепции вины как психического отношения правонарушителя к своему поведению и его вредным последствиям явилось следствием «искусственного привнесения в цивилистику чуждых ей положений и методов исследования гражданско-правовых проблем из других наук и областей познания». Профессор осуждает «инерционное движение гражданско- правовой доктрины по тупиковому пути, намеченному в советский период, когда цивилистике было навязано понятие вины, «густо замешанное» на чуждых ей уголовно — правовых элементах» [6] .

Аналогичной позиции придерживается С.А. Параскевова. Она утверждает, что вина в гражданском праве имеет свою ярко выраженную специфику, поэтому объяснение правонарушения в уголовном и гражданском праве не может покоиться на единой теоретической объяснительной модели и исходить из единых методологических установок. С.А. Параскевова пишет: «Благодаря трансляционной функции, осуществляемой теоретическими объяснительными моделями, произошел перенос знаний, концептуальных схем и методологических форм из уголовного права, которое в данном случае выступило в качестве «материнской» предметной области, в гражданское право которое в данном случае выступило в качестве «дочерней» предметной области. Однако предметные области гражданского права и уголовного права не совпадают и не могут рассматриваться как «материнская» и «дочерняя», поэтому уголовно-правовая теоретическая объяснительная модель правонарушения непригодна для объяснения гражданского правонарушения» [7] .

Сторонником поведенческой концепции является также Л. Чантурия, который полагает, что гражданское законодательство отказалось от традиционного для уголовно-правовой сферы подхода к пониманию вины как психического отношения лица к своему поведению и его последствиям [8] . Объективистскую концепцию поддерживает и В.В. Гарамита, который отмечает, что в определении понятия вины, содержащемся в ГК РФ, нашел отражение объективный подход [9] .

Н.В. Козлова обращает внимание на то, что «установление в качестве обязательного элемента состава гражданского правонарушения принципа вины, в том числе в форме умысла и неосторожности в их поведенческой трактовке, может использоваться в любых ситуациях и пригодно для всех участников гражданских отношений, в том числе для юридических лиц и публично- правовых образований» [10] .

В последние годы указанная позиция получила широкое распространение, однако ее нельзя назвать общепризнанной, поскольку в юридической литературе изложенный выше подход часто подвергается справедливой критике.

Заслуживает внимания позиция Т.В. Шепель, которая обоснованно полагает, что поведенческая трактовка вины ведет к размыванию границы между противоправным поведением и виной. Согласимся с мнением автора о том, что, несмотря на тесную связь таких элементов гражданского правонарушения как вина и противоправное поведение, они не должны отождествляться. Вина характеризует внутреннее психическое отношение правонарушителя к совершенному деянию, а противоправное деяние и его последствия — выраженный вовне объективный результат такого отношения [11] .

По мнению сторонников поведенческой теории, объективный подход продиктован самим законодателем и изначально заложен в п. 1 ст. 401 ГК РФ, где вина понимается как непринятие всех мер для надлежащего исполнения обязательства. Указанная позиция вызывает ряд возражений, обусловленных, прежде всего тем, что п. 1 ст. 401 ГК РФ не дает прямого определения вины, в указанной норме речь идет о признании деликвента невиновным, т.е. о неком итоговом результате определенного исследовательского процесса [12] .

Вместе с тем, описывая объективную сторону гражданского правонарушения, п. 1 ст. 401 ГК РФ не отражает сущности данного понятия, а поэтому, как указывает С.А. Коновалов, данная правовая норма не должна быть ориентиром для поиска легального определения вины, а определение понятия вины в гражданском праве следует искать в теории или практике [13] .

Кроме того, легальная дефиниция вины не лишена и субъективной составляющей. Нельзя не отметить, что заботливость и осмотрительность являются психологическими категориями.

Формальное следование объективному подходу неизбежно приводит к нарушению принципа системности при толковании норм права, поскольку данный подход не принимает во внимание законодательно установленные случаи, когда наступление гражданско-правовой ответственности поставлено в зависимость от психического отношения причинителя вреда (например, привлечение к ответственности недееспособных лиц и лиц, не способных понимать значения своих действий или руководить ими).

Вызывает сомнения точка зрения сторонников объективистского подхода на само понятие вины в гражданском праве, отличное, по их мнению, от других отраслей права. Такая точка зрения не соответствует общепризнанным принципам, разработанным общей теорией права. Как верно указывал Г.К. Матвеев, «общее понятие вины как субъективного основания гражданской, уголовной и иной ответственности по советскому праву при ближайшем рассмотрении оказывается единым» [14] .

М.Б. Горенберг отмечал: «в субъективных условиях ответственности гражданской и уголовной не может быть никакого различия. В самом деле, действует ли индивид в сфере отношений частно-гражданских или в сфере отношений публично-правовых, в том и другом случае государство лишь тогда связывает с его действиями правовые последствия, когда он обладает сознательною волею» [15] .

Сторонником единого понимания вины в гражданском и уголовном праве также выступает И.С. Иванов, который приходит к выводу, что принцип виновной ответственности (ответственности за вину) является универсальным для отечественного права, для всех его отраслей [16] .

Другим существенным недостатком поведенческой концепции вины является то, что «сам вопрос о понятии вины подменяется вопросом о проблеме её установления, что с неизбежностью приводит к смешению понятий «вина» и «противоправность», поскольку для доказывания наличия вины правонарушителя необходимо лишь установления норм права, требования которых были нарушены» [17] .

Таким образом, поведенческая концепция вины несет в себе ряд коренных противоречий, а поэтому мы согласимся с теми исследователями, которые не находят принципиальных оснований отказаться от субъективистского подхода к понятию вины как психическому отношению правонарушителя к своему деянию и его последствиям.

В современной литературе встречаются довольно оригинальные определения понятия вины. Так, В.В. Груздев под виной в гражданском праве понимает зависящую от лица причину (умысел, грубую неосторожность, неосторожность), в силу которой данное лицо допустило вредоносность своего поведения (не воспользовалось реальной возможностью избежать таких последствий) [18] . Считаем некорректным определять категорию вины через понятие причины, поскольку оно не отражает правовой сущности виновного поведения субъекта, а само понятие «причина» выходит за пределы правовой плоскости.

Так, толковый словарь Д.Н. Ушакова определяет причину как «явление, обстоятельство, служащее основанием чего-нибудь или обусловливающее появление другого явления». [19] Сама по себе причина противоправного поведения может и не иметь правового значения, а потому считаем невозможным ставить в зависимость наступление гражданско-правовой ответственности от явлений, обуславливающих противоправное поведение правонарушителя.

Возражения вызывает также определение вины, данное А.А. Чукреевым. По его мнению, вина является одной из форм нарушения принципа добросовестности в гражданском праве. Он указывает: «Вина в гражданском праве — это недобросовестность, проявившаяся в нарушении лицом своей обязанности, права или законного интереса другого лица и влекущая применение мер гражданско-правовой ответственности» [20] . Полагаем, что автор необоснованно отождествляет понятия виновности и недобросовестности, поскольку не всякое недобросовестное поведение следует считать виновным и, следовательно, рассматривать как условие гражданско-правовой ответственности.

Таким образом, более правильным следует считать традиционный подход к определению вины как психического отношения субъекта к своему деянию и его последствиям.

Следует отметить, что субъективистский подход также нашел отражение в постановлении Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Трухина». В п. 2 постановления Конституционный Суд указал, что «наличие вины — общий и общепризнанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е. закреплено непосредственно. Исходя из этого, в гражданском законодательстве предусмотрены субъективные основания ответственности за причиненный вред, а для случаев, когда таким основанием является вина, решен вопрос о бремени ее доказывания» [21] .

Таким образом, вина представляет собой разновидность психического отношения к совершаемым поступкам, и для уяснения ее сущности необходимо иметь представление о ее свойствах, отличительных признаках.

Одним из первых к исследованию данной темы обратился О.С. Иоффе, который выделил два основных признака вины:

1) Осознание естественной связи между совершенным действием (или воздержанием от действия) и наступившим результатом. Автор полагал, что «если лицо, совершая действие (или воздерживаясь от совершения определенного действия), не знало, не могло и не должно было знать, какая естественная цепь событий будет вызвана его поведением, оно не может быть признано виновным, так как при подобных условиях нет оснований считать, что в его действии или бездействии выразилось отрицательное отношение к ущемленным им общественным или личным интересам» [22] .

2) Осознание общественной значимости совершенных действий (или воздержания от действий) и наступившего результата.

О.С. Иоффе писал, что «лицо должно не просто осознавать естественную связь между своим поведением и вызванными им последствиями, но и понимать общественную природу этих фактов, как противоречащих интересам социалистического общества и потому недопустимых с точки зрения принципов его организации. В противном случае лицо может быть признано причинителем вреда, но нет оснований считать, что в данных фактах выразилось его отрицательное отношение к обществу, а, следовательно, и нет необходимых предпосылок для признания его виновным».

При этом исследователь не включал в понятие вины осознание противоправности, он полагал, что «для признания правонарушителя виновным достаточно, чтобы он осознавал противообщественный характер своего поведения».

Более обширный перечень признаков вины предлагают Д.А. Пашенцев и В.В. Гарамита [23] . К их числу они относят следующие:

1) Наличие сознательного отношения субъекта, при котором адекватно отражается окружающая действительность и ее явления. При этом под сознанием авторы понимают общее свойство всех проявлений психики человека в отношении к окружающей действительности.

2) Наличие осознанного отношения субъекта, которое является более узким понятием по сравнению с сознанием и предполагает понимание значения каких-то определенных действий.

3) Выражение определенных эмоций, чувств правонарушителя, которые, как правило, имеют негативную окраску (виновный правонарушитель при совершении противоправного деяния выражает отрицательное отношение или пренебрежение к установленным в обществе обязательным правилам поведения).

4) Негативное отношение правонарушителя к интересам государства и общества проявляется в выборе противоправного варианта поведения.

5) Отношение общества к правонарушению и субъекту, его совершившему, которым выражается оценка неправомерного поведения сознательного индивида с точки зрения реально существующих в конкретный исторический период и одобряемых большинством членов общества правил [24] .

Вышеперечисленные признаки вины позволяют более детально уяснить ее сущность и разработать понятие гражданско-правовой ответственности, которая по общему правилу наступает при наличии вины как одного из неотъемлемых признаков гражданского правонарушения. В гражданском праве, в отличие от уголовного права, действует презумпция вины правонарушителя: правонарушитель предполагается виновным, если не докажет отсутствие своей вины. Поскольку правонарушитель предполагается виновным, то кредитор должен доказать наличие у него убытков и причинную связь между их возникновением и действиями должника, а должник для освобождения от ответственности должен доказать, что им были предприняты все меры для предотвращения правонарушения.

1.2 Формы вины

В отдельных случаях законодатель для возложения ответственности на правонарушителя указывает на необходимость наличия конкретной формы вины (п. 1 ст. 404, п. 1 ст. 693, ст. 697, ст. 901, п. 1 ст. 963, п. 2 ст. 1104, ст. 1083 ГК РФ и др.). При этом в ГК РФ отсутствует определение понятия форм и степени вины, не раскрыты присущие им признаки. В некоторых ситуациях возникает необходимость различить формы вины и определить степень вины не только нарушителя, но также кредитора, потерпевшего и других участников правоотношений (ст. ст. 404, 406, 1083 ГК РФ и др.).

Для определения формы вины традиционно используется два критерия: интеллектуальное и волевое содержание. Интеллектуальное содержание вины отражает способность лица осознавать и предвидеть характер, значение и результат конкретного, избранного им варианта поведения. Волевое содержание вины подразумевает непосредственно сам выбор лицом конкретного варианта поведения в форме желания-нежелания, допущения, безразличия [25] .

В теории права выделяют две формы вины: умысел и неосторожность. Неосторожность делится на простую и грубую [26] . Эти формы вины называет и Гражданский кодекс Российской Федерации (п. 1 ст. 401 ГК РФ, п. 4 ст. 227, п. 1 ст. 693, ст. 697, ст. 901, п.1 ст. 963, п. 2 ст. 1083, п. 2 ст. 1104 ГК РФ). Используя разработки уголовного права, можно дать следующую характеристику умышленной формы вины применительно к гражданским правонарушениям. Умысел имеется в действиях субъекта тогда, когда лицо, совершившее правонарушение, осознает противоправность своего поведения, предвидит наступление неблагоприятных последствий своих действий, желает наступления таких последствий (прямой умысел) или сознательно допускает их наступление (косвенный умысел) [27] .

Таким образом, умысел выражается, прежде всего, в отношении лица к совершаемому им деянию. Б.С. Антимонов предлагал следующее определение понятия умысла: «Умысел является сложным субъективным состоянием человека, в котором принимают участие и интеллект, и воля, и эмоция». При этом профессор отмечал, что «упречной является именно воля, которая неразрывно органически включена в действие» [28] .

А. К. Коньшина определяет умышленную вину как намеренные действия либо бездействие должника с целью неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства либо создания невозможности его исполнения [29] .

Не согласимся с предложенным определением. Полагаем, что при данном подходе смешивается субъективный момент (вина) с объективным (действием). Е.В. Бутенко определяет умысел как «вопреки закону заново сформированная и реализованная лицом воля, противоречащая объявленной воле этого же лица, которая повлекла нарушение договорного обязательства» [30] .

Не совсем понятно, что имел ввиду автор под формулировкой «заново сформированная воля», выражением «объявленная воля». Неясно кто объявлял данную волю, когда, почему воля сформирована заново. Зачастую встречаются ситуации, когда лицо уже в момент заключения договора осознает невозможность исполнения принятого обязательства, поэтому говорить о «заново сформированной воле» неверно. К тому же, полагаем, некорректно определять умышленную форму вины через понятие воли. Понятие формы вины включает в себя кроме волевой составляющей, также интеллектуальную составляющую.

Д. А. Пашенцев, В. В. Гарамита выделяют четыре составных элемента умышленной формы вины: 1) осознание правонарушителем всех фактических обстоятельств правонарушения; 2) предвидение вредных последствий своего поведения; 3) понимание противоправности своих действий; 4) желание наступления таких последствий [31] .

Прямой умысел от косвенного отделяет волевой момент – желание лица наступления определенных негативных последствий. В первом случае лицо желает наступления негативных последствий (например, приобретение лицом товара в кредит без намерения в будущем за него расплачиваться); во-втором – лицо сознательно допускает эти последствия или относится к ним безразлично (например, подрядчик в целях экономии стройматериалов построил заказчику гараж с недовложением цемента в раствор, использованный в кирпичной кладке, что привело к обрушению стены) [32] .

Г. К. Матвеев полагал, что в гражданском праве имущественные последствия прямого и косвенного умысла одинаковы: «Мы имеем все основания рассматривать оба эти вида умысла одновременно, хотя психологически они не совсем совпадают друг с другом: они совпадают юридически, т.е. по своим гражданско-правовым последствиям» [33] .

По нашему мнению, стоит согласиться с утверждением Г.К. Матвеева. Действительно, гражданское законодательство не разграничивает ответственность в зависимости от наличия прямого или косвенного умысла. На практике доказать наличие прямого или косвенного умысла зачастую не представляется возможным. Поэтому целесообразно использовать единое общее понятие умысла. Наиболее часто встречаются гражданские правонарушения, совершенные по неосторожности. В соответствии с дефиницией, воспринятой из теории уголовного права, неосторожность проявляется в тех случаях, когда лицо предвидит возможность наступления вредного результата, но легкомысленно рассчитывает на его предотвращение, либо не предвидит последствий своих действий, хотя должно было и могло их предвидеть [34] .

М.И. Брагинский и В.В. Витрянский указывали, что вина должника в форме неосторожности имеет место в тех случаях, когда должник при исполнении обязательства не проявляет ту степень заботливости и осмотрительности, которая требовалась от него по характеру обязательства и условиям оборота, в результате чего с его стороны не приняты все необходимые меры для надлежащего исполнения обязательства [35] . Данное определение во многом соотносится с закрепленными законодательно критериями вины.

Н. Д. Егоров, не предлагая конкретного определения неосторожности, отмечает, что при данной форме вины в поведении человека отсутствуют элементы намеренности, поведение «не направлено сознательно на правонарушение, но в то же время в поведении человека отсутствует должная внимательность и осмотрительность» [36] .

В. Т. Смирнов и А. А. Собчак также указывают на то, что «неосторожность выражается в таком отношении лица к своим поступкам, которое характеризуется нарушением должной внимательности, заботливости, предусмотрительности, определяемой характером соответствующего вида деятельности и особенностями осуществляющего ее субъекта» [37] .

Термин «неосторожность» встречается в нормах действующего ГК РФ при определении ответственности лица. Так, в соответствии с п. 1 ст. 693 ГК РФ ссудодатель отвечает за недостатки вещи, которые он умышленно или по грубой неосторожности не оговорил при заключении договора безвозмездного пользования. За утрату, недостачу или повреждение принятых на хранение вещей после того, как наступила обязанность поклажедателя взять эти вещи обратно, хранитель отвечает лишь при наличии с его стороны умысла или грубой неосторожности (п. 2 ст. 901 ГК РФ). Согласно п. 1 ст. 963 ГК РФ законом могут быть предусмотрены случаи освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения по договорам имущественного страхования при наступлении страхового случая вследствие грубой неосторожности страхователя или выгодоприобретателя.

На практике затруднительно разграничить грубую неосторожность и умышленную форму вины, т.к. сложно установить намерение должника. По мнению большинства ученых, отсутствует необходимость в таком разграничении.

М. Ф. Лукьяненко, исследуя данный вопрос, предположила, что умысел как форма вины не может иметь место в действиях субъекта гражданской ответственности. По ее мнению, невыполнение предписаний, исполнение которых поставлено в зависимость от усмотрения лиц, которых они касаются, не может свидетельствовать о наличии умысла. В большинстве случаев субъект убежден в правильности своих действий, и ошибка в выборе варианта поведения, хотя и препятствует достижению законодательно определенных целей, носит непреднамеренный характер [38] .

М. И. Брагинский и В. В. Витрянский также отмечали, что законодатель не случайно ни в одной из норм ГК не предусмотрел в качестве условия ответственности за нарушение обязательства вину должника исключительно в форме умысла. Они утверждали, что если законодатель считает необходимым сузить ответственность должника за нарушение тех или иных конкретных обязательств, он устанавливает в качестве необходимого условия ответственности вину в форме умысла или грубой неосторожности [39] .

Гражданское законодательство не содержит признаков и критериев, позволяющих разграничить умысел от грубой неосторожности. В Определении от 21.02.2008 г. №120-О-О Конституционный суд РФ приходит к выводу, что использование законодателем такой оценочной характеристики как грубая неосторожность преследует цель эффективного применения нормы к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций [40] .

В гражданском законодательстве отсутствует определения понятий грубой и простой неосторожности. Признаки, разграничивающие простую и грубую неосторожность, были выработаны в теории и в судебной практике. Так, В. Т. Смирнов и А. А. Собчак утверждали, что при легкой неосторожности соблюдаются элементарные требования предусмотрительности, но обстановка требует большей предусмотрительности и внимательности [41] .

М. И. Брагинский и В. В. Витрянский критерием выделения грубой неосторожности предлагали признавать непроявление нарушителем минимальной степени заботливости и осмотрительности, какую можно было бы ожидать от всякого участника имущественного оборота, и непринятие очевидных мер в целях надлежащего исполнения обязательств [42] .

По мнению С.М. Корнеева, грубую неосторожность можно определить как непростительное нарушение простейших, элементарных требований заботливости и осмотрительности, известных каждому [43] . При определении видов неосторожности у Г. К. Матвеева прослеживается использование уголовно-правовых конструкций. Автор писал, что легкая неосторожность имеет место тогда, когда лицо не предвидело вредных последствий своих действий, но по обстоятельствам дела могло и должно было их предвидеть, а грубая неосторожность — когда лицо предвидело последствия своих действий, но легкомысленно надеялось их избежать [44] . Таким образом, легкая неосторожность отождествлялась им с небрежностью, а грубая — с самонадеянностью.

Пленум Верховного суда РФ в п. 17 Постановления от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 26.01.2010 г. №1) разъяснил, что вопрос о том, является ли неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела, в т. ч. характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния [45] .

Для разграничения простой и грубой неосторожности в науке гражданского права были выработаны объективный и субъективный критерии.

Сторонники объективного критерия считают, что масштаб оценки поведения должен быть абстрактным, общим. Поведение субъекта они сравнивают с некоторым образцом – «средним человеком», то есть любым рядовым участником гражданского оборота.

Так, Л.А. Лунц указывал: «Критерием оценки поведения должника является мера заботливости, которую при данных конкретных условиях должен применить советский человек, работник советского хозяйственного аппарата» [46] .

Е.А. Флейшиц отмечала, что «советское гражданское право не может довольствоваться средней осмотрительностью человека в его действиях, связанных с интересами Советского государства, социалистического общества и граждан» [47] .

Х. И. Шварц полагал, что «масштаб ответственности должен быть объективным». Тем не менее, он также указывал, что при возложении ответственности необходимо учитывать социальное положение причинителя, его образовательный уровень, с одними требованиями, предъявляемыми специалисту, и с другими требованиями, предъявляемыми неспециалисту, с учетом характера вредоносного результата» [48] .

Сторонники субъективного критерия полагают, что при установлении вины должны учитываться свойства конкретного лица, в т.ч. уровень культурного развития субъекта, его способности, знания, навыки.

Б.С. Антимонов считал, что возможно «устранить» фигуру «среднего» человека. От конкретного человека надлежит требовать знания дела, за которое он берется, и приложения всех имеющихся в его распоряжении сил, знаний и средств [49] .

Недостатком данной концепции является неопределенность границ ответственности. Е.Г. Антонова отмечает, что рамки ответственности могут значительно раздвигаться в зависимости от личных качеств причинителя вреда [50] .

Г. К. Матвеев предлагал использовать дифференцированный подход. Он утверждал, что, возлагая ответственность за неосторожную вину, суд выясняет не только субъективные способности данного лица предвидеть и предотвратить результат, но и сопоставляет поведение этого лица с поведением других граждан и организаций. По его мнению, ценность объективного масштаба заключается в том, что при его помощи судебные и арбитражные органы могут успешно бороться с проявлениями недопустимой пассивности и безразличия к возможным обязанностям, к интересам других лиц [51] .

Полагаем, что если при определении вида неосторожной формы вины руководствоваться исключительно субъективными характеристиками нарушителя, это может повлечь нарушение принципа полного возмещения вреда.

Суды при установлении виновности нарушителя сравнивают его действия с правовой нормой – правилом поведения, являющимся обязательным для всех субъектов гражданско-правовых отношений, независимо от образовательного, культурного, интеллектуального уровня и других субъективных показателей. Поэтому более правильным и справедливым считаем использование объективного критерия при определении вида неосторожной формы вины.

Одной из особенностей гражданско-правовой ответственности, в отличие от ответственности в уголовном праве, является то, что по общему правилу на ее размер не влияют ни форма, ни степень вины нарушителя.

Многие цивилисты негативно оценивают отсутствие законодательного закрепления принципа зависимости гражданско-правовой ответственности от формы и степени вины. Отдельные советские исследователи считали, что такая зависимость существует, и ее подтверждают частные случаи [52] .

По мнению Н.В. Витрука принцип индивидуализации гражданско- правовой ответственности состоит и в том, что ответственность наступает с учетом формы вины правонарушителя [53] .

Согласно позиции других ученых установление такой зависимости противоречило бы принципу полного возмещения вреда, и в подобном закреплении законодательство не нуждается [54] .

Действительно, несмотря на отсутствие общей гражданско-правовой нормы о зависимости размера ответственности от степени и формы вины нарушителя, законодатель в отдельных ситуациях прямо указывает на необходимость учета такой зависимости.

Так, существенное значение формы вины приобретают при смешанной вине, когда нарушает обязательства не только должник, но и кредитор. В соответствии с п. 1 ст. 404 ГК РФ, если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон, суд соответственно уменьшает размер ответственности должника. Суд также вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, либо не принял разумных мер к их уменьшению [55] .

Примером может быть ситуация, при которой поклажедатель не использовал имеющиеся у него возможности своевременно вывезти товары, хранящиеся на складе, хотя и был предупрежден об ожидавшемся наводнении. Мера ответственности должника в этом случае уменьшается [56] .

В соответствии с п. 2. ст. 1083 ГК РФ при смешанной вине для определения размера возмещения причиненного вреда учитывается степень вины, как потерпевшего, так и причинителя вреда. В теории гражданского права распространенной является точка зрения, согласно которой исправительная функция гражданской ответственности должна реализовываться и в отношении кредитора (потерпевшего). Так, О. С. Иоффе обоснованно полагал, что снижение ответственности должника при наличии вины потерпевшего уже потому является безусловно необходимым, что оно представляет собой ответственность потерпевшего за виновное правонарушение [57] .

Специфика ответственности выражается не в возложении на него обязанности возместить вред другому лицу, а в уменьшении размера ущерба, подлежащего взысканию в его пользу, то есть в уменьшении ответственности причинителя. Снижение ответственности должника с учетом вины кредитора не противоречит компенсационной природе гражданской ответственности, так как потерпевший не получает полного возмещения по причине собственного виновного поведения [58] .

Еще один случай, когда законодатель прямо указывает на необходимость учета степени вины нарушителя, касается определения размеров компенсации морального вреда (ст. 151 ГК РФ). В разъяснениях Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитржного суда РФ зачастую также обращается внимание на необходимость учета степени вины нарушителя при определении размера ответственности [59] .

Так, например, Пленум Верховного Суда РФ в п. 12 Постановления от 26.01.2010 г. № 1 пояснил, что размер возмещения вреда при превышении пределов необходимой обороны определяется судом в зависимости от степени вины как причинителя вреда, так и потерпевшего, действиями которого было вызвано причинение вреда [60] .

Как указали Пленумы Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 43.3 совместного Постановления №5/29 от 26.03.2009 г. «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 5/29), при определении размера компенсации за нарушения интеллектуальных прав суд, учитывает, в том числе характер допущенного нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя.

Таким образом, можно констатировать, что в отдельных случаях на размер ответственности за гражданско-правовые нарушения, влияет степень и форма вины нарушителя.

2. Некоторые актуальные вопросы правового регулирования и правоприменительной практики института вины в гражданском праве

2.1 Учет вины потерпевшего в обязательстве из причинения вреда жизни или здоровью гражданина

Согласно п. п. 1 — 2 ст. 1083 ГК РФ [61] вина потерпевшего в форме умысла или грубой неосторожности является обстоятельством, полностью или частично освобождающим от деликтной ответственности.

В цивилистической литературе ситуацию, когда и делинквент, и потерпевший виновны в возникновении вреда, принято называть «смешанной виной». На неудачность этого термина указывалось еще в дореволюционной литературе, так как он не отражает главного — указания на существование вины как на стороне должника, так и на стороне потерпевшего — и вызывает ложное представление о наличии «односторонней вины, в которую привходит какая-либо примесь другой вины, исходящей от того же лица», что ведет к смешению с уголовно-правовым термином «смешанная виновность» в смысле воплощения в одном преступлении нескольких видов виновности . На этот же недостаток обращали внимание советские цивилисты , которых поддерживают и современные исследователи . С этим замечанием трудно не согласиться, поэтому более удачным представляется термин «взаимная вина», который используется по отношению к рассматриваемой ситуации французскими цивилистами, применялся некоторыми российскими дореволюционными авторами и предлагается к применению современными исследователями . В.А. Белов, исследуя вину потерпевшего и вину кредитора, употребляет понятие «встречная вина» [62] , которое также отражает сущность данного правового явления и может быть использовано в гражданско-правовой литературе.

Прежде чем перейти к исследованию взаимной вины, необходимо определиться с понятием потерпевшего, вина которого подлежит учету. В случае повреждения здоровья гражданина установление потерпевшего не вызывает сложностей. Им является лицо, чье здоровье повреждено и которому в результате этого причинен моральный и/или имущественный вред. В законодательстве и цивилистической литературе нет однозначного ответа на вопрос о том, чья вина подлежит учету в случае причинения смерти гражданину: вина умершего гражданина или лиц, которым в результате его смерти причинен вред. Законодатель потерпевшим называет самого умершего (п. 1 ст. 1088, ст. 1091, абз. 1 п. 1 ст. 1092, ст. 1094 ГК РФ). Судебная практика при разрешении дел о возмещении вреда, причиненного смертью гражданина, также рассматривает в качестве потерпевшего погибшего и учитывает его вину [63] .

Таким образом, с гражданско-правовой точки зрения в качестве потерпевших выступают лица, которым причинен вред смертью гражданина, и их вина должна подлежать учету. Однако нельзя не принимать во внимание и вину погибшего, так как он содействовал наступлению вредоносного результата. Для обеспечения надлежащего регулирования деликтных правоотношений необходимо внести изменения в гражданско-правовые нормы: исключить упоминание умершего гражданина в качестве потерпевшего (абз. 1 п. 1 ст. 1088, ст. 1091, абз. 1 п. 1 ст. 1092, абз. 1 ст. 1094 ГК РФ); в п. п. 1 — 2 ст. 1083 ГК РФ предусмотреть учет вины погибшего и лиц, понесших вред в связи с его смертью. Это будет способствовать и упорядочению судебной практики, в которой из-за неясности в определении потерпевшего возникают сложности.

Например, при рассмотрении дела по иску К. (отца погибшего ребенка) к ООО «СМУ — ЖБК-1» о возмещении расходов на погребение ответчик в своем возражении указывал на вину родителей умершего малолетнего в ненадлежащих надзоре и воспитании, требуя уменьшить размер возмещения. Доводы ответчика были признаны неубедительными, так как суд не вправе входить в обсуждение вины родителей погибшего малолетнего как обстоятельства, способствующего возникновению или увеличению вреда, в связи с тем, что «они не являются потерпевшими по делу» и их вина учету не подлежит [64] .

На наш взгляд, правильный вывод суда о недопустимости учета вины родителей погибшего неверно обоснован. Родители малолетнего ребенка являются потерпевшими, так как ими были понесены расходы на погребение, но их вина в форме грубой неосторожности не подлежит учету в соответствии с абз. 3 п. 2 ст. 1083 ГК РФ [65] , на что и следовало указать в судебном решении.

Определившись с понятием потерпевшего, перейдем к рассмотрению его вины и тех случаев, когда она подлежит учету. Взаимная вина имеет место, если возникший вред — неделимый результат поведения как делинквента, так и самого потерпевшего, вследствие чего невозможно определить, какая часть вреда причинно связана только с поведением правонарушителя или потерпевшего. При этом неблагоприятные имущественные последствия и моральный вред возникают только у пострадавшего. Размер возмещения такого вреда определяется с учетом степени вины каждой из сторон.

Как видим, должна существовать причинная связь как между деянием делинквента и наступившим вредом, так и между поведением потерпевшего и вредоносным результатом. При этом используемый законодателем термин «содействия» возникновению или увеличению вреда понимается цивилистами по-разному. Одни из них рассматривают вредоносное поведение потерпевшего в качестве второстепенной причины, которая сопутствует или содействует главной причине — поведению правонарушителя. Другие же считают эти причины равноценными. Вряд ли оправдано деление причин на главные и второстепенные, важно, чтобы они были юридически значимыми. При этом содействие не предполагает обязательную одновременность вредоносных действий делинквента и потерпевшего. Виновное поведение пострадавшего может предшествовать, сопутствовать деянию правонарушителя либо возникать по окончании такого деяния [66] .

С указанными мнениями нельзя согласиться. Виновное поведение потерпевшего не может признаваться противоправным с гражданско-правовой точки зрения, так как не нарушает гражданско-правовых норм. В цивилистике нет запрета на причинение вреда самому себе либо обязанности предотвращать такой вред. Поэтому и содействие в причинении себе вреда не может влечь гражданско-правовой ответственности, а уменьшение размера возмещения или отказ в нем не могут рассматриваться как новая форма деликтной ответственности или санкция. Иначе такая «ответственность» возникала бы у потерпевшего независимо от ответственности делинквента. Это отрицают сами же сторонники смешанной ответственности. Нельзя согласиться и с утверждением, согласно которому виновное поведение потерпевшего вызывает неблагоприятные имущественные последствия для причинителя вреда (обязанность возместить причиненный вред) и тем самым влечет нарушение его субъективных прав. Такие последствия вызываются вредоносным поведением самого делинквента. Поэтому не возникает и никакого другого (вторичного) деликтного обязательства, как полагал С.М. Корнеев, состоящего из права причинителя вреда на уменьшение размера вреда и обязанности виновного потерпевшего отказаться от требования получить полное возмещение. Как правильно замечает В.М. Болдинов, указанное право причинителя вреда обращено не к потерпевшему, а к суду [67] . Таким образом, виновное поведение потерпевшего, содействовавшее причинению ему вреда, не может рассматриваться в качестве гражданского правонарушения и не влечет гражданско-правовой ответственности (санкции); поэтому представляется недопустимым применять к данной ситуации понятие «смешанная ответственность» [68] .

Согласно абз. 2 п. 2 ст. 1083 ГК РФ [69] при наличии грубой неосторожности потерпевшего уменьшению подлежит не весь объем вреда, причиненного повреждением здоровья, а лишь утраченный заработок (доход). Как справедливо отмечается в литературе, это вызвано строго целевым характером дополнительных расходов, которые необходимы для восстановления трудоспособности потерпевшего или обеспечения ему нормальных бытовых условий . Также это можно объяснить и конституционно закрепленным правом гражданина на охрану здоровья, поскольку, утратив в связи с повреждением здоровья прежний заработок (доход), потерпевший не смог бы за счет собственных денежных средств оплатить дополнительные расходы и восстановить (может быть, и не в полной мере) свое здоровье.

Грубая неосторожность потерпевшего также не учитывается и при возмещении вреда, причиненного смертью гражданина. Это объясняется необходимостью более полной защиты интересов иждивенцев умершего, которые нередко не имеют собственных средств к существованию. Представляется также, что при наличии умысла погибшего гражданина и вины делинквента, но отсутствии вины лиц, которым причинен вред смертью гражданина, более правильно было бы не отказывать в возмещении вреда, а лишь уменьшить его размер в зависимости от степени вины погибшего и делинквента, о чем внести изменения в соответствующие правовые нормы [70] .

Я.В. Трофимов замечает, что при наличии умысла обеих сторон более правильным было бы не освобождать делинквента от ответственности, а лишь уменьшать ее, так как нельзя освобождать от ответственности лицо, намеренно причинившее вред другому лицу, пусть даже действовавшему умышленно . Думается, что указанное замечание справедливо, так как иначе деликтная ответственность перестанет выполнять свою превентивную функцию, присущую любому виду юридической ответственности. Представляется, что освобождение от ответственности за вред, причиненный повреждением здоровья или смертью гражданина, должно предоставляться лишь при отсутствии умысла делинквента, о чем необходимо внести уточнение в п. 1 ст. 1083 ГК РФ [71] .

Законом предусмотрен критерий уменьшения размера возмещения при содействии грубой неосторожности потерпевшего возникновению или увеличению вреда — степень вины потерпевшего и причинителя вреда. Однако чем должен руководствоваться суд при уменьшении ответственности невиновного делинквента, когда его ответственность наступает независимо от вины? Решение этого вопроса отдано на усмотрение судьи. Как показывает судебная практика, суд определяет степень вины потерпевшего в процентах, в соответствии с которыми уменьшает размер возмещения вреда. Так, Колпинский федеральный районный суд Санкт-Петербурга, рассматривая дело по иску С. к Е. о возмещении вреда, причиненного здоровью в результате ДТП, и установив отсутствие вины ответчика и наличие грубой неосторожности потерпевшего, уменьшил размер возмещения утраченного потерпевшим заработка. При этом он указал в решении, что так как вина С. в причиненном повреждении его здоровья составляет 80%, то возмещению подлежат 20% от суммы утраченного заработка . Представляется, что все же необходимо законодательно установить критерий, которым должен руководствоваться суд при уменьшении размера возмещения в подобной ситуации, а не оставлять решение этого вопроса на усмотрение судей.

2.2 Проблемы правового регулирования гражданско-правовой вины в российском законодательстве

Вина в гражданском праве, выполняющем главным образом регулятивную функцию, не имеет такого всеобъемлющего значения, как в уголовном праве. Вместе с тем в нередко встречающихся на практике случаях ущемления охраняемых цивилистической отраслью благ нарушение субъективного права как составной юридический факт, влекущий возникновение охранительного обязательства с внеэквивалентным (дополнительным) имущественным обременением, включает вину должника или причинителя вреда. Кроме того, наступившие неблагоприятные последствия вполне могут быть связаны с виновным поведением самого кредитора или потерпевшего. Сказанным обусловливается несомненная практическая ценность правильного понимания гражданско-правовой вины [72] .

В настоящее время рассматриваемая проблема решается неоднозначно. В частности, принято выделять две основные цивилистические концепции вины — субъективистскую (психологическую) и объективистскую (поведенческую) .

Согласно распространенному пониманию виной является психическое отношение правонарушителя к своему поведению и его последствиям . Сторонниками другой концепции вина рассматривается как непринятие лицом объективно возможных, диктуемых обстоятельствами конкретной ситуации мер по устранению или недопущению отрицательных результатов своего поведения

Исполнение охранительного обязательства с внеэквивалентным (дополнительным) обременением приводит к уменьшению имущества должника. То есть посредством указанной обязательственной связи осуществляется перераспределение неблагоприятных последствий, наступивших у одного лица вследствие деятельности другого. «С помощью этой ответственности , — подчеркивали В.Т. Смирнов и А.А. Собчак, — имущественные потери в сфере одного лица (потерпевшего) переносятся в сферу другого (причинителя вреда)» [73] .

При таком подходе становится очевидным значение вины в гражданском праве — ее включение в соответствующих случаях в состав юридического факта, порождающего охранительное обязательство с внеэквивалентным имущественным обременением, обеспечивает справедливое и разумное распределение между заинтересованными лицами объективно наступивших неблагоприятных последствий нарушения субъективного права. Напротив, в публично-правовых отраслях вменение содеянного в вину служит основой для адекватной реакции государства на общественно опасное, прямо запрещенное законом поведение. Как видно, если в уголовном и административном праве вина включена в субъективную сторону состава правонарушения, то в гражданском праве вина имеет совершенно иную природу — она является составной частью объективной реальности (юридического факта), а поэтому вряд ли может правильно восприниматься с психологических позиций [74] .

Так, К. был осужден за неосторожное убийство, совершенное при следующих обстоятельствах. Закурив на дороге, он бросил через плечо горящую спичку, которая попала в лежавшую у дороги бочку из-под бензина и вызвала взрыв бензиновых паров. При этом дно бочки вылетело и, попав в С., причинило ему смертельное ранение. Учитывая обстоятельства данного дела, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР пришла к выводу, что смерть С. наступила в результате несчастного случая, поскольку в обязанности К. не входило предвидение и предупреждение фактически наступивших последствий и по обстоятельствам дела он не должен был и не мог их предвидеть.

Проанализированный пример наглядно показывает, что гражданско-правовая вина лежит в области поведения, а не психических переживаний. Точнее, вина имеет место при наличии у лица возможности не допустить наступления неблагоприятных последствий своего поведения или уменьшить их, которой, однако, данное лицо не воспользовалось (в том числе лишившись ее) по зависящим от него причинам. Если такая возможность не была использована по независящим от лица, т.е. объективным, а не субъективным, причинам либо отсутствовала вообще, говорить о вине не приходится .

Как было точно подмечено Т.П. Лазаревой, «вопросы вины. принимают обычно форму оценки выдвинутых в процессе рассмотрения спора обстоятельств, исключающих вину контрагента» [75] . Например, не зависят от перевозчика перечисленные в ст. 95 Устава железнодорожного транспорта Российской Федерации [76] обстоятельства, приведшие к утрате, недостаче или повреждению (порче) груза, грузобагажа (причины, зависящие от грузоотправителя (отправителя) или грузополучателя (получателя); особые естественные свойства перевозимых груза, грузобагажа; недостатки тары или упаковки, которые не могли быть замечены при наружном осмотре груза, грузобагажа при приеме груза, грузобагажа для перевозки, либо применение тары, упаковки, не соответствующих свойствам груза, грузобагажа или принятым стандартам, при отсутствии следов повреждения тары, упаковки в пути; сдача для перевозки груза, грузобагажа, влажность которых превышает установленную норму).

Следовательно, вина — это зависящая от лица причина, по которой им не использована реальная возможность избежать вредоносности своего поведения . В этой связи виновное нарушение субъективного права есть не что иное, как зависящее от лица его вредоносное поведение.

Вина, будучи причиной, по которой лицо не воспользовалось возможностью избежать неблагоприятных последствий своего поведения, зависит от данного лица и именно в этом смысле является субъективной. Говоря иначе, вина, являясь частью составного юридического факта (нарушения права) как реального обстоятельства, в то же время исходит от субъекта права, т.е. субъективна по своему происхождению.

Анализ действующего законодательства (например, абз. 1 п. 1 ст. 401, п. 1 ст. 404, 1083, п. 2 ст. 1104 ГК РФ) позволяет сделать вывод о наличии трех мыслимых субъективных причин неблагоприятных гражданско-правовых последствий поведения лица и, соответственно, трех форм его вины — умысла, грубой неосторожности и просто неосторожности. При умысле лицо, проигнорировав означенную возможность, совершило деяние, свидетельствующее о нежелании избежать неблагоприятных последствий (не приняло никаких мер для исполнения обязательства, израсходовало вместо уплаты кредитору деньги на собственные нужды и т.п.) или даже о стремлении к данным последствиям (например, при злоупотреблении правом в форме шиканы, самоубийстве). В этом отношении умысел всегда означает намеренность лица. Грубая неосторожность имеет место, когда не приняты меры, необходимые в подобной ситуации для избежания неблагоприятных последствий с точки зрения любого разумного лица, т.е. очевидные, элементарные меры. Наконец, в случае неосторожности лицом не приняты все меры, которые были необходимы именно в данной ситуации, исходя из той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась именно от данного лица.

Таким образом, зависящие от лица, а поэтому субъективные по своему происхождению причины неблагоприятных последствий (его умысел, грубая неосторожность или неосторожность) объективируются в составе обстоятельства, образующего нарушение субъективного права .

В правовых системах западноевропейских стран вина рассматривается как отклонение конкретного поведения нарушителя от поведения, рассматриваемого правом в качестве образца, например «разумного хозяина» или «заботливого хозяина» (абстрактная вина), либо от того поведения, которое бы выбрала нарушившая сторона в отношении собственных дел (конкретная вина). [77] Между тем отклонение поведения нарушителя от определенной модели поведения может быть не только виновным, но и невиновным. Причем виновное отклонение поведения — это результат проявления именно субъективной причины такого поведения (вины).

Т.В. Шепель, критикуя объективистское понимание вины, утверждает: «Внимательность и заботливость являются психологическими категориями, свидетельствующими об определенной степени активности психических процессов человека. Они находятся в плоскости субъективной реальности и относятся к его личным критериям» [78] . Данные доводы бьют мимо цели. Ведь как было показано выше, на самом деле с помощью заботливости и осмотрительности определяются меры, которые должно было принять лицо в соответствующей ситуации для недопущения вредоносности своего поведения. Другими словами, степень заботливости и осмотрительности в поведенческой концепции гражданско-правовой вины — это объективный показатель, средство выявления необходимости и достаточности принятых лицом мер, но отнюдь не психические, внутренние переживания данного лица.

Итак, под виной в гражданском праве следует понимать зависящую от лица причину (умысел, грубую неосторожность, неосторожность), в силу которой данное лицо допустило вредоносность своего поведения (не воспользовалось реальной возможностью избежать таких последствий).

Предложенным пониманием вины в полной мере охватываются случаи виновного поведения кредитора и потерпевшего. Вина кредитора (потерпевшего) в наступивших на его стороне неблагоприятных последствиях поведения другого лица — должника (причинителя вреда) имеет место в случае причастности к этому поведению. Конкретно указанная причастность выражается в следующем: кредитор (потерпевший) умышленно, с грубой неосторожностью или с неосторожностью либо участвует в причинении себе неблагоприятных последствий, либо содействует увеличению данных последствий или не принимает мер к их уменьшению. Соответственно вина кредитора (потерпевшего) объективируется в составе нарушения его права либо как причина, либо как условие, способствующее действию причины. В этом и заключается вредоносность поведения, которая подлежит обязательному учету в целях справедливого и разумного распределения неблагоприятных последствий нарушения субъективного права. Однако в отличие от презюмируемой вины лица, нарушившего обязательство (причинившего вред), вина кредитора (потерпевшего) должна быть доказана.

Наконец, поведенческая концепция во многом снимает остроту проблемы вины юридического лица, поскольку необходимость выяснять психическое отношение отдельных индивиду умов (органов, участников, работников юридического лица) к противоправному поведению и его последствиям полностью отпадает. Достаточно установить, что было сделано юридическим лицом как таковым для предотвращения вредоносных последствий. При этом учитываются меры, предпринятые физическими лицами (в том числе по их заданию или с их одобрения другими физическими лицами), действовавшими в соответствии с законодательством от имени юридического лица.

Так, согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Как видно, наличие вины работника является достаточным основанием для признания виновным юридического лица, от имени которого работник считается действовавшим при причинении вреда. А вот отсутствие вины работника, причинившего вред, не исключает вину юридического лица, если последним не приняты все меры, необходимые для предотвращения вреда. При решении вопроса о вине юридического лица, полномочия единоличного исполнительного органа которого переданы управляющему (индивидуальному предпринимателю без образования юридического лица или коммерческой организации), должны учитываться меры, принятые соответственно индивидуальным предпринимателем без образования юридического лица или физическими лицами, действовавшими в силу законодательства от имени указанной коммерческой организации.

Таким образом, очевидна универсальность объективистской концепции, позволяющей объяснять с единых методологических позиций все случаи имеющего гражданско-правовое значение виновного поведения (включая нарушение обязательства должником, причинение вреда, причастность к наступившим неблагоприятным последствиям кредитора или потерпевшего). С учетом сказанного следует признать допустимым применение абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК РФ к отношениям в сфере причинения вреда.

Безусловно, речь идет об аналогии закона, поскольку, как правильно подчеркивает Т.В. Шепель [79] , нормы ст. 401 ГК РФ расположены в гл. 25 «Ответственность за нарушение обязательств» ГК РФ и предусматривают ответственность за нарушение уже существующего обязательства. Иными словами, оснований полагать, что размещение легального определения невиновного поведения в положениях об ответственности за нарушение обязательств являет собой прием законодательной техники, направленный на экономию нормативного материала, не имеется [80] .

Любопытно отметить, что учение о вине в континентальном праве было разработано применительно к внедоговорным обязательствам, а затем распространено на случаи нарушения договорных обязательств. В настоящее время наблюдается противоположная картина — будучи разработанной в договорном праве, поведенческая концепция вины переносится в сферу внедоговорных отношений.

Вместе с тем во избежание теоретических разногласий и практических затруднений нормы о гражданско-правовой вине следует разместить в разделе «Общие положения» ГК РФ, объединив их в одну статью следующего содержания : Упоминание о невиновности в абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК РФ объясняется системной связью соответствующего правила с презумпцией вины должника, которую предстоит опровергнуть. «В гражданско-правовых отношениях, — отмечала Т.П. Лазарева, — применяется презумпция виновности должника — правило, согласно которому отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство. Именно этим объясняется, что в нормативных актах. принцип ответственности за вину нередко формулируется в негативной форме». Однако при дефиниции общего понятия вины целесообразнее использовать позитивные выражения.

«1. Виной лица в наступлении вредоносных последствий его поведения, включая нарушение права другого лица, являются умысел, грубая неосторожность, неосторожность.

Умышленным признается поведение лица, действовавшего намеренно.

Лицо признается действовавшим с грубой неосторожностью, если оно для предотвращения указанных в абзаце 1 настоящего пункта последствий не приняло меры, которые приняло бы разумное лицо в аналогичной ситуации.

Лицо признается действовавшим неосторожно, если оно для предотвращения указанных в абзаце 1 настоящего пункта последствий не приняло все меры, которые были необходимы при той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от него в данной ситуации.

2. Отсутствие вины в нарушении обязательства или причинении вреда доказывается лицом, соответственно нарушившим обязательство или причинившим вред.

3. Вина юридического лица определяется поведением физических лиц, действовавших от его имени в соответствии с настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами».

Заключение

Значимость установления вины при выборе меры правовой ответственности позволяет рассматривать понятие вины как самостоятельную теоретико-правовую категорию.

Установление сущности понятия вины в сфере теории права, выявление ее признаков и взаимодействия с другими правовыми категориями, рассмотрение вопросов возникновения и исторического развития данного понятия раскроет содержание вины как юридического термина, отграничит от понятия вины, употребляемого в быту, психологии, что обеспечит использование на практике именно в этом значении.

Существующие проблемы в практике решения вопросов о наличии вины в том или ином виде правонарушения подтверждают необходимость таких теоретических исследований, демонстрируют недостатки определения вины как внутреннего отношения лица к совершенному им правонарушению и его последствиям.

Вопрос об ответственности за гражданские правонарушения нельзя рассматривать в отрыве от социально-экономических условий общества и без выяснения причин, порождающих эти правонарушения.

Ныне действующий Гражданский кодекс РФ (далее — ГК РФ) не содержит единого подхода к определению вины: в абз. 1 п. 1 ст. 401 ГК РФ она понимается как умысел или неосторожность (т. е как явление субъективного плана), а в абз. 2 того же пункта речь идет об определении вины через категорию невиновности, причем критерий разграничения вины и невиновности взят законодателем не из области психических процессов, а из сферы действий субъекта (лицо признается невиновным, если оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства). Кроме того, ГК РФ упоминает и об иных, помимо умысла или неосторожности, основаниях ответственности, которые могут быть предусмотрены законом или договором. Последнее положение ГК позволяет прийти к выводу о том, что вина в том смысле, в каком она определяется в абз.1 ч. 1 ст. 401 ГК РФ, не является единственным основанием гражданско-правовой ответственности, что помимо нее существует еще иная категория, с наличием которой в ряде случаев связывается наступление неблагоприятных последствий.

Представляется, что такая двойственная ситуация сложилось в результате того, что законодатель, раскрывая сущность вины в гражданском праве, так и не смог отойти от привычных (традиционных) категорий, заимствованных из права уголовного. Между тем, такое терминологическое отождествление весьма условно и его нельзя распространять и на понимание сути гражданско-правовой вины, что неоднократно подчеркивалось многими авторами . Уголовное право регулирует сферу публичных отношений, исходит из целей восстановления социальной справедливости и наказания правонарушителя, его субъектами являются лишь физические лица с присущими им разумом и волей. В этой связи и вина там носит субъективный характер, от ее качественной и количественной характеристики во многом зависит общественная опасность поведения субъекта преступления и совершенного им деяния. Разделение вины в уголовном праве на формы поэтому оправдано: установление их имеет важное значение при квалификации преступления и назначении наказания. Иначе обстоит дело в гражданском праве. Особенности регулируемых им товарно-денежных отношений предопределяют выдвижение на первое место компенсаторно-восстановительной функции гражданско-правовой ответственности. Для привлечения к последней необходимо, в первую очередь, наличие вреда, а вина в силу ч. 2 ст. 401 ГК РФ предполагается: обязанность по ее доказыванию не возлагается на государственные органы или потерпевшего. По той же причине формы вины, как правило, юридически безразличны с цивилистической точки зрения. Как указывал Ю. Б. Фогельсон, относительно субъектов гражданского права, правильнее говорить о вине как о «поведении, цели, риске, интересе и т.д., но не о психическом отношении к своему поведению»

Действительно, можно ли говорить о каком-нибудь субъективном отношении организации или публично-правового образования к своим действиям? О вине таких субъектов необходимо судить по их поведению, приняли они или нет все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от них по характеру и условиям оборота. Ведь, как справедливо отмечает В.Г. Матвеев, «организованная воля коллектива, хотя и создается людьми как его участниками, но не сводима к простой совокупности индивидуальных воль. Будучи выраженной в действиях, она приобретает затем (по отношению к воле, например, участников юридического лица) относительно самостоятельный и независимый характер» , объективируется в общей цели, которая может иметь социально-положительный либо негативный, противоправный характер. С этой точки зрения умысел необходимо трактовать как «отрицание всякой заботливости», как «принятие на себя таких обязанностей, которые являются для обязанного лица заведомо невыполнимыми». Неосторожность же заключается в отсутствии требуемой осмотрительности, непринятии тех мер, которые принял бы на месте обязанного лица любой добропорядочный субъект, «omnes», по выражению римских юристов . Именно в таком смысле умысел понимается и в ч. 4 ст. 401 ГК РФ, в которой говорится о ничтожности соглашения об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательств, т.е за заведомое непринятие мер для их исполнения, когда существовали все предпосылки для этого.

Итак, восстановительная функция ответственности в гражданском праве доминирует над всеми остальными, поэтому в рамках процесса, за редким исключением, незачем устанавливать конкретную форму вины правонарушителя, доказывать, что он совершил данное правонарушение умышленно либо по неосторожности. В этой связи иногда даже нет необходимости определять, были ли предприняты субъектом все объективно возможные меры по устранению или недопущению отрицательных результатов своих действий: достаточно лишь одного факта наступления последствий. Это так называемые случаи «ответственности без вины», являющиеся исключением из общего правила, предусмотренного абз. 1 ч. 1 ст. 401 ГК РФ. В подобных ситуациях законодатель возлагает на обязанное лицо повышенную ответственность, полагая, что перед ним профессионал, занимающийся особой деятельностью, требующей специальных знаний и навыков, которая в силу своего характера предполагает возможность неблагоприятного результата. Вступление в правоотношение, связанное с подобной деятельностью – своеобразное подтверждение принятия на себя безусловной ответственности и за ее последствия. Следовательно, основанием ответственности в данном случае будет не вина, в рассмотренном выше ее понимании, а риск как «опасность возникновения неблагоприятных последствий (имущественного или личного характера), относительно которых не известно, наступят они или нет».

В то же время законодатель исходит из того, что принятие на себя обязанным лицом риска небезгранично. Предполагается, что деятельность должна осуществляться в нормальных условиях. Неисполнение или ненадлежащие исполнение обязательства в силу экстраординарного события, которое невозможно предвидеть, а впоследствии и преодолеть, безусловно влечет за собой и освобождение от ответственности. Иное противоречило бы принципам разумности и справедливости, на которых строится вся система гражданского права. В работе рассмотрены лишь основные вопросы общей проблемы вины как субъективного основания гражданско-правовой ответственности. Многие смежные и даже непосредственно относящиеся к этой теме вопросы (например, вменяемость, обоюдная вина, невозможность исполнения и т. д.) не нашли здесь разрешения. Освещение этих вопросов заставило бы нас расширить объем работы и выйти за пределы поставленной задачи — дать объяснение общего понятия вины в гражданском праве. Решая эту задачу, мы сделали попытку объяснить понятие вины в плане основных функций современного российского государства и права в современной фазе его развития — в период постепенного построения правового государства. В свете назревших противоречий между правовой теорией и реальным воплощением принципа юридической ответственности за виновные деяния необходимо внести коррективы в правовое регулирование установления вины.

Предлагается в название и содержание статьи 401 части первой ГК РФ внести изменения, изложив ее в новой редакции, вследствие чего мы можем говорить о законодательном закреплении основания и условий гражданско-правовой ответственности.

Вместе с тем во избежание теоретических разногласий и практических затруднений нормы о гражданско-правовой вине следует разместить в разделе «Общие положения» ГК РФ, объединив их в одну статью следующего содержания: Упоминание о невиновности в абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК РФ объясняется системной связью соответствующего правила с презумпцией вины должника, которую предстоит опровергнуть. Однако при дефиниции общего понятия вины целесообразнее использовать позитивные выражения.

«1. Виной лица в наступлении вредоносных последствий его поведения, включая нарушение права другого лица, являются умысел, грубая неосторожность, неосторожность.

Умышленным признается поведение лица, действовавшего намеренно.

Лицо признается действовавшим с грубой неосторожностью, если оно для предотвращения указанных в абзаце 1 настоящего пункта последствий не приняло меры, которые приняло бы разумное лицо в аналогичной ситуации.

Лицо признается действовавшим неосторожно, если оно для предотвращения указанных в абзаце 1 настоящего пункта последствий не приняло все меры, которые были необходимы при той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от него в данной ситуации.

2. Отсутствие вины в нарушении обязательства или причинении вреда доказывается лицом, соответственно нарушившим обязательство или причинившим вред.

3. Вина юридического лица определяется поведением физических лиц, действовавших от его имени в соответствии с настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами».

Анализ пункта 1 статьи 15 ГК РФ позволяет заключить, что его содержание не отвечает принципам объективности и справедливости. Поэтому ставится под сомнение положение о том, что причиненный вред должен быть возмещен лицу в полном размере независимо от форм вины. Основываясь на этом, предлагается внести изменения в пункт 1 статьи 15 ГК РФ, изложив его в следующей редакции:

«1. Лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения причиненного ему вреда. При этом размер возмещаемого вреда причиненного правонарушением устанавливается в зависимости от форм вины причинителя вред». Одной из форм вины в гражданском праве является неосторожность, которая делится на грубую и простую степени. Такое деление неосторожности основано на степени проявленной невнимательности, небрежности и непредусмотрительности. Оно имеет практическое значение, в основном, в отношении неосторожности потерпевшего. Например, размер возмещения, подлежащего взысканию в пользу потерпевшего, должен быть уменьшен, если его грубая неосторожность содействовала возникновению или увеличению вреда, за исключением случаев, когда вред нанесен жизни и здоровью. Однако в рассматриваемом случае вина не является основанием гражданско-правовой ответственности, поэтому о вине потерпевшего говорить некорректно. В связи с этим, необходимо изменить редакцию статей 404 и 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Список использованной литературы

1. «Конституция Российской Федерации» (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ, от 05.02.2014 N 2-ФКЗ, от 21.07.2014 N 11-ФКЗ)
2. «Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994 N 51-ФЗ
3. «Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая)» от 26.01.1996 N 14-ФЗ
4. Федеральный закон от 10.01.2003 N 18-ФЗ «Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации»
5. Закон РФ от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей»
6. Абрамова Е.Н., Аверченко Н.Н., Байгушева Ю.В. [и др.] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая: учеб.-практич. комментарий (под ред. Сергеева А.П.). — «Проспект», 2012 г.
7. Агешкина Н.А., Баринов Н.А., Бевзюк Е.А., Беляев М.А., Бирюкова Т.А., Вахрушева Ю.Н., Гришина Я.С., Закиров Р.Ю., Кожевников О.А., Копьев А.В., Кухаренко Т.А., Морозов А.П., Морозов С.Ю., Серебренников М.М., Шадрина Е.Г., Юдина А.Б. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ (постатейный) // СПС КонсультантПлюс. 2014.

Агибалова Е.Н. Состав гражданского правонарушения как основание деликтной ответственности // Налоги. — 2010. — № 7. — С. 14 – 20; Гражданское право: Учебник. В 3 т. / Под ред. А.П. Сергеева. Автор параграфа — Г.Н. Шевченко. — М.: «РГ-Пресс», 2010 . – Том 3. — С. 30.

1. Баранов С.Ю. Гражданско-правовые средства охраны прав потребителей. М.: Статут, 2014. 159 с.
2. Богданов Д.Е. Справедливость как основное начало виновной и безвиновной договорной ответственности в российском и зарубежном праве // Адвокат. 2014. N 1. С. 11 — 28.

Воронин С.А. Освобождение от ответственности за неисполнение договорных обязательств в судебной практике // Защита прав граждан и юридических лиц в российской и зарубежной практике: проблемы теории и практики. М., 2012. С. 44, 86.

1. Годовалова М.Н. Понятие и значение презюмирования вины в гражданском праве // Вестник Пермского Университета. Юридические науки. 2013. N 4. С. 139 — 146.
2. Годовалова М.Н. Философско-логические предпосылки исследования презюмирования вины в гражданских отношениях // Вестник Пермского Университета. Юридические науки. 2014. N 1. С. 74 — 85.
3. Голубцова Ю.А. Вина контрагента заблуждавшейся стороны сделки в российском гражданском праве // Вестник Пермского Университета. Юридические науки. 2014. N 1. С. 98 — 110.
4. Голубцова Ю.А. Понятие вины в римском частном праве и его восприятие в российском гражданском законодательстве // Вестник Пермского Университета. Юридические науки. 2013. N 4. С. 155 — 161.
5. Гончарова М. Без вины виноватые, «ЭЖ-Юрист», 2012, N 10
6. Гончарова М. Признание вины — не все так просто, «ЭЖ-Юрист», 2012, N 5
7. Гражданский кодекс Франции : Кодекс Наполеона = Code civil des Francais : Code Napoleon / пер. с фр. В. Н. Захватаева. — М.: Инфотропик Медиа, 2012. – с. 624.
8. Иванчак А.И. Гражданское право Российской Федерации: Общая часть. М.: Статут, 2014. 268 с.
9. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая: Учебно-практический комментарий», постатейный, под ред. А.П. Сергеева, «Проспект», 2014
10. Краснов Ю.К., Надвикова В.В., Шкатулла В.И. Юридическая техника: учебник. М.: Юстицинформ, 2014. 536 с.
11. Липинский Д.А. Виновность деяния — общий принцип юридической ответственности // Законность. 2015. N 4. С. 37 — 41.
12. Мартиросян А.Г. Способы распределения риска в гражданском праве Российской Федерации, «Современное право», 2012, N 4
13. Обязательства, возникающие не из договора: сборник статей / Ф.Х. Альманса Монтойя, А.А. Амангельды, Д.В. Афанасьев и др.; отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2015. 444 с.
14. Яковлев В.Ф. О понятии правовой ответственности // Журнал российского права. 2014. N 1. С. 5 — 7.
15. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 N 10 (в ред. от 06.02.2007) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» // Российская газета. N 29. 08.02.1995.
16. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 23.11.2006 N Ф04-7770/2006(28550-А46-16) по делу N А46-1153/06.

Постановление Президиума ВАС РФ от 14.07.2009 N 9577/08.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»

1. Постановление ФАС Московского округа от 27.09.2010 N КГ-А40/7120-10 по делу N А40-104761/09-122-697 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

«Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994 N 51-ФЗ ↑

«Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая)» от 26.01.1996 N 14-ФЗ ↑

Дмитриева О.В. Указ. соч. – С. 36. ↑

Гражданское право. Общая часть. Учебник. В 4 т. / Под ред. Е.А. Суханова. Автор главы – Е.А. Суханов. — М.: Волтерс Клувер, 2008. — Том 1 // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс»; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Кн. 1. – 3 изд., стереотипное. — М.: Статут, 2001. — 848 с. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс»; Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. – М.: Статут, 2005 // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс»; Мартиросян А.Г. К вопросу о риске в гражданском праве Российской Федерации // Современное право. -2009. — № 9. — С. 60 – 64; Груздев В.В. О проблеме гражданско- правовой вины // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2010. — № 10. — С. 31 — 36; Чантурия Л. Гражданско- правовая ответственность руководителей акционерных обществ // Корпоративный юрист. – 2007. — № 2. – С. 25 – 30; Гарамита В.В. Вина как основание гражданско-правовой ответственности : Автореф. дис. . канд. юрид. наук. — М., 2008. ↑

Гражданское право. Общая часть. Учебник. В 4 т. / Под ред. Е.А. Суханова. Автор главы – Е.А. Суханов — М.: Волтерс Клувер, 2008. — Т. 1 // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс» ↑

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Параскевова С.А. Понятие и социальная сущность гражданского правонарушения (теоретические проблемы) : Автореф. дис. . канд. юрид. наук. — М., 2007. ↑

Чантурия Л. Указ.соч. ↑

Гарамита В.В. Указ. соч. ↑

Козлова Н.В. Указ. соч. ↑

Шепель Т.В. О легальном определении понятия вины в гражданском праве // Современное право. – 2006. — № 7. — С. 76 — 79. ↑

Ровный В.В. Проблемы единства российского частного права. — Иркутск: Изд-во Иркутского университета, 1999. — С. 248. ↑

Коновалов С.А. Основания гражданско-правовой ответственности. Дисс. . канд. юрид. наук. — М., 2006. — С. 193. ↑

Матвеев Г. К. Основания гражданско — правовой ответственности. — М.: Юрид. лит., 1970. – С.183. ↑

Горенберг М.Б. Указ. соч. — С.102. ↑

Иванов И.С. Институт вины в налоговом праве: теория и практика. — М.: Проспект, 2009. ↑

Фоноберов Л.В. Особенности категории вины в обязательствах вследствие причинения вреда: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. — М., 2010. — С. 15. ↑

Груздев В.В. Указ. соч. — С. 31 — 36. ↑

Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова // [Электронный ресурс]. Доступно на URL: < http://ushakovdictionary.ru/word.php?wordid=58688> ↑

Чукреев А.А. Субъективные условия применения санкций гражданского законодательства о предпринимательской деятельности : Автореф. дис. …канд.юрид.наук. — Тюмень, 2003. – С. 9. ↑

Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Трухина» // Собрание законодательства РФ. — №7. — 2001. — ст. 700. ↑

Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1955. – С. 114 ↑

Пашенцев Д.А., Гарамита В.В. Указ.соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Положения диссертационного исследования, касающиеся определения понятия вины как условия гражданско-правовой ответственности, отражены в статье Лукьянчиковой Е.Н. Понятие вины как условия привлечения к гражданско-правовой ответственности // Законность и правопорядок в современном обществе: сборник материалов VIII Международной научно-практической конференции. — Новосибирск: Изд-во НГТУ. — 2012. – С.51 – 56. ↑

Коновалов С. А. Указ. соч. — С. 121- 122; Пашенцев Д.А., Гарамита В.В. Указ.соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс»; Спиридонов Л.И. Теория государства и права: Учебник. М.: Проспект, 2001. ↑

Необходимо отметить, что ряд авторов выделяют три формы вины: умысел, неосторожность (простую), неосторожность грубую. См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Указ. соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс»; Романец Ю.В. О законодательной справедливости // Юридический мир. — 2012. — № 2. — С. 59 – 64; Груздев В.В. О проблеме гражданско-правовой вины // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2010. — № 10. — С. 31 — 36. Однако большинство исследователей сходятся во мнении, что простая и грубая неосторожность не являются самостоятельными формами вины. Это — виды или степени неосторожной вины. См.: Антимонов Б.С. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. – М.: Государственное издательство Юридической литературы, 1950. — С. 106 – 116; Смирнов В. Т., Собчак А. А. Указ. соч.; Флейшиц Е.А. – Указ. соч.; Пашенцев Д.А., Гарамита В.В. Указ.соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс» и др. ↑

Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. — М.: Изд-во МЮИ, 1991. — С. 21; Назаренко Г. В. Вина в уголовном праве. — Орел.: Орловская высшая школа МВД РФ, 1996. — С. 39; Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник для вузов / Под ред. В.С. Комиссарова, Н.Е. Крыловой, И.М. Тяжковой. – М.: Статут, 2012. – 879 с. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс» ↑

Антимонов Б.С. Указ. соч. — С. 94 ↑

Коньшина А.К. Вина юридического лица в гражданском праве // Российский юридический журнал. — 2006. — № 3. — С. 118. ↑

Бутенко Е.В. Вина в нарушении договорных обязательств. Дисс. . канд. юрид. наук. — Краснодар, 2002. – С. 121. ↑

Пашенцев Д.А., Гарамита В.В. Указ.соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Пример из статьи С. Киселева «Формы и виды вины в гражданских правоотношениях». См.: Киселев С. Указ. соч. — С. 25. ↑

Матвеев Г. К. Основания гражданско — правовой ответственности. — М.: Юрид. лит., 1970. — С. 255. ↑

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник для вузов / Под ред. В.С. Комиссарова, Н.Е. Крыловой, И.М. Тяжковой. – М.: Статут, 2012 // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс» ↑

Гражданское право: Учебник. В 3 т. / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. Автор главы – Н.Д. Егоров. – М.: Проспект, 1998. — Том 1. — С. 576. ↑

Смирнов В. Т., Собчак А. А. Указ. соч. — С. 80. ↑

Лукьяненко М. Ф. Оценочные понятия гражданского права: разумность, добросовестность, существенность. М.: Статут, 2010. — 423 с. ↑

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Определение Конституционного Суда РФ от 21.02.2008 № 120-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Яновича Максима Владимировича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 1064, пунктом 1 статьи 1079 и абзацем вторым пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации» // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс». 132 В 2006 году на рассмотрение в Государственную Думу ФС РФ был представлен законопроект № 257173-4, в соответствии с которым предусматривалось внесение изменений в ст. 401 ГК РФ — установление на законодательном уровне критерии для разграничения форм вины: умысла, грубой и простой неосторожности. Различать грубую и простую неосторожность предлагалось в зависимости от характера непринятых мер. При грубой неосторожности лицо не приняло таких мер для исполнения обязательства, принятие которых очевидно любому среднему участнику гражданского оборота, т.е. имеет место несоблюдение понятных каждому минимальных требований. При простой неосторожности лицо не приняло мер, которые можно было бы ожидать от этого самого лица, учитывая его квалификацию, навыки, умения. Однако данный законопроект был снят с рассмотрения Советом Государственной Думы ФС РФ. ↑

Смирнов В. Т., Собчак А. А. Указ. соч. — С. 81. ↑

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Гражданское право. Общая часть: Учебник: в 4 т. / Под ред. Е.А. Суханова. Автор главы – С.М. Корнеев. — М.: Волтерс Клувер, 2008. — Т. 4 // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс» ↑

Матвеев Г. К. Указ. соч. — С. 295. ↑

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2010. — № 3. ↑

Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Указ. соч. — С. 328. ↑

Флейшиц Е.А. Указ. соч. – С. 83. ↑

Шварц Х.И. Указ. соч. — С. 35 — 36 ↑

Антимонов Б.С. Указ. соч. — С. 100, 103. ↑

Антонова Е.Г. Вина и ответственность в гражданском праве // Аграрное и земельное право. — 2006. — № 1. — С. 50. ↑

Матвеев Г. К. Указ. соч. — С. 280 — 281. ↑

Матвеев Г. К. Основания гражданско — правовой ответственности. — М.: Юрид. лит., 1970. — С. 245- 249; Рабинович Ф. Л. Указ. соч. — С. 67 — 73. ↑

Витрук Н.В. Указ. соч. ↑

Антимонов Б. С. Основания договорной ответственности социалистических организаций. — М.: Госюриздат, 1962. — С.124. Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Указ. соч. — С. 376. ↑

Таким образом, в договорных обязательствах законодатель допускает ответственность невиновного причинителя даже при виновности потерпевшего. Учитывая принцип полного возмещения убытков, представляется оправданным возложение на невиновного должника обязанности компенсировать ущерб при отсутствии вины кредитора. Однако обременение такой обязанностью невиновного должника при виновности кредитора объяснить сложно. В данной ситуации стоит согласиться с мнением Ю. В. Романец. Необходимо предусмотреть возможность не только уменьшения ответственности должника при наличии вины кредитора, но и право суда освободить от ответственности кредитора. См.: Романец Ю.В. Указ. соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Трубин Е. М. Умысел или грубая неосторожность. Проблемы применения п. 1 ст. 963 Гражданского кодекса РФ // [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Иоффе О.С. Указ. соч. — С. 282. ↑

Романец Ю.В. Указ. соч. // [Электронный ресурс]. Доступ из справ. — правовой системы «Консультант Плюс». ↑

Полагаем, что категории «форма вины» и «степень вины» не совпадают. Понятие «степень вины» является сравнительной количественно-качественной характеристикой вины, при определении которой учитываются формы и виды вины, а также иные субъективные факторы (в т.ч. мотив и цель правонарушения). ↑

Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. – 2009. — № 6. ↑

«Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая)» от 26.01.1996 N 14-ФЗ ↑

Белов В.А. Гражданское право. Общая и Особенная части. М., 2012. С. 345. ↑

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 апреля 1994 г. N 3 «О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 7. С. 5 — 7; архив Первомайского суда г. Мурманска за 2001 г. Дело N 2-8169; архив Свердловского районного суда г. Белгорода за 2004 г. Дело N 2-2316; и др. ↑

Архив Свердловского районного суда г. Белгорода за 2004 г. Дело N 2-2316. ↑

«Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая)» от 26.01.1996 N 14-ФЗ ↑

Антимонов Б.С. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. С. 246. ↑

Болдинов В.М. Ответственность за причинение вреда источником повышенной опасности. С. 129. ↑

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая: Учебно-практический комментарий», постатейный, под ред. А.П. Сергеева, «Проспект», 2014 ↑

«Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая)» от 26.01.1996 N 14-ФЗ ↑

Иванчак А.И. Гражданское право Российской Федерации: Общая часть. М.: Статут, 2014. 268 с. ↑

Трофимов Я.В. Понятие вины и ее значение как одного из условий гражданско-правовой ответственности в законодательстве России и Китайской Народной Республики (сравнительный анализ): Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Волгоград, 2006. С. 8. ↑

Иванчак А.И. Гражданское право Российской Федерации: Общая часть. М.: Статут, 2014. 268 с. ↑

Гущин В.З. Гражданско-правовая ответственность // Современное право. 2014. N 1. С. 52 — 57. ↑

Груздев В.В. О проблеме гражданско-правовой вины // «Законы России: опыт, анализ, практика», 2010, N 10 ↑

Лазарева Т.П. Штрафные санкции в хозяйственных отношениях. М., 2010. С. 96. ↑

Федеральный закон от 10.01.2003 N 18-ФЗ «Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации» ↑

Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. М., 2011. С. 41. ↑

Шепель Т.В. О легальном определении понятия вины в гражданском праве // Современное право. 2009. N 7. ↑

Шепель Т.В. О легальном определении понятия вины в гражданском праве // Современное право. 2009. N 7. ↑

Идрисов Хусейн Вахаевич. Вина как условие ответственности в российском гражданском праве : диссертация . кандидата юридических наук : 12.00.03 / Идрисов Хусейн Вахаевич; [Место защиты: Моск. ун-т МВД РФ].- Москва, 2010.- 182 с.: ил. РГБ ОД, 61 10-12/826 ↑

При копировании любых материалов с сайта evkova.org обязательна активная ссылка на сайт www.evkova.org

Сайт создан коллективом преподавателей на некоммерческой основе для дополнительного образования молодежи

Сайт пишется, поддерживается и управляется коллективом преподавателей

Telegram и логотип telegram являются товарными знаками корпорации Telegram FZ-LLC.

Cайт носит информационный характер и ни при каких условиях не является публичной офертой, которая определяется положениями статьи 437 Гражданского кодекса РФ. Анна Евкова не оказывает никаких услуг.

5. Вина как условие гражданско-правовой ответственности

Вина является субъективным условием юридической ответственности, выражающим отношение правонарушителя к собственному неправомерному поведению и его последствиям. Обычно она рассматривается как субъективное психическое отношение лица к своему противоправному поведению и его последствиям, связанное с предвидением неблагоприятных результатов своего поведения и осознанием возможности их предотвращения.

С этой точки зрения не могут считаться виновными действия душевнобольного или малолетнего гражданина, которые в большинстве случаев не в состоянии правильно оценивать свое поведение и его последствия.

Такой подход традиционен и вполне обоснован для уголовного права и ряда других правовых отраслей, устанавливающих юридическую ответственность за неправомерное поведение людей. На нем основано выделение различных форм вины, от которых, как правило, зависит и содержание применяемых мер ответственности. Прежде всего, речь идет о различии умысла и неосторожности (ср. п. 1 ст. 401 ГК и ст. ст. 25 и 26 Уголовного кодекса).

Правонарушение признается совершенным умышленно, если:

нарушитель сознавал неправомерность своего поведения,

предвидел его неблагоприятные последствия и

желал или сознательно допускал их наступление.

Правонарушение признается совершенным по неосторожности, если:

нарушитель хотя и не предвидел, но по обстоятельствам дела мог и должен был предвидеть наступление неблагоприятных последствий своего поведения либо

хотя и предвидел их, но легкомысленно рассчитывал на их предотвращение.

Однако в гражданском праве вина как условие ответственности имеет весьма значительную специфику. Она вызвана:

особенностями регулируемых гражданским правом отношений, в большинстве случаев имеющих товарно-денежный характер,

и обусловленным этим главенством компенсаторно-восстановительной функции гражданско-правовой ответственности.

Ведь для компенсации убытков, понесенных участниками имущественного оборота, субъективное отношение их причинителя к своему поведению, как правило, не имеет существенного значения. Именно поэтому в гражданском праве различие форм вины редко имеет юридическое значение, ибо для наступления ответственности в подавляющем большинстве случаев достаточно наличия любой формы вины правонарушителя <1>. Более того, по этим же причинам в целом ряде случаев вина вообще не становится необходимым условием имущественной ответственности, которая может применяться и при отсутствии вины участника гражданских правоотношений, в том числе за вину иных (третьих) лиц.

<1> Лишь в некоторых прямо предусмотренных законом случаях применение или размер ответственности зависят от определенной формы вины. Так, конфискационные санкции в соответствии со ст. 169 ГК применяются лишь к участникам сделки, умышленно действовавшим в противоречии с основами правопорядка и нравственности. Умысел потерпевшего в деликтных обязательствах освобождает причинителя от ответственности, а грубая неосторожность потерпевшего может быть учтена при определении размера полагающегося ему возмещения (ст. 1083 ГК). Закон также объявляет ничтожными любые соглашения об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства (п. 3 ст. 401 ГК).

участниками гражданских правоотношений являются не только граждане, но и юридические лица и публично-правовые образования. Говорить об их «субъективном, психическом отношении к своему поведению и его последствиям» здесь можно лишь весьма условно. Конечно, вина юридического лица может проявляться в форме вины его участников (например, полных товарищей), органов (руководителей) и других должностных лиц, а также его работников, выполняющих свои трудовые или служебные функции, поскольку именно через их действия юридическое лицо участвует в гражданских правоотношениях. Поэтому закон и возлагает на него ответственность за действия указанных физических лиц (ст. ст. 402 и 1068 ГК). Обычно это имеет место в деликтных (внедоговорных) обязательствах, возникающих при причинении имущественного вреда.

Однако в большинстве случаев, прежде всего в договорных отношениях, невозможно, да и не нужно устанавливать вину конкретного должностного лица или работника юридического лица в ненадлежащем исполнении обязательства, возложенного на организацию в целом. Гражданско-правовое значение в таких ситуациях приобретает сам факт правонарушения со стороны юридического лица (например, отгрузка недоброкачественных товаров или просрочка в возврате банковского кредита), которого вполне можно было бы избежать при проявлении обычной заботливости или осмотрительности.

В связи с этим гражданское законодательство отказалось от традиционного для уголовно-правовой сферы подхода к пониманию вины.

В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК виной в гражданском праве следует признавать непринятие правонарушителем всех возможных мер по предотвращению неблагоприятных последствий своего поведения, необходимых при той степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась от него по характеру лежащих на нем обязанностей и конкретным условиям оборота.

Иначе говоря, здесь вина переводится из области трудно доказуемых субъективных психических ощущений конкретного человека в область объективно возможного поведения участников имущественных отношений, где их реальное поведение сопоставляется с определенным масштабом должного поведения. При этом речь не идет о некоем абстрактно понимаемом заботливом хозяине или добросовестном коммерсанте, с теоретически мыслимым поведением которого сопоставляется поведение конкретного лица в конкретной ситуации (как это требуется, например, во французском и германском гражданском и торговом праве). По смыслу нашего закона поведение конкретного лица должно сопоставляться с реальными обстоятельствами дела, в том числе с характером лежащих на нем обязанностей и условиями оборота, и с вытекающими из них требованиями заботливости и осмотрительности, которые во всяком случае должен проявлять разумный и добросовестный участник оборота (а таковым в силу п. 3 ст. 10 ГК предполагается любой участник гражданских правоотношений).

В гражданском праве установлена презумпция вины правонарушителя (причинителя вреда), ибо именно он должен доказать отсутствие своей вины в правонарушении (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК), т.е. принятие всех указанных выше мер по его предотвращению. Так, в одном из судебно-арбитражных дел организация — перевозчик груза, загоревшегося в пути от неустановленных причин, ссылалась на это обстоятельство как на отсутствие своей вины. Однако оно само по себе не исключало вины перевозчика в виде непринятия им всех мер заботливости и предусмотрительности, обусловленных легко воспламеняющимся по характеру грузом, и не опровергало законной презумпции его вины, а потому на перевозчика как на виновное лицо была возложена ответственность за утрату и порчу перевозимого им груза. Из этого следует, что в гражданских правоотношениях, строго говоря, имеет значение не вина как условие ответственности, а доказываемое правонарушителем отсутствие вины как основание его освобождения от ответственности, что прямо вытекает из предписаний действующего закона (абз. 2 п. 1 ст. 401 и п. 2 ст. 1064 ГК).

Вина как условие гражданско-правовой ответственности

Гражданско-правовая ответственность считается одной из разновидностей юридической ответственности и потому обладает абсолютно всеми присущими ей свойствами: государственно-принудительным воздействием, применением уполномоченными субъектами к лицам, допустившим правонарушение санкций, являющихся мерами юридической ответственности.

С целью формирования гражданского оборота нужно, чтобы его участники выполняли свои обязанности надлежащим образом. При нарушении данных обязательств наносится ущерб, в первую очередь в целом кредитору, также, таким образом, срывается система гражданского оборота, от чего испытывают страдания все без исключения. В целях ликвидации последствий несоблюдения либо неразумного исполнения обязательств имеется гражданско-правовая ответственность как вид юридической ответственности.

Под гражданско-правовой ответственностью следует подразумевать только те санкции, которые объединены с дополнительными обременениями для правонарушителя, то есть являются для него определенным наказанием за совершенное правонарушение.

О гражданско-правовой ответственности можно говорить только тогда, когда должник за несвоевременную передачу индивидуально-определенной вещи будет обязан компенсировать кредитору понесенные ему убытки, что исключалось бы в случае соответствующего исполнения им обязанностей. В случае исполнения сторонами сделки, совершенной под влиянием мошенничества, сторона, прибегнувшая к обману, лишается полномочия на представленное ею по сделке имущество, которое обращается в прибыль Российской Федерации (ст. 179 ГК РФ).

Такого рода санкции, связанные с дополнительными обременениями для правонарушителя, проявляют стимулирующее воздействие на участников гражданского оборота и способствуют предупреждению преступлений, на что и должна быть ориентирована каждая юридическая ответственность.

Таким образом, под гражданско-правовой ответственностью понимают санкцию, применяемую к нарушителю в виде возложения на него дополнительной гражданско-правовой обязанности либо лишения принадлежащего ему гражданского права.

Определение понятия вины написано в абзаце первом п. 1 ст. 401 ГК РФ, при этом через ее формы (умысел и неосторожность), которые, бесспорно, считаются субъективными психологическими категориями. Понятие вины в гражданском праве существенным образом отличается применительно к физическим и к юридическим лицам, что определяется особой правовой природой как юридического лица, так и его гражданско-правовой ответственности.

Таким образом, вина должна пониматься как акт сознания, а в качестве характеристики (при установлении в ее деятельности нарушителя в конкретных обстоятельствах) применяется на практике объективный критерий-утверждение, с целью надлежащего выполнения обязательства либо недопущения вреда, т.е. в случае, если отсутствуют какие-либо действия, то есть вина — осознанное нарушение (непринятие мер) чужого субъективного права.

Вина как условие гражданско-правовой ответственности. Случаи ответственности независимо от вины

Вина является субъективным условием юридической ответственности, выражающим отношение правонарушителя к собственному неправомерному поведению и его последствиям. Обычно она рассматривается как субъективное психическое отношение лица к своему противоправному поведению и его последствиям, связанное с предвидением неблагоприятных результатов своего поведения и осознанием возможности их предотвращения. С этой точки зрения не могут считаться виновными действия душевнобольного или малолетнего гражданина, которые в большинстве случаев не в состоянии правильно оценивать свое поведение и его последствия.

Такой подход традиционен и вполне обоснован для УП и ряда других правовых отраслей, устанавливающих юридическую ответственность за неправомерное поведение. На нем основано выделение различных форм вины, от которых, как правило, зависит и содержание применяемых мер ответственности. Прежде всего, речь идет о различии умысла и неосторожности.

Однако в ГП вина как условие ответственности имеет весьма значительную специфику. Она вызвана особенностями регулируемых ГП отношений, в большинстве случаев имеющих товарно-денежный характер, и обусловленным этим главенством компенсаторно-восстановительной функции гражданско-правовой ответственности. Ведь для компенсации убытков, понесенных участниками имущественного оборота, субъективное отношение их причинителя к своему поведению, как правило, не имеет существенного значения. Именно поэтому в ГП различие форм вины редко имеет юридическое значение, ибо для наступления ответственности в подавляющем большинстве случаев достаточно наличия любой формы вины правонарушителя (искл. ст. 169 ГК, ст. 1083 ГК, п. 3 ст. 401 ГК). Более того, по этим же причинам в целом ряде случаев вина вообще не становится необходимым условием имущественной ответственности, которая может применяться и при отсутствии вины участника гражданских правоотношений, в том числе за вину третьих лиц.

Следует учесть и то обстоятельство, что участниками гражданских правоотношений являются не только граждане, но и юридические лица, и публично-правовые образования. Говорить об их «субъективном, психическом отношении к своему поведению и его последствиям» здесь можно лишь весьма условно. Конечно, вина юридического лица может проявляться в форме вины его участников, органов и должностных лиц, а также его работников, поскольку именно через их действия юридическое лицо участвует в гражданских правоотношениях. Поэтому закон и возлагает на него ответственность за действия указанных физических лиц (ст. 402 и 1068 ГК). Обычно это имеет место в деликтных (внедоговорных) обязательствах, возникающих при причинении имущественного вреда.

Однако в большинстве случаев, прежде всего в договорных отношениях, невозможно, да и не нужно устанавливать вину конкретного должностного лица или работника юридического лица в ненадлежащем исполнении обязательства, возложенного на организацию в целом. Гражданско-правовое значение в таких ситуациях приобретает сам факт правонарушения со стороны юридического лица, которого вполне можно было бы избежать при проявлении обычной заботливости или осмотрительности.

В связи с этим гражданское законодательство отказалось от традиционного для уголовно-правовой сферы подхода к пониманию вины.

В соотв. с абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК виной в гражданском праве следует признавать непринятие правонарушителем всех возможных мер по предотвращению неблагоприятных последствий своего поведения, необходимых при той степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась от него по характеру лежащих на нем обязанностей и конкретным условиям оборота.

При этом поведение конкретного лица должно сопоставляться с реальными обстоятельствами дела, в том числе с характером лежащих на нем обязанностей и условиями оборота и с вытекающими из них требованиями заботливости и осмотрительности, которые во всяком случае должен проявлять разумный и добросовестный участник оборота (а таковым в силу п. 3 ст. 10 ГК предполагается любой участник гражданских правоотношений).

В ГП установлена презумпция вины правонарушителя, ибо именно он должен доказать отсутствие своей вины в правонарушении (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК), т. е. принятие всех мер по его предотвращению. Применение этой презумпции возлагает бремя доказывания иного положения на указанного закономучастника правоотношений.

Отсутствие вины правонарушителя освобождает его от гражданско-правовой ответственности по общему правилу, из которого имеются многочисленные исключения. В случаях, установленных законом или прямо предусмотренных договором, ответственность в ГП может применяться и независимо от вины нарушителя, в том числе и при ее отсутствии (п. 3 ст. 401 ГК).

Т. о., ИП и коммерческие организации как профессиональные участники имущественного оборота по общему правилу несут перед друг другом ответственность не только за виновное, но и за случайное неисполнение договорных обязательств. На таких же принципах основывается ответственность услугодателей перед гражданами-потребителями (ст.1095, 1098 ГК). Всякий должник, допустивший просрочку в исполнении своих обязанностей, отвечает не только за причиненные при этом убытки, но и за случайно наступившую во время просрочки невозможность исполнения лежащего на нем обязательства (п. 1 ст. 405 ГК). Независимо от вины причинителя в соответствии со ст. 1070 ГК подлежит возмещению вред, причиненный гражданину незаконными действиями правоохранительных органов, и вред, причиненный лицу деятельностью, которая создает повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности) (ст. 1079 ГК), а во многих случаях также моральный вред (ст. 1100 ГК).

Ответственность, не зависящая от вины правонарушителя, возможна как в договорных, так и во внедоговорных отношениях. Такая ответственность охватывает ситуации случайного причинения вреда или убытков. Случай (казус) в ГП представляет собой событие, которое могло бы быть предотвращено ответственным за это лицом, но этого им не было сделано лишь потому, что такое событие невозможно было предвидеть и предотвратить ввиду внезапности его наступления.

Ответственность, не зависящая от вины, не означает абсолютную, безграничную ответственность причинителя вреда или убытков. И в таких ситуациях причинитель подлежит освобождению от ответственности за них при наличии умысла потерпевшего (решившего, например, покончить жизнь самоубийством) или действия непреодолимой силы. Непреодолимую силу (в договорных отношениях нередко именуемую форс-мажором) закон определяет как чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях обстоятельство (подп. 1 п. 1 ст. 202, п. 3 ст. 401 ГК).

При причинении имущественного вреда непреодолимой силой в действиях привлекаемого к ответственности лица отсутствует не только вина, но и причинная связь между его поведением и возникшими убытками. Поэтому и его ответственность в таких случаях исключается.

В целях особой, повышенной охраны имущественных интересов потерпевших закон в порядке исключения устанавливает ответственность и за результат воздействия непреодолимой силы. Согласно п. 4 ст. 14 Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель) несет ответственность за вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя в связи с использованием материалов, оборудования, инструментов и иных средств, необходимых для производства товаров (выполнения работ, оказания услуг), независимо от того, позволял ли существенный уровень научно-технических знаний выявить их особые вредоносные свойства или нет. Следовательно, от ответственности за вред, причиненный потребителю такими техническими средствами, услугодатель не может освободиться ни при каких условиях. На аналогичных принципах построена предусмотренная некоторыми международными конвенциями, в том числе с участием РФ, ответственность за ущерб, причиненный использованием ядерных материалов.

Большинство юристов рассматривают случаи безвиновной (объективной) ответственности именно как ответственность, специально установленную гражданским законом. Такой подход, признающий возможность исключения из принципа виновной ответственности, получил наименование теории «виновного начала с исключениями».

Ответственность, наступившую независимо от вины, не стоит смешивать с ответственностью за действия третьих лиц (ст. 403 ГК). Такова, например, субсидиарная ответственность лица, отвечающего дополнительно с другим лицом (правонарушителем) в силу правила п. 1 ст. 399 ГК.