Сколько оправдательных приговоров в германии

Траектория уголовного дела в Германии: оправдательный уклон? Итоги эмпирических наблюдений. Автор: Мария Шклярук. Под редакцией ведущего научного сотрудника ИПП Кирилла Титаева, научного отрудника ИПП Екатерины Моисеевой/ СПб: ИПП ЕУ СПб, 2017. – 46 с.

По результатам полевых исследований Институт проблем правоприменения подготовил итоги эмпирических исследований «Траектория уголовного дела в Германии: оправдательный уклон?». Исследование посвящено тому, как работает система уголовной юстиции в Германии, которую часто называют очень близкой к России по устройству правовой системы.

ВВЕДЕНИЕ

Говоря о российской уголовной юстиции, часто первым делом вспоминают об обвинительном уклоне в судах и на досудебной стадии – менее 0,5% (один из двухсот) подозреваемых в России оправдываются или реабилитируются в судах или на следствии1. При этом многие эксперты сходятся в том, что сравнивать Россию со странами общего права (Великобритания и США) – неверно. Именно это заставило меня провести исследование того, как работает система уголовной юстиции в стране, которую часто называют очень близкой к России по устройству правовой системы – Германии. Исследование – анализ статистики, интервью с участниками процесса и социологическое наблюдение в судах – позволило описать механику уголовного преследования. Основной вопрос, на котором я фокусируюсь – вопрос о том, в какой ситуации в Германии подозреваемый или подсудимый может быть реабилитирован или оправдан. Я намеренно не делаю в каждом случае сопоставление с Россией, поэтому же исследование не предлагает конкретных решений. Желающие могут сами поразмышлять о возможных решениях и сопоставить ситуацию с Россией 2. Моя задача – рассказать по-русски об устройстве аналогичной системы в Федеративной республике Германии.

В Германии существует обязанность органов уголовного преследования (главным является прокуратура, но расследование в более чем 80% случаев осуществляет полиция) начать расследование при наличии начального подозрения о том, что совершено преступление – таковым может выступать заявление о преступлении, сообщение в СМИ. И если в заявлении есть указание на лицо, которое могло совершить преступление, или сведения о причастности человека к преступлению, которые установила полиция, то существует обязанность уведомить человека о подозрении. Юридическое определение „der Beschuldigte“ сопоставимо с российским «подозреваемым» – это лицо, в отношении которого ведется расследование, причем лицо становится подозреваемым по факту проведения в отношении него расследования. «Подозреваемого» обязаны допросить, он имеет право не давать показания, имеет право на адвоката. В дальнейшем ему может быть предъявлено обвинение (в Германии это происходит одновременно с направлением суд) – тогда статус меняется на обвиняемого (der Angeschuldigte), а после начала рассмотрения дела в суде – на подсудимого (der Angeklagte). Существует в немецком и неюридическое понятие «подозреваемого» – der (Tat) Verdächtige – лицо, в отношении которого существует подозрение в совершении преступлении, но решения о расследовании в отношении него нет. Однако, поскольку (о чем речь пойдет дальше) статистика прокуратуры указывает на более чем 2 млн подозреваемых, в отношении которых осуществлялось расследование, можно уверенно утверждать, что статус подозреваемого присваивается (в том числе автоматически в силу факта расследования) в Германии достаточно быстро и подозреваемых – по сравнению с Россией – достаточно много. В фокусе отчета описание того, как происходит расследование в Германии: от появления подозреваемого до судебного рассмотрения дела. Социология права, изучая уголовный процесс, показывает, как расследование и рассмотрение дел происходит в жизни, а не на бумаге. Исследователи фокусируются не на нормативном регулировании, а на поведении конкретных правоприменителей.

Исследование на немецком материале отвечает на несколько вопросов. Как положения законов, регулирующих ключевые моменты уголовного преследования, преломляются через организационные структуры органов уголовного преследования (от полиции – органа исполнительной власти – до судов), отражаются во взаимодействии участников уголовного процесса? Как выглядит движение информации о преступлении через определенные законом стадии до приговора в социальной жизни, а не в нормах закона? Уголовный «кейс» складывается из цепочки действий участников по поводу предполагаемого преступления от попадания информации о нем в поле зрения полиции до приговора суда. Первоначально действия предписаны участникам уголовного процесса законом, поэтому традиционно сфера уголовного преследования изучалась юристами.

Использование междисциплинарного подхода показывает «живое право» и практики применения закона, сложившиеся у правоприменителей под воздействием организационных и социальных факторов. То, как наблюдаемая реальность применения права отличается от предписанной законом, описано еще Ойгеном Эрлихом (Ehrlich, 1913). Но как выявить механизмы трансформации законов в повседневные практики работы полиции и прокуратуры, отделив при этом влияние организационных структур от социальной среды? Одним из методов является сравнительное исследование опыта разных стран.

Например, обычным упреком для российского уголовного процесса является «обвинительный уклон» – низкий процент оправдательных приговоров. Однако исследования последних лет фиксируют снижение доли оправдательных приговоров во многих странах (Solomon, 2014), постоянно низкую долю в постсоветских (Trochev, 2012). В такой логике «обвинительный уклон» может быть приписан и немецкой системе уголовного преследования, где доля оправданий около 4% (Statistisches Bundesamt, 2010; 2012). Но при обращении к статистике досудебной стадии видно, что в России не более 2% подозреваемых отсеивается на досудебной стадии (Шклярук, 2014), в то время как в Германии не меньше 40% (Statistisches Bundesamt, 2010), в последние годы – больше 60% (Statistisches Bundesamt, 2014). Обусловлено ли это лишь разницей правовых институтов? Нет, так как эти тенденции сходны в странах континентального и общего права. Мировой тренд – изучение проблемы смещения центра принятия решений с судебной на досудебную стадию (проблема прокурорской дискреции) (Solomon, 2014; Ostendorf, 2013; Frohmann, 2014; Harrendorf et al., 2010). В этих рамках исследования последних лет в Германии (KFN, 2002; 2016; Altenhain et al., 2007; 2013) возвращаются к 6 изучению проблем работы полиции и юстиции в традиции социологии права и криминологии, расцвет которых пришелся на 60-70-е (Kaupen, 1969; Feest, Blankenburg, 1972; Lautmann, 1972).

Отчет, который вы читаете, зафиксировал результаты эмпирического исследования, проведенного в январе – мае 2016 года в Берлине и сфокусированного на наблюдении судебных заседаний. Кроме того, в его основе лежат исследования немецких ученых, результаты которых не так широко известны в России, как результаты эмпирических исследований в США, и статистика работы системы уголовной юстиции и полиции в Германии.

Сейчас в России ведутся дебаты о возможной реформе судебной системы, и эта реформа в том числе должна решить проблему обвинительного уклона. Моей целью было дополнить эту дискуссию аргументами из опыта организации уголовного процесса в Германии. Немецкий уголовный процесс (наряду с французским) наиболее часто рассматривается как традиционная «европейская» модель (в противоположность «американской»). Данный аналитический отчет не претендует на разбор теоретических моделей или работу в рамках традиционного сравнительногоправового исследования. Это своеобразная попытка сравнительного эмпирического исследования, сфокусированного на поиске ответа на вопрос: где ключевые различия в практике работы уголовной юстиции в России и Германии?

Наблюдения судебных заседаний ярко показывают, что различий не так много, как можно предположить. Автономность юридической профессии – или юридического ремесла – заметны в Германии не меньше, чем в России. Рассмотрение правового спора, использование особенного юридического языка (Титаев, Шклярук, 2015), слаженная работа «рабочей группы» (Моисеева, 2014), исключенность обвиняемого из процесса – всё это можно увидеть в обеих реальностях, если смотреть на авансцену театра уголовного процесса. Роли участников, драматургия процесса, развязка в виде итогового решения (предсказуемая в рутинных процессах, более интригующая в сложных). Все это элементы, дающие основу анализа общих закономерностей. Было изучено 35 различных сюжетов (что потребовало примерно 80 часов наблюдений). Пройдя через предписанные законом этапы, они закончились практически всей палитрой возможных итогов, но позволили увидеть главное. Оправдательный приговор в Германии – это часть обычной работы судебного конвейера. Оправдание – это более редкий случай для тяжких преступлений и обыденный для нетяжких преступлений. Оправдание часть «меню» выбора для адвоката в стратегии защиты, опция для прокурора в суде, возможное для судьи решение. Еще более свободны в своих решениях участники на досудебной стадии. 32% оконченных расследований в прокуратуре Германии прекращены из-за недостаточности подозрения, еще 32% – по соображениям нецелесообразности привлечения к уголовной ответственности. В России же менее 0,2% оправданий в суде и менее 1% реабилитаций на досудебной стадии. Почему в Германии так происходит? Этот отчет – попытка ответить на этот вопрос. Он построен в виде последовательности вопросов и ответов на них: так они возникали у меня, и так на них находились ответы.

Исследование шло от статистических данных к наблюдениям, от наблюдений – к объяснениям других исследователей, от итогов анализа наблюдений и исследований – к вопросам участникам процессов. Итак, траектория уголовного дела в Германии – откуда в Германии оправдательный уклон? 7 Исследование, лежащее в основе отчета, было проведено в 2015-2016 гг. в рамках EURIAS Fellowship Programme в Wissenschaftskolleg zu Berlin. Я выражаю благодарность всем коллегам и сотрудникам WIKO и коллегам, принявшим участие в семинаре, который помог систематизировать ключевые идеи отчета, – Александру Либманну, Александру Хвощинскому, Ирине Калининой и особенно Йоханессу Фисту (Johannes Feest), оказавшему особую поддержку на завершающей стадии работы. Этот отчет не был бы дописан без огромного вклада редакторов, моих коллег по ИПП – Кирилла Титаева и особенно Екатерины Моисеевой. с которой мы посещали судебные заседания и обсуждали их; также моя благодарность Екатерине Ходжаевой – за участие в семинаре и обсуждения итогов наблюдений, Марии Братищевой за идею иной структуры доклада, проф. Фисту за советы и поддержку, Джейн Бурбанк и Татьяне Борисовой, председателю и судьям участкового суда Тиргартен в Берлине, прокурорам и адвокатам в суде Тиргартен, которые отвечали на вопросы, коллегам из KfN. Отдельно нужно поблагодарить тех, кто читал промежуточные версии отчета, высказывал замечания и исправлял недочеты – в частности Сергея Чувакина и Артура Леонгардта.

1 Данные за 2012 год.

2 Например, опираясь на статистику Судебного департамента и правоохранительных органов или, в более удобном для восприятия виде, на исследования Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге: Уголовная юстиция России в 2009 г.: комплексный анализ судебной статистики (Волков, Дмитриева и др., 2014); Диагностика работы правоохранительных органов РФ и выполнения ими полицейской функции (Волков, Панеях и др., 2012); Обвинение и оправдание в постсоветской уголовной юстиции (Волков, Четверикова и др., 2015); Диагностика работы правоохранительных органов по охране общественного порядка и перспективы создания муниципальной милиции в России (Волков, Дмитриева и др., 2015).

Миф:Обвинительный уклон российского правосудия

Существует миф о том, что в России выносится запредельно мало оправдательных приговоров — менее 1 % в год, что якобы свидетельствует об «обвинительном уклоне» и общей неадекватности российского правосудия. Отсюда многие делают далеко идущий вывод о том, будто Россия — это полицейское государство, правды там нет, и далее по тексту. Для контраста любят вспоминать при этом сталинскую Россию, в которой выносилось 12 % оправдательных приговоров, или страны с англосаксонским правом, где процент оправдательных приговоров может превышать половину.

Действительно, в России выносится всего лишь около 0,2 % оправдательных приговоров от всех вынесенных (2015), [1] однако это связано с особенностями подсчёта и с общей структурой правовой системы.

«Обвинительный» уклон российского правосудия объясняется тем, что в России дело сначала расследуется, а уже потом идёт в суд. Примерно такая же ситуация в прочих странах, где действует континентальная (германская) правовая система. Прокуроры просто не берут дела, у которых нет судебных перспектив, и следователи это прекрасно понимают. Поэтому дела без достаточной доказательной базы до суда не доходят, они закрываются на более ранних этапах. В суде же рассматриваются только дела с «железными» доказательствами, поэтому в большинстве случаев приговоры по этим делам обвинительные. В тех же США любое дело полиции идёт в суд, а уже потом начинается следствие. Доказательства могут быть найдены, а могут и нет. Поэтому и количество обвинительных приговоров там по статистике меньше — в процентном отношении. Это особенность англосаксонской правовой системы.

Содержание

Сравнение с другими странами

Россия — далеко не единственная страна с «обвинительным» уклоном правосудия. Примерно такая же ситуация в прочих странах, где действует континентальная (германская) правовая система. В Бельгии и в Чехии суды выносят 0,3 % оправдательных приговоров, в Португалии — 0,6 %, в Германии — 0,9 %.[2] В Японии, например, выносится и того меньшее количество оправданий, а ещё там до сих пор применяется смертная казнь. Но почему-то все упрекают российскую судебную систему, а не японскую.

Сравнение с СССР

Что касается сравнения с числом оправдательных приговоров в сталинские времена, то хотелось бы ещё уточнить за какой год и по каким категориям дел приводится статистика. Но поскольку в СССР правовая система также была континентальной, то в первую очередь следует предположить, что бóльший процент оправдательных приговоров мог быть связан с менее качественной работой следствия — до суда доводилось больше дел, по которым было недостаточно доказательств.

Процент обвинительных приговоров

Отдельно надо развеять миф о том, что отсутствие оправдательного приговора непременно означает посадку в тюрьму. Посмотрим на российскую статистику за 2015 год. Из 5 млн зарегистрированных преступлений уголовные дела были возбуждены по 2,5 миллионам. До суда дошёл миллион дел, из этого миллиона в полноценные обвинительные приговоры переросли только 200 тысяч. Остальные 800 тысяч — это сделки со следствием и прекращённые по разным причинам дела. [3] Таким образом, реально в России полноценными обвинительными приговорами в 2015 году закончились лишь 8 % возбуждённых уголовных дел (4 % зарегистрированных преступлений). Имеются в виду приговоры с посадками, условными сроками, общественными работами и т. д.

Для сравнения: в других странах или провинциях этих стран зачастую возбуждается больше уголовных дел на душу населения, чем в России, и, в связи с этим, может выноситься гораздо больше обвинительных приговоров относительно размера населения. Например, в 2012 году были осуждены примерно 1 % жителей Баварии, тогда как в России лишь 0,5 % жителей. [4]

Суды присяжных

Необходимо упомянуть, что суд присяжных в России выносит оправдательные приговоры чаще: так в 2013 году, по данным председателя Верховного суда Вячеслава Лебедева, присяжные вынесли 20 % оправдательных приговоров. «Как отмечается в отчете специального докладчика ООН, причинами этого могут быть то, что присяжные действительно рассматривают доказательства, что они не боятся оправдательных приговоров, потому что, в отличие от судей, не могут лишиться за это работы, или что крайне сложно оказать давление сразу на всех присяжных» [5]. Но присяжные рассматривают очень небольшое число дел и это незначительно влияет на общую статистику.

Континентальная и англосаксонская правовые системы

Российская правовая система относится к романо-германской правовой семье, к которой также относится подавляющее большинство стран Евросоюза и вообще Европы. В некоторых странах с такой же системой права, как и в России, число оправдательных приговоров в несколько раз больше. Например, в Германии число оправдательных приговоров составляет 4 %, что в 20 раз больше чем в России [6]. Во Франции их 7 %, соответственно в 35 раз больше чем в России [7]. Тем не менее, видно, что оправдательными в любом случае является подавляющее меньшинство приговоров.

Российская (континентальная) система

Действительно, в России выносится всего лишь около 0,2 % оправдательных приговоров.[8]. Но дело в том, что оправдательный приговор — это признак некачественного проведенного следствия.

В России действует двухступенчатая система уголовного судопроизводства. Предварительное следствие проводит не суд, а следственные органы. Судебное следствие, которое и должно закончиться приговором, начинается только после утверждения и передачи в суд обвинительного заключения и материалов уголовного дела. Если же обвинительное заключение сформировать не удалось (отсутствует состав преступления), то уголовное дело подлежит закрытию и в суд не передаётся совсем.

То есть, в случае невиновности в российской правовой системе вообще не выносится никакого приговора. Оправдательный приговор в Российском уголовном судопроизводстве возникает в тех случаях, когда в суде вскрываются какие либо новые факты, не доступные в ходе предварительного следствия: внезапно обнаружился новый свидетель, случайно обнаружена какая либо находка, ставшая оправдательной уликой или, что чаще, если была нарушена процедура сбора доказательств. Поэтому если следственная система в России была бы идеальной, то суды вообще бы не выносили оправдательных приговоров.

Англосаксонская система

В странах с другими системами права, например, с англосаксонской вроде Великобритании и США, судебное разбирательство построено на иных принципах. Там нет предварительного следствия: после сбора информации, дающей основания полагать, что конкретное лицо совершило преступление, эти данные передаются прокурору и, если прокурор согласится передать дело в суд, то дальше процесс ведет судья [9]. Прокурор может и не согласится передать дело в суд, так как частые проигрыши в суде, обвинения невиновных снизят его шанс быть переизбранным на эту должность. Таким образом, процесс доказывания вины подсудимого идет не на предварительном следствии, а в открытом судебном процессе под надзором прокурора и судьи. И любое уголовное дело, вышедшее на стадию предъявления обвинений конкретному человеку будет передано в суд и заканчивается приговором, либо обвинительным, либо оправдательным, если вина не доказана. В том числе и поэтому процент оправдательных приговоров там гораздо больше (может даже превышать 50 %). Но на основе лишь этого факта нельзя утверждать, что англосаксонская система права лучше или мягче — она просто другая.

Прецеденты

Еще один очень важный момент. Принципы судебного процесса в странах с романо-германской системой права, к которым относится Россия, заключаются в том, что судебные решения принимаются только на основе законов и не должны им противоречить. Но один и тот же судья не обязан в аналогичных случаях трактовать закон одинаково, и тем более судья не обязан поступать так же, как решил другой судья до него в аналогичной ситуации. То есть, нет понятия прецедент. В романо-германском праве допускается по одинаковым с формальной точки зрения случаям выносить противоположные решения, если это не противоречит законам.

В англосаксонском праве судебные решения также не должны противоречить закону, но кроме того, они не должны противоречить всем предыдущим решениям судебной системы. Чтобы решить иначе, чем решил другой судья в аналогичной ситуации нужно сначала отменить предыдущее решение другого судьи и все остальные аналогичные решения (посадить всех, кого оправдали ранее или освободить и выплатить компенсацию всем, кого неправильно посадили в предыдущих решениях).

Подобная ситуация, с одной стороны, создаёт в рамках континентального права возможности для более гибкого правоприменения в различных случаях. Иногда это оправдано, а иногда может быть квалифицировано как непоследовательность и произвол. С другой стороны, если в англосаксонской системе может оказаться довольно сложно уйти от каких-то сомнительных судебных прецедентов, то в континентальной системе гораздо легче отменить и пересмотреть принятые

Проблемы

Разумеется, российская системы не идеальна, и в её рамках возможны различные нарушения и злоупотребления, как и везде. У части следователей приорететы действительно могут быть смещены в сторону непременного нахождения и наказания преступника. Дело в том, что в обязанности следователя входит не только доказывание вины, но и раскрытие преступлений и закрытие уголовных дел. Следователь в первую очередь, должен найти виновного, это показатель качества его работы.

Также существуют и другие причины уникально низкого процента оправдательных приговоров в России. В частности официальный представитель СК РФ Владимир Маркин считает, что дело в более тщательном расследовании дел в России по сравнению с США, а так же в том что по данным Маркина, порядка 90 % судебных процессов проходят с участием государственных адвокатов, а бесплатный адвокат, как правило, не заинтересован работать так же эффективно как нанятый, платный адвокат.[10]

Впечатляющие оправдательные приговоры и тюремные компенсации

Еще до вынесения вердикта по так называемому убийству в ванной были эффектные оправдательные приговоры, которые, как правило, были связаны с тюремной компенсацией. Подборка:

Компенсации в миллионах

В 2020 году оправданный врач получил компенсацию в размере около 1,2 миллиона евро. Хирург провел почти весь 2013 год в предварительном заключении в связи со скандалом с донорством органов в Геттингене, а затем был оправдан. Большую часть компенсации он получил за недополученную зарплату.

Сумма почти в полмиллиона

В 1998 году Гарри Вёрц был осужден за попытку непредумышленного убийства своей жены и провел четыре с половиной года в тюрьме. После многолетней борьбы в суде он был окончательно оправдан в 2010 году. Первоначально он получил компенсацию в размере 41 900 евро, а позже договорился с землей Баден-Вюртемберг о компенсации в размере 450 000 евро.

Компенсация после ложных показаний

Мужчина из Баварии, безвинно отсидевший семь лет в тюрьме, в 2013 году получил тюремную компенсацию в размере около 50 000 евро. Он был оправдан по обвинению в трехкратном изнасиловании своей дочери после того, как она отказалась от своих показаний.

Оправдательный приговор спустя почти десять лет

Хорст Арнольд был приговорен к пяти годам лишения свободы в 2002 году, поскольку его обвинили в изнасиловании женщины-коллеги. Через девять лет после вынесения приговора он был оправдан и получил тюремную компенсацию в размере 45 000 евро.

Более 15 лет лишения свободы

Рабочий кирпичного завода был осужден за жестокое обращение и убийство шестилетней девочки в 1971 году и безвинно провел в тюрьме 17 лет. Мужчина признал свою вину, а затем снова отрицал ее. Однако он не получил никакой компенсации, поскольку его признание было существенным основанием для вынесения обвинительного приговора.

Из чего состоит обвинительный уклон правосудия

Одной из самых популярных характеристик российского правосудия в медиа-пространстве является его якобы обвинительный уклон. Правозащитники и адвокаты утверждают, что в нашей стране стабильно выносится менее 1% оправдательных приговоров в год. Они настаивают, что это свидетельствует о необходимости коренной реформы всей судебной системы, либо же как минимум масштабной ротации ее кадров.

О вероятных причинах такого рода утверждений поговорим ниже, но для начала обратимся к статистике, чтобы проверить гипотезу об «обвинительном уклоне».

Статистика

Действительно, за последнее десятилетие в среднем в России выносится около 0,8% оправдательных приговоров в год. Однако во многих других странах, в том числе европейских, процент оправдательных приговоров такой же или даже еще ниже: в Германии – 0,9 %, в Португалии – 0,6 %, в Чехии – 0,3%, в Бельгии – 0,3%, в Венгрии – 0,2%.

Возникает вопрос, может ли статистика оправдательных приговоров хоть как-то характеризовать гуманность государственной судебной системы. Ответить на этот вопрос позволяет наглядный заокеанский пример. В очень схожих между собой по менталитету, культуре и составу населения США и Канаде кардинально отличается статистика оправдательных приговоров: 20% — в США, 0,7% — в Канаде. При этом, думается, никто не решится утверждать, будто в США судьи профессиональнее и в 30 раз гуманнее канадских, где за решетку отправляют практически всех обвиняемых, чье дело дошло до суда.

Очевидно, что процент оправдательных приговоров – один из самых бесполезных показателей для оценки качества работы судей. Попробуем объяснить почему.

В разных странах действуют мало схожие между собой правовые системы. Где-то в суд передаются практически все дела, чтобы в ходе состязательного правосудия судья определял, виновен ли обвиняемый. В других странах, в том числе и в России, дела перед передачей в суд тщательно фильтруются. Поэтому одной из первейших задач судьи заключается в необходимости проверять, не ошиблись ли следствие с прокуратурой при подготовке документов.

В нашей стране дело сначала тщательно расследуется, а уже потом идет в суд, где судья должен оценить масштаб и злостность преступления, практически доказанного на более ранних стадиях, чтобы определить целесообразную форму наказания.

Другими словами, те дела, по которым в США выносят оправдательные приговоры, в России просто не дошли бы до суда: они были бы закрыты раньше. Получается, оправдательные приговоры у нас выносит не судья, а следствие и прокуратура. И статистика закрытых на этой стадии дел никак не уступает числу оправдательных приговоров, например, в США.

Рассмотрим этот процесс детальнее.

Как устроена российская судебная система

Российское правосудие представляет собой структуру из трех форматов рассмотрения дела возможного преступника: следственные органы, прокуратура и суд – каждый по своим критериям – оценивает возможность для оправдания подозреваемого/обвиняемого.

Вначале органы предварительного расследования (полиция, Следственный комитет, ФСБ, ФСКН, таможня) принимают решение о возбуждении уголовного дела. Если оснований для этого недостаточно, уголовное дело могут и не возбудить.

Ежегодно из нескольких миллионов выявленных на первой стадии гипотетических нарушений закона примерно в половине случаев принимается решение об отказе в возбуждении уголовного дела, так как органы расследования, проведя проверку, не усматривают признаков преступления. Например, в 2015 году из 5 млн зарегистрированных преступлений уголовные дела были возбуждены по 2,5 миллионам.

Кроме того, предварительное расследование зачастую заканчивается прекращением уголовного дела, в том числе с полной реабилитацией лица, чего, например, нет в США. По статистике, МВД направляет в суд 20-25% уголовных дел из числа возбужденных и расследованных ведомством. ФСКН – около 25%, Следственный комитет – примерно 50%.

При этом, статья 133 УПК РФ об основаниях реабилитации лица фактически уравнивает постановление о прекращении дела с оправдательным приговором. Таким образом, на данной стадии доля оправдательных приговоров составляет около 50%.

После того, как дело передается в прокуратуру, прокурор может утвердить обвинительное заключение, либо же вернуть дело следователю с требованием продолжить работу над ним или, наоборот, прекратить.

Прокуратура выясняет, достаточно ли было оснований для возбуждения дела или для отказа органами расследования. Проверяется непредвзятость следствия в этом деле, наличие всех необходимых доказательств.

После этих двух стадий до суда доходит в среднем только одно дело из 5 зарегистрированных преступлений, что позволяет говорить о 80% оправданий.

Таким образом, перед передачей дела в суд, не меньше трех разных специалистов (следователь, руководитель следственного органа и прокурор), рискуя выговором и штрафами, в случае выявления невиновности обвиняемого, внимательно изучают дело на наличие достоверного состава преступления.

Получается, для того, чтобы в суд попало дело на невиновного человека, как минимум три сотрудника разных ведомств должны проявить полный непрофессионализм. Именно проверкой качества их работы и занимается первым делом суд при рассмотрении дела.

Но даже из примерно миллиона дел в год, что доходят в нашей стране до суда, полноценные обвинительные приговоры выносятся лишь примерно по 200 тысяч. Остальные 800 тысяч приходятся на сделки со следствием и прекращенные по разным причинам дела. Таким образом, в России обвинительными приговорами в 2015-16 годах закончились только 4% возбужденных уголовных дел.

Задача судей

Основной же задачей судей в России является определение такого наказания, которое могло бы наиболее эффективно обеспечить безопасность общества, при сохранении возможности для преступника продолжить социальную жизнь.

О том, что эту функцию российские суды исполняют крайне успешно, демонстрируя свой достаточно высокий уровень гуманизма (даже в мировых масштабах), говорит сухая статистика. По данным Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), в России число заключенных, находящихся в местах лишения свободы, уменьшилось до самого низкого уровня со времен распада СССР и составило на 1 марта 2017 года около 626 тысяч человек.

Если в 2003 году в России было 600-650 заключенных на 100 тысяч человек, то к настоящему времени их количество сократилось до 450. Для сравнения, в США сидят 700 человек на 100 тысяч населения.

Миф об обвинительном уклоне

В заключение вернемся к определению цели публичных заявлений о фантомной жестокости российского правосудия. Очевидно, что угроза якобы неминуемого обвинительного приговора существенно повышает стоимость услуг адвокатов, которые обещают своим клиентам найти возможность избежать тюрьмы или минимизировать наказание.

Не менее очевидны выгоды правозащитников, которые приписывают себе в заслуги дела, закрытые на стадии предварительного следствия. Причем известно множество случаев, когда полицейские и следователи закрывали дело, даже не зная о протестах правозащитников, либо заявления последних о своей помощи обвиняемым появлялись в медиа-пространстве после того, как проверка показывала, что материалов для возбуждения дела недостаточно.

Понятно, что имеются и другие, более серьезные, выгодоприобретатели критики российской судебной системы. Например, те, кто не смог занять место судьи по своим профессиональным качествам. Или желающие затеять реформу всей системы, чтобы найти возможности для проникновения в нее и/или манипулирования процессом.

В любом случае, простейший математический анализ работы российской судебной системы показывает, что ее гуманность соответствует высочайшим мировым стандартам и по числу оправданных не уступает ведущим странам Европы и Америки.