Адвокат дьявола
Первые, о ком я хочу поговорить – это адвокаты.
Все помнят культовый фильм «Адвокат дьявола» , каждый раз, просматривая его , я задаюсь вопросом: так как должен поступать адвокат.
Как должен поступать адвокат в силу этики адвоката, если его подзащитный — чудовище? И как соотносится этика адвоката, главный принцип которой — добросовестная защита доверителя и мораль?
Согласно нашей правовой системе, человек невиновен, пока его вина не доказана. Определение вины приходит в конце процесса, а не в начале. Таким образом, этот вопрос парадоксален, адвокат вроде бы не имеет юридической возможности «знать», что человек виновен заранее.
Но, рано или поздно наступает момент истины и адвокат «прозревает» и отчетливо понимает, что его клиент виновен. Нередки случаи, когда адвокат знает об этом изначально.
Приведу в пример еще один фильм «Крах». Коротко сюжет таков: маньяк душит женщин, его ловят, есть свидетели его злодеяниям. Что же делает адвокат этого маньяка? Он усердно разваливает расследование. Ведь ни для кого не секрет, что доказать виновность и собрать улики шаг за шагом бывает очень сложно. Существует множество смягчающих обстоятельств, таких как умственная деятельность, намерение и акты самообороны, которые могут повлиять на то, в каком преступлении обвиняется человек, убийство против непредумышленного убийства, например.
И первое, что делает адвокат маньяка – это «привязывается» к тому, как были собраны улики, не нарушена ли процедура, собственно, копает под полицейский, вплоть до их морального облика, чтобы дискредитировать их, также, как и свидетелей. Иными словами, делает все, чтобы маньяк-убийца, в вине которого у него нет никаких сомнений, вышел на свободу, а люди, способствующие его поимке, остались с запятнанной репутацией.
Наверное, нравственный выбор все же остается за адвокатом, кого защищать, а кого — нет. Но, несомненно, если уж адвокат взялся за защиту доверителя, то в дальнейшем отказываться он не вправе из-за моральных соображений, как это произошло в финале фильма "Адвокат дьявола", поскольку отказ противоречит Кодексу адвокатской этики. Этика этикой, но закон гласит: «Отказ от назначенного или приглашенного адвоката может быть обусловлен: желанием обвиняемого иметь другого адвоката — определенного или любого; намерением обвиняемого защищаться лично; нежеланием или отсутствием у адвоката возможности осуществлять защиту.» Иначе говоря, отказаться от защиты можно, есть лазейка.
Но не отказываются. Даже если знают, что защищают монстра. Почему?
Сами адвокаты говорят, что адвокат не должен воспринимать своего доверителя через призму морали. Защищая человека, пусть даже и совершившего преступление, адвокат в первую очередь должен руководствоваться своим долгом защищать интересы лиц обратившихся к нему за помощью, своим профессионализмом, а потом только нормами морали. Или морали вообще должна отсутствовать?
Однако не воспринимать своего доверителя через призму морали может только робот снабженный мощной нормативной базой и возможностью использовать пробелы и коллизии в законодательных нормах. НОРМАЛЬНЫЕ люди такой способностью не обладают.
В конце-концов, ведь речь идет о правосудии и виновный должен сидеть в тюрьме.
У меня вопрос, поему адвокаты отмазывают тех, кто виновен и выпускают убийц и насильников на свободу, хотя могли бы попросту завалить процесс и подойти к вопросу формально, и тогда справедливость бы восторжествовала? Или это лишь ярмарка тщеславия среди представителей этой профессии, не имеющего ничего общего ни с моралью, ни со справедливостью? Бизнес и ничего личного?
Что скажут о таких людях психологи?
Кстати, в фильме «Крах» есть еще несколько персонажей – главная героиня, следователь, вычислившая этого маньяка, усердно зажимавшая его раны, когда его подстрелили и буквально спасшая его этим от смерти до приезда скорой, врач, усердно его реанимирующий, медсестра, выхаживающая его 24 ч в сутки по собственному почину. Каждый из них прекрасно понимал, с кем имеет дело и то, что если маньяк выживет, или его не осудят благодаря тому же адвокату, и выйдет на свободу, он опять начнет душить женщин. Но никто не дал ему умереть. Хотя это было так просто, всего лишь не зажать рану еще пару минут.
В результате, как только маньяк оправился, погиб еще один человек. И трое оказались покалечены. Это был результат морального выбора врачей.
Что я хочу сказать? Можно сколь угодно долго прикрываться этикой профессии и не воспринимать подзащитного или пациента через призму морали. Но как быть с последствиями своего выбора?
Адвокат выпустил маньяка. Доктор спас маньяка. Маньяк убил еще 20 человек. Понятно, что это чужие люди и адвокату и доктору. Люди так устроены, что чужое не болит. Но если маньяк убьет жену или дочь того же адвоката или доктора? Стали бы они его спасать? Или тут действует двойная мораль? Если не касается самого, то пусть все решают другие, а если касается, то пощады маньяку не будет?
Предлагаю порассуждать о профессиональной этике и морали. И последнее, что я хотел бы добавить. Есть такое понятие — «По большому счету». В моем понимании это есть высшая справедливость, глобальная.
Чтоб было понятнее, например, строят на реке комбинат, который будет ее загрязнять, потому что продукция нужна, людей нужно занять и прочее…Это малые нужды, а по большому счету портят экологию и планета от этого страдает.
Или пример с пандемией. Провели чемпионат по футболу, устроили пир во время чумы, запустив в Россию заразу со всего мира и не обеспечив должный уровень безопасности на мероприятии. По большому счету, приоритет отдан зарабатыванию денег, а здоровье людей – дело второе…
Аналогично, вместо того, чтобы перекрыть все границы и ограничить передвижение граждан по миру и пресечь распространение новых штаммов, границы открывают, самолеты летают, а все почему? А потому что это деньги.
Так и с профессиями, мелкие людские цели превалируют над тем, что действительно важно.
Можно ли прикрыться должностной инструкцией от морали и правильно ли это?
Можно. Иногда. А иногда не получится. Не у всех получится.
Можно, кстати, и моралью от должностной инструкции. Иногда.
Каково это – быть адвокатом серийного убийцы
Журналисты британского издания The Guardian поговорили с юристами, которые некогда представляли в суде самых известных и изучаемых преступников XX века, от Чарльза Мэнсона до Теда Банди. Одни спустя десятилетия готовы дать своим клиентам весьма лестную оценку, другие говорят о знаковом для себя деле как о еще одном с конвейера уголовной хроники, третьи до сих пор помнят свои ночные кошмары тех дней.
Джон Генри Браун, адвокат Теодора Роберта Банди, 67 лет, занимается юриспруденцией 43 года, работает в Вашингтоне. Тед Банди – один из самых известных серийных убийц, действовал в США в 1970-е годы, признался в 30 убийствах девушек, но его жертв, как полагало следствие, могло быть значительно больше; казнен в 1989 году.
Спектакль – часть профессии. Я к этому пришел совершенно естественно: в средней школе я увлекался театром.
Во мне воспитывали неприятие смертной казни, но, когда мою подругу жестоко убили в 1969 году, я подумал: «Дайте мне только найти того парня, который убил Дебби, уж я о нем позабочусь». Это прозвучит как бред, но подруга как-то явилась мне во сне. Она никогда не поддерживала смертную казнь, поэтому и я снова начал бороться с применением высшей меры, отчасти в память о Дебби.
Обычно я налаживаю с клиентом эмоциональный контакт, но Тед Банди был образцом врожденного зла. У меня не было к нему сочувствия, но я хотел спасти его от казни. Временами он был умен и обаятелен. Когда просто сидишь и разговариваешь с ним, он кажется нормальным. Он очень хорошо исполняет свою роль и может идеально манипулировать людьми. Тед однажды рассказал мне, как в младшей школе он посадил белых мышей в загончик, а потом садился рядом и выбирал, каких он пощадит, а каких убьет. Так же было и с женщинами. Контроль – вот чего он хотел. Но Тед сказал мне кое-что, показавшее, что по крайней мере на 2% он не социопат. Он сказал: «Джон, я хочу быть хорошим человеком, просто я им не являюсь».
Он говорил, что я так долго был его адвокатом (он постоянно увольнял своих юридических представителей), потому что мы очень похожи. Он копировал мою мимику, носил такую же, как у меня, одежду. От этого у меня мурашки бежали по телу. Что ж, он отказался признать себя виновным, мне пришлось спасать его жизнь. Я защищал Теда, но вместе с тем и защищал убитых им женщин. Меня самого это не смущало, в отличии от многих вокруг.
Мой отец как-то сказал: «Чтобы сохранять в нашем обществе свободу и демократию, кто-то должен делать такую работу, и делать хорошо, – потом помолчал и добавил. – Мне только жаль, что это ты». И я чувствую то же самое.
Ирвинг Канарек, 94 года, практиковал право с 1957 по 1989 год в Калифорнии. Защищал Чарльза Мэнсона, лидера коммуны «Семья», члены которой в 1971 году убили беременную жену режиссера Романа Полански актрису Шэрон Тейт и еще шестерых человек. В настоящее время Мэнсон отбывает пожизненный срок.
У меня бывали клиенты, которые с головой ушли в криминал, но их вину прокуроры не могли доказать. А раз доказательств нет, то и вины нет. В таком случае человек может быть свободен. Это американское правосудие.
Я легко решился взять дело Мэнсона. Моей целью было опровергнуть приемлемые с точки зрения закона доказательства, а их количество было мизерным. Обвинение основывалось на неподтвержденных слухах, что он якобы сказал тому парню совершить налет на дом Тейт; это нельзя было использовать в качестве доказательства в суде. Совершенно ясно, что с юридической точки зрения он был невиновен. Не было никаких свидетельств, что он связан с теми убийствами.
Газеты, журналы, фильмы подогревали любопытство публики: Мэнсон как воплощение человеческого зла. Чарли не был монстром. Таков будет вывод, если взглянуть на законные доказательства; если смотреть на него [Мэнсона] с объективной позиции, он приятный человек.
Я много размышлял над юридической стороной дела. А на той его стороне, где разворачивалась человеческая трагедия, я почти не бывал. Там много мифов; например, говорят, что ребенка извлекли из тела Тейт. Это неправда. Раны были нанесены не в живот, а в основном в области груди. Я не слишком-то много размышлял о [Тейт и других жертвах], потому что они стали жертвами конфликтов, к которым Чарли не имел никакого отношения. Я думаю, его прямое участие в преступлении было до прискорбного преувеличено.
К тому моменту, как я посетил дом, тела уже убрали. Место преступления было, я бы сказал, техническим. Ничто само по себе там не ужасало. Мелом было отмечено, где лежали трупы. Так что тут не было ничего потрясающего, как многие люди воображают. Я думал об этом без всяких эмоций. Жертвы – часть дела, но они не так уж материальны. Бывали дела, из-за которых я терял сон, но не в этом случае.
Люди меня спрашивают, чувствовал ли я когда-то, что нахожусь рядом со злом, а я не знаю, что им ответить. Чарли не преследует меня в снах, я даже думаю о нем очень редко.
Всякий раз, когда кто-то убит или ранен, я испытываю сожаление. Убийство малопривлекательно. Но я никогда не защищал преступников, чьими жертвами были дети.
Лоренс Ли, 61 год, руководит собственной фирмой в Ливерпуле и специализируется на уголовном праве. В 1993 году он представлял в суде 10-летнего Джона Венеблса. Мальчик обвинялся в похищении из торгового центра и убийстве двухлетнего Джеймса Балджера. Венеблс и соучастник его преступления Роберт Томпсон были признаны виновными и стали самыми юными убийцами в истории Объединенного Королевства. В 2001 году Венеблс был освобожден досрочно.
Кажется, это был звонок судьбы. Телефон звонил возле комнаты солиситоров в суде Ливерпуля. Он звонил всегда, и никто никогда не подходил ответить. Кроме того дня, когда снял трубку я. Голос спросил: «Там поблизости нет Лоуренса Ли?» От удивления я чуть не выронил трубку.
Я занимался многими делами о наркотиках; убийствами редко, лишь несколько весьма серьезных стрессовых случаев. К такому не подготовишься.
Я отправился на Лоуэр-лейн [в полицейский участок] и встретился с мальчиком. Он выглядел скорее на восемь, чем на десять лет и при первом допросе был настолько убедителен, что я поверил, будто его не было поблизости от торгового центра Strand. Он сказал, что вместе с Робертом Томпсоном был на Каунти-роуд, неподалеку от футбольной площадки.
После перерыва начался второй допрос, и ведущий его офицер сообщил: «Мы говорили с Робертом, и он признался, что вы были в Strand». «Мы не были в Strand, мы были на Каунти-роуд, я же сказал», – ответил мальчик. Молчание. «Ну, мы были в Strand, но к ребенку не прикасались». Этот момент мне был знаком. Он [Венеблс] выл и кричал, вскочил со стула, стал хвататься за маму, за полицейского. С того момента я знал, что это будет тяжкий путь.
Тем же вечером я смотрел Crimewatch (британская ТВ-программа о нераскрытых преступлениях, рассчитанная на помощь аудитории) и видел паренька, похожего на Джона Венеблса, на нем была куртка горчичного цвета. Я не мог уснуть. Утром перед уходом на работу я выглянул в окно, и мне показалось, что на стене через дорогу сидит уродливая фигурка ребенка. Я надел очки, оказалось, что там было что-то совершенно безобидное. Я не мог дождаться, когда вернусь в полицейский участок. Я ворвался в комнату и спросил Венеблса: «Какого цвета твоя куртка?» А он сказал: «Горчичного».
Постепенно он рассказывал о случившемся в Strand все больше. Он говорил, что они просто слонялись в том районе, но не делали ничего плохого. Во время ланча я ушел, чтобы дать ему передышку, а когда вернулся около двух, мне сказали, что он сознался в убийстве Джеймса. «Мы убили Джеймса. Пожалуйста, скажите его маме, что я сожалею».
Решение взяться за это дело было продиктовано смесью принципиальности и прагматизма. Юрист по уголовному праву, который отказывается от дела об убийстве, каким бы кошмарным оно ни было, не должен заниматься правом, вот и все. Если у тебя есть амбиции, ты, конечно, возьмешься. Меня преследовали кошмары – повторяющийся сон о том, как я выпадаю из поезда на аттракционе «комната ужасов» на ярмарке и он переезжает меня. Процесс закончился в ноябре, но от кошмаров я не избавился до января, когда уехал в отпуск. У меня были жуткие флешбэки. В день перед первым днем слушаний в суде мне пришлось посмотреть видео, на котором отыскивают труп. Я снял очки, чтобы не видеть. В тот же день мне пришлось идти в полицию, чтобы прочитать отчет патологоанатома. Больше всего меня потряс листок с дерева, прилипший к ступне. Я заплакал. Ужасно.
Судья Морланд дал [Венеблсу] восемь лет, но это вызвало протест со стороны семьи Балджера. Министр внутренних дел консерватор Майкл Говард увеличил срок до 15 лет. Когда мальчики решили обжаловать решение в ЕСПЧ, я перестал быть юридическим представителем Венеблса. До того момента я навещал его в следственном изоляторе. С начала процесса прошел год; королевский адвокат Брайан Уолш сказал, что каждый раз, как Венеблс видел меня, это возвращало его в прошлое, и что настало время начать перестраивать его жизнь. Мы решили, что наилучшим способом для этого будет нанять другого адвоката.
Венеблс, очевидно, сумел провести комиссию по условно-досрочному освобождению, потому что он снова нарушил закон (в 2010 году он попал в тюрьму за распространение в сети непристойных фотографий с детьми). Я был поражен. Вероятно, мне нечему было удивляться. Я всегда знал, что они могут быть на воле, но не освободятся никогда.
Если бы я сейчас его встретил, я бы, наверное, спросил, почему он снова нарушил закон. «Не хочу знать о 1993 годе, – сказал бы я, – но тебе был дан шанс изменить свою жизнь, что же пошло не так?»
Репутация адвоката в деле Балджера – это не клеймо, но процесс оказал на меня глубокое воздействие. Еще долго после завершения дела я не мог работать. У меня был, как я окрестил это, «пост-балджеровский синдром». Для меня было жизненно необходимо выговориться. Не хочу сказать, что я мог закончить в клинике для душевнобольных, но все же хорошо выбраться из этого кошмара.
Уильям Келли, два года назад ушел на пенсию, до того проработал 33 года юристом в Калифорнии. Он был адвокатом Чарльза Нга (китайская фамилия Ng по произношению похожа на «Энг» с очень коротким «э»), признанного виновным в убийстве 11 человек. В середине 1980-х вмести с Леонардом Лейком они похищали, пытали и убивали людей в одинокой хижине у подножия гор в Сьерра-Неваде. В настоящее время Нг находится в тюрьме Сен-Квентин в ожидании исполнения смертного приговора.
Единственное, в чем я был действительно хорош, – это выступления в суде. Если тебе нравится быть в зале суда – а мне нравилось, – то это может быть настоящим взрывом, выбросом адреналина. Особенно если случай интересный.
С моими клиентами я никогда не устанавливаю эмоционального контакта. Я однажды сделал такую ошибку, и она меня наизнанку вывернула. Пожалуй, я довольно меркантилен. Просто приводите их, и я их защищу. Так юрист совершенствуется.
Для меня дело Чарльза Нга было вершиной. Даже сама по себе просьба стать его адвокатом польстила мне. Меня заставило поколебаться вовсе не то, что подзащитный был монстром, а объем работы. Я не ошибся: на это дело ушло шесть лет.
Был ли я в ужасе от моего клиента? На месте убийства о таком просто не думаешь; думаешь только, что дойдешь до пределов ада, чтобы защитить этого человек так эффективно, как только можешь. Ты хочешь доминировать, хочешь победить противника. Сойдет подзащитному с рук преступление или нет – зависит от присяжных.
Необходимо было попытаться понять Чарльза Нга, чтобы защитить его. В наших отношениях не было настоящей сердечности, потому что он постоянно критиковал меня. Однако я объяснил ему, что я опытный юрист и все будет по-моему.
Видеозапись была жестокой. Когда я впервые ее увидел, я сказал себе: «Ух ты». А еще я подумал: «Черт, это скверное доказательство». На одной записи была Бренда О’Коннор. Она хотела знать, где ее ребенок, сопротивлялась, спорила и бесновалась. Они [преступники] сказали: «Мы унесли отсюда твоего ребенка, с ним все в порядке». Это было неправдой, ребенок так и не был найден. Они потом положили ружье на стол, как бы говоря: «Теперь ты наша». После просмотра – ошеломленное молчание. Не помню, спал ли я в ту ночь, предполагаю, что нет. После этого я с десяток раз пересматривал записи. Психологическое воздействие таким образом уменьшается, начинаешь искать зацепки.
Зал суда был полон, ни одно место не пустовало, и так каждый день в течение всего процесса. Некоторые из родственников жертв ненавидели меня. Нельзя успешно вести дела об убийствах, если в своем отношении к жертвам даешь волю эмоциям. Нужно быть очень, очень объективным. И холодным. В некоторой мере можно посочувствовать – скажем, в первый день слушаний, когда они плачут на галерее. Но как только молоток совершает удар и игра начинается, то все, они просто больше не являются частью твоих занятий.
Нужно уметь предсказывать, когда тебе нужна реакция присяжных, знать, на какую кнопку надавить. Зал суда – это театр убеждения. И ты проделываешь то, что тебе нужно, – в границах этики.
Когда дело закончилось, я был измотан. Я все бросил и махнул в Ирландию. «Гинессо-терапия». «Гинесс» и гольф.
Серьезно, я рад, что на моем счету дело Чарльза Нга, но снова я бы за такое не взялся. Это вытягивает из тебя слишком много сил и эмоций. У меня были отношения, которые закончились, и ощущения очень похожи на те, что остались от этого дела: нечто, что никогда не оставляет тебя.
На каминной доске у меня стоят несколько фигурок оригами, сделанных Чарльзом. В этом есть определенная странность. Он был артистичным, очень креативным парнем. Мне нравится искусство. Поделки напоминают мне об этом опыте.
Откровения адвокатов — о том, как защищали убийц и насильников и помогли многим из них снизить срок
6 марта суд приговорил серийного убийцу Евгения Чуплинского к пожизненному заключению. Бывший сотрудник вневедомственной охраны убил 19 женщин, но прокуратура не исключает, что жертв Чуплинского может быть больше. Процесс был закрытым — как именно адвокат убийцы пытался смягчить наказание, неизвестно. По закону защитник в суде положен всем. Корресподент, побывав на последнем заседании по делу «охотника на ночных бабочек», как называла Чуплинского пресса, решил пообщаться с адвокатами, которые защищают в суде самых отпетых преступников. Детали уголовного дела — тайна, которая может быть оглашена только с согласия клиента. Но четверо новосибирских адвокатов согласились рассказать о своих самых жутких клиентах на условиях анонимности и немного изменив детали дел, чтобы родственники преступников не узнали своих близких в материале. Одни спустя несколько лет говорят о своих клиентах с содроганием, другие вспоминают жестокого убийцу как воспитанного и милого человека, а для третьих громкое расследование — всего лишь очередное дело с гонораром.
Константин*, защищал насильника-рецидивиста:
У моего подзащитного было несколько таких преступлений [изнасилований]. Это серийный маньяк-насильник? Наверное, можно его так назвать. Он был неоднократно судим за изнасилование. И вся его жизнь заключалось в том, что он изнасилует очередную девушку, посидит 10–12 лет. Выйдет. Полгодика погуляет, подышит воздухом Центрального парка и опять садится в тюрьму.
Когда я встретился с ним, ему было лет 40–45. Я взялся за его дело — это моя работа, людей защищать. Вы же знаете, что за того же Чикатило (серийный убийца в советское время. — А.И.) люди были расстреляны. Их тоже кто-то защищал.
Когда узнал детали, понял, что это преступление точно он совершил. Выследил потерпевшую, в таком месте безлюдном, бараньи тропы в массивах. Осмотрелся, и вперёд. Всё происходило днём! Поэтому его на месте задержали. Прохожие шли, услышали крики, вызвали сотрудников.
Когда с таким сталкиваешься, думаешь: ну, а как он дальше будет жить? Я не переживал, не жалел и не боялся его.
Просто не понимал: а хочется ли сидеть в тюрьме за трёхминутное удовольствие? Ведь всё в этом деле свидетельствует о наличии умысла — он выбирает место, маскируется, идёт за вами, нападает.
Подзащитный сначала отказывался признать вину, потом признавал, потом снова отказывался. Менял свою позицию несколько раз. Я с ним работал как государственный адвокат — но работаю ли я за деньги или от государства, это никак не влияет на качество.
В этом деле я хотел добиться, чтобы все обстоятельства установлены были. Чтобы всё было по закону. Дали ему 10 лет, максимальное наказание по его статье — 15 лет.
— То есть вы уменьшили срок наказания серийному насильнику?
Возможно, и так. Но, поймите, не я решения принимаю, клавиши не у меня. Это суд принимает решение, по своему внутреннему убеждению. Я просто всё представил в таком виде, как этого требует закон.
Про потерпевшую, конечно, думал. Ей просто не повезло оказаться не в то время не в том месте. Жалость я не испытывал к ней. Напротив — ей повезло, она живая, невредимая осталась. Многие насильники бьют жертв, лицо ножом режут. Для девушки, молодой девушки, это страшно. Пострадавшая по моему делу просто отделалась лёгким испугом. Всё нормально у неё — со временем этот случай забудется.
А жалко мне тех, кто остаётся калеками после таких встреч. Всех не пожалеешь в моей профессии, понимаете?
И работать по таким делам, как изнасилования, мне не особо нравится. Интересней групповые дела — грабежи, разбой. Живые дела, интересные. Много событий, много обстоятельств. Можно профессионально подойти и снизить наказание подзащитному — вместо восьми лет он получит четыре года тюрьмы. Вот это интересно.
А этот насильник — ему и в тюрьме сейчас будет гораздо проще, чем раньше. Ну, будет он в блатной иерархии называться Васей или Петей. Ему же это безразлично.
Но это не то преступление, за которое можно назначить смертную казнь. Стерилизация — вот это бы был выход.
Александр*, представлял в суде интересы убийцы:
Клиент пришёл вместе со своей девушкой в гости к приятелю. Там находился потерпевший, они были шапочно знакомы. Этот потерпевший толкнул девушку клиента, и ему это не понравилось: подзащитный схватил нож, пара ударов — и мужчина мёртв. И всё это происходило на глазах у других людей.
Я многое видел. Был случай, когда мужчина в компании убил женщину из-за обидного слова. Взял гардину, ударил по голове, а потом ещё и для верности ножом зарезал. И закопал тело на участке. Ужасно, да, но он был пьян. Мой подзащитный — совершенно трезв.
И что меня удивило. Во время суда люди обычно раскаиваются. Многие — хотя бы потому, что теперь им долго сидеть. А мой подзащитный во время последнего слова сказал, что нисколько об убийстве не сожалеет. И если бы опять возникла такая же ситуация, он поступил бы точно так же.
Хотя человек признал вину. Но, с другой стороны, отрицать виновность в его случае было бы глупо: свидетелей много.
Молодой человек получил восемь или девять лет. Но меньше десяти, это точно. Я добился, чтобы дело было квалифицировано по ч. 4 ст. 11 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, максимальный срок наказания 15 лет лишения свободы. — А.И.).
Я не помогал ему скостить срок. Я выполнял свою работу: показал суду лучшую сторону этого человека.
Эта женщина ждала ребёнка, он потенциальный отец. Человек работал, вёл нормальный образ жизни. Обычный работяга. Мог жить и жить, но произошёл какой-то всплеск гнева.
Я действую только в интересах своего доверителя. Тут не может идти речи об эмоциях, жалости. Каждый человек имеет право защищаться любым способом, не запрещённым законом. И услуги адвоката — один из этих способов.
В работе адвоката на первом месте стоит гонорар, а не какие-либо моральные и нравственные ценности.
Если вы напишете, что я циничный адвокат, — я не обижусь.
Про пострадавшего я вообще не думал. Я работаю только со своим доверителем. На этапе суда я становлюсь единственным человеком, который за него. Все остальные — против. Государство в лице прокуратуры и следствия, как таковой суд со всей его объективностью. Общество, и даже родственники и друзья. И ты фактически становишься для своего клиента единственным человеком, которому он доверяет.
Конечно, все мои клиенты совершают преступления. Все врут, что не делали это. На практике очень редки случаи, когда клиент тебе всю правду, как святому отцу, изложил. Но всё равно, моя обязанность — защищать человека, что бы он ни совершил.
Какой бы ни был исход, итоговое решение примет суд. Мы лишь стараемся, чтобы решение было лучше для наших доверителей.
А если ты испытываешь какие-то эмоции, какое-то отвращение. Если у тебя моральные ценности выше и ты не можешь с ними справиться и возникает презрение к своему доверителю — такому адвокату точно нечего делать в уголовном судопроизводстве.
Даже маньяк — он в любом случае человек. И с ним тоже надо работать, реализовывать своё право на защиту. Мне не важно, в чём обвиняется мой клиент. Это то же самое, как задать вопрос врачу: «Какой у пациента должен быть диагноз, чтобы вы отказались его лечить?». Врач в любом случае должен оказать помощь. У адвокатов так же.
Андрей Лекчилин, защищал мужчину, убившего из ревности жену:
Года четыре мой подзащитный жил вместе с супругой. Она изменяла постоянно, он об этом не знал. Потом донесли информацию друзья и подсказали, где жена и любовник находятся в данный момент. Он приехал и застал их. Зарезал жену ножом, прям на глазах этого любовника.
Решил, что именно жена виновата в измене, любовника не тронул.
Вину признал в конце процесса, на следствии не признавал. Пытался убедить всех, что был в состоянии аффекта, но экспертиза показала, что это было именно умышленное убийство.
Ему дали одиннадцать лет из пятнадцати. Я защищал своего подзащитного всеми доступными средствами. Чтобы усугубить его положение, есть прокуратура. Зачем тогда нужен адвокат, если он будет поддерживать линию прокуратуры?
Я вообще за все дела берусь, кроме половых преступлений и терроризма. На эти дела у меня табу. Моральная установка. Там оправданий нет. Убийство я могу оправдать, но за серийного убийцу я бы навряд ли взялся.
С убийствами как — возьмёшь материалы дела почитать, поговоришь с подзащитным. И вырисовывается совсем другая картина, не та, которую рисуют следователи. Это если человек оступился первый раз. А есть рецидивисты, которые неисправимы. Я от таких дел открещиваюсь, когда помочь невозможно. По-любому рецидивист будет осуждён на длительный срок и по-максимуму. Обычно, когда берёшься за дело, — наметишь перспективы, подумаешь, сможешь ли помочь человеку.
А так, чтобы деньги сорвать, — нет. Я работаю только на результат.
Но я не психиатр, не благотворительный центр. [К делу] с чисто профессиональной позиции подхожу. Сейчас у меня один процесс, через три часа другой. За каждого переживать здоровья не хватит. Раньше переживал сильно, первые годы. Сейчас чисто прагматически подхожу. Выполняю просто свою работу, качественно, чтобы в конце клиент сказал: «Спасибо тебе, Геннадий Михайлович». Мне это дороже гонорара за работу.
Смертная казнь нужна. Для устрашения, но не применять её на практике. Даже к террористам и педофилам — их Бог накажет, это смертные грехи. Пусть он [преступник] проведёт годы за решёткой, чем быстро получит пулю в лоб, это слишком мягкое наказание для него.
Николай*, участвовал как адвокат в допросе серийного убийцы:
В тот день я дежурил, мне позвонили и позвали на допрос, как адвоката по назначению. Как обычно, я просто поехал, не зная, что меня ждёт. Только когда стал заполнять ордер, уточнил данные подзащитного и статью. Оказалась ч. 2 ст. 105 (убийство двух или более лиц. — А.И.).
По версии следствия, человек убивал людей, тела прятал. Что им двигало — не знаю, но серийным убийцей, если он правда совершил всё это, его назвать можно.
Когда я лично общался с подзащитным, у меня не сложилось какой-то уверенности, что именно он совершал убийства. Мне он показался обычным нормальным человеком, даже спокойным и воспитанным. Хотя как вычислить маньяка? У него же нет метки «убийца» на лице.
Я участвовал всего на одном допросе, потом обвиняемый поменял адвоката. У меня не сложилось впечатление, что человек может совершить убийство. Он вообще никакого негативного впечатления на меня не произвёл. Наоборот, достаточно вежливо мы с ним общались.
Я ему сказал: «Вы как считаете необходимым, так можете и поступать». Если вы не считаете себя виновным, это ваше право и соответственно в этом же духе вы должны отвечать на вопросы следователя». Потом я сначала следил за делом через знакомых, мне было интересно. Человека признали виновным, но сколько ему дали, я уже не вспомню.
Если бы мне предложили вести дело это до конца, я бы согласился в силу профессионального долга. Адвокат не выносит решение по делу и не назначает наказание. Он помогает уравновесить баланс. А справедливость и уход от уголовной ответственности — это разные понятия. Поэтому, даже если человек действительно совершил преступление и благодаря мне ему уменьшили срок, это не значит, что он ушёл от наказания. Если человек невиновен, то адвокат должен помочь ему доказать свою невиновность. Всё просто. На исход дела моё убеждение о виновности или невиновности человека не влияет. Я просто исполняю свой профессиональный долг.
Понятие морали в уголовных делах достаточно скользкое. Нормы морали в разных странах отличаются и часто расходятся с нормами права. Допустим, недавно у меня консультировалась женщина о том, как она может выписать из квартиры свою 92-летнюю маму. Я её проконсультировал. Понимаете, она ко мне обратилась за помощью. И здесь понятия совести и морали — не моя прерогатива. Меня спросили — я ответил, задался вопросом «Почему?», но у человека были свои аргументы.
Я, конечно, человек, и какие-то обстоятельства жизненные всё равно пропускаю через себя. Но, думаю, не только адвокат сталкивается с тем, что ему некомфортно осуществлять свою работу, но это профессиональный долг, никуда от него не уйти.
Даже если человек совершил преступление — у него должно быть право на защиту. А убийца он или нет, об этом можно говорить, только когда есть решение суда, вступившее в законную силу.
*имена изменены по просьбе героев публикации, однако известны редакции.
Я не знаю, честно, зачем нужно пожизненное заключение. Это очень гуманно. Как и расстрел. Тоже гуманно. Нужна каторга, пожизненная. Чтобы работал, не знаю, руду там добывал, лес, уголь, да хоть что. До конца жизни. Чтобы хоть как-то оправдывал свое существование, раз сразу убить нельзя. И чтобы это было наказание, а не мгновенное решение проблемы возмездия. Вот так, за счет общества, поддерживать годами жизнь этого организма в камере — это тоже не правильно. «Пусть я буду ходить всю жизнь на карачках, но меня и кормят, и поят, и спать дают, и книжку можно почитать» — да при таком наказании не страшно и людей убивать, ведь в маргинальных сообществах и похуже люди живут.
По закону защитник в суде положен всем. Корресподент, побывав на последнем заседании по делу «охотника на ночных бабочек», как называла Чуплинского пресса
И это заставляет возвратиться к давным давно избитой ногами теме. ЛЕГАЛИЗУЙТЕ ПРОСТИТУЦИЮ, МОРАЛОФАЖЕСКИЕ ЕБАНАТЫ!
Это по опыту многих стран только улучшает ситуацию:
1. Работницы секс-индустрии выходят из тени и начинают платить не малые налоги.
2. Деньги уходят из рук преступников-сутенёров и прочих ОПГ
3. Работницы секс-индустрии получают защиту полиции официальную, менты приезжают сразу, с них снимается куча рисков
4. Работницы секс-индустрии обязательно проверяются на венеру в кожвене каждые 2 недели (условия лицензии), в итоге резко сокращается распространение венерических заболеваний — плюс к здоровью людей.
ОДНИ плюсы. что не даёт легализовать? моралофажество и духовные скрепы блять.
*имена изменены по просьбе героев публикации, однако известны редакции.
Андрей Лекчилин: «Выполняю просто свою работу, качественно, чтобы в конце клиент сказал: «Спасибо тебе, Геннадий Михайлович»»
Адвокаты просто необходимы. Для того, чтобы следователи учились работать. Чтобы из следователей делать профессионалов. Оправданный адвокатом преступник должен ложиться камнем на совесть следователя. Не учел, не докопался до конца — хреновый профессионал. Работай над своими профессиональными навыками. Чтобы из-за тебя, дурило, преступник не гулял. Не из-за адвоката, тот свое дело знает. Из-за тебя.
Относиться к ним не однобоко, как вообще можно относиться к такой теме как юстиция — однобоко. Как к необходимому злу. Как к силовикам, у них плохо, без них страшно.
Штраф за парковку от "Делимобиль"
Добрый день !
У кого была подобная ситуация, прошу отпишитесь в комментарии.
Каршеринг предъявил требование оплатить штраф за неоплаченную парковку.
Но авто было запарковано на парковочном месте, где парковка и стоянка разрешена.
Тут видно желтую линию, которая запрещает парковку, но после нее видно разметку для парковки.
Но есть дополнительный знак, который разрешает в этом месте парковать и грузовые авто не превышающие грузоподъемность в 1,5 т. но но ведь не запрещает парковаться на этом месте легковым авто.
Место на яндекс картах тоже указано синим цветом.
Даже если это расценили как нарушение, так нарушение было одно, а штраф выписали за другое. По мнению «АМПП», мои действия квалифицируются по ч.2 ст. 8.14 КоАП Москвы («Неуплата за размещение транспортного средства на платной городской парковке»).
А в договоре аренды авто указано, что парковать авто можно на платных парковках и при этом арендатор не платит за оплату парковки, за парковку платит каршеринг.
Изучив судебную практику я пришел к выводу, что суды почти всегда отменяют штрафы в таких случаях, ведь допущена ошибка при составлении протокола и возможность переквалификации не предусмотрена КоАП.
Например:
1. дело 5-АД17-99;
2. дело 12-1566/2020.
Вот пример одного из.
Пишу сюда, потому что возмутило, что несколько раз звонил в поддержку, там какой-то хам, говорит, что все в рамках закона и на просьбы урегулировать ситуацию без «официальной» переписки — отвечал, что решение о взыскании окончательное.
Направил претензию в их адрес.
Пожелайте мне удачи 🙂
ПАПА, Я РОЖАЮ….
И так, дабы не было никаких вопросов и претензий, дисклеймер. Данная история выдумана, а совпадения случайны!
На днях вышел очередной сезон шоу про беременных несовершеннолетних лиц. Увиденная реклама напомнило одно дело из следственной практики. Устраивайтесь поудобнее, мы начинаем.
Шёл летний рабочий день. Следователя вызвали в кабинет к руководителю следственного отдела, где отдали материал с пояснением, что он идёт на «возбуждение». Для тех, кто не в теме, так говорят, когда из материала доследственной проверки хотят возбудить уголовное дело.
Изучив материалы стало ясно, что потерпевшая, это девушка 15-и летнего возраста, которая менее недели назад родила сына. Соответственно о самом факте правоохранительные органы узнали из роддома, который по инструкции обязан сообщить о произошедшем. И так, для установления всех обстоятельство произошедшего в отдел для дачи объяснений были вызваны потерпевшая и её отец, как законный представитель. В ходе общения, они произвели приятное впечатление, девочка и папа вели себя вежливо и культурно, были опрятно одеты и на все вопросы отвечали полно и развёрнуто, иногда смущались. В целом, диалог проходил спокойно и лаконично, даже можно сказать, на позитиве. Семья характеризовалась положительно, была обеспечена в финансовом плане. Отец воспитывал потерпевшую и её старшую сестру один, мать скончалась при родах.
Из пояснений потерпевшей и её отца стало известно следующее. Наша героиня, назовём её «Наталья», в общей компании друзей познакомилась с парнем, которого звали, например, «Антон». После непродолжительного общения, молодые люди стали встречаться и вступили в интимную связь. На момент описываемых событий, Антону было 20-ть лет. Молодые люди находились в отношениях пару месяцев и по обоюдному согласию приняли решение о расставании.
Через неделю после разрыва у Натальи ухудшилось самочувствие, начались хрестоматийные признаки беременности. Сделав несколько тестов, Наталья поняла, что беременна. Об отношениях с Антоном и беременности, Наталья боялась рассказать отцу. Она боялась, что у отца на нервной почве может ухудшиться состояние здоровья и что еще один инфаркт он не переживёт. Если про отношения с Антом знали друзья и старшая сестра Натальи, то о беременности девушка никому не рассказывала. Как потом пояснила Наталья, она боялась осуждения, общественного порицания и что останется быть не понятой. Будущий отец, он же по совместительству фигурант уголовного дела, также не догадывался о том, что спустя 9 месяцев у него родится сын, так как по вышеуказанным причинам Наталья ему также ничего не сказала. Подозреваемый после расставания с потерпевшей, через непродолжительное время убыл на постоянное место жительства в одну из столиц нашей Родины.
Дни сменялись неделями, а те месяцами. Наталья всё также продолжала скрывать от отца факт беременности. У Вас, как и у всех, кто был знаком с данным делом, возникал вопрос, как? Девушка к своим 15-и годам выглядела на все 18-ть, высокого роста и далеко не худощавого телосложения. Девушка полюбила широкий фасон в одежде. Вы также спросите: «Ну ладно посторонние и даже старшая сестра, но отец то куда смотрел, как он взрослый мужчина, воспитывающий 2-х детей, ничего не увидел?». Отец пояснил, что у дочери изменились вкусы в одежде, что она набирает вес, но она всё также продолжала пользоваться средствами женской интимной гигиены и отца устраивали звучащие из уст Натальи ответы.
Самым опасным на данном этапе было то, что Наталья не встала на учёт в женскую консультацию, подвергнув риску не только свое здоровье, но и здоровье еще не родившегося ребенка (не душните про плод). Почему она не вставала на учёт и не обращалась к врачам, всё по тем же, ранее указанным причинам.
Наступил час «Х». С утра у Натальи появились боли в животе, которые в течение дня только усиливались. Девушка рассказала об усиливающейся боли в животе отцу. Соответственно никакие таблетки Наталье не могли помочь. Девушка продолжала страдать от боли, чем вызвала сильное беспокойство у отца. На очередной вопрос отца о состоянии здоровья и локализации боли, а также подозрений на аппендицит, Наталья прокричала отцу: «Папа, я рожаю!». Сказать, что отец был обескуражен данным фактом, ни сказать ничего. Далее была вызвана бригада скорой медицинской помощи, Наталья госпитализирована и успешно родила здорового сына.
Стоит отметить, что потерпевшая и её отец не имели никаких претензий к Антону. Они были рады здоровому сыну и внуку.
Однако у служителей фемиды, скованных законом, в лице следователей Следственного комитета, вопросы к Антону были. Согласно УК РФ, факт вступления в интимную связь (полового сношения) совершеннолетнего лица с лицом достигшем 15-и летнего возраста является преступлением и наказывается вплоть до лишения свободы. Было возбуждено уголовное дело по статье 134 УК РФ, девушка признана потерпевшей. В соответствии с законом, вне зависимости от воли потерпевшей стороны, государство обязано по данной статье привлечь виновное лицо к ответственности. Но есть одно «Но». Если виновное лицо вступит в брак с потерпевшей, то оно освобождается от наказания.
Путём проведения оперативно-розыскных мероприятий было установлено местонахождение Антона. На задержание молодого отца, в одну из столиц России была командирована следственно-оперативная группа, которая успешно доставила Антона прямиком с работы, самолётом в родной город для проведения следственных мероприятий.
Молодой отец, он же обвиняемый, активно давал показания и сотрудничал со следствием. Ну и как говорится в данных ситуациях, обвиняемый вину признал в полном объеме и полностью раскаялся в содеянном. После первого допроса, в кабинете следователя была организована встреча между молодыми родителями, так как потерпевшая и обвиняемый хотели поговорить без свидетелей. Это была одна из многочисленных встреч героев истории. Антон был отпущен следователем под подписку о невыезде до суда. Обвиняемый познакомился с сыном, стал принимать активное участие в его воспитании. Позже, молодые люди объявили о подачи заявления в ЗАГС и сыграли свадьбу.
Не трудно догадаться, чем закончилось рассмотрение уголовного дела в суде. Подсудимый не понёс какого-либо наказания за совершенное преступление по причине вступления в брак с потерпевшей.
Злые колонисты
6 сентября 1620 судно «Мэйфлауэр» покинуло гавань города Плимут, что в Англии, и отправилось в плавание через Атлантику. Все мы знаем эту историю – пилигримы в высоких черных шляпах, индейцы, День благодарения и так далее. Сегодня речь не об этом. Принято считать, что тогда на «Мэйфлауэре» покорять «Индию», которая вовсе и не Индия, отправились сплошь честные и порядочные люди – богобоязненные пуритане. Это не так. Действительно, пуритан там было большинство, однако к ним затесались и те, кому в силу различных жизненных обстоятельств срочно приспичило покинуть старушку-Англию.
К последним относилось семейство Биллингтон – Джон Биллингтон, глава семьи, его жена Элинор и два сына-отморо… подростка – Джон-младший и Фрэнсис. Сейчас уже сложно точно сказать, от чего бежал Джон-старший. Принято считать, что от долгов. Так или иначе, практически сразу стало ясно, что Биллингтоны на «Мэйфлауэре» – такие себе «белые вороны». И проблемы с ними начались очень скоро, еще в море. Сначала «отличился» один из сыновей, Фрэнсис – он за каким-то чертом выстрелил из отцовского мушкета, стоя рядом с открытым пороховым бочонком. Попади в порох хотя бы одна искра – сгорел бы весь корабль. Однако в тот раз пронесло. Глава семейства, Джон-старший, был одним из зачинщиков мятежа на «Мэйфлауэре». В итоге, правда, обошлось без крови – удалось договориться, после чего было подписано так называемое Мэйфлауэрское соглашение. Одним из подписантов этого договора был Джон Баллингтон.
Когда колонисты прибыли в Плимут (американский Плимут, названный в честь английского порта), Биллингтон продолжил мутить воду. В итоге его арестовали за то, что он «оспаривал законный приказ капитана Майлза Стэндиша оскорбительными речами». Проще говоря – послал командира. За что последовало наказание – его шею и пятки связали вместе. «Но после смирения и жажды прощения, и поскольку это было первым преступлением», он был прощен.
Освободившись из узилища, Биллингтон на какое-то время затих. Времена были тяжелые – наступила первая зима, бушевала эпидемия тифа. К слову, Биллингтоны оказались единственной семьей во всем Плимуте, не потерявшей от болезни ни одного человека, а Элинор Биллингтон по итогу оказалась одной из пяти взрослых женщин, переживших первую зиму, и одной из четырех, доживших до Дня благодарения 1621 года.
Сыновья Джона-старшего были не менее шебутными, чем им батюшка. Так, например, Фрэнсис решил стать первооткрывателем и отправился искать выход к Тихому океану. Нашел, правда, лишь большое озеро в окрестностях Плимута, однако он был так горд, что назвал его не иначе, как Морем Биллингтона. Так оно зовется и поныне. Джон-младший же в мае 1621 года набрел на поселение индейцев-наусетов, и ему у них так понравилось, что он решил остаться в племени. В итоге лишь спустя месяц его забрали обратно чуть ли не силой.
В 1624 году бес кольнул в ребро и Джона-старшего – он опять начал баламутить воду против местных властей. В этом ему активно помогали еще несколько заговорщиков, включая преподобного Лэйфорда, которого – что иронично – раздражали чрезмерно аскетичные и богобоязненные устои колонии. Заговорщики отправляли в Англию письма, компрометирующие власти Плимута, однако когда заговор был раскрыт, против Джона Биллингтона не нашлось веских улик, и он вышел сухим из воды. Впрочем, его история закончилась именно так, как она, вероятно, и должна была закончиться. Спустя несколько лет, в 1630 году, Джон-старший поссорился с неким Джоном Ньюкоменом и застрелил того из мушкета. Его судили и признали виновным «на основании явных и общеизвестных доказательств», и 30 сентября 1630 года он стал первым англичанином, повешенным в Америке.
Еще больше контента — на моем канале в Телеграм! Подпишись!
А еще я перевожу темное историческое фэнтези с польского — обязательно посмотри!
Задержание рецидивиста США
Во время патрулирования, полицейские увидели быстро движущийся автомобиль. Полицейские попытались остановить его. Авто заехало на парковку и пассажир ушёл в магазин. Один из полицейских последовал за ним. Мужчина отказался подчинятся, попытался скрыться. Во время погони, преступник достал пистолет что вынудило прибывшего напарника выстрелить в нарушителя. Пуля лишь оцарапала ухо.
Перестрелка закончилась смертью. Заклинил пистолет и спас жизнь офицеру полиции
В четверг полиция опубликовала видеозапись стрельбы, в результате которой погиб подозреваемый в ограблении. На снимках видно, как 41-летний Джейсон Хэмптон направляет 9-миллиметровый пистолет на полицейского Ла-Месы Брайана Хеллера, когда полицейский столкнулся с ним на стоянке жилого комплекса. В результате столкновения никто не пострадал. По данным полиции, патрон застрял в патроннике, что сделало его неспособным стрелять. Преступник скончался на месте.
Нетрезвый полицейский устроил стрельбу в ночном клубе Ростова
Младший лейтенант полиции, 27-летний участковый из Батайска Сергей Штарев устроил стрельбу из травмата в потолок в присутствии посетителей клуба. Он был уволен в тот же день. Несмотря на увольнение, происшествие пытались замять. Инцидент произошел еще 19 августа, но развитие не получил. Однако в начале сентября кто-то пожаловался в Следственный комитет Ростова. В отношении полицейского возбуждено уголовное дело по статье о хулиганстве. В перспективе он может получить до семи лет лишения свободы. Кроме того, по причине несвоевременной передачи информации в органы следствия, в полиции проведут служебную проверку. Ссылка:
Как заставить работать прокуратуру (спойлер: никак)
Хочешь почувствовать себя лохом — загляни в Нельзяграм.
Там алгоритмы подсунут то гуляющего по Патрикам чувака, который берет интервью у прохожих в духе «Сколько вы зарабатываете? — В этом месяце три миллиона вышло»; то любителей красивой жизни (это я на Мальдивах, а это — вилла на озере Комо). Но особо мне нравится категория «наставники наставников» — особая каста, вершина успешного успеха.
Всякие наставники юристов, которые щас научат, как зарабатывать миллионы (и гулять потом по Патрикам раздавать интервью всяким чувакам). Юристам при этом на вид 25 лет от роду (боюсь спросить про опыт), но кто ж на это обращает внимание? Кому какое дело?
Вы скажете: завидуй молча. А я вот не буду молча.
Расскажу, как сложно пробить бетонную стену российской правоохранительной системы, даже когда у тебя больше 20 лет опыта за плечами.
Женщина получила производственную травму. Сложный перелом, на скорой с работы ее увезли в больницу. Сделали операцию. Реабилитационный период предстоит долгий, около года. Работать женщина не может.
Магазин крупной сети, в котором она работала, провел расследование несчастного случая на производстве, и назначил ее виновной: сама допустила грубую неосторожность, работодатель ни при чем.
Женщина не согласилась, обратилась ко мне. Мы подали жалобы в Трудинспекцию и прокуратуру.
Трудинспекция отчиталась: возбуждено расследование, о результатах сообщим.
Собственно, ответить прокуратура должна в течение 30 дней. Месяц проходит — тишина. Подаю жалобу в прокуратуру области: мол так и так, обратились, но ответа не получили.
Из областной приходит ответ: ваша жалоба спущена вниз, ответ вам пришлют.
Проходит два с половиной месяца. Остается один вариант — обратиться с административным иском в суд, дабы бездействие прокуратуры признали незаконным и таки ознакомили нас с результатами проверки.
Перед судебным заседанием раздается звонок из прокуратуры.
— Мы получили от вас иск, а что такое?
-Вы должны были предоставить нам ответ на обращение, провести проверку. Нам ничего не предоставили.
-Ой, ну я была в отпуске, давайте я пришлю вам ответ, а вы отзовете исковое?
-Что мы ждем согласования проверки от областной прокуратуры.
Ну то есть на этот момент уже 3 месяца прошло, а никто ничего не делал.
Отзывать мы, иск, разумеется, не стали. Прокуратура обрывала мне телефон с просьбами отозвать иск, пыталась выйти даже на доверительницу (через председателя ТСЖ. Но председатель — кремень, телефон не дал).
Выясняется, что от областной поступил отказ в проведении проверки. Проверки не будет. Не кошмарьте бизнес, мол, ребята. Приплели почему-то СВО.
Заявляем об уточнении исковых требований: теперь жалуемся не только на бездействие прокуратуры, но и на отказ в проведении проверки.
Судья отказывает в принятии уточненных требований. Рассматриваемся по ранее заявленным.
Ладно. Прокурор предъявляет ничем не заверенный скриншот из электронного почтового ящика, что вот, мол, в срок направлялся ответ.
Я в свою очередь предоставляю скрины из своей почты с фильтрацией по адресату (прокуратура) и по дате (когда якобы ответ нам был направлен), приобщаем. Ссылаюсь на то, что ответ должен был поступить в письменном виде, т.к. жалобу мы подавали письменно. Рассказываю, как пыталась всеми способами хоть что-то по жалобе выяснить: звонила в прокуратуру, приходила ножками и в приемной выясняла, кому жалоба отписана — ноль, информации просто ноль.
Суд очень ругается на прокуратуру, для всех все очевидно. Решение суда? Логично. Отказать нам в удовлетворении требований. Скриншот же есть? Ну и все.
Каковы итоги? Действия прокуратуры — законны. Это вы, Бабисла Бабисловна, работать не умеете. Теперь предстоит еще и отказ отдельно обжаловать (будем тоже через административный иск).
Вот так наша система и работает. Когда долго в этом варишься — привыкаешь. Но и вот эти милые «наставники юристов» из Нельзяграма, интересно, сталкиваются ли с этой системой вживую?
Кто сказал, что бесполезно
Биться головой об стену?
Хлоп — на лоб глаза полезли,
Лоб становится кременным.
Зерна отобьются в пули,
Пули отольются в гири.
Таким ударным инструментом
Мы пробьем все стены в мире. (с) Наутилус Помпилиус
MR Group (МР ГРУПП), ЖК Фили-сити — протекающие и промерзающие фасады и окна. Собственники просят придать огласке
❗️Застройщики бывают разные.
Нам пишут собственники данного ЖК просят придать огласке.
Просим широко осветить в публичном пространстве проблему МКД и халатность чиновников, а также ход судебного процесса по групповому иску (таких групповых исков по гражданским делам единицы)
❗️Застройщики бывают разные.
Нам пишут собственники данного ЖК просят придать огласке.
Просим широко осветить в публичном пространстве проблему МКД и халатность чиновников, а также ход судебного процесса по групповому иску (таких групповых исков по гражданским делам единицы)
1. МКД сдан с просрочкой в полгода в сентябре 2021 года в виде полуфабриката. Застройщик Латириус, девелопер MR групп. Статус: бизнес класс;
2. Самые существенные недостатки: массовые протечки фасадов и оконных конструкций производства Masttech (Масттех), промерзание стен и откосов, ввиду отсутствия утеплителя;
3. Гарантийный ремонт в течении двух лет осуществляется ненадлежащим образом, что подтверждается и УК;
4. За два года составлено около 1 000 актов протечек;
5. УК аффилирована с застройщиком, никакого взаимодействия с застройщиком по гарантийному ремонту не ведет, на запросы собственников о предоставлении соответствующей документации отвечает отказом;
6. МЖИ на пассивность УК по вопросу надлежащего содержания ОИ не реагирует. Шлет собственникам отписки или перенаправляет обращения в Мосгосстройнадзор;
7. Мосгосстройнадзор отправляет обратно в МЖИ и так 2 года;
8. Собственники заказали и получили СТЭ и тепловизионную экспертизу;
9. В апреле 2023 года к застройщику подан групповой иск (около 80 человек) об устранении недостатков в рамках гарантийного ремонта. В процессе суда к групповому иску пытались присоединиться порядка еще 40 собственников , в соответствии с ГПК РФ, однако судья отказала в присоединении и не вынесла письменного Определения, что затрудняет его обжалование.
Прослеживается явная ангажированность;
Дело рассматривается в Савеловском районном суде г. Москвы Дело № 02-5648/2023
10. В защиту собственников иск подала общественная организация по защите прав потребителей;
В подтверждение можем представить следующие доказательства: видео и фотоматериал о протечках, устройстве фасада при вскрытии, переписку с УК, МЖИ, Мосгосстройнадзором, прокуратурой, исковое заявление и ходатайства. Пояснения могут дать руководитель общества защиты прав потребителей и представитель собственников, эксперт, возможно сами собственники.
Покупаешь квартиру в новостройке в статусе бизнес-класса, а потом у окна с ведерком 2 года
Сериал «Макмафия» — криминальная драма о сыне босса русской мафии в Лондоне, вынужденного пойти по стопам отца
Макмафия | McMafia
2018
Криминал, драма
1 сезон
8 серий
55 мин.
Великобритания
Алекс Годман (Джеймс Нортон) сын русских эмигрантов. В 90-е у его отца олигарха Дмитрия (Алексей Серебряков), тесно связанного с мафией, «отжали» бизнес и он вместе с семьёй бежал в Лондон, где они и живут последние 15 лет.
Алекс Годман (Джеймс Нортон)
Теперь отец беспросветно пьёт и пытается покончить с собой, ностальгируя по родине, сестра Катя ежедневно курит дурь, а мама (Мария Шукшина) жадно скупает дорогие сумки, платья и вообще всё что блестит.
«Я торговала на рынке, когда мы познакомились с твоим отцом и он сделал меня принцессой. У меня было всё, чего я хотела: ты, твоя сестра, Шанель и Диор».
Семья Годман: Дмитрий (Серебряков), Оксана (Шукшина), Алекс (Джеймс Нортон) и Катя (Фэй Марсей)
Алекс, выросший в Лондоне чувствует себя больше англичанином, чем русским и всячески старается дистанцироваться от мафиозного прошлого своей семьи. У него высшее западное образование, законный бизнес — инвестиционный фонд, созданный с нуля без единого пенни взятого у родных, прекрасная подруга Ребекка (Джульет Райлэнс) — абсолютно чистая репутация.
Алекс Годман (Джеймс Нортон) и его подруга сердца Ребекка (Джульет Райлэнс)
Но тут всплывет информация о связи инфестфонда Алекса с русскими акционерами, а в связи с санкциями в отношении России финнадзор тщательно проверяет на наличие акционеров из чёрного списка. Инвесторы теряют доверие к фонду и уходят и компания Алекса идёт ко дну.
Алекс Годман (Джеймс Нортон)
А тут ещё и младший брат его отца Борис, замешанный в грязных делах и жаждущий отомстить за их изгнание из России, был убит. Так Алекс встаёт на путь мести и готов на всё ради семьи. Их противостояние с харизматичным боссом русской мафии Вадимом Калягиным (Мераб Нинидзе) будет эпичным.
Алекс Годман (Джеймс Нортон) и Вадим Калягин (Мераб Нинидзе)
«Макмафия» — увлекательный сериал. Крепкий динамичный сюжет, сложные неоднозначные герои, прекрасный актерский состав плюс масштабность локаций: от Белграда и Мумбаи до Лондона и Катара, от Праги и Тель-Авива до Стамбула и Москвы.
Дмитрий Годман (Алексей Серебряков) и его сын Алекс (Джеймс Нортон)
Если кому-то важно: откровенно режущих глаз стереотипов — «клюквы» — в сериале я не заметил, если не считать тонны выпитой водки героем Серебрякова. В остальном отличный сериал!
У меня есть телеграм канал «Шляпа Мистера Хайзенберга», если тебе там удобнее читать мои обзоры на сериалы.
Семенова Мария Алексеевна. Ветеринар, убивший мою кошку. Клиника ИВЦ МВА ВОСТОК/СВОЙ ДОКТОР В ЛЮБЛИНО
Вет «врач» Семенова Мария Алексеевна отправила стабильную кошку на тот свет за 2 недели. Проявила максимум халатности, безразличия, цинизма, некомпетентности по отношению к моей кошке. Ее фразы отчаявшемуся хозяину, обливающемуся слезами «и что ее еще тут держит», «ну пожила бы недельку еще», «ой, она еще может глотать?», не укладываются в голове нормального человека.
В «инновационной» ветклинике ИВЦ МВА он же Свой Доктор в Люблино, в которой есть всё оборудование, животному в тяжелом состоянии не оказали первую помощь, недообследовали, не госпитализировали, без ЭКГ, УЗИ, КТ, МРТ, рентгена, терапевт Семенова Мария Алексеевна, не установив диагноз назначила возрастному животному после судорожного приступа «лечение» гормоном преднизолон и подкожными капельницами в объеме недопустимом к весу моей кошки. После такого лечения кошка перестала есть и ходить в туалет, стала, как тряпочка, Семенова взвешивала кошку на каждом приеме и фиксировала повышение веса (зная, что кошка кушает немного со шприца), но не пальпировала живот и мочевой на наличие жидкости , ни узи, ни рентгена для поиска накопившейся жидкости она не сделала, только удивлено смотрела и вновь вливала раствор, как последняя живодерка. Моя мама на приеме спрашивала почему вес больше, ведь кошка мало ест через шприц, Семенова промолчала и продолжила делать капельницу. Очевидно, что она просто не хотела заниматься кошкой, прекрасно все понимая.
Ночью у моей кошки начались минутная судорога, мы сделали ей массаж сердца и кошка оклемалась, мы так радовались, что спасли ей жизнь, но всё же решили показать ее ветеринару. Тут же в ночь поехали в ИВЦ Люблино в надежде на помощь. Ветеринар на сутках Бикеева Елизавета не увидела ничего критического в состоянии кошки, даже после сказанного, что она чуть не умерла, у кошки шок, Бикеева лишь померила давление — оно оказалось высокое, но ни лекарство для его понижения, ни капельницы, ни обезболивающего, ни противошокового и тем более госпитализацию «врач» не предложила. То есть первая помощь кошке, которую вернули с того света не была оказана. Даже анализы она побоялась брать и сказала приходить завтра, а я из-за стресса даже не подумала , что животное мучаю лишним походом сюда, оплатила ни за что и уехали. Кошка всю ночь ходила по квартире и от боли корчилась. На следующий день поехали в ИВЦ на повторный прием, нас приняла терапевт Семенова Мария Алексеевна, я была рада, что в этот раз нас принимает, как я тогда думала, более опытный врач. Эта встреча была началом конца. Сдали анализы, печёночные показатели были превышены, сделали УЗИ — точнее Семенова без спроса «по доброте душевной», как она потом объясняла, схватила кошку и понесла на УЗИ, увидела какое-то новообразование на печени и дальше остальные органы смотреть не видела смысла. Это могла быть обычная киста, но Семенова самовольно решила, что это злокачественная опухоль, которая никак не диагностируется только по УЗИ. При раке печени кошка бы кричала от боли и ее бы рвало, а также судороги были бы многократными, а такого не было. Жаль, что обо всем я узнала после трагедии. Больше никаких обследований врач не назначила, ей хватило новообразования для постановки диагноза. Ни МРТ, ни ЭКГ, ни исключение гипоксии, ничего сделано не было. У почечников при высоком давлении идет огромная нагрузка на сердце + возрастная кошка, Семенова обязана была проверить кошке сердце, просто нет слов насколько она наплевательски отнеслась к моей кошке. Семенова М.А. дала понять, что это конец, дословно «сколько проживёт, столько и проживёт», я ей поверила, но в слезах сказала, что всё же хочу бороться за неё. Уже после трагедии, анализируя её действия, а особенно бездействие я понимаю, что Семенова не хотела лечить мою кошку, в первый же день она предложила эвтаназию, кошке с рефлексами, только с одним критически повышенным показателем в анализах (который можно было пересдать для точности) она предложила эвтаназию, даже без попытки полечить. Это адекватный врач? Семенова назначила кошке гормон Преднизолон, который противопоказан при ХПН (болезни почек), обезболивающее Спазган, которое также не рекомендовано для кошек и подкожные капельницы Рингера в объеме 80 мл в день за раз, даже не дробила на 2 раза в день (вес кошки 1.8 кг и с каждым днем понижался, учитывая, что кошка ела немного через шприц). Хотя она знала схему нашего лечения в этой клинике, которую нам назначили еще 3 года назад: при весе 2.6 кг, это 40 мл раствора через день, а она назначила 80 мл каждый день уже при весе 1.8 кг. То есть моей кошке нужно было делать 30 мл раствора, но не 80. При таких объемах капельниц Семенова не назначила Узи сердца, также не учла ни пожилой возраст кошки, ни ХПН, что больные почки не могут фильтровать такой объем жидкости. Хоть в назначении от 16 декабря она пишет 60 мл, но 22, 24, 25 числа она и интерн на приеме делали 80 мл. К тому же животным в тяжелом состоянии подкожные капельницы не ставятся, неужели она как врач этого не знала? Почему-то не назначила при повышенных показателях печени гепатопротекторы, даже сельский врач знает, что их надо назначать при проблемах с печенью, это по протоколу. На мое предложение давать гепатопротектор терапевт сказала «с осторожностью для взрослых», точнее прочитала в интернете, а заливая такие дозы раствора в возрастную кошку и сажая на гормон с кучей побочек, она об осторожности не думала. То есть для основной проблемы — печени никакой поддержки она не назначила. Я опять ей поверила, думала ей как врачу лучше знать, плюс была в сильно стрессе, хотя это не оправдывает мой выбор врача. Даже сорбент был назначен по моей инициативе. Аппетит после назначений не появлялся, хотя до капельниц она немного, но кушала. Кормили насильно, через шприц. Семенова даже не отслеживала динамику состояния кошки, не брала повторно анализы, не корректировала лечение, видя, что кошке от лечения хуже, ну плохо кошке и плохо, все равно умрет — это была её позиция. Да, кошка была возрастная, но разве это причина, чтобы не побороться, не дать шанс? Представьте, если ваших мам/пап/бабушек/дедушек не будут полноценно лечить только, потому что им 70, 80, 90 лет… После капельниц и преднизолона у кошки прекратился стул, а через какое-то время и не мочилась, не пила. При таком объеме капельниц Семенова не назначила кошке мочегонные или катетер и у неё вся жидкость оставалась внутри, пошла интоксикация, нагрузка на сердце, отёк лёгких. Кошка умирала в страшных мучениях, задыхаясь, хрипя, а у меня осталась психологическая травма от увиденного. На мой вопрос почему не назначили мочегонные Семенова ответила, что при больных почках нельзя. А зачем было заливать такой объем жидкости кошке в тяжелом состоянии, с больными почками каждый день, доводить до отеков, нагружать сердце. Зачем? Она нормально пила, лучше небольшое обезвоживание, чем гипергидратация. Ирония в том, что показатели почек при поступлении были не критическими, с такими показателями жить и жить. Семенова просто закачивала в ослабшую кошечку весом с котёнка лошадиную дозу раствора и запрещенный при проблемах с почками гормон преднизолон, который добил почки. САМЫЙ СТРАШНЫЙ МОМЕНТ, ПОСЛЕ КОТОРОГО МОЯ ДЕВОЧКА УШЛА: СЕМЕНОВА НАПРАВИЛА НАС НА КАПЕЛЬНИЦУ К ИНТЕРНАМ , САМА ОТСУТСТВОВАЛА, КАК МОЖНО КОШКУ В КРИТИЧЕСКОМ СОСТОЯНИИ ПОСЫЛАТЬ К НЕОПЫТНЫМ интернам? Температура понижалась с каждым днём, последний раз до 34.6. и опять врачи никак не отреагировали на ухудшение (хотя какие врачи, она нас отправила к интернам, будто на профилактический осмотр), даже не сказали греть её, просто наблюдали, как она умирает, будто ждали этого и ночью 26.12.2022, после очередной капельницы от интерна кошка упала на бочок и через несколько часов ушла навсегда. Семенова решила «лечить» кошку от новообразования, хотя она не онколог, она не брала биопсию на злокачественность, это могла быть киста, как терапевт она не имела права ставить такой диагноз, а онкологи, с которыми я, к сожалению, уже поздно консультировалась сказали, что новообразование на печени не может быть причиной повышения трансаминаз и нужны были лишь гепатопротекторы для стабилизации состояния кошки и адекватный объём капельниц, а далее детальное обследование и выявление причины судороги. Также я посмотрела последнее узи сделанное в ИВЦ пару лет назад и там это новообразование описывается узистом, как доброкачественное и кошка спокойно с этим жила, ее ничего не беспокоило. Из-за халатного и безразличного отношения Семёновой Марии Алексеевны к моей кошке, из-за неправильного диагноза, нежелания выявлять настоящий диагноз и некорректно назначенного лечения погибло невинное, живое существо, такое же живое, как и мы с вами, существо, которое хотело и могло ещё жить.
О человечности. Когда моей кошке после капельницы было нехорошо я звонила в клинику, просила на секунду связать с врачом, задать один вопрос по препарату, Семенова ответила через оператора «пусть с вопросами идут к дежурному врачу». А я считала правильным наблюдаться у одного врача. В этой клинике у вас нет возможности быть на связи с врачом, что очень важно. Именитые ветеринары на форумах бесплатно отвечают на вопросы сотен хозяев, а Семенова, зная состояние моей кошки, зная нас 3 года, отказала мне в одном вопросе по телефону, послала к другому врачу и это было единственное, в чем я должна была ее послушать, моя кошка сейчас была бы жива. Когда мы пришли к ней на прием, она вышла из кабинета и оставила нас с ассистентом, ей видимо было не интересно с больной кошкой возиться. Пообщавшись с московскими ветеринарами известных клиник, а также с ветеринарами из Германии и США я могу с точностью сказать, что Семенова Мария Алексеевна вместо помощи убила мою кошку неправильными действиями. Намерено или от некомпетентности знает только она, но при любом варианте такие врачи не должны работать с живыми организмами.
Откуда у Семёновой такая жестокость, такое безразличие к маленькому, беззащитному комочку, нуждавшемуся в помощи, в грамотном лечении я так и не поняла. Ведь она сама шла в эту профессию. Не зря говорят: самый страшный зверь — это человек.
P.s. От этой клиники я получила объяснительную, в которой принимавшие нас «врачи» Бикеева Елизавета и Семенова М.А. обвинили меня в экономии денег на своей кошке, Бикеева наврала, что предлагала экспресс-анализы, а я отказалась, то есть мне просто понравилось ночью кататься на такси с кошкой в тяжелом состоянии и просто так оплачивать прием, конечно я приехала, чтобы получить помощь. А Семенова наврала, что у меня оказывается не было 3 000 руб на УЗИ и поэтому она не стала назначать другие обследования. Удобно, правда? То есть платить тысячи рублей за копеечный физраствор и дешевый витамин, за бестолковый прием, за презенты для врача у меня есть деньги, а на узи любимой кошке в тяжелом состоянии нет. Где логика? Я пришла в клинику спасать свою кошку и за это я готова была отдать любые деньги, даже годы своей жизни я бы отдала взамен на ее жизнь, бессовестные. Иначе я бы не приходила, кошка была в сознании, кушала, пила, ходила в туалет. Если решитесь посетить это опасное место, то берите с собой диктофон. Конечно, лгать — не работать. Семенова также в объяснительной сказала, что у нее в планах было направить мою кошку к онкологу, то есть мне она говорила «все, больше ничего не сделать, сколько проживет», а оказалось, где-то в своих мыслях она когда-то там хотела нас направить к онкологу. Это настолько беспринципные, бессовестные, аморальные люди, что опустились до самого низа, до наглой лжи и оправдали свое убийство и халатность к животному отсутствием денег у владельца. Если с такой легкостью там убивают животных, то конечно оклеветать человека для них еще легче.
У владельца, который делал кошке дорогостоящие операции, проводил дорогостоящее лечение, столько лет покупал у НИХ в вет магазине дорогостоящий лечебный корм и до сих пор страдает оказывается не было денег на УЗИ любимой кошке. Руководство клиники встало на сторону Семеновой и Бикеевой, обе до сих пор работают, в частности руководитель терапевтического отдела Лукина Мария, зная, что я принесла к ним на кремацию кошку (тогда был шок) сказала мне, что при сомнениях в лечении делайте вскрытие. А вы, читатели, делайте выводы стоит ли при таком отношении врачей клиники ИВЦ и при их низкой квалификации рисковать жизнью ваших любимцев. Моя кошка была красивая, скромная, любила людей, никогда не агрессивничала, терпела все манипуляции, она не достойна была последние свои дни провести в таком аду и уйти в таких мучениях. Семенова М.А. погубила мою кошку, подорвала моё здоровье, сама живет и продолжает работать, как ни в чем не бывало. Семенова Мария Алексеевна не имеет права называться врачом и работать в этой благородной профессии, а клиника ИВЦ МВА/Свой Доктор в Люблино должна быть #1 в черном списке ветклиник Москвы.
Адвокат дьявола: откровения юристов, которые защищали монстров
Каждое раскрытое громкое преступление неизменно становится венцом чей-то профессиональной карьеры. На жестокости и насилии сделали себе имя многочисленные следователи, прокуроры, судьи, судебные психиатры.
Когда на обложку журнала «People» попадает фотография очередного монстра, рядом с ним неизменно следует хотя бы небольшая заметка о патрульном, который случайно остановил на ночной трассе машину с трупом в багажнике, о детективе, который сошелся с маньяком в отчаянной интеллектуальной схватке, о судье, который вынес обвинительный приговор, о психиатре, который помог раскрыть дело, либо о прокуроре, который очередной раз доказал, что система стоит на страже спокойствия обычных граждан.
Но в этом театре правосудия есть ещё одна роль, которая, как правило, остается за кадром. Ее принимают на себя люди, на которых, зачастую, падает такая лавина общественного возмущения, которая иногда затмевает даже самих «виновников торжества». Итак, давайте поговорим о том, что же чувствуют адвокаты, которые берутся защищать перед судом людей, которых многие считают настоящими порождениями дьявола?
Адвокат Теда Банди
Джон Браун является адвокатом по уголовным делам уже более пятидесяти лет, но все его клиенты меркнут на фоне одного подзащитного, с которым ему пришлось работать. Именно Джон выступил адвокатом знаменитого серийного убийцы Теда Банди, которого он сам называл образцом врождённого зла. Джон поделился своими откровениями о том, что взялся за дело маньяка лишь в память о своей первой покойной жене, которая была категорической идейной противницей смертной казни. Впрочем, Тед умудрился доставить своему адвокату массу неудобств и любил поразвлечься тем, что названивал его нынешней жене со зловещими розыгрышами, чем немало попортил бедной женщине нервы.
Адвокат Джона Венеблса
Лоуренс Ли владеет собственной адвокатской конторой в Ливерпуле, и именно этому опытному юристу выпала нелегкая доля защищать десятилетнего Джона Венеблса, которого СМИ окрестили самым страшным ребенком Англии. Венеблс и его соучастник и ровесник Роберт Томпсон жестоко убили маленького мальчика, которого увели из магазина прямо из-под носа у матери. Именно Ли взялся защищать юного убийцу после того, как его обезображенную жертву нашли у железнодорожных путей. Адвокат признался, что это дело едва не стоило ему карьеры и душевного здоровья. Он не отказался от своего подопечного, после того как тот признал свою вину, только потому, что подобное проявление слабости считается в адвокатской среде признаком некомпетентности и не профессионализма.
Лоуренс честно говорит, что плакал, когда читал отчет патологоанатома, и специально снимал очки, чтобы не видеть видео обнаружения тела, которое показывали в суде. У адвоката начались галлюцинации, когда ему повсюду мерещилось обезображенное тело жертвы, а по ночам подзащитный преследовал юриста в ночных кошмарах. В конце концов, Лоуренса все же сняли с дела. Однако ему все же довелось ещё раз столкнуться со своим собственным кошмаром, когда после условно-досрочного освобождения его бывший подзащитный снова угодил в тюрьму за детское порно.
Адвокат Чарли Мэнсона
В отличии от предыдущего героя нашей статьи, Ирвинг Канарек, который практиковал уголовное право в Калифорнии, совсем не испытал шока и ужаса, когда ему пришлось работать с печально известным Чарли Мэнсоном. Последний угодил на скамью подсудимых за то, что члены его так называемой «семьи» (коммуна бродяг и наркоманов, которые проживали на заброшенном ранчо) убили шестерых человек, включая беременную жену знаменитого кинорежиссёра Романа Полански – Шерон Тейт. На самом деле, Ирвинг отчасти даже проникся симпатией к своему подзащитному.
Адвокат заявил, что не испытал особых эмоций, побывав на месте преступления после того, как там поработали уборщики, а самого Мэнсона он считал едва ли не невинным человеком. Канарек был уверен, что с юридической точки зрения доказательства против Чарли были ничтожны, ведь сам лично он ножа в руках не держал, кровью на стене не писал и в дома не вламывался. Ну, а вопрос о том, насколько один человек может убедить несколько других взрослых мужчин и девушек в необходимости убить беременную женщину во имя разжигания расовой войны, чисто технически весьма неоднозначен. Впрочем, массовая истерия сделала свое дело, и хотя адвокат и не увидел в Мэнсоне порождение зла, Чарли до сих пор мотает пожизненный срок и собирает горы писем от фанатов различного пола и возраста, которые признаются харизматичному маньяку в вечной любви.