Страхование как способ обеспечения исполнения обязательств
Стремительное развитие института страхования в России в конце XX в. положило начало дискуссии о том, может ли данный инструмент быть обеспечением исполнения обязательств или нет. Законодатель, исходя из общего положения ст. 329 ГК РФ, предусмотрел возможность выбора способов обеспечения исполнения обязательств, как перечисленных в данной статье (поименованных), так и непоименованных, которые указаны в законе, а также которые стороны договора могут определять сами.
Как мы видим, наличие страхования в качестве способа обеспечения исполнения обязательства может являться одним из существенных условий договора ренты. Также стоит упомянуть ст. 840 ГК РФ об обеспечении возврата вкладов граждан путем осуществления в соответствии с Федеральным законом от 23.12.2003 № 177-ФЗ «О страховании вкладов в банках Российской Федерации».
Остальные возможности использования страхования в качестве способа обеспечения исполнения обязательства указаны в других нормативных актах, а именно:
- п. 10 ст. 7 Федерального закона от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)»;
- пп. 6.1 п. 1 ст. 10 Федерального закона от 21.07.2005 № 115-ФЗ «О концессионных соглашениях»;
- ст. 31 Закона об ипотеке;
- п. 4 ст. 4 Федерального закона от 03.06.2009 № 103-ФЗ «О деятельности по приему платежей от физических лиц, осуществляемой платежными агентами»;
- в Таможенном кодексе евразийского экономического союза (приложение № 1 к Договору о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза) (далее – ТКЕЭС) имеются следующие статьи, где указывается страхование как способ обеспечения исполнения обязательств: п. 11 ст. 385 ТКЕЭС; п. 1 ст. 402 ТКЕЭС; абз. 3 ст. 412 ТКЕЭС.
Страхование ответственности в качестве способа обеспечения исполнения обязательства предусматривалось при заключении государственных и муниципальных контрактов до 2010 г.
Позиция Верховного Суда по поводу использования механизма страхования в качестве способа обеспечения исполнения обязательства менялась. В 2013 г. Верховный Суд указал в ст. 4 Обзора судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 22.05.2013, что в качестве дополнительного способа обеспечения исполнения кредитного обязательства допускается только добровольное страхование заемщиком риска своей ответственности, и суды стали активно использовать данное разъяснение, признавая страхование в качестве способа обеспечения исполнения обязательства при решении конкретных дел.
В 2018 г. Верховный Суд меняет свою точку зрения и говорит, что договор страхования не является способом обеспечения исполнения обязательства в силу того, что страховщик будет производить страховую выплату не в силу просрочки должником по кредитному обязательству, а в силу произошедшего страхового случая независимо от того, будет ли должником допущено нарушение обязательств по кредитному договору.
Представляется, что для устранения неопределенности в данном вопросе следует включить страхование в число поименованных способов обеспечения исполнения обязательств в ст. 329 ГК РФ. Если принять во внимание искусственно-естественную концепцию развития способов обеспечения исполнения обязательств, то суды при вынесении решений, ссылаясь на такую возможность, предусмотренную законодательством, а именно на ст. 329 ГК РФ, могли бы более прогнозируемо выносить свои решения.
Однако в доктрине есть высказывания как «за», так и «против» отнесения страхования к обеспечительным мерам (способам) исполнения обязательства.
Поэтому согласно позиции К.А. Новикова нельзя признать способами обеспечения исполнения обязательства страхование ответственности по договору и страхование предпринимательских рисков. Данный критерий безвозмездности обеспечения обязательств автор определяет из п. 2 ст. 423 ГК РФ, в которой говорится, что безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного представления.
Как мы видим, ни о какой безвозмездности обеспечения обязательств речь не идет, есть только определение безвозмездного договора, но К.А. Новиков делает следующий вывод: «Затем обратим внимание на то, что неустойка, задаток, залог, удержание и поручительство конструированы как безвозмездные: должник в обеспечительном обязательстве не вправе требовать от кредитора по основному обязательству какое бы то ни было встречное предоставление (п. 2 ст. 423 ГК)».
Ведь К.А. Новиков говорит, что вывод о безвозмездности не относится к банковской гарантии, но в то же время никто не снимал с банковской гарантии обеспечительной функции. Получается, что платность (возмездность) – это не критерий отнесения к способу обеспечения исполнения обязательства. В связи с этим применение института страхования (как яркий пример: страхование ответственности по договору) в качестве обеспечительной меры вполне соответствует нормам права и востребовано участниками гражданского оборота.
Также отрицательной точки зрения придерживаются Е.Г. Комиссарова и Д.А. Торкин. Положительной точки зрения придерживается А.В. Бормотов. Исследуя в своей работе обеспечительную функцию договора страхования, он приходит к следующему заключению: «Обеспечительная функция договора страхования представляет собой воздействие на иное, обеспечиваемое, обязательство в качестве способа обеспечения исполнения данного обеспечиваемого обязательства. Указанное воздействие договора страхования основано на обеспечительном интересе страхователя (выгодоприобретателя) как участника главного обязательства.
Обеспечительный интерес – это законный интерес кредитора и (или) должника установить гарантию, за счет которой исполняется основное обязательство. Он возникает в силу закона или договора. Договор страхования имущества, договор страхования ответственности за причинение вреда и нарушение договора, договор страхования предпринимательского риска, перестрахование, договор личного страхования, взаимное страхование – это виды страхования, могущие выступать способом обеспечения исполнения обязательств».
Здесь мы имеем в виду, что какой бы способ обеспечения исполнения обязательства ни находил отражение в договоре, он всегда будет направлен на минимизацию риска неисполнения основного обязательства. Это вытекает из естественной сущности способов обеспечения исполнения обязательств и находит выражение в том, что каждый способ обеспечения исполнения выполняет свою роль в минимизации рисков, начиная от неустойки, в то же время выполняющей функцию меры ответственности, и заканчивая независимой гарантией, которая имеет неакцессорный характер.
Если говорить о договоре страхования в разрезе акцессорности, то данный признак будет зависеть от условий заключения договора, т.е. если договор страхования заключается в силу требования (вменения) основного обязательства, то данный договор является обеспечительной, акцессорной формой обеспечения исполнения обязательства (например, заключение договора страхования строительно-монтажных рисков в силу требований, указанных в договоре строительного подряда). Если договор страхования заключается без такого требования, исходящего из основного обязательства, то такой договор страхования будет носить обеспечительный неакцессорный характер.
Если договор страхования использовать в качестве неакцессорного способа обеспечения исполнения обязательств, то можно провести его сопоставление с независимой гарантией. Так, независимая гарантия направлена на обеспечение исполнения конкретного основного обязательства, в целях которого и используется данный способ. Договор страхования может быть использован двояко: и как способ обеспечения исполнения основного обязательства, и как самостоятельная правовая конструкция.
Итак, исходя из сказанного выше, можно сделать вывод о том, что появление способов обеспечения исполнения обязательств было обусловлено развитием гражданского оборота и использовалось при заключении договоров даже в отсутствие их законодательного закрепления.
Договор страхования, безусловно, при определенных условиях является способом обеспечения исполнения обязательств, т.к. налицо обеспечительный интерес со стороны кредитора в основном обязательстве. Кроме того, страхование стремится минимизировать риски неисполнения или ненадлежащего исполнения со стороны должника и является искусственно-естественной формой, как и другие способы обеспечения исполнения обязательств.
Страхование ответственности по договору как способ обеспечения исполнения обязательств Текст научной статьи по специальности «Право»
Статья посвящена исследованию договора страхования договорной ответственности как способа обеспечения исполнения обязательства . Анализируются признаки способа обеспечения применительно к договору страхования договорной ответственности. Автор приходит к выводу о том, что договор страхования ответственности за нарушение договора обладает обеспечительной функцией.
Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Бормотов А. В.
LIABILITY INSURANCE OF THE CONTRACT BREACH AS A GUARANTEE OF OBLIGATION TO BE DISCHARGED
The article covers an insurance contract of contractual liability like a security discharge obligation manner . Security discharge obligation signs are analysed in the article. Author arrive at insurance contract of contractual liability have possessed a security function.
Текст научной работы на тему «Страхование ответственности по договору как способ обеспечения исполнения обязательств»
ВЕСТНИК ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
2010 Юридические науки Выпуск 3(9)
III. ГРАЖДАНСКОЕ, ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЕ И СЕМЕЙНОЕ ПРАВО
СТРАХОВАНИЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПО ДОГОВОРУ КАК СПОСОБ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ
Аспирант кафедры гражданского права и процесса
Пермский государственный университет. 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15
Статья посвящена исследованию договора страхования договорной ответственности как способа обеспечения исполнения обязательства. Анализируются признаки способа обеспечения применительно к договору страхования договорной ответственности. Автор приходит к выводу о том, что договор страхования ответственности за нарушение договора обладает обеспечительной функцией.
Ключевые слова: обязательство; способ обеспечения исполнение обязательства; исполнение обязательства;
акцессорность; договор страхования
В современной юридической литературе проблема обеспечительной природы договора страхования не получила четкого освещения и однозначного решения; договор страхования именуется «институтом с неопределенной обеспечительной перспективой» [13, с. 66]. В юридической литературе выражено несколько подходов по вопросу отнесения договора страхования к способам обеспечения исполнения обязательств. Одни авторы признают данную функцию за страхованием [9, с. 10-18; 14, с. 256-267; 7, с. 44-55]. Сторонники иной точки зрения отказывают страхованию как способу обеспечения исполнения обязательств [21, с. 119; 13, с. 69]. По нашему мнению, договор страхования, в частности договор страхования ответственности по договору, которому посвящена настоящая статья, может выполнять функции способа обеспечения исполнения обязательства (далее — способ обеспечения).
В связи с дискуссионностью вопроса об отнесении договора страхования в целом к способам обеспечения исполнения обязательств обеспечительные признаки договора страхования ответственности по договору нуждаются в детальном исследовании.
© Бормотов А.В., 2010
Во-первых, способ обеспечения исполнения обязательства является обязательством. Из данного признака исходят К.П. Победоносцев [16, с. 250], В.В. Вит-рянский [1, с. 480], Н.Ю. Рассказова [5, с. 683; 20, с. 58], В.С. Ем [4, с. 68], А.В. Ла-тынцев [14, с. 11], Е.Г. Комиссарова и Д.А. Торкин [13, с. 22, 23] и некоторые другие. В соответствии со ст. 929, 932 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) по договору имущественного страхования, в случаях, предусмотренных законом, могут быть застрахованы имущественные интересы, связанные с риском ответственности за нарушение договора. В качестве объекта страхования ГК РФ предусматривает имущественные интересы страхователя (должника), связанные с неисполнением или ненадлежащим исполнением договора. Только должник вправе заключать данный договор страхования и лишь в случаях, предусмотренных законом. Согласимся с мнением С.А. Герасименко, подобное ограничение установлено ГК РФ не случайно. Предоставить же предпринимателю неограниченную возможность страховать свою ответственность за свои собственные нарушения договора — значит снять с него обязанность исполнять договор [11]. Введение случаев страхования договорной ответственности
обусловлено прежде всего, повышенной защитой прав кредитора как слабой стороны в соответствующих правоотношениях.
Договор страхования ответственности по договору существует вместе с основным договором, риск ответственности за неисполнение которого страхуется. В основном договоре должник обладает статусом страхователя в договоре страхования, кредитор же — статусом выгодоприобретателя, страховщик будет выступать должником по договору страхования по отношению к кредитору основного договора.
Страховой случай представляет собой наступление гражданско-правовой ответственности за совершение действий (бездействия), влекущих неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, возникшего в результате заключения договора. С.П. Гришаев верно заметил, что для выплаты страхового возмещения надо установить не только сам факт нарушения договора, но и то, какие меры ответственности за это предусмотрены и каков объем такой ответственности [6]. Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств должно порождать гражданско-правовую ответственность. Таким образом, страховой случай представляет собой гражданско-правовую ответственность за нарушение обязательства.
Меры ответственности за нарушение договора регламентированы законом. Кроме предусмотренных гл. 25 ГК РФ (возмещение убытков, взыскание неустойки, уплата процентов за пользование чужими денежными средствами), по справедливому замечанию Ю.Б. Фогельсона, в некоторых видах договоров ответственность за неисполнение обязательства по договору включает в себя обязанность произвести расходы, не являющиеся ни убытками, ни неустойкой, ни процентами по ст. 395 ГК РФ. Ученый приводит в качестве примера п. 3 ст. 514, п. 1 ст. 547, п. 2 ст. 777 ГК РФ [12, с. 671]. Следовательно, ответственность за нарушение договора может проявляться в различных мерах.
Страховое возмещение призвано покрыть страховые убытки должника-страхователя и компенсировать причиненные кредитору убытки (неустойку, иные
расходы). Обратим внимание, что при буквальном толковании ст. 932 ГК РФ договор страхования ответственности за нарушение договора обеспечивает не исполнение основного обязательства, от риска наступления ответственности за нарушение которого проводилось страхование, а предусматривает реализацию гражданско-правовой ответственности-обязательства, являющегося по отношению к договору страхования основным.
Во-вторых, способ обеспечения исполнения обязательства традиционно понимается как правовое средство, стимулирующее должника к исполнению основного обязательства. С.В. Пахман отмечал, что способы обеспечения «направлены против неисправности по обязательствам» [15, с. 69]. Стимулирующая функция способа обеспечения исполнения обязательства не срабатывает при заключении договора страхования риска ответственности за нарушение договора. Пожалуй, наоборот, договор страхования позволяет должнику более пренебрежительно относиться к исполнению своих обязанностей. Думается, единственным правовым механизмом, не допускающим принципиального уклонения должника от исполнения обязательства, является суброгация, которая, по нашему мнению, применима в изучаемых отношениях. В то же время выплата страховщиком страхового возмещения довольно существенно облегчает положение страхователя-должника, который освобождается в данный конкретный момент от необходимости несения дополнительного имущественного бремени.
В-третьих, способ обеспечения исполнения обязательства должен выполнять гарантирующую функцию. Г.Ф. Шершеневич понимал обеспечение обязательств в «обеспечение верителю того имущественного интереса, который для него связывается с обязательством» [23, с. 290]. Гарантирующая функция договора страхования риска ответственности за нарушение договора реализуется в полной мере. Кредитор удовлетворяет свои имущественные интересы как лицо, в пользу которого должна быть понесена гражданско-правовая ответственность. Должник считается исполнившим обяза-
тельство по возмещению убытков, уплате неустойки либо реализации иных мер ответственности, связанных с нарушением договора. Исходя из предмета такого договора страхования он гарантирует исполнение обязательства в первую очередь самому должнику.
Рассматриваемый признак имеет связь со стимулирующей функцией. Договор страхования гарантирует исполнение обязательства как с экономической, так и с юридической точек зрения. Обязанность страховщика по выплате страхового возмещения с неизбежностью способствует исполнению обязанности страхователя по уплате санкций за нарушение договора и освобождает страхователя от имущественной нагрузки.
Вновь заметим, что согласно буквальному пониманию ст. 932 ГК РФ по договору страхования страховщик призван возместить должнику страховые убытки, вызванные неисполнением или ненадлежащим исполнением договорного обязательства; страховая выплата компенсирует страховые убытки именно страхователя, но не его контрагента по договору. Это мнение А.И. Худяковым [22, с. 462, 463, 466-469] мы разделяем.
В литературе различают страхование риска ответственности за нарушение договора и страхование исполнения договора. И как, на наш взгляд, совершенно верно отметил А.И. Худяков, не совсем понятна правовая природа страхования риска неисполнения договора: либо это самостоятельная разновидность договора страхования, либо же он выступает разновидностью страхования риска ответственности за нарушение договора [22, с. 475,476]. Риск неисполнения связан с иным имущественным интересом контрагента должника-страхователя. Кредитор должника-страхователя несет убытки, вызванные неисполнением договора, но не наоборот: иначе придется говорить о страховых убытках должника, а ими являются убытки, связанные с ответственностью перед кредитором за неисполнение договора. Обязанность должника исполнить обязательство (договор) не есть ответственность (о ней идет речь в ст. 932 ГК РФ). Следовательно, договор страхования испол-
нения договора может заключаться лишь кредитором. Поэтому такой договор не укладывается в рамки понятия договора страхования договорной ответственности, по ст. 932 ГК РФ. Тем не менее возникает вопрос, является ли он самостоятельным видом договора имущественного страхования. Статья 929 ГК РФ оставляет перечень возможных видов имущественного страхования открытым, но закрепляет договор страхования предпринимательской деятельности (риск убытков из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя). Договор страхования риска неисполнения договора распространяется на физических лиц-страхователей, не являющихся предпринимателями. Статья 32.9 Закона о страховании не указывает такого вида страхования, как страхование риска неисполнения договора, но устанавливает страхование финансовых рисков (содержание которого не определено).
Судебная практика данный договор страхования относит к страхованию финансовых рисков [17; 18; 19]. Суды признали, что страхование имущественных интересов, связанных с неисполнением обязательств контрагента страхователя по договору долевого участия в строительстве жилого дома, не противоречит действующему законодательству, является самостоятельным видом имущественного страхования, отличного от страхования договорной ответственности и предпринимательских рисков. Авторское мнение о страховании риска неисполнения договора как самостоятельного вида имущественного страхования, подпадающего под страхование финансовых рисков, или части договора страхования в рамках ст. 932 ГК РФ будет изложено ниже.
Страхование риска договорной ответственности уменьшает риск неисполнения обязательства, тем самым несет в себе обеспечительный интерес, который включает как интерес кредитора, чьи права нарушаются неисполнением или ненадлежащим исполнением должником своих обязательств и которому важно не столько возмещение убытков или взыскание неустойки, сколько исполнение обязательства, так и интерес должника, который впоследствии под риском суброгации понесет дополни-
тельные имущественные потери. Таким образом, страхование риска ответственности за нарушение договора обеспечивает, гарантирует исполнение обязательства по несению гражданско-правовой ответственности должника по договорному обязательству с кредитором.
В-четвертых, способам обеспечения придается характер самостоятельных имущественных последствий [13, с. 47; 2, с. 39, 40]. Договор страхования риска договорной ответственности имеет самостоятельные имущественные последствия. Нарушение должником своих обязанностей по договору влечет его гражданско-правовую ответственность, обязанность несения которой исполняется в установленном законом порядке. Заключенный договор страхования исключает применение этих правил в случае заявления выгодоприобретателем о страховом случае: вместо предъявления требований к должнику кредитор осуществляет свое право на получение страховой выплаты как выгодоприобретатель. Таким образом, исполнение договора страхования будет выступать самостоятельным имущественным последствием нарушения договора страхователем.
В-пятых, способ обеспечения исполнения обязательства характеризуется акцес-сорностью (дополнительностью). Акцес-сорность традиционно понимается как зависимость от основного обязательства, влекущая соответствующие последствия [1, с. 480; 13, с. 26; 5, с. 683; 20, с. 58; 3, с. 171,172]. Как и любой иной способ обеспечения исполнения обязательства, договор страхования риска ответственности за нарушение договора обладает свойством ак-цессорности. Договор страхования обусловлен основным договорным обязательством. В законе отсутствует запрет заключать договор страхования договорной ответственности до заключения договора, за нарушение которого страхуется ответственность -по аналогии закона (абз. 2 ст. 361 ГК РФ). В этом случае страховая сумма может определяться лимитом (пределом) ответственности страховщика. Более того, исследуемый договор страхования в принципе обладает особенностью в этой части: страховая защита устанавливается на основании договора
страхования всегда в отношении обязательства по несению гражданско-правовой ответственности, которое может возникнуть в будущем. В известном смысле договор страхования схож с залогом, когда фактически даже при залоге имущества с оставлением у залогодателя имущественное положение сторон не меняется; реальное экономическое и юридическое действие залога начинается с нарушения должником своего обязательства. Аналогичным образом, считаем, работает и договор страхования договорной ответственности: нарушение договора страхователем влечет по общему правилу его гражданско-правовую ответственность, тогда-то и «включается» в действие договор страхования. Но так же, как и залог, договор страхования дает уверенность и кредитору, и должнику в обеспечении исполнения обязательства.
Все черты акцессорных обязательств прослеживаются и в договоре страхования договорной ответственности. В связи с тем что гражданско-правовая ответственность должника основана на первоначальном договоре, то, полагаем, недействительность этого договора приводит к прекращению ответственности, а следовательно, не возникает обязанности страховщика по выплате страхового возмещения. Думается, не следует буквально воспринимать общетеоретические выкладки об обязательной недействительности юридического факта, породившего способ обеспечения исполнения обязательства, из-за недействительности основания главного обязательства. Зависимость обеспечительных обязательств должна трактоваться шире. С учетом изложенного нужно разграничивать возможные ситуации: во-первых, признание гражданско-
правовой ответственности необоснованной (отсутствуют необходимые условия ответственности) не влечет прекращения или недействительности договора страхования, он продолжает действовать, пока действует основного договор; во-вторых, прекращение или недействительность основного договора требует прекращения договора страхования, если последним не предусмотрено иное, т.к. вновь действует аналогия закона (например, прекращение залога при прекращении обеспеченного обязательства — ст. 352 ГК РФ) и
вновь играет роль цель обеспечительного обязательства — обеспечить исполнение существующего или будущего обязательства, но не прекратившегося. По аналогии следует применять понятие «исковая давность» к договору страхования.
Заявленная к изучению тема требует рассмотрения вопроса о перечень случаев страхования договорной ответственности, но в общих чертах в силу формата работы. По нашему мнению, к договору страхования ответственности за нарушение договора относятся следующие случаи: страхование в пользу получателя ренты риска ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение этих обязательств (ст. 587 ГК РФ); страхование договорной ответственности перевозчика перед пассажиром воздушного судна и перед грузовладельцем или грузоотправителем (ст. 133, 134 Воздушного кодекса РФ); страхование ответственности перевозчика за несохранность груза или багажа (ст. 796 ГК РФ, ст. 118, 119 Воздушного кодекса РФ); страхование риска ответственности судовладельца за нарушение договора (ст. 249 Кодекса торгового мореплавания РФ); Таможенный кодекс РФ устанавливает ряд случаев заключения договора страхования договорной ответственности: страхование риска ответственности таможенных перевозчиков (ст. 94 Таможенного кодекса РФ (ТамК РФ), владельцев складов временного хранения (ст. 109 ТамК РФ), таможенных брокеров (представителей) (ст. 140 ТамК РФ), владельцев таможенных складов (ст. 227 ТамК РФ); страхование гражданской ответственности туроператора за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору о реализации туристского продукта (ст. 4.1. ФЗ «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации»); страхование договорной ответственности оценщика (ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»); страхование договорной ответственности специализированного депозитария (ст. 31 ФЗ «Об накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих»); заемщик, являющийся залогодателем по договору об ипотеке, вправе застраховать риск своей ответственности перед кредитором за неисполнение или ненад-
лежащее исполнение обязательства по возврату кредита (ст. 31 ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»); п. 6.1. ч. 1 ст. 10 ФЗ «О концессионных соглашениях» напрямую относит страхование риска ответственности концессионера за нарушение обязательств по концессионному соглашению к способам обеспечения исполнения обязательств; страхование договорной ответственности системного оператора и иных субъектов оперативно-диспетчерского управления за нарушение договоров оказания услуг по оперативно-диспетчерскому управлению в электроэнергетике и соглашений о технологическом взаимодействии (ст. 18 ФЗ «Об электроэнергетике»); кредитный кооператив вправе страховать риск своей ответственности за нарушение договоров, на основании которых привлекаются денежные средства членов кредитного кооператива (пайщиков) (ст. 6 ФЗ «О кредитной кооперации»); страхование риска профессиональной имущественной ответственности адвоката за нарушение условий заключенного с доверителем соглашения об оказании юридической помощи (ст. 19 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»); страхование ответственности по договорам, заключенным государственной компанией «Российские автомобильные дороги», при осуществлении ею деятельности, не связанной с доверительным управлением автомобильными дорогами госкомпании (ст. 6 ФЗ «О государственной компании «Российские автомобильные дороги» и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»); ч. 4 ст. 4 ФЗ «О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами» прямо закрепила обеспечительную функцию договора страхования риска гражданской ответственности оператора по приему платежей за неисполнение обязанности по осуществлению расчетов с поставщиком; лизингополучатель вправе застраховать риск своей ответственности за нарушение договора лизинга в пользу лизингодателя (ст. 21 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)»); страхование вкладов физических лиц в банках России. (ст. 840 ГК РФ, ФЗ «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации»).
Выше были рассмотрены установленные законом случаи страхования риска ответственности за нарушение договора. Предусмотренные законом случаи страхования риска ответственности за нарушение договора, как мы выяснили, не укладываются в правило ст. 932 ГК РФ. Отдельные случаи страхования риска договорной ответственности выходят за рамки принятого понимания гражданско-правовой ответственности за нарушение договорного обязательства, когда страховая выплата покрывает не только и не столько убытки, неустойку, иные меры ответственности, сколько возмещает кредитору страхователя основной денежный долг (например, страхование ответственности заемщика по обязательству, обеспеченному ипотекой). В связи с изложенным необходимо говорить о неоднозначности понимания в теории практики применения ст. 932 ГК РФ.
С одной стороны, слова «риск ответственности за нарушение договора» должны толковаться буквально, т.е. только дополнительные к основному долгу имущественные последствия (бремя) нарушения договора должником являются ответственностью и могут быть застрахованы как объект страхования; при этом к убыткам (ст. 15 ГК РФ) нельзя относить основной долг (неисполненную или ненадлежащее исполненную обязанность): он не является расходами, произведенными или будущими, не является утраченным или поврежденным имуществом, не является неполученными доходами как полученные бы от иных сделок гражданского оборота доходы. Такой вывод основан на общепринятом понимании гражданско-правовой ответственности и соотношении убытков и основного денежного долга. Гражданско-правовая ответственность — это санкция за правонарушение, вызывающая отрицательные последствия для нарушителя в виде лишения субъективных гражданских прав либо возложения новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей [10]. Более чем убедительно показал отличие убытков от основного денежного долга Д.В. Добрачев. Убытки есть мера ответственности, обладающая своей направленностью и целью, возникающая на ином, нежели денежный долг, основании
[8]. Таким образом, требование об уплате денежного долга не может считаться требованием о возмещении убытков.
Исходя из этого надо признать, что не все рассмотренные случаи укладываются в схему страхования договорной ответственности. Остальные случаи не могут считаться примерами страхования риска ответственности за нарушение договора, если предполагают, что страховая выплата призвана компенсировать не только убытки страхователя по возмещению убытков, выплате неустойки, компенсации морального вреда, уплате процентов за пользование чужими денежными средствами, но сумму основного долга, а также правомерные проценты.
С другой стороны, слова «риск ответственности за нарушение договора» следует понимать расширительно и говорить нужно, в частности, о страховании риска неисполнения или ненадлежащего исполнения договора. В таком понимании все случаи страхования риска ответственности будут соответствовать требованиям ст. 932 ГК РФ, а договор страхования исполнения договора, о котором мы говорили со ссылкой на рассуждения А.И. Худякова, будет охватываться нормой указанной статьи Гражданского кодекса. По нашему убеждению ст. 932 ГК РФ следует понимать именно так.
Для того чтобы обоснованно занять вторую позицию, данную точку зрения следует доказать более обстоятельно.
Ранее нами было отмечено, что риск неисполнения обязательства связан с имущественным интересом кредитора и должника. Каждый из них несет свои убытки: кредитор терпит убытки в понимании ст. 15 ГК РФ, а также не получает причитающееся по договору, должник несет убытки (но не по ст. 15 ГК РФ) по возмещению убытков кредитора. Обязанность должника исполнить обязательство (договор) не есть ответственность. Договор страхования исполнения договора может заключаться кредитором и является договором страхования финансовых рисков. Считаем, что страхование исполнения договора должником подпадает под договор страхования договорной ответственности по ст. 932 ГК РФ. Цель законодателя при установлении случаев страхова-
ния договорной ответственности — защитить интересы кредитора, возможно, даже в ущерб стабильности гражданского оборота. Имущественные интересы кредитора должны быть сохранены (восстановлены) при неисполнении должником его обязательств. В обязательствах, в которых исполнение невозможно, например, из-за гибели индивидуально-определенного предмета исполнения, страховая выплата целиком направлена на возмещение убытков должника по возмещению убытков кредитора, вызванных нарушением его прав. Если же не исполняется денежное или иное обязательство с родовым предметом исполнения либо обязательство по выполнению работ (оказанию услуг), то страховая выплата не может заменить собой исполнение, а неисполняемое требование не прекращается (кроме случаев, если для прекращения есть основания), потому что «род не гибнет» либо нет препятствий к совершению действий по выполнению работ (оказанию услуг). Например, страхование ответственности за нарушение обязательств, обеспеченных ипотекой, когда кредитор обращается к должнику с требованием о погашении кредита при недостаточности у кредитора денежных средств, вырученных от реализации заложенного имущества: кредитор заявляет требование в рамках объекта кредитного обязательства, а не требование о возмещении убытков. Можно «подвести» рассуждения под положения ст. 932 ГК РФ, отметив, что во всех случаях нарушения обязательств возникают убытки должника, соизмеримые со стоимостью исполнения, и эти убытки возмещаются за счет страховой выплаты. При буквальном толковании ст. 932 ГК РФ выплата страхового возмещения прекращает обязательство по несению гражданско-правовой ответственности, но не само основное обязательство. На наш взгляд, замысел законодателя заключается в том, что страховая выплата по договору страхования ответственности за нарушение договорного обязательства прекращает основное обязательство, как это происходит при способе обеспечения. Еще раз подчеркнем, что свои рассуждения строим на основании понимания убытков в смысле ст. 15 ГК РФ; требование о возмещении убытков, возникших
вследствие нарушения обязательства, отличаем от требования об исполнении этого самого основного обязательства. Таким образом, думаем, на сегодняшний день большинство случаев страхования договорной ответственности не укладываются в схему страхования по ст. 932 ГК РФ, объект страхования которой значительно уже объекта страхования отдельных договорных обязательств. Поэтому предлагаем внести изменения в ст. 932 ГК РФ, которые уточняли бы, что осуществляется страхование риска неисполнения или ненадлежащего исполнения договора и (или) риска ответственности за нарушение договора.
Таким образом, договор страхования ответственности за нарушение договора обладает признаками способа обеспечения исполнения обязательств.
1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М.: Статут, 2003. 848 с.
2. Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. М.: Статут, 2002. 222 с.
3. Гражданское право: учебник / под общ. ред. С.С. Алексеева. М.: Проспект, 2009. 528 с.
4. Гражданское право: учебник: в 4 т. Т. 3: Обязательственное право / отв. ред. Е.А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2006. 800 с.
5. Гражданское право: учебник / под ред.
А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 6-е изд., перераб. и доп. М.: ООО «ТК Велби», 2005. 776 с.
6. Гришаев С.П. Страхование. [Электронный ресурс]. М. 2008. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
7. Дедиков С.В. Правовые проблемы страхования в ипотеке // Жилищное право. 2007. №9. С. 44-55.
8. Добрачев Д.В. Взыскание основного денежного долга и убытков в гражданском праве России. [Электронный ресурс]. М. 2009. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
9. Ефимова Л. Страхование как способ обеспечения обязательств по кредитному договору // Хозяйство и право. 1994. №7. С. 10-18.
10. Иоффе О.С. Обязательственное право. М.: Юрид. лит., 1975. 880 с.
11. Комментарий к Гражданскому кодексу
Российской Федерации.Часть вторая. [Электронный ресурс]. / под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского,
С.А. Хохлова. М.: МЦФЭР., 1996. Доступ из справ.-правовой системы «Кон-сультантПлюс».
12. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй / под ред. проф. Т.Е. Абовой и А.Ю. Ка-балкина. М.: Юрайт-Издат, 2003. 548 с.
13. Комиссарова Е.Г., Торкин Д.А. Непоименованные способы обеспечения обязательств в гражданском праве. М.: Ас-пектПресс, 2008. 144 с.
14. Латынцев А.В. Обеспечение исполнения
договорных обязательств. М.: Лекс-
Книга, 2002. 285 с.
15. Пахман С.В. Обычное гражданское право в России / под ред. и с предисловием
В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2003. 736 с.
16. Победоносцев К.П. Курс гражданского права: в 3 т. / под ред. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2003. Т. 3. 608 с.
17. Постановление Президиума ВАС РФ от 25.02.2009 г. №13258/08. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».
18. Постановления ФАС Московского округа от 28.01.2009 г. №КА-А40/13236-08, от 29.07.2008 №КА-А40/6737-08. Доступ из справ.-правовой системы «Консуль-тантПлюс».
19. Постановления Девятого Арбитражного апелляционного суда от 28.11.2008 г. №09АП-14827/2008-АК, от 18.04.2008 №09АП-3218/2008-АК. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».
20. Рассказова Н.Ю. Вопросы общей теории обеспечительных обязательств // Правоведение. 2004. №4. С. 41-59.
21. Свириденко О. Страхование кредитных рисков // Хозяйство и право. 1996. №7.
22. Худяков А.И. Страховое право. СПб.: Юрид. центр «Пресс», 2004. 691 с.
23. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. (по изд. 1907 г.). М.: Фирма «Спарк», 1995. 558 с.
LIABILITY INSURANCE OF THE CONTRACT BREACH AS A GUARANTEE OF OBLIGATION TO BE DISCHARGED
Perm State University. 15, Bukirev st., Perm, 614990 E-mail: bav171@yandex.ru
The article covers an insurance contract of contractual liability like a security discharge obligation manner. Security discharge obligation signs are analysed in the article. Author arrive at insurance contract of contractual liability have possessed a security function.
Keywords: obligation; security discharge obligation manner; discharge obligation; accessory; insurance contract
Является ли страхование способом обеспечения обязательств?
В последнее время растет число дел, в которых заемщики оспаривают условия договоров страхования, заключенных ими при получении кредита. В одних делах заемщики ссылаются на то, что страхование им навязано; в других — выражают несогласие с тем, что при досрочном возврате кредита им не возвращают "неотработанную" страховую премию; часто их не устраивает размер комиссии, которую банк взимает за подключение застрахованного лица к договору страхования.
В основном судебная практика занимает в таких спорах сторону банков. Исключения встречаются тогда, когда банки явно указывают, что заключение договора страхования является условием выдачи кредита, необоснованно ограничивают перечень страховщиков, с которыми может быть заключен договор страхования, не позволяют заемщику заключить такой договор самостоятельно и т.п. В подобных делах суды усматривают нарушение ст. 16 Закона РФ от 07.02.1992 N 2300-1 "О защите прав потребителей". Иногда решающим становится условие самого договора страхования. Например, Определением от 22.05.2018 N 78-КГ18-18 Верховный Суд обязал страховщика возвратить часть страховой премии, поскольку договором страхования было предусмотрено уменьшение страховой суммы до размера непогашенного кредита. После полного погашения кредита страховая сумма снизилась до нуля, и у страховщика просто не могла возникнуть обязанность произвести выплату по договору страхования.
Однако, если в договоре нет столь явных оснований для возврата страховой премии или откровенных нарушений Закона о защите прав потребителей, суды оставляют в силе условия кредитных договоров и договоров страхования и отказываются возвращать заемщикам "неизрасходованную" страховую премию[1].
Многих заемщиков эта ситуация не устраивает, и они ищут новые аргументы в своих спорах с банками и страховыми организациями. Одним из таких аргументов стал довод о том, что страхование, заключаемое в связи с кредитным договором, является обеспечением обязательств по возврату кредита. По мнению заемщиков, из обеспечительной природы страхования должно следовать, что при прекращении кредитного обязательства договор страхования также прекращается. Значит, заемщик, который досрочно возвратил кредит, вправе потребовать часть страховой премии за период, следующий за днем исполнения обязательств по кредиту.
На данный момент в судебной практике имеется некоторое число дел, в которых суды признают обеспечительную функцию страхования, заключенного в связи с кредитом, и применяют к договору страхования те или иные последствия, характерные для обеспечительных обязательств. В частности, суды признают, что договор страхования прекратился одновременно с исполнением обязательств по кредиту или что права по договору страхования перешли одновременно с переходом прав по кредитному договору[2].
Статья 329 ГК РФ содержит открытый перечень способов обеспечения обязательств. Из этой нормы прямо следует, что, помимо способов обеспечения, прямо в ней поименованных, могут применяться и иные. Это предопределяет как минимум постановку вопроса о том, может ли страхование быть непоименованным способом обеспечения. Вопрос актуален, тем более что в отечественном законодательстве есть ряд законов, которые прямо указывают на страхование как на способ обеспечения обязательств. Это, в частности, ч. 10 ст. 7 Федерального закона от 21.12.2013 N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)", согласно которому "кредитор в целях обеспечения исполнения обязательств по договору вправе потребовать от заемщика застраховать за свой счет… заложенное имущество… а также застраховать иной страховой интерес заемщика". До 2010 г. страхование ответственности указывалось как способ обеспечения исполнения государственных и муниципальных контрактов[3].
Обеспечительная функция страхования анализируется и в юридической литературе[4]. И хотя на данный момент основным локомотивом этой дискуссии являются споры с участием заемщиков, вопрос об обеспечительной природе страхования гораздо шире и может возникать также в связи с другими видами страхования.
Как указано выше, некоторые суды разделяют точку зрения о том, что страхование является способом обеспечения обязательств (чаще всего кредитных). Однако существует и иная, более осторожная, тенденция, согласно которой необходимо разграничивать обязательство по кредитному договору и интерес, застрахованный по договору страхования жизни и здоровья заемщика. Суды указывают, что, поскольку интерес заемщика, связанный с жизнью и здоровьем, не утрачивается при погашении кредита, договор страхования продолжает действовать[5].
В относительно недавнем Определении[6] Верховный Суд, пожалуй, впервые поставил перед собой вопрос о том, является ли страхование обеспечением, и дал на него отрицательный ответ. Обстоятельства этого дела достаточно типичны. Между банком и гражданином был заключен кредитный договор. Одновременно с ним был заключен договор страхования жизни и здоровья гражданина, а также риска недобровольной потери работы. Срок действия страхования совпадал со сроком, на который был предоставлен кредит, страховая сумма по договору страхования — с суммой кредита. Выгодоприобретателем по договору страхования был назначен банк.
Гражданин досрочно возвратил кредит и обратился к банку с заявлением о возврате денежных средств, удержанных за подключение к программе страхования. Поскольку банк отказался возвращать денежные средства, спор перешел в судебную плоскость. Суды нижестоящих инстанций отказали в удовлетворении исковых требований, сославшись на то, что в данном случае не имеется обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 958 ГК РФ.
Напомним, что ст. 958 ГК РФ предусматривает два случая досрочного прекращения договора страхования. Первый из них, предусмотренный п. 1 этой статьи, — это так называемое отпадение риска, а именно ситуация, в которой "возможность наступления страхового случая отпала и существование страхового риска прекратилось по обстоятельствам иным, чем страховой случай". В такой ситуации договор страхования прекращается автоматически, а страховщик возвращает страхователю неизрасходованную часть страховой премии.
Второй случай, предусмотренный п. 2 ст. 958, — это прекращение договора в силу отказа страхователя. Такой отказ не должен быть мотивирован и может быть осуществлен в любой момент. Однако оставшаяся часть страховой премии в этом случае не подлежит возврату, если иное не предусмотрено договором[7].
В данном случае условиями страхования было четко предусмотрено, что при досрочном возврате кредита договор страхования продолжает действовать, а при отказе страхователя от договора неизрасходованная премия не возвращается. Поскольку договор страхования был заключен гражданином добровольно, а его условия не противоречили императивным нормам закона, суды не нашли оснований для удовлетворения иска.
Однако один из аргументов истца нуждался в более серьезном обосновании, нежели достаточно очевидная констатация изложенных выше фактических обстоятельств: это довод об обеспечительном характере страхования. К сожалению, Верховный Суд ограничился лишь кратким замечанием по этому поводу. Суть его сводится к следующему: согласно договору страхования обязанность страховщика выплатить страховую сумму возникала при наступлении указанного в нем страхового случая (смерть, инвалидность застрахованного лица) независимо от того, допустил ли заемщик нарушение обязательств по кредитному договору.
По этой причине Верховный Суд признал, что в данном случае договор страхования не был обеспечением кредитного договора[8]. Как можно судить, в основу этого вывода положено то, что договор страхования защищал иной интерес, нежели интерес кредитора (банка). Обеспечение кредита должно было бы защищать кредитора на случай невозврата кредита. Однако договор страхования предусматривал обязанность страховщика выплатить страховую сумму вследствие иных событий, в том числе и не связанных с неисполнением кредитного договора.
Верховный Суд также указал, что с учетом условий страхования прекращение действия кредитного договора не прекратило действие договора страхования. Таким образом, Суд отказался применять к страховому обязательству критерий акцессорности, характерный для обеспечительных обязательств.
Позиция Верховного Суда по конкретному делу сформулирована вполне четко. Однако за рамками этого судебного акта остался целый ряд более общих вопросов, связанных с обеспечительным аспектом страхования. Означают ли выводы Верховного Суда, сделанные им в данном деле, что страхование вообще не может быть обеспечением? Зависит ли это от вида страхования, от его конкретных условий? Если страхование в принципе может быть обеспечением, то каков объем его акцессорности?
Некоторые общие соображения об обеспечении обязательств
В российской юридической литературе нет единства мнений по поводу того, какие общие черты свойственны обеспечению обязательств. Известный дореволюционный юрист Д.И. Мейер среди свойств обеспечения договоров отмечал, в частности, что "обязательство должника в случае неисправности его расширяется, становится более тягостным, нежели по самому договору"[9]. Другим признаком обеспечения может быть то, что "обязательство в случае неисправности должника распространяется на других лиц"[10]. Проанализировав некоторые конкретные способы обеспечения обязательств (часть из которых, отметим, в современном восприятии к таковым точно не относится — например, передача спора на рассмотрение третейского суда), Д.И. Мейер отмечает: "Вообще все то, что по правилам благоразумия может побудить должника к точному исполнению договора, будучи совместным с существующими юридическими определениями, может служить к его обеспечению"[11].
В книге Б.М. Гонгало приводится подробный обзор различных точек зрения о природе и составе обеспечительных обязательств. В нем виден значительный разброс конкретных механизмов, которые разные авторы признают или не признают в качестве обеспечительных[12]. Любопытно, что, цитируя В.А. Белова, называющего в качестве непоименованных способов обеспечения обязательств, в частности, страхование, Б.М. Гонгало приходит к выводу о "наличии тенденции к "размыванию" самого понятия обеспечения обязательств"[13].
Для наших целей особый интерес представляют следующие выводы Б.М. Гонгало: "Нельзя признавать [способами обеспечения обязательств] те обеспечительные меры, которые служат интересам не только участников обязательства, но и иных юридических отношений. Способы обеспечения обязательства призваны гарантировать интересы кредитора"[14]. По поводу целей непоименованных обеспечительных обязательств ученый отмечает, что к ним могут относиться: "а) стимулирование должника к исполнению обязательств в натуре; б) защита интересов кредитора при нарушении обязательства; в) стимулирование должника к исполнению обязанностей, а при ее неисполнении — защита интересов кредитора"[15]. Наличие именно этих непосредственных целей "позволяет выделить [способы обеспечения обязательств] среди иных средств, призванных гарантировать реальность прав, исполнение обязанностей, защиту интересов управомоченного лица и т.п."[16]. Еще одно важнейшее свойство обеспечения состоит в его акцессорности: "Не могут признаваться способами обеспечения обязательств обеспечительные меры, использование которых не предполагает существования дополнительных (акцессорных) обязательств"[17].
Сегодня имеется два относительно новых направления в понимании целей и характеристик обеспечения. Первое из них состоит в ограничении их круга лишь теми средствами, которые дают преимущества при банкротстве[18]. При таком понимании задача стимулирования должника к исполнению не признается признаком обеспечения обязательств.
Вторая тенденция связана с более мягким пониманием принципа акцессорности обеспечительных обязательств. Р.С. Бевзенко вслед за европейскими учеными выделяет пять элементов акцессорности: акцессорность возникновения, акцессорность объема требования, акцессорность следования за главным требованием, акцессорность прекращения и акцессорность в части возможности принудительного осуществления. В отличие от Б.М. Гонгало, Р.С. Бевзенко подчеркивает, что акцессорность обеспечения не является священной коровой: в ведущих европейских правопорядках, а следом и в России некоторые черты акцессорности обеспечительных обязательств становятся менее выраженными. Такой компромисс позволяет, с одной стороны, приспособить обеспечение обязательств под нужды участников оборота, а с другой — сохранить понимание этих механизмов как обеспечительных[19].
Перечисленные выше тенденции не всегда находят единодушную поддержку в российской юридической науке. Например, К.А. Новиков в своей недавней работе отстаивает точку зрения о том, что "свойство акцессорности представляет собой необходимый признак любого способа обеспечения исполнения обязательств", а "неакцессорных способов обеспечения исполнения обязательств не существует"[20]. Да и сам Р.С. Бевзенко указывает, что "единственным действительно общим качеством подавляющего большинства обеспечительных сделок является то, что обеспечительные права, возникающие в результате их совершения, обладают признаком акцессорности, т.е. основной долг и обеспечение юридически связаны между собой"[21].
Безусловно, проведенного нами поверхностного обзора недостаточно для сколь-либо глубоких суждений о природе обеспечения. И все же он позволяет выделить несколько ключевых моментов. Во-первых, обеспечение защищает кредитора, либо побуждая должника к исполнению, либо предоставляя кредитору дополнительные механизмы для осуществления его права. Таким образом, для этого института характерна особая обеспечительная цель. Во-вторых, крайне важной характеристикой обеспечения является его акцессорность. Можно обсуждать конкретные проявления этого понятия и его уровень (жесткую или мягкую акцессорность). Однако само по себе то, что обеспечение является дополнительным по отношению к основному обязательству, кажется, ни у кого не вызывает сомнения.
Имеет ли страхование обеспечительную цель?
Анализ предусмотренных в российском законодательстве видов страхования показывает, что для многих из них неуместна даже постановка вопроса об обеспечительной цели.
В российском праве страхование подразделяется на имущественное и личное. Имущественное, в свою очередь, делится на страхование имущества, страхование предпринимательского риска, страхование ответственности за причинение вреда и ответственности по договору. Возможны и иные, непоименованные, виды страхования, но они обычно схожи с одним из поименованных видов или объединяют в себе элементы нескольких из них. Поэтому для наших целей непоименованными видами страхования можно пренебречь.
Заключить договор страхования имущества может собственник или иное лицо, имеющее интерес в сохранении вещи (страховой интерес). При страховании имущества собственником в свою пользу очевидно отсутствие обеспечительной цели. В этой конструкции не защищаются чьи-либо интересы, помимо интересов собственника, и отсутствует какое-либо право требования, об обеспечении которого можно было бы говорить. Страхование защищает лишь связанный с вещью интерес собственника.
Иная ситуация складывается, когда речь идет о страховании имущества в пользу третьего лица. Самым очевидным примером является страхование заложенного имущества, осуществляемое залогодателем в пользу залогодержателя (подп. 1 п. 1 ст. 343 ГК РФ). На наш взгляд, страхование предмета залога не является самостоятельным видом обеспечения. Обеспечением здесь является сам залог, а страхование лишь усиливает объем гарантий залогодержателя. Более того, поскольку залогодатель, у которого остается предмет залога, по общему правилу обязан страховать его в пользу залогодержателя, можно говорить о том, что страхование уже является частью обязательства по поддержанию сохранности заложенного имущества, которое залогодатель имеет по отношению к залогодержателю, а следовательно, не предоставляет залогодержателю дополнительных гарантий.
Однако имеются и другие варианты страхования имущества в пользу третьего лица, в отношении которых, в отличие от залога, отсутствует детальное законодательное регулирование. Примером является страхование предмета лизинга лизингополучателем в пользу лизингодателя. Здесь обеспечительная функция страхования вполне очевидна: если лизингополучатель не возвращает предмет лизинга, у лизингодателя появляется право потребовать денежный эквивалент его стоимости у страховщика. Сходным образом обстоят дела при страховании арендатором арендованного имущества в пользу арендодателя.
Признавая за этой разновидностью страхования обеспечительную функцию, сделаем одну важную оговорку. В российской практике перечисленные выше интересы принято защищать договором страхования имущества (предмета лизинга, предмета аренды и т.п.). Однако, по сути, речь идет об ответственности арендатора (лизингополучателя) перед своим контрагентом по договору (арендодателем, лизингодателем) за возврат вещи в надлежащем состоянии. Защита этого риска страхованием договорной ответственности наталкивается на запрет, предусмотренный ст. 932 ГК РФ. Сторонам оказывается проще заключить договор страхования имущества в пользу третьего лица. Для целей нашего исследования мы должны признать, что страхование имущества в пользу третьих лиц (а) существует и (б) выполняет обеспечительную функцию. Вместе с тем будем иметь в виду, что при отсутствии запрета, установленного в ст. 932 ГК РФ, на месте этого страхования было бы, скорее всего, страхование ответственности по договору.
Страхование предпринимательского риска защищает лишь самого страхователя. Этот вывод следует из текста ст. 933 ГК РФ: "По договору страхования предпринимательского риска может быть застрахован предпринимательский риск только самого страхователя и только в его пользу". Он также соответствует природе этого вида страхования, цель которого — защитить самого страхователя на случай несения непредвиденных расходов или неполучения ожидаемых доходов[22]. Таким образом, страхование предпринимательского риска в том виде, в котором оно существует в сегодняшнем российском праве, не выполняет обеспечительную функцию.
Страхование ответственности — пожалуй, единственный вид страхования, где с неизбежностью присутствует третье лицо, в пользу которого заключен договор. Согласно п. 3 ст. 932 ГК РФ риск ответственности за нарушение договора считается застрахованным в пользу стороны, перед которой по условиям этого договора страхователь должен нести соответствующую ответственность. Таким образом, российское законодательство допускает страхование договорной ответственности только в пользу контрагента страхователя по договору.
Отметим, что в зарубежной страховой практике встречается и другая модель страхования ответственности, при которой выгодоприобретатель не получает прямого требования к страховщику[23]. Страхователь должен самостоятельно урегулировать претензии потерпевшего или своего контрагента по договору и лишь после этого вправе обратиться к страховщику за выплатой страхового возмещения. Нетрудно заметить, что такое страхование защищает только самого страхователя и не предоставляет дополнительных гарантий его контрагенту по договору.
В зарубежной литературе подчеркивается, что независимо от используемой модели (в пользу страхователя или в пользу третьего лица — контрагента по договору) страхование ответственности защищает интересы страхователя. Страховщик либо платит выгодоприобретателю и тем самым ограждает страхователя от неблагоприятных имущественных последствий, связанных с ответственностью, либо возмещает страхователю убытки, которые тот понес, урегулировав претензии потерпевшего или контрагента по договору[24].
У страхования договорной ответственности в пользу контрагента страхователя, безусловно, просматривается обеспечительная функция. Кредитор по договору становится одновременно выгодоприобретателем по договору страхования и в случае неисполнения обязательства должником вправе обратиться к страховщику за выплатой страхового возмещения, которое становится эрзацем исполнения. Очевидно, что возможность обратиться к дополнительному должнику, платежеспособность которого обеспечивается страховым надзором, является серьезной гарантией для кредитора.
Определенную сложность представляет решение вопроса о том, может ли иметь обеспечительную цель страхование деликтной ответственности. Нетрудно заметить, что все традиционные способы обеспечения защищают кредитора в рамках тех или иных механизмов договорного права. Даже в случаях, когда обеспечение возникает в силу закона (например, залог переданного, но не оплаченного товара по п. 5 ст. 488 ГК РФ), имеется соглашение сторон (в данном случае договор купли-продажи). В то же время из теории обеспечения обязательств не следует, что обеспечиваться могут лишь обязательства из договора, а обеспечение деликтных обязательств невозможно. Представляется, что эта проблема нуждается в отдельном исследовании. Отметим, однако, что воспринимать страхование деликтной ответственности как обеспечение сложно как минимум в силу конструкции ст. 329 ГК РФ, согласно которой непоименованные способы обеспечения обязательств могут применяться в силу закона или договора. Применение страхования как непоименованного обеспечения деликтного обязательства в силу договора невозможно: это обязательство относится к внедоговорным. Что касается закона, то нам известен один случай, когда о страховании деликтной ответственности говорится в контексте обеспечения. Согласно ст. 17 Федерального закона от 21.07.1997 N 117-ФЗ "О безопасности гидротехнических сооружений" собственник гидротехнического сооружения обязан иметь финансовое обеспечение гражданской ответственности, осуществляемое, в частности, за счет обязательного страхования. На наш взгляд, вполне очевидно, что здесь речь идет лишь о не вполне удачной юридической технике, но не о том, что законодатель осознанно ввел в оборот концепцию страхового "обеспечения" деликтных обязательств.
Перейдем к личному страхованию. Представляется, наделять этот вид страхования обеспечительными свойствами принципиально неверно. Это страхование защищает нематериальные блага (жизнь, здоровье, личность человека). Конечно, оно защищает их имущественными способами, как и любое другое страхование. Однако имущественный характер защиты не меняет ее цели. Эти цели отличны от обеспечения каких-либо обязательств застрахованного лица, они состоят лишь в том, чтобы защитить значимые для него личные интересы. Приравнивание личного страхования к способам обеспечения обязательств ставит и этическую проблему: допустимо ли воспринимать жизнь и здоровье человека как объект, имеющий стоимость и участвующий в обороте? Думается, эти соображения показывают, что личное страхование не должно восприниматься как способ обеспечения обязательств[25].
Выполнив краткий обзор видов страхования, мы можем ответить на вопрос о том, в каких случаях страхование в принципе может иметь обеспечительный характер. Мы видим, что этот характер может быть свойствен страхованию ответственности по договору, а также страхованию имущества, осуществляемому в пользу третьего лица[26]. Это не означает, что названные виды страхования обязательно имеют свойства обеспечения обязательств. Как будет показано ниже, этот вывод далек от истины. Однако важно то, что только эти виды страхования могут выполнять обеспечительную функцию. Иные виды страхования, в частности страхование имущества в пользу самого страхователя, страхование предпринимательского риска, личное страхование, на наш взгляд, в принципе не могут обладать свойствами обеспечения.
Является ли обеспечительная цель ведущей для страхования?
В тех случаях, когда в принципе может идти речь об обеспечительном характере страхования, необходимо задать и другой вопрос. Является ли этот элемент ведущим, основным для страхования? По нашему мнению, этот вопрос уместен, поскольку довольно много механизмов, используемых в гражданском праве, предоставляют кредитору дополнительные гарантии и могут по этой причине восприниматься как имеющие обеспечительный эффект (например, подтвержденный аккредитив, безакцептное списание, гарантийные обязательства по договорам купли-продажи и подряда, возмещение потерь и т.п.). Однако этого недостаточно для того, чтобы признать эти механизмы способами обеспечения обязательств по ст. 329 ГК РФ.
На наш взгляд, даже признавая за перечисленными выше видами страхования обеспечительную функцию, нельзя утверждать, что она является для них основной. Цель страхования — в передаче риска от страхователя к страховщику. В любом страховании, таким образом, приоритетной задачей является защита страхователя, который, уплатив страховую премию, получает возможность снять с себя (полностью или частично) негативные имущественные последствия реализации застрахованного риска. Застрахованный риск может быть связан с ответственностью перед третьими лицами или с требованиями третьих лиц к страхователю, и в этом случае страхование защищает также и этих третьих лиц. Однако это не отменяет того, что первичной задачей страхования является защита страхователя.
Мы считаем, что именно поэтому обеспечительная роль страхования является ограниченной и подчинена основной задаче страхования. К этому выводу подталкивает как теоретический анализ целей страхования, так и позитивистский анализ законодательства, регулирующего страхование. Страхование позиционируется в российском и зарубежном праве как самостоятельный договор, имеющий свой набор существенных условий, свои сроки, свой элемент возмездности, свои правила о сроке исковой давности и т.д. Как будет показано ниже, даже отдельные проявления обеспечительной функции страхования в тех случаях, когда они имеются, регулируются специальными нормами, которые полностью вытесняют общие нормы об обеспечении обязательств и таким образом исключают применение к страхованию этих общих положений.
Является ли страхование акцессорным?
Для ответа на этот вопрос воспользуемся уже упомянутой пятизвенной структурой акцессорности. Отдавая дань российской позитивистской традиции, отметим, что из предложенных критериев наиболее существенны те, которые прямо закреплены в законе. Это акцессорность следования (ст. 384 ГК РФ), акцессорность прекращения и недействительности (ст. 329 ГК РФ) и акцессорность истечения исковой давности (ст. 207 ГК РФ), которую можно воспринимать как элемент акцессорности осуществления обеспечительных прав.
Страхование не всегда соответствует критерию акцессорности возникновения в его строгом понимании, согласно которому может быть обеспечен лишь уже возникший долг. Этот критерий соблюдается, например, при страховании предмета залога. Но он не выполняется при страховании ответственности по договору: на момент заключения договора неизвестно, будут ли обязательства по нему исполнены надлежащим образом либо будут нарушены. Лишь в последнем случае возникнет ответственность страхователя и обязанность страховщика выплатить страховое возмещение. Р.С. Бевзенко указывает: "Следует считать допустимым возникновение акцессорного обязательства и тогда, когда основное обязательство возникло, но права кредитора по нему не являются "созревшими"[27]. Однако согласно Закону РФ от 27.11.1992 N 4015-1 "Об организации страхового дела в Российской Федерации"[28] обязанность страховщика по выплате страхового возмещения возникает лишь в момент страхового случая, каковым при страховании договорной ответственности обычно является возникновение ответственности вследствие нарушения договора. Таким образом, связь между моментом заключения договора страхования и моментом возникновения долга страхователя весьма слаба. На наш взгляд, из этого следует, что критерий акцессорности возникновения при страховании договорной ответственности не соблюдается.
Виды страхования, выполняющие обеспечительную функцию (страхование ответственности по договору и страхование имущества в пользу третьего лица), вполне соответствуют критерию акцессорности объема требования. При страховании имущества страховая сумма, ограничивающая обязанность страховщика, не должна быть выше страховой стоимости, т.е. действительной стоимости вещи. Во всех видах имущественного страхования обязанность страховщика ограничивается возмещением убытков, возникших вследствие страхового случая[29]. Основополагающим принципом имущественного страхования является недопустимость неосновательного обогащения страхователя (выгодоприобретателя).
Проявлением идеи компенсационности в страховании ответственности по договору является то, что страховое возмещение не может превысить размер требования, которое имеется у кредитора (выгодоприобретателя) к страхователю. Отметим, однако, что, на наш взгляд, это лишь совпадающий результат, имеющий разные причины. Для обеспечительных обязательств причиной является связанный характер этих обязательств и основного требования, а в имущественном страховании причиной является его компенсационный характер.
В страховом праве по-разному решается вопрос об акцессорности следования за главным требованием. Это зависит от вида страхования. Согласно ст. 960 ГК РФ по общему правилу при переходе прав на застрахованное имущество от лица, в интересах которого был заключен договор страхования, к другому лицу права и обязанности по этому договору переходят к лицу, к которому перешли права на имущество. Например, при замене залогодержателя права и обязанности выгодоприобретателя по договору страхования заложенного имущества перейдут к новому залогодержателю.
В то же время правило о следовании договора страхования не действует применительно к страхованию предпринимательского риска и страхованию ответственности. Напротив, ст. 958 ГК РФ прямо предусматривает, что при прекращении ведения страхователем соответствующей деятельности договор страхования прекращается. Это правило, по нашему мнению, охватывает и случаи, когда застрахованную деятельность прекращает вести страхователь, но продолжает иное лицо (например, при переходе прав и обязанностей по договору, ответственность из которого застрахована). Таким образом, при страховании договорной ответственности (которое, как мы отметили выше, в принципе может иметь обеспечительную функцию) элемент акцессорности следования отсутствует.
Согласно ст. 384 ГК РФ права, обеспечивающие исполнение обязательства, по общему правилу переходят к новому кредитору при уступке прав по основному обязательству. Несоответствие режима следования страхования общим принципам обеспечительных обязательств заставляет серьезно усомниться в том, что страхование может быть способом обеспечения обязательств.
Отсутствие правил о переходе прав и обязанностей по договорам страхования предпринимательского риска и ответственности легко объяснимо. Застрахованный риск по этим видам страхования связан с деятельностью страхователя. Со сменой страхователя степень риска может существенно измениться. При заключении договора страхования страховщик оценивает риск на основе данных о первоначальном страхователе. Распространить эти же данные на нового страхователя страховщик не может, это было бы ошибкой. Поскольку степень риска изменилась, договор страхования не может действовать на прежних условиях.
В страховании имущества личность страхователя имеет меньшее значение. Смена собственника или иного лица, имеющего право на имущество, сама по себе не приводит к изменению качеств этого имущества, в том числе к изменению вероятности его гибели или повреждения. Поэтому договор страхования имущества может продолжать действовать и при смене лица, имеющего интерес в этом имуществе.
Что касается права следования, установленного ст. 960 ГК РФ для страхования имущества, то оно, на наш взгляд, было введено не в связи с акцессорностью этого договора, а в силу важности для страхования концепции страхового интереса. Застраховать имущество может лишь лицо, имеющее в нем интерес (ст. 930 ГК РФ); этим и объясняется то, что при переходе интереса в сохранении имущества переходят права и обязанности по договору страхования. Правило следования распространяется в первую очередь на нового собственника вещи и лишь при наличии выгодоприобретателя может применяться к последнему. На наш взгляд, это правило было сформулировано не с обеспечительными целями, а прежде всего для защиты нового собственника застрахованного имущества.
Перейдем к акцессорности прекращения страхового обязательства. В отличие от некоторых других проявлений акцессорности, имеющих, скорее, доктринальный характер, акцессорность прекращения прямо урегулирована в ст. 329 ГК РФ. Эта статья допускает существование непоименованных способов обеспечения. Однако к ним надлежит применять положения п. 2 — 4 ст. 329: недействительность основного обязательства должна влечь недействительность акцессорного; недействительность акцессорного, напротив, не должна приводить к недействительности основного. Эти два положения могут быть восприняты как императивные. Диспозитивным является положение п. 4 ст. 329, посвященное акцессорности прекращения основного и обеспечительного обязательств.
Таким образом, если рассматривать страхование как непоименованное обеспечение, то договор страхования должен признаваться недействительным при недействительности основного обязательства. Он также должен по общему правилу прекращаться при прекращении основного обязательства. Однако согласно п. 4 ст. 329 ГК РФ иные положения о прекращении договора страхования могут быть предусмотрены законом или договором.
В силу п. 1 ст. 307.1 ГК РФ нормы, регулирующие отдельные виды обязательств, имеют приоритет над общей частью обязательственного права. Поэтому положения ст. 958 ГК РФ, регулирующие прекращение договора страхования, превалируют над положениями п. 4 ст. 329 Кодекса.
В соответствии с п. 1 ст. 958 договор страхования прекращается, если возможность наступления страхового случая отпала и существование страхового риска прекратилось по обстоятельствам иным, чем страховой случай. Таким образом, договор страхования прекращается не из-за того, что прекратилось некое обеспеченное им обязательство, а из-за того, что перестал существовать застрахованный риск. Застрахованный риск является необходимым элементом договора страхования; этот элемент присущ именно договору страхования, а не какому-то иному договору. Поэтому, думается, правомерен вывод о том, что в части прекращения обязательства договор страхования подчинен своей собственной судьбе, т.е. не акцессорен. Тот факт, что договор страхования может прекратиться в силу отпадения риска тогда же, когда прекращается основное обязательство, является лишь следствием того, что стороны, определяя в договоре страхования страховой риск, описали его через то или иное обязательство, ту или иную ответственность, те или иные требования. Стороны могут определять страховой риск по своему усмотрению, и то, что страховой риск может совпасть с ответственностью страхователя по конкретному обязательству, не меняет природы страхования.
Даже при страховании договорной ответственности, которое кажется наиболее "обеспечительным" из всех вариантов страхования, акцессорность прекращения срабатывает далеко не всегда. Страхование может распространяться на ответственность по конкретному договору, и в таком случае прекращение этого договора повлечет прекращение договора страхования по п. 1 ст. 958 ГК РФ. Но в рамках страхования договорной ответственности весьма часто защищается ответственность, возникающая по любым договорам страхователя, которые он заключает в рамках определенной деятельности[30]. При таком страховании прекращение одного договора, безусловно, не повлечет прекращение всего страхования. Оно будет действовать и дальше в отношении оставшегося объема страхового риска.
Некоторые отличия страхования от традиционного обеспечения просматриваются в аспекте прекращения обязательства новацией. Традиционное обеспечение в этом случае прекращается. При страховании ответственности по договору новация сама по себе не прекращает действие договора страхования. Решение этого вопроса зависит от того, как сформулирован застрахованный риск в договоре страхования. Если он связан с конкретным обязательством, которое прекратилось, то прекратится и договор страхования. Однако, как показано выше, основанием для этого станет не акцессорность страхования, а положения п. 1 ст. 958 ГК РФ. Если же риск сформулирован достаточно широко (например, как ответственность всякого рода, возникающая в связи с определенным договором или тем более в связи с той или иной деятельностью страхователя), то новация, скорее всего, не прекратит договор страхования, поскольку новое обязательство будет по-прежнему подпадать под описание страхового риска.
Таким образом, в части прекращения страховое обязательство не соответствует признаку акцессорности. Оно может прекращаться вслед за основным обязательством, только если объем страхового риска по договору страхования точно совпадает с объемом ответственности по этому основному обязательству.
Отметим, однако, что п. 4 ст. 329 ГК РФ допускает для классического обеспечения отход от предусмотренных в нем правил, относящихся к режиму акцессорности прекращения. В то же время п. 2 — 3 этой статьи содержат императивные правила в части акцессорности недействительности. Могут ли эти правила применяться к договору страхования?
На наш взгляд, ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. Договор страхования является самостоятельной сделкой. Она может признаваться недействительной, если для этого есть самостоятельные основания, к которым относятся общие основания недействительности сделки (ст. 166 — 179 ГК РФ) и специальные основания недействительности, предусмотренные для договора страхования (ст. 944 ГК РФ). Что касается недействительности основного обязательства, то она может приводить к отпадению риска и к прекращению договора страхования (п. 1 ст. 958 ГК РФ). Таким образом, потенциальная акцессорность недействительности для страхования поглощается специальными правилами о прекращении договора страхования, а договор страхования в части недействительности не соответствует признаку акцессорности обеспечительного обязательства.
Наконец, пятым элементом акцессорности является акцессорность осуществления обеспечительных прав — принцип, согласно которому лицо, предоставившее обеспечение, может ссылаться применительно к требованию кредитора на те же возражения, которые имелись против кредитора у должника. Этот критерий в страховании не соблюдается. Договор страхования предусматривает собственные возражения, связанные с исключением из страхового покрытия, случаями освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения, применением франшизы и т.п. При этом на страховщика не распространяются возражения, существующие между должником и кредитором (например, возможность прекратить встречные обязательства зачетом). В данном случае также возможны совпадения: например, то или иное возражение должника может быть описано в договоре страхования как исключение из страхового покрытия. Однако это совпадение является случайным: описание риска может быть и таким, что возражения должника против кредитора не будут исключать обязанности страховщика выплатить страховое возмещение.
К элементам акцессорности можно отнести и одновременное истечение срока исковой давности обеспечительного обязательства при истечении давности по основному обязательству (ст. 207 ГК РФ). Очевидно, что этот признак акцессорности в страховании не выполняется, поскольку применительно к страхованию законом установлен специальный срок исковой давности. Кроме того, судебная практика выработала и особые правила, касающиеся начала исчисления этого срока, — с момента, когда страховщик отказал в выплате страхового возмещения или выплатил его не в полном объеме[31].
Сопоставив традиционные критерии акцессорности обеспечительных обязательств с соответствующими характеристиками страхования, мы можем констатировать, что страхование не соответствует тому уровню акцессорности, который требуется для признания того или иного механизма обеспечением обязательств[32]. В страховых отношениях присутствуют отдельные элементы, напоминающие акцессорность, например акцессорность объема. Но, как было показано выше, эти элементы в страховании имеют свои причины появления и свои особенности.
По этой причине, а также с учетом самостоятельных цели и структуры страхового обязательства можно сделать общий вывод: было бы неверно основываться на презумпции, согласно которой страхование является обеспечением по смыслу ст. 329 ГК РФ, даже если речь идет о видах страхования, которые в принципе могут выполнять обеспечительную функцию. Сказанное не исключает того, что страхование может соответствовать пониманию обеспечения в широком смысле, куда входят любые инструменты, расширяющие гарантии кредитора[33]. Но, как уже говорилось, при таком понимании в эту категорию попадает и множество других механизмов, что несколько выхолащивает саму концепцию обеспечения.
Необходимо сделать существенную оговорку: в отдельных случаях договор страхования (прежде всего договорной ответственности) может выступать в качестве обеспечения обязательств. Однако для такого вывода необходим ряд условий. Во-первых, с учетом положений ст. 329 ГК РФ желательно, чтобы обеспечительный характер страхования был согласован сторонами в самом договоре страхования либо в договоре, обязательства из которого этим страхованием обеспечиваются. Во-вторых, договор страхования должен быть составлен таким образом, чтобы он мог, помимо прочих своих функций, выполнять еще и обеспечительную. Речь идет в первую очередь о совпадении основных параметров страхования (страховой риск, срок страхования и т.п.) с параметрами обеспечиваемого обязательства. Таким образом, вывод о том, что тот или иной договор страхования имеет обеспечительный характер, может быть сделан только для каждого конкретного случая и только в ситуации, когда суд установит наличие достаточных признаков обеспечения (в том числе критериев акцессорности), которых по общему правилу у страхования нет.
В некоторых случаях договор страхования, заключаемый в связи с иным договором (прежде всего кредитным), можно также воспринимать в рамках доктрины связанных сделок (linked contracts). Нужно, однако, оговориться, что в российском праве эта доктрина пока делает лишь первые осторожные шаги[34]. Поэтому вопрос о возможном месте страхования в рамках концепции связанных сделок нуждается в отдельном исследовании.
Произвольный перенос концепции обеспечения на договоры страхования, которые не соответствуют признакам обеспечения обязательств, может нести в себе определенную опасность. Поясним это на примере судебного акта[35], в котором суд, опираясь на доктрину обеспечения, проигнорировал некоторые важные положения ГК РФ о страховании.
Между физическим лицом и банком был заключен кредитный договор. Был также заключен договор личного страхования, в котором заемщик стал застрахованным лицом. Выгодоприобретателем по заявлению заемщика был назначен банк. Впоследствии банк уступил свои требования по кредитному договору. Цессионарий обратился с иском к страховщику о взыскании страховой суммы, поскольку в период действия договора страхования застрахованное лицо скончалось.
Страховщик возражал против иска, ссылаясь на то, что согласно ст. 956 ГК РФ замена выгодоприобретателя по договору личного страхования, назначенного с согласия застрахованного лица, допускается лишь с согласия этого лица. В данном случае замена выгодоприобретателя произошла после смерти застрахованного. Однако согласие его наследников не испрашивалось и не было получено.
Суд первой инстанции согласился с позицией страховщика. Однако в вышестоящих инстанциях решение было отменено. Суд кассационной инстанции, сославшись на ст. 329 ГК РФ и указав, что "страхование жизни и здоровья заемщика является одним из способов обеспечения обязательств", признал, что право требования по договору страхования перешло к цессионарию вместе с правами по кредитному договору. Перечисленные выше положения ст. 956 ГК РФ суд счел возможным проигнорировать, сославшись на п. 7 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с обязательным страхованием гражданской ответственности владельцев транспортных средств (утв. Президиумом ВС РФ 22.06.2016).
На наш взгляд, ссылка суда на указанный выше Обзор является ошибочной. Во-первых, Обзор касается иного вида страхования — ОСАГО, который существенным образом отличается от личного страхования. Во-вторых, в п. 7 Обзора, на который сослался суд, речь идет об ином (втором) абзаце ст. 956 ГК РФ, в то время как в рассматриваемом деле суду следовало применить первый абзац. Другими словами, этот пункт Обзора вообще не относится к норме, которую суд должен был применить.
Суд, руководствуясь теорией обеспечительной природы страхования, проигнорировал положение ст. 956 ГК РФ. При этом он допустил не просто формальную ошибку. Правило о том, что выгодоприобретатель по договору личного страхования может быть заменен лишь с согласия застрахованного лица, несет глубокий смысл, направленный на то, чтобы избежать злоупотреблений при личном страховании. Без него недобросовестные страхователи могли бы заключать договоры страхования произвольных лиц в свою пользу. В лучшем случае это привело бы к спекуляции, своего рода игре (ведь из множества застрахованных кто-нибудь, вполне вероятно, скончается или заболеет в ходе действия договора страхования). Однако подобные манипуляции как минимум наносят вред страховому рынку и являются весьма спорными с этической точки зрения. В худшем случае это путь к злоупотреблениям, описанным в детективной литературе, когда застрахованное на крупную сумму лицо внезапно умирает при подозрительных обстоятельствах.
Таким образом, произвольное распространение обеспечительной теории на договоры страхования, которые не соответствуют признакам обеспечения обязательств, является, на наш взгляд, ошибкой. По этой причине взвешенный подход, принятый Верховным Судом в Определении от 13.02.2018 N 44-КГ17-22, можно только приветствовать.
Личное страхование заемщиков: как решать проблему?
Концепция обеспечительного характера страхования возникла в судебной практике не на пустом месте, а как реакция на требования заемщиков в связи с договорами страхования, которые банки обязывали их заключить при получении кредита. Признав, что страхование по общему правилу обеспечением не является, а следовательно, "обеспечительная теория" не должна использоваться для облегчения положения заемщиков, необходимо хотя бы в общих чертах сформулировать возможные направления решения этой безусловно важной проблемы.
Таких направлений несколько. Во-первых, заслуживает поддержки проводимая Минюстом России законопроектная работа: этим ведомством разработаны законопроекты[36], предусматривающие необходимость возврата неизрасходованной страховой премии в случае, когда заемщик отказывается от договора страхования, досрочно возвратив потребительский кредит. Можно надеяться на то, что эти законопроекты достаточно быстро получат силу закона. Необходимо, однако, исключить из них указание на то, что договоры страхования "обеспечивают исполнение обязательств заемщика по договору потребительского кредита".
Проблему страхования заемщиков можно решать и на более глобальном уровне. Вторым возможным направлением является признание имущественного характера договоров страхования, заключаемых заемщиками при получении кредитов. Эти договоры по своей природе гораздо ближе к страхованию ответственности заемщика по кредитному договору (ст. 932 ГК РФ) либо к страхованию предпринимательского риска самого банка (ст. 933 ГК РФ). Последний вариант, очевидно, вызывает отторжение банковского сообщества, поскольку при таком понимании этого страхования неясно, по каким причинам его должен оплачивать заемщик. Что касается первого варианта, то он в настоящий момент упирается в общий запрет на страхование договорной ответственности, установленный в ст. 932 ГК РФ. Исключением является страхование ответственности заемщика по договору ипотечного кредита, прямо разрешенное п. 4 ст. 31 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)".
Между тем, обратившись к таким договорам, мы увидим, что они почти всегда лишь замаскированы под личное страхование, а на самом деле охватывают именно ответственность заемщика по кредитному договору. Срок страхования по ним обычно равен сроку, на который предоставлен кредит; страховая сумма совпадает с суммой кредита; выгодоприобретателем является банк, т.е. контрагент заемщика по кредитному договору. И лишь страховой случай стороны описывают с осторожностью, искусственно приближая это описание к доктрине личного страхования. В качестве страхового случая указывается смерть, болезнь, недобровольная потеря работы. Однако истинный страховой случай — это невозможность своевременно исполнять обязательства по кредиту, возникшая вследствие этих причин. Именно так выглядело бы описание страхового риска и страхового случая, если бы договор страхования составлялся по модели страхования ответственности. Отметим, что в судебной практике уже встречаются отдельные примеры такого прочтения условий договоров о страховом риске. Например, в Апелляционном определении Верховного суда Республики Башкортостан от 02.06.2016 по делу N 33-9842/2016 говорится: "Как правильно установил суд, в страховом полисе… указано, что страховыми событиями являются: смерть застрахованного лица в результате несчастного случая или болезни; установление застрахованному первой или второй группы инвалидности по причине несчастного случая или болезни… Оценив приведенные условия договора страхования, суд пришел к правильным выводам, что страховым риском по заключенному истцом договору страхования фактически является невозможность погашения кредита в связи с установлением инвалидности застрахованному лицу или его смертью".
Снятие запрета на страхование договорной ответственности позволило бы участникам кредитных отношений перейти к гораздо более корректной модели страхования, которая отражает их истинные намерения и не вызывает сложностей, появляющихся при выборе модели личного страхования. Кроме того, это дало бы возможность использовать страхование как истинное, а не надуманное обеспечение по кредиту. Как указано выше, из всех видов страхования именно страхование договорной ответственности максимально приближено к классическим видам обеспечения и при желании сторон может действительно использоваться в этом качестве.
Третий путь решения проблемы — это внесение в ГК РФ положений о правовом статусе застрахованного лица. В настоящее время заемщики, выступающие в этом качестве, оказались в неблагоприятном положении, в частности, потому что статус застрахованного лица практически не урегулирован. Застрахованное лицо не несет ни прав, ни обязанностей по договору страхования. В договоре личного страхования оно лишь дает согласие на назначение и замену выгодоприобретателя. Не будучи стороной договора, застрахованное лицо, строго говоря, не вправе ни заявлять отказ от договора, ни требовать его изменения, ни оспаривать его действительность.
В то же время заемщики фактически оплачивают страховую премию по таким договорам, т.е. несут основную обязанность, которая возлагается на сторону договора — страхователя. Тот факт, что эта обязанность заемщика завуалирована и обозначена как "плата за расходы банка по внесению страховой премии", не должен никого обманывать. Возникает серьезный дисбаланс: на заемщика возлагается основной объем обязанностей страхователя, но никаких прав он не получает.
Один из способов устранения этого несоответствия состоит в том, чтобы признать за застрахованными лицами, уплачивающими страховую премию, статус страхователя. В этом случае они получат все права, предоставляемые слабой стороне договора страхования, и смогут значительно лучше защитить свою позицию. Заметим, что по этому пути уже идет судебная практика: в Определении ВС РФ от 31.10.2017 N 49-КГ17-24 Суд указал, что застрахованное лицо, которое внесло плату за страхование и чей интерес застрахован по договору страхования, фактически является страхователем. Из этого, в частности, следует вывод Суда о том, что застрахованное лицо вправе воспользоваться так называемым периодом охлаждения, хотя формально право на отказ от договора в этот период закреплено лишь за страхователем.
Наконец, четвертый способ решения проблемы состоит в изменении правил ст. 958 ГК РФ о возврате страховой премии. Напомним, что в настоящее время при отказе страхователя от договора неизрасходованная часть страховой премии не возвращается. Справедливо ли это? Постановка этого вопроса оправдана как минимум тем, как подобные условия оцениваются в праве ЕС. Согласно п. 1d приложения к Директиве N 93/13/EEC от 05.04.1993 "О несправедливых условиях в договорах с потребителями" условие, которое позволяет поставщику удерживать суммы, уплаченные потребителем, в ситуации, когда потребитель решил не заключать или не исполнять договор, является подозрительным. Оно должно проверяться судами на соответствие критерию справедливости и баланса интересов сторон, причем бремя доказывания этого соответствия лежит на сильной стороне.
В российской доктрине и судебной практике признано, что страхователь является слабой стороной договора страхования. Это особенно актуально для потребителей. Тем не менее условие, подозрительное по праву ЕС, прямо закреплено в ГК РФ. Возможно, его пора скорректировать, предоставив страхователям-потребителям право требовать возврата неизрасходованной части премии при отказе от договора страхования?
Страховщики возразят против этого предложения, ссылаясь на то, что внесенная страхователем премия используется для инвестиций или для выплаты возмещения по другим убыткам. Ее изъятие может нарушить финансовую устойчивость страховщика. Этот аргумент, безусловно, нуждается в серьезной оценке с экономической точки зрения. Но есть и несколько контраргументов. Во-первых, банки и другие кредитные организации в состоянии работать с вкладами граждан на условиях выдачи по первому требованию (п. 2 ст. 837 ГК РФ). Вероятно, и страховщики могли бы организовать работу таким образом, чтобы возвращать часть неотработанной премии страхователям-потребителям, отказавшимся от договора страхования. Во-вторых, можно предположить, что количество отказов страхователей от договоров будет невелико. Когда речь идет о договорах страхования ответственности заемщиков, которые заключаются в связи с получением кредита, очевидно, что банки будут настаивать на поддержании страхования до полного возврата кредита под угрозой досрочного истребования суммы кредита и других санкций. Поэтому произвольных отказов страхователей от договоров страхования в этой ситуации возникнуть не должно.
Заключение
Попробуем сформулировать некоторые краткие выводы.
1. По общему правилу страхование не является обеспечением по смыслу ст. 329 ГК РФ. Его можно воспринимать как квазиобеспечение, обеспечение в широком смысле и т.п. Но не следует распространять на страхование общие нормы об обеспечительных обязательствах, в частности положения ст. 207, 329 и 384 ГК РФ.
2. Страхование ответственности по договору и страхование имущества в пользу третьего лица могут выполнять обеспечительную функцию. В них также заметны отдельные проявления акцессорности, которые, однако, существенно расходятся с классическим обеспечением и часто имеют иную причину возникновения.
3. Стороны, желающие использовать страхование как обеспечение, могут приблизить договоры страхования указанных выше видов к классическому способу обеспечения. Для этого, в частности, описание страхового риска по договору страхования должно точно совпадать с "обеспеченным" обязательством. В этом случае при прекращении обязательства страховой риск отпадет и договор страхования тоже прекратится. В то же время акцессорность страхования имеет свои пределы. Договор страхования не должен автоматически признаваться недействительным при недействительности основного обязательства. Права по договору страхования не переходят вместе с правами по основному обязательству (исключением является договор страхования имущества, ст. 960 ГК РФ). Исковая давность по страховым спорам установлена императивно и применяется независимо от исковой давности по основному обязательству.
4. Произвольное расширение доктрины обеспечения на страхование, не имеющее обеспечительного характера, несет опасность для участников страховых отношений. Следует призвать суды к осторожности при определении того, выполняет ли конкретное страхование функцию и имеет ли признаки обеспечения.
5. Обеспечительная теория страхования не может использоваться для защиты прав заемщиков. Проблемы, связанные с их недостаточной защищенностью, следует решать иными способами, среди которых можно назвать адресное законодательное регулирование (внесение изменений в Федеральный закон от 21.12.2013 N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)"); признание имущественного характера договоров страхования, заключаемых по требованию банка при получении кредита; уточнение правового положения застрахованных лиц в ГК РФ; изменение ст. 958 ГК РФ, позволяющее потребителям требовать возврата неизрасходованной части страховой премии при отказе от договора страхования.
[1] См., напр.: Определение ВС РФ от 09.02.2016 N 49-КГ15-20; Апелляционное определение Московского городского суда от 18.08.2016 по делу N 33-28998.
[2] См., напр.: Постановление АС Западно-Сибирского округа от 04.05.2018 по делу N А03-5383/2017. Подробное описание рассмотрения подобного дела в судах общей юрисдикции см.: Будылин С.Л. Кредит и страховка. Несправедливые договорные условия // Закон.ру. 2016. 12 дек. URL: https://zakon.ru/discussion/2016/12/12/kredit_i_strahovka%C2%A0_nespravedlivye_dogovornye_usloviya; Он же. Кредит и страховка — 2. А было ли присоединение? // Закон.ру. 2016. 22 дек. URL: https://zakon.ru/discussion/2016/12/22/kredit_i_strahovka_2ya_seriya; Он же. Кредит и страховка — 3. Пиррова победа // Закон.ру. 2017. 5 апр. URL: https://zakon.ru/discussion/2017/4/5/kredit_i_strahovka_3_pirrova_pobeda.
[3] См.: ч. 4 ст. 29 Федерального закона от 21.07.2005 N 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд" в ред., действующей до 2010 г.
[4] См., напр.: Кратенко М.В. Страхование как способ обеспечения обязательств заемщика по договору потребительского кредита: некоторые вопросы теории и практики // Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. N 9. С. 54 — 61; Бормотов А.В. Страхование ответственности по договору как способ обеспечения исполнения обязательств // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2010. Вып. 3(9). С. 95 — 102; Гончарова В.А. Непоименованные способы обеспечения обязательств: Дис. … ст. маг. Томск, 2017.
[5] См., напр.: Апелляционное определение Архангельского областного суда от 15.09.2014 по делу N 33-4622. См. также обзор судебной практики по этому аспекту: Кратенко М.В. Указ. соч.
[6] См.: Определение ВС РФ от 13.02.2018 N 44-КГ17-22.
[7] Некоторые соображения об оправданности этой нормы и предложения de lege ferenda изложены ниже.
[8] Отметим, что прямой констатации этого в анализируемом Определении нет. Тем не менее, на наш взгляд, правовая позиция Верховного Суда с легкостью выводится даже из той краткой аргументации, которая присутствует в судебном акте.
[9] Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. М., 2000. С. 523 (по изд. 1902 г.).
[12] См.: Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств: вопросы теории и практики. М., 2004. С. 26 — 53.
Аналитика Публикации
В любой коммерческой организации, будь то малюсенькая фирмочка или огромное предприятие, на полках пылятся папки с многочисленными договорами: о предоставлении услуг, купли-продажи, аренды, вплоть до несколько более экзотических документов о предоставлении кредитной линии или договора лизинга. И неудивительно, ведь те времена, когда верили «слову честному, купеческому», уже давно миновали, и сегодня без различных соглашений и контрактов не обойтись.
Главное, что прописывают в договоре, в том числе в договоре подряда, – это обязательства обеих сторон. Чаще всего одна сторона – это одно лицо (физическое или юридическое). Но бывает и так, что должников (или кредиторов) двое и даже больше.
Если в качестве должника выступает не одно, а сразу несколько лиц, то их обязательства бывают долевыми либо солидарными.
Долевой вид обязательств
При долевых обязательствах каждый должник отвечает лишь за часть из них (то есть долю). Соответственно, и кредитор не может потребовать от одного человека или фирмы исполнить все обязательства или же, к примеру, выплатить всю неустойку в одиночку. Обычно доли прописывают в договоре, при ином положении вещей доли считаются равными (исключение: закон не определяет иначе).
Солидарные и регрессные виды обязательств
При другом виде обязательств – солидарных – можно потребовать от любого из должников исполнить оговоренные обязательства полностью. Впрочем, ровно также кредитор вправе обратиться с таким требованием ко всем или к нескольким должникам. Если кто-то из них берет все обязательства на себя, то тем самым он освобождает прочих должников от них и от ответственности за них. Лицо, исполнившее солидарное обязательство «за того парня» (или вообще за всех «парней» сразу), становится кредитором регрессного обязательства.
Как уже понятно из предыдущей фразы, регрессное обязательство появляется в том случае, если одно лицо исполнило некое обязательство за другое лицо (например, выплатило долг, поставило товар и т.д). Таким образом, данный «дружеский жест» совершают не только в рамках солидарной ответственности. «Благодетель» может затем предъявить к должнику регрессное требование о компенсации. Например, возможно (с одобрения кредитора) перевести свой долг на другое лицо, которое, расплатившись с кредитором, потом может обратиться к должнику с регрессным требованием.
Как «подстелить соломки» или способы обеспечения исполнения обязательств
Однако просто подписать договор недостаточно, нужно понимать, каким образом можно гарантировать исполнение обязательств по договору. Конечно, главный гарант соблюдения договоренностей – это закон. Но ведь в нем невозможно прописать все, да и дополнительная подстраховка никогда не помешает. Тем более что в долговую яму сейчас не сажают, а уж тем более в рабство (холопы) не передают. Поэтому нередко при составлении договора используются специальные меры, носящие имущественный характер. Их называют способами обеспечения обязательств. К ним относятся неустойка (штраф или пеня), обеспечительный платеж по ним, залог, поручительство, задаток, независимая гарантия и удержание имущества (все перечисленное указано в ст. 329 — 381 ч. 1 ГК РФ).
Неустойка как способ обеспечения исполнения обязательств
Неустойка (штраф или пеня) – весьма популярный способ «подстелить соломки». И неудивительно: ее просто оговорить в контракте и легко взимать. Да и кому захочется нарушать условия договора, если за это придется расплачиваться собственными деньгами? Неудивительно, что такое простое наказание «проштрафившемуся» встречалось еще в допетровскую эпоху.
В чем разница между штрафом и пеней? Штраф обычно составляет фиксированную сумму. Проще говоря, например, если производитель не поставляет товар вовремя, он обязан заплатить такую-то сумму в рублях. Разумеется, можно оговорить штраф за каждый день опоздания (или за энное число дней) отдельно. Пеня – это неустойка в процентах, как правило, от стоимости товара или услуги.
Залог как способ обеспечения исполнения обязательств
Залог – это передача должником имущественных ценностей (а также имущественных прав) кредитору в обеспечение исполнения основного обязательства. Более того, фактически в договоре может быть описан залог еще не существующего имущества (то есть которое должник еще только приобретет в дальнейшем). Это вид обеспечения исполнения обязательств более сложен, чем, например, неустойка, поскольку сторонам приходится еще и учитывать возможные права третьих лиц на матценности (в связи с договором аренды или ссуды). С другой стороны, залог может включать в себя сразу все: и неустойку, и убытки, если таковые понесла пострадавшая сторона, а также расходы, понесенные из-за содержания предмета залога (если он был оставлен у залогодержателя). Правда, при этом стороне, у которой находится предмет залога, приходится бдить за тем, чтобы он пребывал в целости и сохранности, а также страховать его (за счет залогодателя). Все это несколько усложняет данный вид способа обеспечения. И все же залог представляет собой один из наиболее часто используемых способов обеспечения исполнения обязательств.
Для правильного оформления залога необходимо составить договор (можно с нотариальным заверением, можно без), где тщательно прописывается предмет залога, его стоимость, а также особенности обязательств, которые обеспечивает данный залог (в частности, сроки их исполнения).
Что же происходит, если должник нарушил обязательства? В этом случае кредитор-залогодержатель имеет преимущественные права перед другими кредиторами: заложенное имущество продается, и потери залогодержателя за счет вырученных денег компенсируются. Распродать заложенное имущество можно следующими способами: либо с публичных торгов, либо просто кому-нибудь по рыночной цене или дороже. Либо же залогодержатель может оставить данное имущество себе. Если при продаже было получено больше денежных средств, чем предусматривает обязательство, то разница передается залогодателю.
Поручительство как способ обеспечения исполнения обязательств
Поручительство — это такой договор, в рамках которого поручитель отвечает перед кредитором должника за исполнение последним его обязательства (всего полностью или частично). Что любопытно, это очень стародавний способ обеспечения: он применялся в праве аж в Древней Руси! Плюсы для кредитора: он может, так сказать, «призвать к ответу» не только самого должника, но и от его поручителя (они несут солидарную ответственность).
Олег Харитонов, старший юрист арбитражной практики VEGAS LEX
Несмотря на то, что институт поручительства является для всех участников удобным, простым в оформлении (достаточно соблюсти письменную форму договора поручительства) и низкозатратным способом обеспечения исполнения обязательства (например, при привлечении независимой гарантии от кредитной организации потребовалась бы уплата должником гаранту вознаграждения), на практике все-таки можно выделить следующие возможные негативные моменты для кредитора:
проблемы в связи с привлечением в отношения между кредитором и должником дополнительных третьих лиц. По сравнению с, например, удержанием, залогом (в случаях, когда сам должник является залогодателем), неустойкой при заключении договора поручительства появляется третье лицо, к которому можно будет предъявлять требование в связи с неисполнением основного обязательства. По этой причине возникают следующие возможные подводные камни: договор поручительства может подписываться непосредственно не самим поручителем-физическим лицом (или уполномоченным представителем юридического лица), а каким-то иными посторонним лицом (данного риска можно избежать, подписав договор поручительства в присутствии сторон с проверкой полномочий). Также на практике могут возникнуть риски в связи с невозможностью исполнения обязательства поручителем по причине его неплатежеспособности. В настоящее время помимо банкротства юридического лица существует также возможность банкротства физического лица, что существенно уменьшает правовую определенность кредитора во взыскании задолженности. При взыскании задолженности с поручителя, являющегося физическим лицом, также возможно применение им различных тактик, затягивающих рассмотрение спора (например, постоянная смена регистрации по месту жительства, что будет создавать трудности с определением территориальной подсудности спора);
проблемы в связи с акцессорностью поручительства, как способа обеспечения обязательства. В данном случае судьба договора поручительства зависит от прекращения обеспеченного основного обязательства, т.е. при прекращении последнего прекращается и поручительство. Справедливости ради, стоит отметить, что принцип акцессорности характерен, по общему правилу, для всех способов обеспечения исполнения обязательства кроме независимой гарантии. По этой причине при наличии выбора, независимая гарантия для кредитора может выглядеть предпочтительнее договора поручительства по данному критерию.