Почему российский суд стал самым несправедливым в мире
Откуда растут ноги у практики изощренного издевательства над невиновными
Президент России Владимир Путин подписал закон о введении нового вида дисциплинарного наказания судей — понижения в квалификационном классе. Провинился судья — теряет квалификацию. Станут ли от этого российские судьи более честными и добросовестными? Большой вопрос.
Еще в 2012 году Путин, говоря о судебной системе в России, отметил, что непрофессионализм и предвзятость подрывают доверие к власти, поэтому очень важно видеть за правовыми нормами человека. Через четыре года президент, рассуждая о коррупции в российских судах, призвал судей, у которых есть какие-то интересы в другой сфере, уходить со своей работы. В 2018 году большинство кандидатов в президенты для пресечения дальнейшего развития коррупции в судах настаивало на необходимости проведения реформы российской судебной системы. А 12 июля 2018 года глава Федеральной службы по финансовому мониторингу Юрий Чиханчин на встрече с президентом РФ Владимиром Путиным, сообщил, что Росфинмониторинг совместно с Верховным судом РФ пресек вывод за рубеж 50 миллиардов рублей на основании неправомерных судебных решений. И вот вчерашний закон — дисквалификация за провинности.
При этом, однако, вырисовывается довольно странная картина — тревожных для населения России высказываний высокопоставленных лиц о судебной коррупции очень много, а вот конкретного разбора материалов о таких нарушениях, в которых фигурируют российские судьи, по-прежнему мало. Неужели утверждения представителей судебной власти о том, что в судах коррупция как таковая отсутствует, верны на все 100%?
Репортаж с массового митинга в Москве против грабительской реформы
— Из-за отсутствия достаточных сведений о коррупции в судах обобщающие оценки, действительно, нередко противоречат друг другу — от нуля до нереально огромных значений, — говорит руководитель Центра экономической политики и бизнеса, эксперт по вопросам коррупции, доктор экономических наук Елена Румянцева. — Например, по оценке независимого профессионального юриста, в коррупционные схемы вовлечено 90% судейского состава. Как полагает большинство участников соцопросов, судебная власть в российской коррупционной управленческой практике занимает не самостоятельное, а во многом подчиненное (по выносимым решениям) другим ветвям власти и бизнесу место. В 2009 году Высший арбитражный суд РФ, чтобы пресечь это огромное давление, предложил публиковать в разделе информации по судебным делам непроцессуальные обращения высоких чиновников в защиту той или иной стороны по делу. Материалов же о коррупционных скандалах в судах немного, на мой взгляд, по причине того, что суды в негласном административном порядке специально закрываются от публичного обсуждения их деятельности. Я полагаю, эту практику давно надо прекращать. Добросовестных судей надо хвалить и поощрять за их труд, а коррупционеров хотя бы своевременно обсуждать, не перемешивая хорошее с плохим. Конечно, деятельность судей все равно обсуждается, но не так, как коррупционные преступления в других ветвях власти. Поэтому мы по-прежнему вынуждены обращаться к зарубежным, а не российским источникам, характеризующим уровень коррупции в российской судебной системе.
«СП»: — Вы имеете в виду широко освещаемые многими СМИ ежегодные публичные данные международных организаций?
— Именно. Приведу, чтобы не быть голословной, только один источник, хотя выводы разных международных организаций по данному показателю похожи. Согласно отчету Всемирного экономического форума о глобальной конкурентоспособности за 2017-2018 годы, первое место по показателю независимости судебных процессов занимает Финляндия, второе — Новая Зеландия, последнее из 137 обследованных стран — Венесуэла. Россия здесь на 90-м месте. В 2010—2011 годах Россия занимала по данному показателю 115 место, но среди 148 стран. Только по повышению места России в рейтинге, к сожалению, мы не можем уверенно сказать, что коррупции в судебных процессах стало меньше.
«СП»: — То есть, если нет должного социального статуса, денег, обращение в российские суды бесперспективно для большинства населения?
— Есть вопросы, которые граждане не могут решить никаким иным способом, кроме как в судебном порядке, как бы ни страшно было подвергать себя различным коррупциогенным рискам, в том числе риску изощренного издевательства над невиновными, как правило, пострадавшими от беззакония, самоуправства в разных сферах экономических взаимоотношений гражданами, злоупотребления полномочиями судебной власти, многочисленных нарушений процедур (за этим в судах никто особо не следит), вынесения незаконных, некомпетентных, неграмотных и коррупционных судебных решений на основе сфальсифицированных для суда доказательств. Еще один важный момент — это возможность лгать в российских судах, чем открыто пользуются виновные в различных злодеяниях. Если в развитых странах уличение во лжи в суде рассматривается как тяжкое преступление, то в России определенная часть вхожих в суды юристов активно и процедурно работает именно по методике перекладывания всей полноты ответственности за нарушения своих доверителей на невиновные в этом стороны, постоянно и агрессивно лжет во всех судебных разбирательствах. И это тоже компрометирует суд как власть.
Юрий Болдырев о радикальном изменении подхода к пенсионному обеспечению
«СП»: — Но ложь же, если она ничем не подкреплена, легко отличить от правды…
— В принципе, да, но судебная практика значительно сложнее. Опора на документы иногда не работает. Во многом необоснованное оспаривание установленных нормами права документов как доказательств по делу — одно из приоритетных направлений агрессивных по поведению защитников нарушителей законодательства. Так они зарабатывают себе на хлеб. Судья может «не замечать» (и тем самым нарушать часть 4 статьи 198 ГПК РФ) доказательства, доказывающие вину стороны по делу, и только благодаря этому подходу становится на сторону виновного. Если бы все судьи были бы обязаны в мотивировочной части решений чисто формально давать свои оценки всем письменным доказательствам, представленным в деле, и применению норм права, на которые ссылаются истцы в своих окончательных исковых требованиях, то было бы намного сокращено количество, назовем, непроработанных судебных решений первых инстанций. В моей, в целом позитивной и даже прогрессивной судебной практике, к сожалению, ни один судья не вынес на обсуждение обстоятельства по делу, чтобы стороны более грамотно подходили к доказыванию правоты своей позиции до вынесения судебного решения.
«СП»: — Можете привести пример?
— Например, известное дело о возмещении НДС по фиктивным сделкам с помощью адвокатов через налоговые органы и арбитражные суды. Незаконно обогащаться как раз с помощью лжи искушенные юристы смогли на протяжении нескольких лет. То есть налоговые органы и арбитражные суды, как получается, не пресекли вовремя это крупномасштабное мошенничество.
Другой пример — дела о дополнительных взносах на детей, в которых нигде и никем четко до сих пор не определено, какие доказательства надо предоставлять истцам в подтверждение данных расходов. Если их не обсуждать, то получится, что бедствующий в силу исключительных обстоятельств родитель, занимающийся детьми, возможно, с хроническими заболеваниями, получает отказы в суде в своих просьбах компенсировать часть вынужденно понесенных дополнительных расходов на детей, так как все документы, которые он принес, не признаны значимыми для определенного судьи. А будущие дополнительные расходы ему не подтверждают, поскольку нет пока такой практики подтверждения, и расходы не подтверждены документально. Нормы права есть (статья 86 Семейного кодекса РФ), а требования к представлению доказательств по такому типу исков отсутствуют. И бедствующие истцы не только несправедливо проигрывают в ряде случаев, но и дети, уровень жизни которых по российскому законодательству привязан к уровню доходов их родителей, по факту недополучают от более обеспеченного и одновременно, возможно, недобросовестного родителя, не занимающегося ими, финансирования на своевременное решение жизненно важных проблем, связанных с их образованием или лечением.
«СП»: — То есть не работает формула, по которой нас долгое время учили думать, что суд всегда прав?
— Я вынужденно являюсь участником порядка 30 судебных разбирательств, в том числе сама создала несколько прецедентов в российской судебной практике в защиту обычных граждан. Хоть и немного, но они — разные, все очень содержательные с периодом разбирательства в первых инстанциях от двух до восьми месяцев и с опорой на изучение нескольких сотен дел. Если анализировать судебную практику, она очень непредсказуема по многим типовым производствам (с решениями 50 на 50), что, по моему мнению, негативно характеризует российскую судебную систему, которая, как получается, открыто, четко и легко не взаимодействует с населением, а действует непредсказуемым образом, как загадка.
Митинги против пенсионной реформы в субботу прошли в 50 регионах страны
Нам не нужны ни загадки, ни кроссворды в судах, ни, извините, амбиции судебной власти при серьезных затратах времени и средств на адвокатов. Нужен обезличенный правовой подход типа технологии «одного окна» в МФЦ. Нам нужно по документам, объективно, непредвзято, на основе предсказуемости разбирательства рассмотреть те конфликтные ситуации, которые без суда урегулировать не представляется возможным. Для этого недостает методических подходов по типовым делам, разрабатываемых как для судей, так и для всех сторон судебного разбирательства. В дополнение к непредсказуемости решений по одному и тому же типу судебных разбирательств мы также наблюдаем подписание судебных решений и протоколов судебных заседаний, подготовка которых задерживается, задним числом.
«СП»: — Есть ли выход?
Надо разбираться и в этих процессах — почему некоторые судьи не подшивают в дело документы вовремя. И если проблемы упираются в несоразмерные реальной нагрузке судей нормы ГПК РФ, можно предложить для внесения поправок в ГПК РФ судьям в рамках разумных временных границ (5−15 дней) в зависимости от их нагрузки самим устно и письменной определять на судебных заседаниях дату изготовления протоколов судебных заседаний и мотивировочного решения, который они стали бы соблюдать.
Читайте новости «Свободной Прессы» в Google.News и Яндекс.Новостях, а так же подписывайтесь на наши каналы в Яндекс.Дзен, Telegram и MediaMetrics.
Может, пора возвращать в УК главу об ответственности за пропаганду пережитков?
Законное решение суда не может быть несправедливым
Серию интервью с наиболее авторитетными представителями юридического сообщества продолжает беседа «АГ» с заместителем Председателя ВАС РФ Василием ВИТРЯНСКИМ. Василий Владимирович имеет высший квалификационный класс судьи, входил в рабочие группы по созданию многих законов, в том числе действующего Гражданского Кодекса РФ, и принимает непосредственное участие в его текущем реформировании.
– Василий Владимирович, какими качествами, по Вашему мнению, должен обладать судья в первую очередь?
– К традиционным качествам, обычно относимым к понятию «профессионализм судьи» (знание законодательства и основных тенденций практики его применения; честность и порядочность; умение быть независимым и формировать решения по судебным делам исходя из своих убеждений; добросовестность, в том числе при изучении конкретных деталей каждого судебного дела, и т.п.), я бы добавил такое качество, как обостренное чувство справедливости. Для меня, как и для любого другого опытного судьи, понятия «законность» и «справедливость» равнозначны. Я убежден, что законное решение суда не может быть несправедливым.
– С какими сложностями в своей работе Вам приходится сталкиваться?
– Моя работа весьма разнообразна. Если говорить о работе по осуществлению правосудия (в качестве судьи, члена Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ), то я получаю профессиональное удовлетворение от рассмотрения конкретных судебных дел в порядке надзора. У нас на заседаниях Президиума царит творческая обстановка, мы совершенно свободны в своих суждениях. В то же время мы осознаем свою ответственность за формирование единообразной судебной практики на всей территории Российской Федерации.
Как заместитель Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, я курирую работу управления частного права, где собраны молодые, прекрасно подготовленные профессионально и преданные делу юристы, в том числе и мои ученики, многие из которых уже имеют ученую степень. Наши предварительные обсуждения проектов постановлений Пленума ВАС РФ, информационных писем Президиума, обзоров судебной практики, подготовленных управлением частного права, зачастую напоминают заседания приличного ученого совета и профессионально обогащают всех нас – участников таких совещаний. Ребята растут на глазах, и это не может не радовать.
Мне также приходится возглавлять рабочую группу ВАС РФ по вопросам, связанным с применением законодательства о банкротстве. Эта рабочая группа была создана в ВАС РФ еще в 1992 г., когда был принят первый закон о банкротстве. Мы собираемся регулярно, но в последние годы перестали поспевать за законодателем, который вслед за Минэкономразвития и Правительством РФ превратил сложное и тяжелое законодательство о несостоятельности (банкротстве) в объект перманентных, не всегда продуманных и оправданных изменений. Естественно, у арбитражных судов, применяющих это законодательство, возникает масса сложных вопросов, которые мы пытаемся рассмотреть на заседаниях рабочей группы. Но их количество растет как снежный ком.
Кроме того, в ВАС РФ поступает на заключение огромное число законопроектов от Правительства, федеральных министерств и ведомств, Государственной Думы. Наши сотрудники добросовестно изучают все законопроекты и готовят квалифицированные заключения. Беда, однако, в том, что к нам не всегда прислушиваются.
– Какие проблемы в арбитражном судопроизводстве требуют законодательного урегулирования?
– С момента принятия действующего Арбитражного процессуального кодекса РФ (2002 г.) в него неоднократно вносились изменения. По мере выявления проблем в применении процессуального законодательства ВАС РФ в порядке законодательной инициативы оперативно вносил предложения об изменении АПК РФ в целях решения выявленных проблем. И надо отдать должное законодателю, который вполне адекватно реагировал на наши законодательные предложения. Этот процесс «точечной наладки» процессуального законодательства продолжается.
Несмотря на все принятые меры, нам не удалось до конца разрешить проблему четкого разграничения подведомственности дел между арбитражными судами и судами общей юрисдикции. Может быть, имеет смысл предусмотреть для спорных случаев альтернативную подведомственность по выбору лица, которое обращается в суд за защитой нарушенных прав?
Есть и другой путь: принять совместное постановление Пленума Верховного Суда и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ о разграничении подведомственности дел взамен постановления 1992 г., которое во многом устарело.
Откровенно говоря, меня больше беспокоят проблемы судоустройства и статуса председателей судов и их заместителей. На мой взгляд, в системе арбитражных судов пора создавать судебные присутствия в крупных городах, не являющихся центрами субъектов РФ, где сегодня и расположены арбитражные суды. Эта проблема становится особо актуальной в связи с готовящимся введением в наш юридический обиход банкротства граждан, не являющихся предпринимателями. Такие дела будут возбуждаться арбитражными судами в основном по заявлениям самих граждан, которые получат возможность рассрочить погашение своих долгов (до 5 лет) под контролем арбитражного суда. Представьте себе, что гражданин, задолжавший банкам, проживает в г. Норильске. Чтобы подать заявление о своем банкротстве, ему придется лететь в г. Красноярск (так как именно там находится Арбитражный суд Красноярского края), а затем эти поездки станут регулярными, поскольку надо будет являться в заседания арбитражного суда, каковых по делам о банкротстве бывает немало. А сколько таких просрочивших заемщиков-граждан проживает в Норильске? Очевидно, что без создания судебного присутствия арбитражного суда в этом городе мы не сможем обеспечить всем этим гражданам доступ к правосудию.
Что касается статуса председателей и заместителей председателей судов, то проблемы появились с 2002 г., когда в законодательство о статусе судей были включены нормы о предельном шестилетнем сроке их полномочий и невозможности занимать свою должность более двух сроков подряд.
По истечении шести лет после назначения должность председателя суда (его заместителя) объявляется вакантной, а бывший председатель может участвовать в конкурсе как человек «с улицы», получив одобрение в том числе и со стороны органов исполнительной власти. Но ведь в этом случае деятельность председателя суда должна оцениваться с точки зрения организации и эффективности правосудия, что входит в компетенцию вышестоящих судов и органов судейского сообщества, которые, как мне представляется, и должны решать вопрос о возможности продления полномочий председателя суда (его заместителя). Причем же здесь исполнительная власть?
Ничем не оправдана и норма об ограничении пребывания в должности председателя (заместителя председателя) суда двумя сроками, т.е. 12 годами. Если люди справляются со своими обязанностями, в суде сложилась спокойная и деловая обстановка, зачем будоражить коллектив искусственной и надуманной сменой руководства суда? Можно подумать, что за стенами суда стоит очередь из профессионалов, готовых к осуществлению полномочий председателя суда (его заместителя).
Очевидно лишь одно последствие действия этих норм — сохраняется зависимость председателя суда от органов исполнительной власти, чего как раз и надо бы избегать ради объективного и независимого правосудия!
– Вам удалось поработать и в советском правовом поле, и при кардинальных перестройках российского права. Что Вы можете сказать о современном законотворчестве? Чем оно в качественном смысле отличается от советского и перестроечного периодов?
– В советский период от законов «веяло» стабильностью и даже (в некотором смысле) святостью, был продуманный, хорошо организованный процесс подготовки законопроектов с привлечением широкого круга профессионалов. Тексты этих законов и сегодня могут служить образцами высокой юридической техники. Другое дело, что помимо собственно законов, судами и госарбитражами применялось огромное число подзаконных актов, которые нередко «жили» своей собственностью жизнью.
В период российских реформ (1990 – 1998 гг.) принималось большое число законов, призванных решать конкретные задачи (разгосударствление, приватизация, возрождение частной собственности, реорганизация колхозов и т.п.), с ограниченным сроком действия (законы-реформы). Ясное дело, что в этот период романтизма на организацию процесса подготовки законопроектов и на вопросы юридической техники не обращали особого внимания.
И все же. Когда был подготовлен проект части первой Гражданского кодекса РФ (кстати, он был подготовлен с соблюдением всех канонов законотворчества, с его публикацией и широким обсуждением среди профессионалов), данный законопроект обсуждался в 1994 г. с участием его разработчиков во всех фракциях и большинстве комитетов Государственной Думы. И это обсуждение не было формальным, более того, депутаты прислушивались к мнению профессионалов.
Сейчас все обстоит иначе. Роль главного законотворца присвоена одному министерству – Минэкономразвития (прямо по классику – «министерство реформ»). Принципиальные законопроекты зачастую разрабатываются келейно с привлечением никому не известных молодых юристов и затем «проталкиваются» через парламент без какого-либо профессионального обсуждения. Результат налицо: сначала лихорадит правоприменительную практику, а затем закон подвергается бесконечным и таким же непродуманным изменениям. Посмотрите на наши кодексы, которые, являясь центральными кодифицированными актами соответствующих отраслей права, должны быть залогом стабильности правого регулирования (Налоговый, Земельный, Таможенный и т.п.). На них же без слез смотреть невозможно: там уже не осталось «живого места», практически каждая из норм менялась неоднократно. И это за каких-то 10–12 лет! При этих условиях нормативное развитие правового регулирования, да и самих регулируемых отношений, т.е. собственно экономики, невозможно!
– Что как судья Вы можете сказать об уровне профессиональной подготовки адвокатов?
– По моим наблюдениям (в течение последних 20 лет), имеется устойчивая тенденция повышения профессионального уровня адвокатов, выступающих в судах. Тенденция весьма благоприятная и обнадеживающая, поскольку это свидетельствует и о повышении уровня судебной защиты нарушенных прав граждан и организаций.
– Поддерживаете ли Вы идею «адвокатской монополии» на представление доверителей в арбитражных процессах?
– В принципе, да. Вопрос в методах ее введения. Сама жизнь должна подсказать доверителям, что необходимо обращаться к услугам профессиональных адвокатов.
– Как Вы относитесь к инициативе А.П. Торшина о принятии законопроекта, обеспечивающего приоритет решений Конституционного Суда РФ над решениями Европейского суда по правам человека?
– Проблема есть, и она требует своего решения. Правда, на мой взгляд, проблема состоит не в соотношении компетенции ЕСЧП и Конституционного Суда РФ, а в необходимости определения пределов полномочий Европейского суда. Данную проблему хорошо бы для начала обсудить с нашими европейскими коллегами. Без такого обсуждения принятие соответствующего законопроекта Россией в одностороннем порядке напоминает некую демонстративную акцию, которая не в состоянии решить названную проблему.
– Вы принимали участие в создании действующего ГК РФ. Что Вы думаете о текущем реформировании Гражданского кодекса?
– Я принимаю непосредственное участие в этом процессе, поэтому выскажу свои личные впечатления, которые, конечно же, не могут претендовать на роль объективной экспертной оценки.
Начало этой истории было положено принятием Указа Президента РФ от 18 июля 2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которому Совету при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства было поручено сначала подготовить Концепцию развития гражданского законодательства и обсудить ее положения с широкой юридической общественностью. Затем, на основе единой Концепции, разработать законопроект о внесении изменений в ГК РФ. Во исполнение данного Указа в рамках Совета было создано семь рабочих групп, в состав которых входили известные правоведы, для подготовки различных разделов Концепции. Проект Концепции (по отдельным разделам) был опубликован и подвергся широкому обсуждению на многочисленных конференциях и совещаниях, проводившихся в различных городах РФ (Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород и др.). После доработки Концепция развития гражданского законодательства была представлена Президенту РФ Д.А. Медведеву, а затем и одобрена на заседании Совета по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства, которое проводилось под председательством Президента РФ (7 октября 2009 г.).
Только после этого на основе Концепции и в строгом соответствии с ее положениями был подготовлен законопроект о внесении изменений в ГК РФ (законодательный текст объемом более 400 страниц), каковой и был представлен Президенту РФ в декабре 2010 г. (как и предусматривалось Указом № 1108) для решения вопроса о его внесении в Государственную Думу.
В январе 2011 г. данный законопроект был направлен Президентом РФ в Правительство для подготовки заключения. Именно с этого момента началась череда странных событий. Минэкономразвития инициировало процесс подготовки бесконечных замечаний. Попытки Совета урегулировать разногласия оказались бесплодными, поскольку представители этого министерства постоянно отказывались от ранее достигнутых договоренностей (в отличие, кстати, от других министерств и ведомств: Минфина, Минюста, ФСФР и др., с которыми нам удалось достичь компромисса по всем разногласиям). Не помогли даже совещания, проведенные Президентом РФ (9 марта 2011 г.) и руководством Правительства РФ. Тем не менее, на последнем совещании в Правительстве (в апреле 2011 г.) была достигнута договоренность о том, что законопроект (с учетом внесенных в него сорока поправок, в том числе и расходящихся с положениями Концепции) готов к первому чтению, а остальные замечания (их к этому времени накопилось более 100) будут рассматриваться как возможные поправки ко второму чтению. О чем и было доложено Президенту РФ в целях внесения законопроекта в Государственную Думу для его принятия в первом чтении. С этого момента прошло уже более двух месяцев, но законопроект до сих пор находится в недрах Администрации президента и не вносится в Государственную Думу.
Складывается впечатление, что кто-то целенаправленно проводит работу по разрушению данного законопроекта. Об этом свидетельствует, к примеру, недавнее принятие Государственной Думой в первом чтении законопроектов о хозяйственных партнерствах и инвестиционных товариществах с одновременным внесением в ГК РФ изменений, противоречащих положениям законопроекта.
Несмотря на все сложности и странности, мы сохраняем надежду на то, что реформа гражданского законодательства в том виде, как это предусмотрено Указом Президента РФ № 1108 и Концепцией, все же будет проведена.
– Что Вы можете сказать о роли СМИ в деятельности арбитражных судов по рассмотрению экономических споров?
– Ничего плохого сказать не могу. Напротив, на мой взгляд, материалы о деятельности арбитражных судов, публикуемые в СМИ, в подавляющем большинстве носят объективный и все более профессиональный характер.
– Кроме выполнения своей основной работы Вы преподаете и занимаетесь подготовкой к изданию фундаментальных пособий по праву. Как Вы все успеваете?
– В том-то и дело, что теперь уже ничего не успеваю. Работа над Концепцией развития гражданского законодательства и соответствующим законопроектом в последние три года не оставила времени на научно-преподавательскую деятельность. Мне пришлось уйти из МГУ и Российской школы частного права, где в течение многих лет я читал курс лекций по гражданскому праву и по несостоятельности (банкротству). За это время мне удалось опубликовать лишь несколько научных статей.
– При таком плотном графике сложно иметь хобби. Но, может быть, у Вас есть небольшое увлечение «для души»?
– Да, есть. Увлекаюсь авторской песней. Иногда и сам сочиняю. У меня даже есть опубликованный сборник моих песен. Но это действительно только хобби, не более того.
Пять причин страшных ошибок судей. Почему вы никогда не докажете свои убытки?
Из интервью с Сергеем Сосновским вы узнаете, в чем главная особенность налоговой практики компании «Пепеляев Групп» в Санкт-Петербурге, как она развивалась и из кого.
Калькулятор против адвокатов и формирование практики: топовые судрасходы августа
Рейтинг судебных расходов Право.ru за август оказался сильно дороже июльского. В него попал судебный спор между компаниями.
Кому могут быть полезны услуги практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса
Публичное имущество, изъятое из оборота (публичные вещи): ответы на самые популярные вопросы. Колонка Романа Бевзенко
Правовой режим публичных вещей регулируется не частным правом, а публичным. Это означает, что многие привычные правовые .
Научные заключения от правоведов: когда они помогут выиграть дело
Литигаторы регулярно обращаются к известным юристам и просят подготовить разъяснения по правовой проблеме в том или ином.
Подписка на рассылку
Разбирайтесь в сложном вместе с нами. Выберите рассылки, актуальные для вас
Регистрация почти завершена. Осталось подтвердить Ваш адрес электронной почты.
На указанный Вами e-mail, было отправлено письмо для подтверждения email. Пожалуйста, перейдите в Ваш почтовый ящик и подтвердите адрес электронной почты.
Если письмо от pepeliaevgroup не пришло, проверьте папку СПАМ или попробуйте отправить письмо повторно.
Почему у нас в России такое не справедливое правосудие?
Вот возьмем такой пример.Упырь напивается до чертиков,садиться в машину за руль и влетает в остановку сбивая сразу несколько человек насмерть.Его ловят, судят и дают год , два условно или же поселение.А человек который спасая жизнь своей семьи от налетчика,вора и наркомана и применив к нему силу, которая якобы понесла за собой смерть,осуждается на 7 лет строгого режима.Разве это справедливо? Или как было замечено адвокатами,что судьи подчас не вникают в обстановку,убил значит сажают за убийство.А было ли там самооборона или защита семьи,это их уже не касается.Хотя на деле,тот кто сел за руль пьяным и убил сразу несколько человек,на много опаснее и действительно должен понести суровое наказание. Так почему у нас правосудие перевернуто с ног на голову? Ваше мнение?
Потому, что всё правосудие в нашей стране продажно.Любого судью можно купить,- дать
"на лапу",чтобы руководствуясь(УПК РФ )"личными ощущениями" он(судья) скостил срок убийцы до минимума",или наоборот: если кого нужно упрятать надолго за решётку,достаточно всего-то
найти пару свидетелей, что он оклеветал вас, и ещё угрожал убийством, и за пару тройку слов,в следствие чего,человека можно упечь за решётку лет на 10.Всё делают деньги,
и длительность вашего срока, или срока ваших знакомых, зависит от наличия денежных купюр
которыми вы располагаете -сколько дать судье, и прокурору.
В России не справедливое правосудие потому что судьи убеждены в безнаказанности за незаконные решения, за ними нет надлежащего контроля. Обжалование решений судей в вышестоящих инстанциях бесполезны, поскольку все инстанции не будут признавать незаконность решения из-за профессиональной солидарности.
Можно подумать, что всё остальное у нас зашибись какое правильное и справедливое. См. известную притчу про верблюда.
Штука в том, что в сложной и многосвязной системе, каковой является государство, не бывает чего-то одного неправильного при всём остальном правильном (обратное тоже верно: не может быть, чтоб всё было плохо, а что-то одно было хорошо). Поэтому несправедливость суда проистекает из общей кривизны устройства государства. Из того, что в нём не выполняются базовые принципы государственного устройства и государственного строительства — эффективное разделение властей (то есть полностью самостоятельная судебная власть), честные и прозрачные выборы как инструмент формирования власти, независимая пресса как эффективная иммунная система, выявляющая пороки существующего порядка вещей, и так далее.
И раз две прочие ветви власти неправильные и несправедливые, сформировавшиеся в результате не честных и прозрачных выборов, а по сути самоназначившиеся, то трудно ожидать, что при них могла бы существовать равновеликая им (по смыслу разделения властей) и независимая судебная власть, ибо такая власть по своей природе была бы обязана исправить то, что требует исправления в двух других ветвях.