В России снизилось количество обвинительных приговоров
Согласно судебной статистике, количество осужденных сократилось с 1 миллиона 177 тысяч лиц в 1999 году до 578,8 тысячи лиц в прошлом году, а численность лиц, в отношении которых уголовные дела прекращены судами, за этот период возросло с 2 процентов до 20 процентов. Это значит, что каждый пятый подсудимый уходит из зала без судимости. Формально его биография чиста.
Сегодня часто приходится слышать рассуждения о том, что, мол, в России низкий процент оправдательных приговоров. Поэтому якобы с нашим правосудием что-то не так. Однако данный вывод в лучшем случае можно назвать скоропалительным.
«Изучая судебную статистику, следует учитывать, что уголовное судопроизводство является сложной процедурой, которая не сводится к вынесению приговора», — подчеркивает член Ассоциации юристов России Мария Спиридонова.
Еще недавно, если измерять в историческом масштабе, шансы человека на скамье подсудимых избежать обвинительного приговора были практически минимальны. А обвинительный приговор почти гарантированно означал тюрьму. Но времена, как видим, меняются.
Более того, на фоне других стран наша судебная система действительно выглядит отнюдь не кровожадной. Цифры не дадут соврать.
Эксперты Ассоциации юристов России проанализировали судебную статистику западных стран и пришли к неожиданному выводу: количество оправдательных приговоров в так называемом цивилизованном мире снижается и сегодня составляет считаные проценты. Однако данный факт не влияет на авторитет правосудия в западных странах.
В интернете опубликована официальная отчетность статистической службы Европейского союза (Евростат). Так, по данным Евростата, суды Чешской Республики, Финляндии и Франции вынесли по 4 процента оправдательных приговоров, суды Болгарии — 2,5 процента, суды Венгрии — 3 процента, суды Эстонии — 0,6 процента, а суды Латвии — 0,8 процента оправдательных приговоров.
Согласно сведениям Министерства юстиции Японии, число оправдательных приговоров в этом государстве составляет менее 0,1 процента (104 оправдательных приговора на 320 тысяч подсудимых). Таким образом, возникает логичный вопрос: стоит ли измерять качество правосудия процентом оправдательных приговоров? Или гражданам Японии пора бить тревогу по поводу жестокости судов? Тем более что по некоторым данным японские тюрьмы будут пострашнее наших.
Цифры требуют уважения и вдумчивого подхода, только тогда они расскажут многое. Например, надо учитывать, что в отличие от российского уголовно-процессуального права в ФРГ оправдательный приговор выносится не только при невиновности подсудимого, но и в том случае, если признанный виновным подсудимый освобождается от уголовной ответственности по реабилитирующим или нереабилитирующим основаниям.
К числу последних относится, допустим, истечение сроков давности. Если с момента преступления прошло слишком много, дело могут прекратить. Но у нас дело просто закроют, а в Германии будет оправдательный приговор, улучшающий статистику.
Аналогичные немецким положения содержатся, например, в статье 283 УПК Французской Республики. А в Италии суд выносит оправдательный приговор также в случае признания подсудимого невменяемым. Таким образом, поясняют эксперты, при освобождении гражданина от уголовной ответственности в ФРГ, Франции и Италии выносится оправдательный приговор. Любые основания прекращения уголовного дела рассматриваются как равноценные, ведь все они ведут к одному и тому же исходу — освобождению обвиняемого от уголовной ответственности. Поэтому формально там процент оправдательных приговоров действительно высок. На деле же, он вполне сравним с российским.
Нетрудно заметить, что численность лиц, в отношении которых уголовные дела прекращены судами в РФ — 20 процентов — не просто сопоставим с показателями других государств, но и превышает их. Тем не менее в СМИ иногда появляются высказывания о том, что российские суды выносят недостаточно оправдательных приговоров. Но сколько приговоров было бы достаточно?
«Постановка вопроса о «достаточности» или «недостаточности» той или иной категории судебных актов противоречит правовой природе и назначению правосудия, которое состоит в вынесении законного и обоснованного судебного решения, а не в выполнении некоего «плана» по количеству оправдательных или обвинительных приговоров, — говорит Мария Спиридонова. — В этой связи в юридической доктрине иностранных государств отсутствуют исследования, посвященные вопросу о том, достаточно ли суды выносят оправдательных или обвинительных приговоров». Более того, продолжает она, «достаточность» или «недостаточность» количества оправдательных приговоров — это субъективный критерий, который каждый эксперт оценивает по-своему.
«Постоянные отсылки к опыту других государств заставили нас обратиться к данным официальной судебной статистики», — сказала представитель АЮР. Как видим, результаты оказались более чем красноречивы. Судя по всему, «план по оправдательным приговорам» не выполняется ни в одной из западных стран. Потому вряд ли стоит требовать от наших судей чаще отпускать подсудимых, чтобы прослыть добрыми и понимающими. Отпускать надо только невиновных.
«Характеристика уголовного судопроизводства складывается из целого ряда взаимосвязанных факторов и показателей. Изучение его эффективности только на основе количества оправдательных приговоров не позволяет прийти к научно обоснованным и объективным выводам», — полагает Мария Спиридонова.
Так, важное значение на досудебной стадии производства по уголовному делу имеет судебный контроль за действиями и решениями органов расследования. В прошлом году суды РФ рассмотрели более 2,5 миллиона жалоб на действия и решения органов расследования и удовлетворили 18 процентов жалоб этой категории. Иными словами, если следствие допускает какие-то нарушения, можно и нужно жаловаться. Оценивая качество правосудия, надо учитывать и то, как часто оно указывает следствию на его ошибки. В нашем случае, как показывает статистика, на ошибки регулярно указывается.
После поступления уголовных дел в суды прокурорам возвращены уголовные дела в отношении 13,9 тысячи лиц, то есть за некоторые дела суды просто не берутся, так как есть претензии к следствию. И обвинение должно либо провести работу над ошибками и все исправить, либо дело будет закрыто.
Изучая и анализируя судебную стадию уголовного судопроизводства, продолжают эксперты, следует учитывать, что 37 процентов уголовных дел в прошлом году рассмотрены судами в особом порядке. Это упрощенная процедура, предусмотренная для ситуаций, когда обвиняемый признает вину и сам просит не затягивать процесс. Однако даже в этой процедуре при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением и при отсутствии у суда процессуальной возможности исследовать доказательства по делу суды прекратили уголовное преследование в отношении 19 процентов обвиняемых.
Но даже если обвинительный приговор вынесен и вступил в силу, шансы добиться смягчения участи для осужденного не потеряны.
В апелляционном и кассационном порядке судами отменены обвинительные приговоры в отношении 12 тысяч лиц, а в отношении 17 тысяч лиц обвинительные приговоры изменены со смягчением наказания.
«Гуманистическая направленность правосудия проявляется и на стадии отбывания наказаний осужденными, — продолжает Мария Спиридонова. — Так, в прошлом году суды РФ удовлетворили 51 процент ходатайств об условно-досрочном освобождении, 64 процента ходатайств об отсрочке исполнения приговора в связи с болезнью осужденного, 44 процента ходатайств о замене неотбытого срока лишения свободы более мягким наказанием и 46 процентов ходатайств об освобождении от наказания в связи с болезнью осужденного».
Поэтому, заключают эксперты, цифры выглядят вполне обнадеживающе.
В тюрьму попадают в основном рецидивисты
По данным Судебного департамента при Верховном суде РФ, в прошлом году лишение свободы было назначена 29 процентам осужденных, из которых 71 процент имели неснятые и непогашенные судимости.
Для сравнения: по данным официальной судебной статистики в США реальное лишение свободы в прошлом году назначено 78 процентов осужденных, в Великобритании — 33 процента, во Франции — 51 процентов осужденных.
В итоге в России на 100 тысяч населения приходятся 296 заключенных, а в США — 629 заключенных.
Предлагается не арестовывать подозреваемых в ненасильственных преступлениях
Еще одним направлением гуманизации уголовного законодательства и правоприменительной практики является расширение сферы применения мер пресечения, не связанных с заключением под стражу.
C 2001 года, когда эта мера пресечения избиралась прокурорами, численность лиц, к которым она применена, сократилось в четыре раза — с 366 тысяч в 2001 году до 87,7 тысячи лиц в 2022 году. По сравнению с 2021 годом численность тех, кому избрана эта мера пресечения, сократилась на 951 лицо, а численность тех, кому продлен срок содержания под стражей — на 1013 лиц.
Женщины, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, составляют 7%.
Не так давно Верховный суд РФ, по исполнение поручения главы государства, проанализировал практику избрания меры пресечения в виде заключения под стражу по уголовным делам о преступлениях ненасильственного характера в отношении женщин, имеющих малолетних детей, и лиц страдающих тяжелыми заболеваниями.
По уголовным делам о ненасильственных преступлениях удовлетворено 1.379 ходатайств о заключении под стражу женщин, имеющих малолетних детей, и 224 ходатайства о заключении под стражу лиц, которым установлена инвалидность I или II группы.
Законодательство РФ не предусматривает дифференцированного подхода при избрании меры пресечения в зависимости от того, связано ли преступление, в котором подозреваются или обвиняются лица, с применением насилия или угрозой его применения.
В этой связи Верховный суд РФ внес в Государственную Думу проект федерального закона о внесении в УПК РФ изменений, направленных на дальнейшее ограничение сферы применения меры пресечения в виде заключения под стражу.
Законопроектом предлагается предусмотреть возможность избрания мер пресечения, не связанных с заключением под стражу, лицам, которые не имеют места жительства, но в установленном порядке зарегистрированных по месту пребывания, а также установить, что отсутствие у лица места жительства или места пребывания не может служить основанием для продления срока содержания под стражей.
В отношении женщин, имеющих малолетних детей, предлагается предусмотреть возможность избрания меры пресечения в виде заключения под стражу только по обвинению в тяжких и особо тяжких преступлениях, а в исключительных случаях — в преступлениях средней тяжести насильственного характера.
По уголовным делам о преступлениях небольшой тяжести предлагается сохранить возможность избрания меры пресечения в виде заключения под стражу только в отношении тех обвиняемых, которые пытались скрыться или которыми нарушена ранее избранная мера пресечения, а по уголовным делам о ненасильственных преступлениях средней тяжести — также в отношении обвиняемых, личность которых не установлена или которые не имеют постоянного места жительства или места пребывания на территории РФ.
Предложения Верховного суда РФ также предусматривают запрет избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, страдающих тяжелыми заболеваниями.
Реализация этих предложений будет способствовать повышению правовой защищенности граждан.
Председатель правления Ассоциации юристов России Владимир Груздев отметил, что государство ведет системную работу, направленную на совершенствование правосудия, повышение его открытости и доступности.
«К числу основных направлений этой работы относится гуманизация уголовного законодательства и правоприменительной практики. Этому способствует в том числе активная законотворческая и правоприменительная деятельность Верховного суда РФ. Высший судебный орган, реализуя право законодательной инициативы, внес в Государственную Думу свыше 20 проектов федеральных законов, направленных на осуществление принципов справедливости и гуманизма в уголовном судопроизводстве. Пленум Верховного суда РФ принял 78 постановлений по этим вопросам», — рассказал Владимир Груздев.
Результатом данной работы стало сокращение численности лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы, с 1 миллиона 60 тысяч лиц по состоянию на 1 января 2000 года до 433 006 лиц по состоянию на 1 января этого года — то есть более чем в два раза.
«Законодательные инициативы Верховного суда РФ о декриминализации деяний, не представляющих большой общественной опасности, а также об установлении дополнительных оснований освобождения граждан от уголовной ответственности обеспечили сокращение судимости и рост количества лиц, в отношении которых уголовное преследование прекращено судом», — подчеркнул Владимир Груздев.
Так, количество осужденных сократилось с 1 миллиона 177 тысяч лиц в 1999 году до 578,8 тысячи лиц в прошлом году, а численность лиц, в отношении которых уголовные дела прекращены судами, за этот период возросло с 2 процентов до 20 процентов.
Председатель правления АЮР отметил, что с 15 июля 2016 года по законодательной инициативе Верховного суда РФ предусмотрена возможность прекращения уголовного дела о преступлении небольшой или средней тяжести с назначением судебного штрафа. Количество лиц, освобожденных от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, увеличилось с 5,7 тысячи лиц в 2016 году до 20,2 тысячи лиц в 2022 году.
Адвокаты – о статистике ВС по уголовным делам
Судебный департамент при ВС РФ опубликовал статистические данные, отражающие результаты рассмотрения уголовных дел в Верховном Суде в первом полугодии 2018 г.
Партнер АБ «ЗКС» Алексей Касаткин, анализируя статистические показатели, заметил, что они мало чем отличаются от прошлогодних. Так, Президиумом ВС РФ в первом полугодии 2018 г. рассмотрено 2923 жалобы и представления, а также 119 уголовных дел, за аналогичный период в 2017 г. – 3106 и 109 соответственно. Судебной коллегией по уголовным делам в апелляционной инстанции рассмотрено 483 уголовных дела, в 2017 г. – 550; в кассационной инстанции – 80 уголовных дел и 27 108 жалоб и представлений, в 2017 г. – 85 и 27 147 соответственно.
Итоги рассмотрения Судебной коллегией уголовных дел в апелляционном порядке
Управляющий партнер АК «Бородин и партнеры» Сергей Бородин указал на тенденцию к сокращению количества уголовных дел, рассмотренных в апелляционном порядке, и снижению показателя удовлетворяемости обращений. Эксперт отметил, что это очевидно при сравнении представленных статистических данных с результатами за аналогичный период 2016 г. За первое полугодие 2016 г. пересмотрено 625 решений судов субъектов, удовлетворено было 142 жалобы и представления, что составляет 22,7% от общего количества рассмотренных дел. В 2018 г. было рассмотрено 483 дела, процент удовлетворенных обращений составил 20,9%.
По его мнению, заслуживают внимания количество отмененных итоговых решений, а также соотношение отмененных обвинительных и оправдательных приговоров. Если в 2016 г. из 38 отмененных приговоров подавляющую часть составляли обвинительные – 31, или 82% от общего числа приговоров, то в 2018 г. соотношение кардинально изменилось – из 36 отмененных приговоров оправдательные составляют почти половину – 47%. Кроме того, уменьшается процент измененных приговоров: в этом году Верховный Суд изменил приговоры только в отношении 7% осужденных.
Партнер АБ «Ковалёв, Рязанцев и партнеры» Михаил Кириенко также обратил внимание на эти показатели: «Были обжалованы оправдательные приговоры в отношении 29 лиц, отменены – в отношении 17. При этом было рассмотрено 746 обвинительных приговоров, а отменены такие приговоры только в отношении 19 лиц, что, несмотря на отрицание ВС РФ в последнее время обвинительного уклона правоприменительной практики, подтверждает обратное. Однако справедливости ради нужно учитывать тот факт, что речь не о количестве судебных актов, а о числе осужденных».
Управляющий партнер АК «Бородин и партнеры»
Также в обзоре указано, что изменены приговоры в отношении 58 осужденных. Изменена квалификация преступлений с усилением наказания в отношении 3 осужденных. Без изменения квалификации преступлений смягчено наказание 51 осужденному, усилено наказание 4 осужденным.
В отношении 68 лиц вынесены другие апелляционные определения с удовлетворением жалобы или представления, но без отмены или изменения приговора в части квалификации по наиболее тяжкому обвинению или меры наказания. Приговоры в отношении 615 лиц оставлены без изменения.
Итоги рассмотрения Судебной коллегией жалоб и представлений в кассационном порядке
Михаил Кириенко обратил внимание на то, что Судебной коллегией рассмотрено 27 801 жалоба и представление, и только по 341 делу вынесены постановления о передаче дела на рассмотрение суда кассационной инстанции.
Сергей Бородин добавил, что количество переданных на рассмотрение в судебном заседании суда кассационной инстанции дел в течение 2016–2018 гг. остается приблизительно на одном уровне. На рассмотрение передается только около 1% кассационных жалоб и преставлений.
Управляющий партнер АК «Бородин и партнеры»
В судебных заседаниях Судебной коллегии в кассационном порядке рассмотрено 79 уголовных дел в отношении 84 лиц. Удовлетворены жалобы и представления по 74 делам в отношении 77 лиц.
Рассмотрение жалоб и представлений в Президиуме ВС РФ
Сергей Бородин заметил, что наблюдается тенденция к сокращению количества рассмотренных надзорных жалоб и представлений: в 2016 г. – 3491, в 2018 г. – 2923, на 16% меньше. Эксперт сделал вывод, что в Президиум ВС РФ стали обращаться реже.
По его наблюдениям, доля рассмотренных в надзорном порядке уголовных дел незначительно увеличилась: если в 2016 г. было рассмотрено 60 уголовных дел, или 1,7% от общего количества рассмотренных надзорных жалоб и представлений, то в 2018 г. – 4,1%.
Как отметил Сергей Бородин, интересным показателем работы Президиума, который отсутствует в обзорах 2016 и 2017 гг., является количество отмененных постановлений об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей или о продлении срока содержания под стражей – в отношении 72 лиц.
Управляющий партнер АК «Бородин и партнеры»
«Кроме того, в обзоре 2018 г. есть еще один показатель, которого нет в предыдущих: из числа дел, рассмотренных в порядке надзора, 85 дел в отношении 95 лиц поступило в Верховный Суд с постановлениями ЕСПЧ», – подчеркнул Сергей Бородин.
Михаил Кириенко акцентировал внимание на количестве отмененных решений по жалобам на незаконные действия должностных лиц – 2. «Конечно, это связано и с объективной невозможностью обжалования таких решений при передаче уголовного дела для рассмотрения по существу, но не могу не отметить, что суды все чаще принимают негативные решения по жалобам на незаконные действия должностных лиц, а при невозможности их объективного обжалования эффективность института судебного контроля сводится к нулю», – отметил он.
Партнер АБ «Ковалёв, Рязанцев и партнеры»
Тенденции в работе Верховного Суда
По словам Михаила Кириенко, статистические данные за первое полугодие 2018 г. подтверждают наличие давно существующей проблемы – недосягаемости реализации права на пересмотр состоявшегося судебного акта в кассационном и надзорном порядке. «В современных реалиях обжалование вступивших в законную силу судебных актов превращено в фикцию, тем более если учесть, сколько кассационных и надзорных жалоб не влекут передачу уголовных дел и материалов для рассмотрения на уровне судов субъектов и дальше просто не обжалуются в ВС РФ», – считает он.
Эксперт добавил: «Верховный Суд заинтересован в сохранении стабильности судебных актов, принятых нижестоящими судами, и это нашло отражение в статистических данных, тем более что наибольший процент отмененных или измененных судебных решений в надзорном порядке предопределен наличием новых или вновь открывшихся обстоятельств».
Сергей Бородин в свою очередь напомнил, что в классических континентальных правопорядках высшей судебной инстанции отведена особая процессуальная роль – «направление и корректировка» судебной практики в государстве. Верховный Суд РФ для реализации данной задачи издает постановления Пленума, обзоры судебной практики и письма Судебной коллегии по уголовным делам.
«В рамках данной концепции продвигается мысль, что на высшую судебную инстанцию не следует возлагать функцию рассмотрения фактических обстоятельств дела, так как это противоречит экстраординарному характеру данного судебного органа. Об этом свидетельствует уменьшение количества рассмотренных уголовных дел в апелляционном порядке. Очевидно, для реализации этой концепции создаются апелляционные и кассационные суды», – подытожил эксперт.
Миф:Обвинительный уклон российского правосудия
Существует миф о том, что в России выносится запредельно мало оправдательных приговоров — менее 1 % в год, что якобы свидетельствует об «обвинительном уклоне» и общей неадекватности российского правосудия. Отсюда многие делают далеко идущий вывод о том, будто Россия — это полицейское государство, правды там нет, и далее по тексту. Для контраста любят вспоминать при этом сталинскую Россию, в которой выносилось 12 % оправдательных приговоров, или страны с англосаксонским правом, где процент оправдательных приговоров может превышать половину.
Действительно, в России выносится всего лишь около 0,2 % оправдательных приговоров от всех вынесенных (2015), [1] однако это связано с особенностями подсчёта и с общей структурой правовой системы.
«Обвинительный» уклон российского правосудия объясняется тем, что в России дело сначала расследуется, а уже потом идёт в суд. Примерно такая же ситуация в прочих странах, где действует континентальная (германская) правовая система. Прокуроры просто не берут дела, у которых нет судебных перспектив, и следователи это прекрасно понимают. Поэтому дела без достаточной доказательной базы до суда не доходят, они закрываются на более ранних этапах. В суде же рассматриваются только дела с «железными» доказательствами, поэтому в большинстве случаев приговоры по этим делам обвинительные. В тех же США любое дело полиции идёт в суд, а уже потом начинается следствие. Доказательства могут быть найдены, а могут и нет. Поэтому и количество обвинительных приговоров там по статистике меньше — в процентном отношении. Это особенность англосаксонской правовой системы.
Содержание
Сравнение с другими странами
Россия — далеко не единственная страна с «обвинительным» уклоном правосудия. Примерно такая же ситуация в прочих странах, где действует континентальная (германская) правовая система. В Бельгии и в Чехии суды выносят 0,3 % оправдательных приговоров, в Португалии — 0,6 %, в Германии — 0,9 %.[2] В Японии, например, выносится и того меньшее количество оправданий, а ещё там до сих пор применяется смертная казнь. Но почему-то все упрекают российскую судебную систему, а не японскую.
Сравнение с СССР
Что касается сравнения с числом оправдательных приговоров в сталинские времена, то хотелось бы ещё уточнить за какой год и по каким категориям дел приводится статистика. Но поскольку в СССР правовая система также была континентальной, то в первую очередь следует предположить, что бóльший процент оправдательных приговоров мог быть связан с менее качественной работой следствия — до суда доводилось больше дел, по которым было недостаточно доказательств.
Процент обвинительных приговоров
Отдельно надо развеять миф о том, что отсутствие оправдательного приговора непременно означает посадку в тюрьму. Посмотрим на российскую статистику за 2015 год. Из 5 млн зарегистрированных преступлений уголовные дела были возбуждены по 2,5 миллионам. До суда дошёл миллион дел, из этого миллиона в полноценные обвинительные приговоры переросли только 200 тысяч. Остальные 800 тысяч — это сделки со следствием и прекращённые по разным причинам дела. [3] Таким образом, реально в России полноценными обвинительными приговорами в 2015 году закончились лишь 8 % возбуждённых уголовных дел (4 % зарегистрированных преступлений). Имеются в виду приговоры с посадками, условными сроками, общественными работами и т. д.
Для сравнения: в других странах или провинциях этих стран зачастую возбуждается больше уголовных дел на душу населения, чем в России, и, в связи с этим, может выноситься гораздо больше обвинительных приговоров относительно размера населения. Например, в 2012 году были осуждены примерно 1 % жителей Баварии, тогда как в России лишь 0,5 % жителей. [4]
Суды присяжных
Необходимо упомянуть, что суд присяжных в России выносит оправдательные приговоры чаще: так в 2013 году, по данным председателя Верховного суда Вячеслава Лебедева, присяжные вынесли 20 % оправдательных приговоров. «Как отмечается в отчете специального докладчика ООН, причинами этого могут быть то, что присяжные действительно рассматривают доказательства, что они не боятся оправдательных приговоров, потому что, в отличие от судей, не могут лишиться за это работы, или что крайне сложно оказать давление сразу на всех присяжных» [5]. Но присяжные рассматривают очень небольшое число дел и это незначительно влияет на общую статистику.
Континентальная и англосаксонская правовые системы
Российская правовая система относится к романо-германской правовой семье, к которой также относится подавляющее большинство стран Евросоюза и вообще Европы. В некоторых странах с такой же системой права, как и в России, число оправдательных приговоров в несколько раз больше. Например, в Германии число оправдательных приговоров составляет 4 %, что в 20 раз больше чем в России [6]. Во Франции их 7 %, соответственно в 35 раз больше чем в России [7]. Тем не менее, видно, что оправдательными в любом случае является подавляющее меньшинство приговоров.
Российская (континентальная) система
Действительно, в России выносится всего лишь около 0,2 % оправдательных приговоров.[8]. Но дело в том, что оправдательный приговор — это признак некачественного проведенного следствия.
В России действует двухступенчатая система уголовного судопроизводства. Предварительное следствие проводит не суд, а следственные органы. Судебное следствие, которое и должно закончиться приговором, начинается только после утверждения и передачи в суд обвинительного заключения и материалов уголовного дела. Если же обвинительное заключение сформировать не удалось (отсутствует состав преступления), то уголовное дело подлежит закрытию и в суд не передаётся совсем.
То есть, в случае невиновности в российской правовой системе вообще не выносится никакого приговора. Оправдательный приговор в Российском уголовном судопроизводстве возникает в тех случаях, когда в суде вскрываются какие либо новые факты, не доступные в ходе предварительного следствия: внезапно обнаружился новый свидетель, случайно обнаружена какая либо находка, ставшая оправдательной уликой или, что чаще, если была нарушена процедура сбора доказательств. Поэтому если следственная система в России была бы идеальной, то суды вообще бы не выносили оправдательных приговоров.
Англосаксонская система
В странах с другими системами права, например, с англосаксонской вроде Великобритании и США, судебное разбирательство построено на иных принципах. Там нет предварительного следствия: после сбора информации, дающей основания полагать, что конкретное лицо совершило преступление, эти данные передаются прокурору и, если прокурор согласится передать дело в суд, то дальше процесс ведет судья [9]. Прокурор может и не согласится передать дело в суд, так как частые проигрыши в суде, обвинения невиновных снизят его шанс быть переизбранным на эту должность. Таким образом, процесс доказывания вины подсудимого идет не на предварительном следствии, а в открытом судебном процессе под надзором прокурора и судьи. И любое уголовное дело, вышедшее на стадию предъявления обвинений конкретному человеку будет передано в суд и заканчивается приговором, либо обвинительным, либо оправдательным, если вина не доказана. В том числе и поэтому процент оправдательных приговоров там гораздо больше (может даже превышать 50 %). Но на основе лишь этого факта нельзя утверждать, что англосаксонская система права лучше или мягче — она просто другая.
Прецеденты
Еще один очень важный момент. Принципы судебного процесса в странах с романо-германской системой права, к которым относится Россия, заключаются в том, что судебные решения принимаются только на основе законов и не должны им противоречить. Но один и тот же судья не обязан в аналогичных случаях трактовать закон одинаково, и тем более судья не обязан поступать так же, как решил другой судья до него в аналогичной ситуации. То есть, нет понятия прецедент. В романо-германском праве допускается по одинаковым с формальной точки зрения случаям выносить противоположные решения, если это не противоречит законам.
В англосаксонском праве судебные решения также не должны противоречить закону, но кроме того, они не должны противоречить всем предыдущим решениям судебной системы. Чтобы решить иначе, чем решил другой судья в аналогичной ситуации нужно сначала отменить предыдущее решение другого судьи и все остальные аналогичные решения (посадить всех, кого оправдали ранее или освободить и выплатить компенсацию всем, кого неправильно посадили в предыдущих решениях).
Подобная ситуация, с одной стороны, создаёт в рамках континентального права возможности для более гибкого правоприменения в различных случаях. Иногда это оправдано, а иногда может быть квалифицировано как непоследовательность и произвол. С другой стороны, если в англосаксонской системе может оказаться довольно сложно уйти от каких-то сомнительных судебных прецедентов, то в континентальной системе гораздо легче отменить и пересмотреть принятые
Проблемы
Разумеется, российская системы не идеальна, и в её рамках возможны различные нарушения и злоупотребления, как и везде. У части следователей приорететы действительно могут быть смещены в сторону непременного нахождения и наказания преступника. Дело в том, что в обязанности следователя входит не только доказывание вины, но и раскрытие преступлений и закрытие уголовных дел. Следователь в первую очередь, должен найти виновного, это показатель качества его работы.
Также существуют и другие причины уникально низкого процента оправдательных приговоров в России. В частности официальный представитель СК РФ Владимир Маркин считает, что дело в более тщательном расследовании дел в России по сравнению с США, а так же в том что по данным Маркина, порядка 90 % судебных процессов проходят с участием государственных адвокатов, а бесплатный адвокат, как правило, не заинтересован работать так же эффективно как нанятый, платный адвокат.[10]
Россия: суды выносят обвинительные приговоры в 99% случаев — миф или реальность? (Eurasianet, США)
Доля оправдательных приговоров, вынесенных судами РФ, стремится к нулю. Защитники судебной системы предлагают считать число оправданий с учетом не дошедших до суда и прекращенных в суде дел. При таком подсчете наличие обвинительного уклона ставится под сомнение, а суд представляется более гуманным.
Противники называют такой подход манипуляцией цифрами и утверждают, что обвинительный уклон не только существует, но имеет ясные причины. Судебная власть, по их мнению, встроена в правоохранительную систему и напрямую зависит от нее, поэтому суды выносят решения, выгодные следователям и гособвинителям.
Сколько оправдательных приговоров
По данным Верховного суда, в 2018 году суды рассмотрели уголовные дела в отношении 956,6 тысячи человек, из которых осудили 681,9 тысячи человек, а оправдали всего 2,1 тысячи. Еще 1,7 тысячи освободили от ответственности, прекратив дела в связи с отсутствием состава преступления (когда деяние оказалось не преступным) или события преступления (когда оказалось, что преступного деяния не было), то есть по реабилитирующим основаниям.
Таким образом, общее число обвиняемых, чью невиновность удалось доказать, составляет 0,2% всех подсудимых, а количество освобожденных от ответственности по реабилитирующим основаниям — 0,18%.
Кроме того, около 191,2 тысячи дел прекращено по нереабилитирующим основаниям, т.е. подсудимые избежали тюремного заключения, но получили судимость со всеми вытекающими негативными последствиями.
В дополнение, дела в отношении 13,9 тысячи человек (1,5% подсудимых) вернули прокурорам для устранения нарушений или уточнения обвинений. Иногда такие решения приводят к прекращению дела (что рассматривается как альтернатива оправдательному приговору), но результат может быть и обратным. Как отмечают юристы, зачастую судья возвращает дело прокурору лишь для того, чтобы очистить его от ошибок и обеспечить вынесение обвинительного вердикта.
Согласно рейтингу World Justice Project, Россия занимает 101 место в мире (между Нигером и Доминиканой) по качеству уголовного правосудия.
Наличие обвинительного уклона признают ученые и бывшие судьи, политики и бывшие следователи, бизнесмены и эксперты. Так, член Совета по правам человека, федеральный судья в отставке Сергей Пашин в интервью «Новым известиям» называл российский суд «элементом карательной машины». По его словам, профессиональные судьи оправдывают на порядок меньше подсудимых, чем присяжные, а апелляционные инстанции отменяют оправдательные приговоры в десятки раз чаще, чем обвинительные.
Обвинительный уклон — миф или реальность?
Существование обвинительного уклона неоднократно признавал и президент РФ Владимир Путин. О том, что российские суды отходят от обвинительного уклона, заявил в сентябре 2019 года министр юстиции РФ Александр Коновалов. Официальная статистика, впрочем, не подтверждает этот вывод.
В 2009 году доля оправдательных приговоров составляла 2,3% всех осужденных (число подсудимых в статистике отсутствует), в отношении еще 10% лиц дело было прекращено из-за отсутствия состава или события преступления, что по обоим параметрам лучше итогов 2018 года.
Кроме того, согласно официальному отчету о судимости, в 2018 году оправдали и реабилитировали на 43% меньше подсудимых, чем в 2017 году, и — на 78,5% меньше, чем в 2014-м, что связывают с сокращением количества частных исков (без участия МВД или Следственного комитета), вызванного частичной декриминализацией побоев. Считается, что обвиняемых в частном порядке оправдывают чаще.
Председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев, опровергая тезис об обвинительном уклоне, отмечал в интервью «Адвокатской газете», что в 2016 году 30% дел было прекращено (не считая оправдательных приговоров) либо по реабилитирующим (отсутствие события или состава преступления), либо — по нереабилитирующим основаниям (истечение срока давности, амнистия, наличие приговора по такому же обвинению, примирение сторон, отсутствие заявления потерпевшего, раскаяние, смерть подсудимого).
«Какая разница, по каким основаниям прекращены эти дела? Нам же предлагали осудить людей по любым основаниям. Можно было прекратить эти дела, не направляя их в суд. Но их направили, суды этих людей не осудили, а все равно говорят об обвинительном уклоне», — говорил Лебедев.
В 2018 году, с учетом прекращения свыше 191 тысяча дел по нереабилитирующим основаниям (но не считая оправдательных приговоров), прекратили уголовные дела в отношении 193 тысячи человек (21,2% подсудимых).
Однако некоторые юристы критикуют такой взгляд на статистику, называя его манипулятивным и даже циничным (поскольку среди нереабилитирующих оснований есть смерть подсудимого). Нереабилитирующие основания «не позволяют рассматривать их как вариант «оправдания» ни в каком аспекте», сказал «Адвокатской газете» советник Федеральной палаты адвокатов России Сергей Насонов.
Более того, освобождение от наказания по нереабилитирующим основаниям равносильно признанию вины.
«[Оно] хотя и предполагает освобождение лица от уголовной ответственности и наказания, но расценивается правоприменительной практикой как основанная на материалах расследования констатация того, что лицо совершило преступление и фактически признало себя виновным», — говорится в разъяснении прокуратуры Приморского края.
Подсудимый получает судимость и обязуется принять на себя все ее негативные последствия, в числе которых может быть возмещение исковых требований или ущерба, причиненного преступлением; увольнение с работы или невозможность занимать определенные должности; более серьезная статья в случае, если человек по какой-либо причине еще раз окажется в суде; и многое другое.
Некоторые эксперты говорят, что поскольку суды не заинтересованы в оправдании, они зачастую дают подсудимому условный срок или же, если подсудимый еще не отбыл наказание за предыдущее преступление, и снова оказался в суде, — назначают ему наказание без учета предыдущего (это исключение из общего правила: обычно суд при вынесении приговора полностью или частично присоединяет к наказанию за второе преступление срок за первое, независимо от того, какая часть срока по нему была отбыта).
Каковы шансы на оправдание до суда
Защитники сложившейся практики указывают также на то, что до суда доходят около 20% уголовных дел. Такой позиции, например, придерживается агентство правовой информации РАПСИ, среди учредителей которого в прошлом фигурировали Конституционный суд, Верховный суд и Высший арбитражный суд.
«До суда доходит в среднем только одно дело из пяти зарегистрированных преступлений, что позволяет говорить о 80% оправданий», — считает издание. «Оправдание», таким образом, может быть совершено следователем, руководителем следственного органа, прокурором и лишь на последнем этапе — судьей.
Это отличает российское правосудие от стран, где подобного фильтра не существует, считают в РАПСИ.
«Другими словами, те дела, по которым в США выносят оправдательные приговоры, в России просто не дошли бы до суда: они были бы закрыты раньше», — утверждает издание.
По данным МВД за 2018 год, из 1,1 миллиона расследованных дел в суд направлено 300 тысяч, или 27%.
Подобную точку зрения оспаривают эксперты Института проблем правоприменения Европейского университета (ИПП). Руководитель ИПП Вадим Волков отмечал в своем тексте в РАПСИ, что большая часть дел, не дошедших до суда, приходится на нераскрытые преступления (54,6% к зарегистрированным по данным МВД за 2018 год).
Кроме того, прокуроры точно так же не заинтересованы в оправдательных приговорах, поскольку показатели их успешности напрямую связаны с количеством обвинительных приговоров, утверждают авторы исследования ВШЭ, РАН и Франкфуртской школы финансов и управления. Это вынуждает прокурора, который выступает на суде в качестве гособвинителя, договариваться с судьей о выгодном ему решении, в обмен на обещание не опротестовывать приговор в вышестоящей инстанции (что, в свою очередь, невыгодно судье).
По данным Генпрокуратуры, в 2018 году прокуроры отменили 14,9 тысячи постановлений следователей о возбуждении уголовного дела, в то время как постановлений об отказе в возбуждении — 2,2 миллиона.
Как утверждал в 2016 анонимный экс-сотрудник одной из районных прокуратур Петербурга, в прокуратуре, как и в МВД, негласно действует так называемая «палочная система», при которой карьерный рост работников обусловлен выполнением формальных количественных показателей. Об этом же в 2018 году писал анонимный блог «Особо опасный прокурор». Прокуроры, наоборот, заявляют, что ведомство «давно ушло» от палочной системы, указывая при этом, что она «сохраняется в некоторых [других] органах правопорядка».
Признание — царица доказательств
Еще одним аргументом сторонников отсутствия обвинительного уклона является большое количество дел, в которых обвиняемые полностью признают вину и подают ходатайство на рассмотрение дела в особом порядке. В этом случае дело рассматривается без исследования доказательств, т.е. без возможности оправдательного приговора, но при этом подсудимому гарантируется не более двух третей от предусмотренного статьей наказания. В 2018 году доля дел с полным признанием вины составила 69%.
Противники этого аргумента считают, что высокая доля таких дел — повод для тревоги. Нередко подсудимые идут на признание не потому, что они чувствуют вину и согласны с обвинением, а потому, что не верят в возможность оправдания при традиционном порядке рассмотрения дела. Признавая вину, они надеются на смягчение приговора или закрытие дела по нереабилитирующим основаниям.
«Это типичный пример вынужденного волеизъявления, обусловленного пониманием ничтожности шансов на оправдание», — сказал «Адвокатской газете» советник Федеральной палаты адвокатов России Сергей Насонов.
«80% подсудимых в России — безработные и рабочие [плохо знающие свои права и не имеющие качественной защиты]. Обычно им предлагают подписать признание в обмен на особый порядок рассмотрения дела. Если дело сложное, где обвиняемый себя виновным не считает, ему говорят: «Будешь упираться, мы тебе квалификацию [преступления] натянем по максимуму. А если признаешь вину, назначим наказание помягче»«, — объясняет механизм появления признаний директор по исследованиям Института проблем правоприменения Кирилл Титаев. Иногда признание у подследственных добывают под пытками.
Формальный подход к делу
По мнению Кирилла Титаева, привычка рассматривать дела в особом порядке отрицательно влияет на квалификацию судей.
«На сто обвинительных приговоров в России приходится 92 признания. То есть практически всегда есть „ злодей “ , который все признает. [В результате] у судей нет навыка реконструкции того, что происходило на самом деле. Когда в суд приносят видеоролик, судья часто даже не помнит, как приобщать видеозапись, представленную адвокатом, к делу, и что с ней делать. У судей [вместо этого] формируется совершенно другой подход. Дело должно содержать то-то и то-то, быть оформлено так-то и так-то. Вопрос о том, насколько оно коррелирует с реальностью, ломает весь мир [в котором живет] судья», — говорит он.
Ситуацию усугубляет перегруженность судов. Например, в Петербурге на одного мирового судью в 2018 году приходилось 306 дел в месяц, или около 10 в день.
«Мы очень сильно загружены… Задерживаемся после работы до восьми часов вечера, выходим на работу в выходные. Очень много бумаг, отчетов, которые мы должны сдавать, плюс заседания, прием граждан — нагрузка неимоверная. Поэтому люди бегут, долго не выдерживают. Качество работы страдает», — сказала изданию «Правмир» помощница мирового судьи в Петербурге на условиях анонимности.
Львиную долю дел, которые в конвейерном порядке рассматривают суды, составляют иски различных госучреждений (Пенсионного фонда, ФНС, предприятий ЖКХ) к должникам, требующие от судей чисто канцелярских навыков, считает Вадим Волков, поскольку в большинстве своем они автоматически удовлетворяются.
В 2016 году проблему признал Владимир Путин, отметив, что низкое качество судебных актов, вызванное высокой нагрузкой, приводит к нарушению прав граждан. Однако нормы судебной нагрузки, необходимость которых обсуждалась еще в 2017 году, до сих пор не разработаны.
Суд как звено правоохранительной системы
«Если начать рассматривать дела по существу, смотреть на качество доказывания — система рухнет. Появится много оправдательных приговоров. С увеличением их числа вырастет число тех [подсудимых], кто не признает вину, [а значит] «полетят» системы оценки [работы силовиков], завязанные на отсутствие оправдательных приговоров. Один такой приговор — это год без премии для следователя и выговор для его начальника», — говорит Кирилл Титаев.
Хотя формально судебная власть независима, а судьи неприкосновенны, несменяемы и (за исключением мировых) занимают посты бессрочно, ряд экспертов полагают, что они несвободны в принятии решений.
Согласно анализу Института проблем правоприменения, судейский корпус на 28-30% состоит из юристов, единственным опытом работы которых были должности в аппарате суда (помощник судьи или секретарь судебного заседания). Доля юристов с опытом работы в адвокатской среде, в прокуратуре, гражданском секторе сейчас снижается.
Решающую роль в распределении дел между судьями играют председатели судов, образующие «обособленный от рядовых судий аппарат», и судьи всегда советуются с председателем по особо чувствительным делам и выносят решение в соответствии с его рекомендациями, утверждает Вадим Волков. По его данным, почти треть председателей судов — бывшие работники прокуратуры.
Существует также Кадровая комиссия при президенте РФ, в которой доминируют представители президентской администрации и силовых ведомств — МВД, ФСБ, Генпрокуратуры. Она, по словам Волкова, комиссия определяет председателей судов, изучая оперативную информацию на них и оценивая их лояльность правоохранительной системе, а также выносит решения об утверждении кандидатур в судьи.
Таким образом, независимые суды фактически встроены в вертикаль правоохранительной системы. Вынося решения, они учитывают корпоративные интересы следователей, прокуроров и чиновников, что и порождает обвинительный уклон, считают эксперты.