Как лечат зубы в тюрьме

Как лечат зубы в тюрьме

С.А. Кондратьев

Кафедра терапевтической стоматологии Первого МГМУ им. И.М. Сеченова, Москва

Актуальность

Согласно данным статистики Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), около 585 тыс. человек в настоящее время отбывают наказание, это более 350 заключенных на 100 тыс. населения [3]. Особенности стоматологического статуса во многом связаны с условиями пребывания в учреждениях ФСИН, нежеланием вести здоровый образ жизни, а также соблюдать элементарные гигиенические нормы, в т. ч. рациональный уход за полостью рта [1].

Целью нашего исследования стало повышение эффективности и качества стоматологической помощи лицам, находящимся в пенитенциарных учреждениях, на основании выявления особенностей стоматологического статуса и нуждаемости в стоматологическом лечении.

Для реализации намеченной цели были поставлены следующие задачи:

1. На основании данных, полученных при осмотре, систематизировать выявленные стоматологические заболевания в соответствии с МКС-10 (С) и сравнить полученные данные с результатами обследования контингента, не находящегося в местах лишения свободы.
2. Оценить гигиеническое состояние полости рта, состояние твердых тканей зубов и сравнить полученные данные с результатами обследования контингента, не находящегося в местах лишения свободы.

Материал и методы

Обследование пациентов проведено в ФСИН Управления по Кировской области – Федеральном казенном учреждении «Исправительная колония № 11». Объектом нашего обследования стали пациенты от 18 до 35 лет, находившиеся в местах лишения свободы.

Всех обследованных разделили на две группы: в первую вошли заключенные, отбывавшие наказание менее 5 лет (62 человека), во вторую – отсидевшие больше 5 лет (76 человек) [1]. Так как предметом изучения стал стоматологический статус пациентов заключенных учреждений ФСИН, результаты осмотра полости рта и зубов кодировали в соответствии с кодами МКБ-10 (С). Заболеваемость кариесом оценивали по уровню его распространенности и интенсивности [4]. Показатель распространенности кариеса указывался в процентном соотношении лиц, имеющих это заболевание. Показатель интенсивности поражения кариесом заключенных пациентов использовали на основании вычисления индекса КПУ (число зубов, пораженных кариесом или его осложнениями, запломбированных и удаленных). Гигиеническое состояние оценивали с помощью расчета упрощенного индекса гигиены полости рта – ИГРУ (OHI-S) по Грин-Вермиллиону. Для определения индекса проведно окрашивание индикатором зубного налета или 5 %-ным спиртовым раствором йода зубов Рамфьорда (16, 11, 24, 36, 31, 44). В отсутствие зубов Рамфьорда окрашивали смежные зубы. У зубов верхней челюсти зубной налет определен с вестибулярной поверхности, нижней челюсти – с язычной.

В нашем исследовании группы сравнения как таковой не было, однако для выявления различий в стоматологическом статусе заключенных и пациентов, находившихся на свободе, мы использовали данные, полученные А.С. Проценко [2], которая изучала состояние стоматологического здоровья студенческой молодежи различных вузов Москвы (2010). Результаты проведенного осмотра выявленной стоматологической патологии в соответствии с МКБ-10 (C), представленные в табл. 1, сравнили с данными, полученными А.С. Проценко. Полученные данные говорят о высокой распространенности стоматологических заболеваний среди заключенных пациентов. Так, кариесом зубов поражены 100 % обследованных, из них у 100 % выявлен кариес дентина. В исследованиях А.С. Проценко уровень распространенности кариеса составил 98 %. Это указывает на крайне неблагоприятную тенденцию утраты стоматологического здоровья у заключенных пациентов.

Обращает на себя внимание значительное число пациентов, имеющих заболевания пародонта: пародонтит различной степени тяжести диагностирован у 64,5 % заключенных.

В нашем исследовании мы не проводили диагностику состояния височно-нижнечелюстного сустава, однако признаком нарушения его функции считали щелчки при открытии рта и девиацию нижней челюсти. Эти признаки присутствовали у 37,7 % пациентов, тогда как А.С. Проценко выявила подобные явления только у 17 % обследованных среди студенческой молодежи. Значительные отличия наблюдали при изучении состояния слизистой оболочки полости рта и губ. Так, у заключенных пациентов отмечена высокая распространенность хейлита. Различные формы хейлита выявлены у 109 (78,9 %) человек, тогда как у студенческой молодежи хейлит выявлен всего в 10 % случаев. При изучении состояния слизистой оболочки языка мы оценивали его обложенность, наличие признаков десквамации, складчатости и жалоб на жжение. Установлено, что жалобы на жжение отсутствуют, однако у подавляющего большинства язык обложен, 38 % пациентов имеют внешний вид языка, соответствующий «десквамативному глосситу» («географическому» языку). Этот показатель в исследованиях А.С. Проценко составил только 10,0 и 7,5 % соответственно. Таким образом, установлено, что у заключенных тюрем проявления основных стоматологических заболеваний, классифицированных в МКБ-10 (С), выявляются в 2 и более раз чаще, нежели у людей, находящихся на свободе.

С целью персональной оценки состояния полости рта у заключенных пациентов мы провели отдельный опрос по группам (табл. 2).

Полученные в результате опроса данные позволяют установить, что, несмотря на высокую распространенность стоматологических заболеваний, заключенные пациенты необоснованно оптимистично оценивают состояние своей полости рта и зубов. Так, в первой группе подавляющее большинство пациентов уверены, что их зубов хватает для эффективного жевания, хотя у пациентов этой группы в среднем удалено по пять зубов, а более 50 % пациентов не помнят, когда последний раз были у стоматолога. Посещали стоматолога менее одного года назад всего 11 % пациентов, хотя зубную боль испытывали около 40 % заключенных. Проведенные исследования позволили сделать следующие выводы:

1. У пациентов, находящихся в местах лишения свободы, проявление основных стоматологических заболеваний, классифицированных в МКБ-10 (С), выявляются в два и более раз чаще, чем у людей, находящихся на свободе.
2. Установлено чрезвычайно высокое значение индекса КПУ с преобладанием составляющих «К» и «У».
3. Полученные в результате опроса данные позволяют установить, что, несмотря на высокую распространенность стоматологических заболеваний, заключенные необоснованно оптимистично оценивают состояние своей полости рта и зубов и не воспринимают адекватно происходящие патологические изменения.

В результате обследования заключенных пациентов не были выявлены специфические поражения полости рта. Не обнаружено нами и особенностей течения того или иного заболевания полости рта в зависимости от срока, хотя большая часть пациентов имеет лейкоплакию курильщика. Учитывая чрезвычайно высокий уровень распространенности стоматологических заболеваний у заключенных, считаем необходимым оптимизацию стоматологической помощи в учреждениях ФСИН и проведение санитарно-просветительских мероприятий.

Медицина в тюрьме: как выжить

МедНовости поговорили с соучредителем фонда помощи осужденным и их семьям «Русь Сидящая» Алексеем Козловым, который провел в заключении 4 года, и выяснили, что даже здоровый человек в тюрьме заболеет, а лечиться там очень сложно, к тому же следствие по-прежнему использует болезнь как метод добиться признания.

До тюрьмы: зубы и хронические заболевания

Если вы думаете, что вас могут посадить в тюрьму (допустим, дело уже завели, но в следственный изолятор вас почему-то не посадили, а выпустили под подписку о невыезде, под залог или на домашний арест), то первым делом нужно сделать зубы. В колонии их лечить не будут, хотя известны случаи, когда это удавалось сделать — за отдельные деньги и после сложных бюрократических согласований. Это программа-минимум для здорового человека. С нездоровыми все гораздо хуже. «Мы много сталкивались с людьми, которые попадали в тюрьму с первой стадией рака, абсолютно операбельной и лечибельной, и через полгода просто сгорали. Сидели в Москве, в следственном изоляторе. Просто им следователь не давал возможность лечиться, анализы через раз, в итоге уже четвертая стадия и все».

В следственном изоляторе: пытки болезнями и потеря зрения

Условия содержания в следственном изоляторе ужасны и похожи на особый режим, на котором отбывают наказание убийцы-рецедивисты. Самое главное — ужасная скученность. Предыдущий глава ФСИН Александр Реймер, который сам сейчас отбывает наказание в колонии, попытался провести «реформу», то есть просто привести тюремную жизнь в соответствие с ее же старыми нормативами. Прежде всего, уменьшить количество заключенных в камере. Но после его громкой отставки и посадки ситуация опять ухудшилась. «Наполнение в московских СИЗО 160%. «Русь Сидящая» вот в Матросскую тишину отвозили раскладушки, просто спать не на чем». «Практически ни одно крупное российское СИЗО не соответствует правилам по освещенности помещений. Вы теряете зрение, если вы пытаетесь что-то читать и писать. Конечно у нас сейчас порядка 70% всех приговоров проходит в особом порядке, признание вины до следствия, где фактически судебное заседание — формальное, но тем не менее, 30% борются, они читают документы, читают книги. Это достаточно много народу. И 2/3 из них, я думаю, теряют зрение». К тому же в камерах курят и не спят ночью. «Как раз ночью происходит вся основная «движуха», разговоры, «дороги» (то есть нелегальная межкамерная связь — МедПортал)… свет горит. Вам еще в этих условиях надо спать, потому что утром суд, встречаться с адвокатами. К этому надо приспосабливаться».

Если вам стало плохо в камере СИЗО, это может довольно сильно помочь следствию. «На стадии предварительного заключения только следователь принимает решение, переводить человека в больницу или нет. Конечно это приводит к достаточно большому количеству нарушений и используется в качестве прямого инструмента давления — то есть пытки».

Если у вас есть хронические заболевания — дело совсем плохо. «Допустим, у тебя есть какая-то терапия, которую ты принимаешь. У тебя есть где-то лечащий врач, прекрасное медицинское светило. Так вот, на основании его заключения тебе ничего не могут передать. Нужно пойти к тюремному врачу (получив направление от следователя), и этот доктор должен подтвердить, что тебе нужен этот препарат. И только тогда его пропустят. Или не пропустят: доктор не возьмет на себя ответственность и выпишет парацетамол.

Тюремная еда: витамины и жир

Кормят в тюрьме очень плохо, и этому есть очень простое объяснение. «В среднем на трехразовое питание одного осужденного в день выделяется 80 рублей. Что можно за эти деньги приготовить? Даже на большое количество людей, даже если ничего не украсть. Есть определенная диета для людей, с ВИЧ. Но что им это дает? Стакан молока и яйцо».

Люди стараются выживать за счет передач от родственников. При этом нормальным считается этими передачами делиться — не обязательно на всю камеру или барак, люди объединяются в «семейки», маленькие группы взаимной поддержки. При этом надо понимать, что это нарушение тюремных правил внутреннего распорядка, за которое можно получить взыскание (которое потом повлияет на возможность условно-досрочного освобождения и может стоить нескольких лет жизни).

«Мне помогли опытные заключенные, которые до того отбывали срок на особом режиме. Вообще люди, которые прошли особый режим, Федору Конюхову сто очков вперед дадут. Очень хорошая профилактика — витамины и жир. Мне присылали рыбий жир, а если его не пропускали по каким-то причинам, то просто ел сало, старался ежедневно».

В колонии: ОРВИ и простуды

Важная угроза для здоровья в колонии — ужасного качества спецодежда и обувь. «Когда ты работаешь на улице и у тебя постоянно сырые ноги, понятно, что ты заболеваешь. Бывает, что из полуторатысячного населения колонии несколько сот человек больны одновременно. Температура 39-40 у десятков человек. Но по закону врачи не могут дать им лекарства — жаропонижающее, например — в барак. По правилам внутреннего распорядка заключенного нужно три раза в день вызывать в санчасть, чтобы он принял таблетки там». Как ни странно, это очень тяжелая проблема: помещение санчасти обычно очень маленькое, заводят туда по одному и под конвоем, и больные люди часами стоят в очереди на улице на морозе. «С точки зрения вреда здоровью или конвенции о запрете пыток — это как?»

Формально заключенный получает такой же полис ОМС, как и любой другой гражданин. На практике же тюремная амбулатория оснащена довольно плохо: там есть жаропонижающие и обезболивающие, простые антибиотики, йод, бинт, активированный уголь. Но вот сложных препаратов от, допустим, повышенного артериального давления не будет.

Туберкулез и ВИЧ

Ситуация с туберкулезом, которым раньше в тюрьме можно было заболеть очень легко, значительно улучшилась после реформ Реймера, который уменьшил скученность в камерах. К тому же сотрудники ФСИН отделяют больных от здоровых. Теоретически больной открытой формой туберкулеза не может находиться в одном помещении со «здоровыми» людьми. «В моей практике была история, когда человека с открытой формой туберкулеза везли в одном автозаке со мной. Он стучал, кричал, чтобы его везли отдельно, чтобы никого не заразить. А ему — «иди отсюда». То есть теоретически — не могут, а по факту — по-разному».

С ВИЧ ситуация гораздо хуже. «При мне давали терапию, лечили. Но говорят, что за последний год-полтора в связи с общим кризисом в стране там возникают серьезные перебои. У ФСИНа на 80 регионов, где есть тюрьмы, есть всего 20 лабораторий, где можно проводить исследования, чтобы назначить курс и контролировать его. Вот у нас есть друзья-партнеры, «СПИД-центр» Антона Красовского, и вот там, соответственно, мы общались с медиками, которые работают в Московской области. У них государственная лаборатория, учреждение по оказанию помощи больным ВИЧ и туберкулезом. И к ним постоянно обращается ФСИН, угрожает, умоляет, просит, чтобы они проводили для них исследования. А это же государственная организация. Но они, как государственная бюджетная организация, сделают анализ без оплаты, то окажутся с другой стороны решетки. Но у ФСИН на эти исследования нет бюджета».

Логично было бы предположить, что у осужденного в личном деле должна стоять пометка, что он болен, предположим, ВИЧ, и его должны этапировать только в те колонии, в которых есть лаборатория и терапия. Но на практике оперативник, который формирует этап, руководствуется совсем другими соображениями. Во-первых, он должен сделать это быстро: по закону осужденного надо отправить в колонию за десять календарных дней. Во-вторых, опер думает о среде, в которую попадет заключенный, а не об укомплектованности больницы. «Я думаю, что медицина тут не играет никакой роли. Опер знает: там сидит положенец (заключенный, исполняющий обязанности вора в законе в тюрьме, но им не являющийся — МедНовости), там вор в законе, туда этого заключенного нельзя отправлять. Где какая клиника он точно не знает».

Наркотики: лечения нет

При том, что в местах заключения очень много осужденных по 228 статье (распространение наркотиков), и среди них очень много наркопотребителей, лечения от зависимости в системе ФСИН нет.

Женщины и дети в тюрьме (рассказывает сотрудница фонда Екатерина Шутова)

«В тюрьме есть женщины, и беременные, и с детьми. В СИЗО у беременных и женщин с маленькими детьми отдельная камера, там можно находиться, пока ребенку не исполнится три года. Мы сотрудничаем с СИЗО-6 Москвы, и у них не хватает памперсов, нет детского питания, а то, что есть, детям не подходит. Находиться с ребенком в СИЗО — это, я считаю, ужасно.

Там оказываются те, кого некому поддержать, у кого нет родителей, родственников, которым можно отдать ребенка. Некоторые девушки, которые сидят за наркотики, бывают совсем отмороженные, они считают, что им с ребенком будет легче. Легче — не будет.

В колонии попроще. Таких осужденных отправляют в колонию, где есть дом ребенка. Дети живут отдельно, мамам разрешают туда приходить два раза в день на два часа — погулять. Ребенок, фактически, тоже сидит в тюрьме. И после трех лет его либо отдают родственникам, либо в там уже опека, дом ребенка, детский дом.

Поэтому если есть возможность, лучше там не рожать, а уж если так случилось, отдать ребенка мужу, маме, папе, кому угодно. Для ребенка это такой стресс, который ты потом не вылечишь никогда в жизни.

После трех лет, если у тебя нет родственников, ребенка должны отдать в детский дом. Но там его могут взять под опеку. Тебя не лишили родительских прав, ты выходишь — и тебе его должны отдать. А семья с этим ребенком может решить, что это их ребенок — и испариться. И поисковые мероприятия длятся потом годами. Семья, опекающая ребенка, растворилась, переехали, службы опеки разводят руками и говорят: а нас ни о чем не предупредили!»

Тюремная медицина: людей доводят до неизлечимого состояния

«Как-то в больнице “Матросской тишины” мы говорили с человеком, которому жить-то осталось, условно говоря, месяца два-три. Он хотел умереть дома, но его приговор находился на обжаловании, – рассказал “Милосердию.ru” Вадим Горшенин, председатель Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) города Москвы. – Если бы приговор признали законным, его бы освободили. И если бы он все еще был подследственным, его бы тоже освободили».

«Есть два постановления правительства об освобождении тяжелобольных граждан, – объяснил он. – Одно постановление посвящено тем, в отношении кого ведется следствие, второе – тем, чей приговор уже вступил в законную силу. Но в СИЗО есть достаточно большое количество людей, которые находятся «между» этими двумя документами. Если бы было только одно постановление, где говорилось бы о всех людях, которые находятся в пенитенциарной системе, наверное, таких проблем бы не было».

Одна подпись на всех

Как развиваются события, если человек заболел в тюрьме? Сперва нужно написать заявку. В учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) есть специальные книги учета просьб о медицинской помощи, составленные по форме, утвержденной Минюстом. Однако проверить, действительно ли больному помогли, довольно сложно.

«Были случаи, когда мы проверяли эти книги, и там под всеми обращениями стояла одна и та же подпись, – говорит Вадим Горшенин. – Там есть графа, где заключенные должны расписываться в том, что они получили медицинскую помощь. Но вместо заключенных в этих книгах расписывался врач».

Если болит зуб, его просто вырвут

«Больше всего жалоб на стоматологию, – рассказывает Игорь Романов, секретарь ОНК Псковской области. – У нас пять колоний в регионе. Например, в Крюках (исправительная колония № 2) полгода назад подали заявку в Санкт-Петербург на материал для пломб, и до сих пор ждут. Поэтому врач либо просто осматривает зубы, либо вырывает их. Другого лечения нет.

Инструментов тоже не хватает. Раньше случалось, что на всю исправительную колонию был только один набор.

Заключенных принимали по очереди, и врач не успевал дезинфицировать инструменты. Многие отказывались лечить зубы после других. Сейчас у стоматологов бывает все-таки по два набора».

Если есть гипертония, это надо доказать

В тюремной больнице. Саратов. Фото: Юрий Тутов/ТАСС

В тюрьме обостряются все хронические заболевания. «Когда человек попадает в места лишения свободы, это большой стресс. Человек не выдерживает всего этого – допросы, следствие, суд. Его жизнь совершенно меняется, когда он туда попадает, и это травмирующая ситуация, которая плохо сказывается на здоровье», – отмечает старший священник Храма Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырской тюрьме протоиерей Константин Кобелев.

Однако продолжить лечение, назначенное ранее, иногда невозможно. «Человек с гипертонией третьей степени и целым букетом других заболеваний. До помещения в СИЗО он лечился в частных поликлиниках, там ему поставили диагноз. Но данные из его медкарты не входят в общую систему электронного оборота медкарт в Москве.

Для того, чтобы подтвердить его заболевание через государственные клиники, ему нужно пройти полное обследование. В СИЗО такие вещи делают, но это потребует длительного времени и огромных затрат.

А человек нуждается в лечении», – рассказал случай из своей практики Вадим Горшенин.

«Мы уже полгода ставим вопрос о том, чтобы медсанчасть УФСИН Москвы включили в электронную систему медицинских карт», – продолжил он. Сейчас врачи медсанчасти не могут получить эту информацию, даже если пациент лечился в государственных поликлиниках и больницах. Выписку из истории болезни не дают никому, кроме самого пациента, который находится в тюрьме и прийти за ней не может.

«Сыну оказывают помощь, но вылечить не могут»

Далеко не все заболевания можно лечить в условиях СИЗО или колонии. Например, в июне 2017 года в Москве в Боткинской больнице умер подсудимый Денис Морозов, экс-председатель правления банка «Огни Москвы». У него была болезнь Виллебранда-Диана, связанная со свертываемостью крови, при которой постоянно нужно вводить препараты плазмы. В СИЗО переливание крови ему ни разу не делали.

«В изоляторах нет врачей специалистов, и даже те врачи, которые есть, недостаточно компетентны, их лечение не дает результата, если серьезные проблемы возникают со здоровьем. И еще нет возможности у них провести диагностику, нет оборудования. Моему сыну оказывают помощь… но вылечить не могут, что сами врачи и не отрицают», – пишет в комментариях в Facebook Ольга Ай.

«Врачи не идут в колонии, – отметила в интервью “Милосердию.ru” Кира Ипатова, психолог Региональной благотворительной общественной организации “Имена+” и член ОНК при Общественной палате РФ. – Видимо, там нет привлекательных условий. В женской колонии, например, находится более 890 девушек, и только полставки гинеколога.

В другой колонии вроде бы все есть – и стоматологический кабинет, и врач-психиатр, и врач-нарколог, и инфекционист – а терапевта нет. Время от времени вызывают из других колоний.

Допустим, врач приехал сегодня, и кто смог, тот к нему и попал. А кто не успел, тот ждет следующего приезда врача.

Конечно, выездной терапевт выпишет все необходимые рецепты и направления, но это не то же самое, что регулярное ведение “своих” пациентов. Он просто за пять минут знакомится с документацией».

Впрочем, отметила Кира Ипатова, за двадцать лет работы РБОО «Имена+», условия содержания заключенных значительно улучшились, а профилактические мероприятия стали более качественными и регулярными.

Через сутки после операции – обратно в тюрьму

Фото с сайта rossaprimavera.ru

В Москве, по словам Вадима Горшенина, арестованные в первую очередь жалуются на нехватку узких специалистов: урологов, маммологов, флебологов. «Ко мне обратился заключенный, который ждет предоставления помощи офтальмолога больше двух месяцев. Я спрашиваю начальника учреждения, почему помощь не предоставили, а он отвечает: в порядке очереди», – рассказывает председатель московской ОНК.

«Штат УФСИН недостаточно большой для того, чтобы возить в массовом порядке заключенных на медицинские обследования, – объясняет он. – Для сопровождения таких пациентов необходим конвой. Если человек находится в больнице сутки или больше, четыре конвойных находятся там с ним. Это означает, что их снимают с этажей, где они обычно дежурят, в результате задерживается оказание помощи другим заключенным».

Недостаток конвойных – одна из причин того, что после операций пациенты не задерживаются в клинике.

«При выполнении сложнейших операций больницы стараются как можно скорей освободиться от своих пациентов, – пишет Вадим Горшенин в Facebook. – И человека чуть ли не на следующий день в автозаке, всего шитого-перешитого, везут в “Матросскую тишину”. А там – как можно быстрей отправляют обратно в колонию. Элементарный постельный режим в таких случаях не соблюдается».

По его словам, женщины после родов тоже проводят в больнице не более суток.

Недостаток мест в стационарах – еще одна причина поспешной выписки пациентов, прибывших из колоний и СИЗО.

На все колонии региона – один аппарат МРТ

«В областной больнице им. Ф.П.Гааза УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области могут одновременно лечиться до 350 человек. Но для 16 исправительных учреждений (колоний и СИЗО) региона этого недостаточно, – говорит Кира Ипатова. – Создается очередь из людей, которым необходимо сделать операцию, пройти обследование или медицинское освидетельствование для получения инвалидности, получить назначение антиретровирусной терапии.

Многие из них в тяжелом состоянии, имеют по несколько хронических заболеваний, гепатиты в запущенной стадии, туберкулез, психические и поведенческие расстройства из-за наркотиков. До сих пор встречаются тяжелые формы ВИЧ – СПИД, ввиду отсутствия у этих пациентов приверженности к лечению».

«Конечно, в критических случаях человека обязаны госпитализировать немедленно. Но, например, аппарат МРТ – один на все колонии и СИЗО области», – отметила Кира Ипатова.

Тяжелобольной в наручниках – это реальность

Больница в тюрьме. Фото: Юрий Тутов/ТАСС

В специальных блоках городских больниц, предназначенных для заключенных, мест и того меньше. Да и не всегда визит в «гражданскую» клинику под конвоем приводит к качественному обследованию и лечению.

«Когда это делается бесплатно, человека привозят, а врач даже его не смотрит, пишет, что состояние удовлетворительное, и отправляет», – утверждает Ольга Ай.

Кроме того, как показал инцидент с Алексеем Малобродским, конвой может «подстраховаться» и приковать тяжелобольного заключенного наручниками к кровати.

«Это не первый случай, когда мне приходится слышать о том, что заключенного, находящегося в больнице, приковывают к кровати наручниками.

У нас были непроверенные слухи о том, что осужденные женщины рожали в наручниках.

Я, честно говоря, отказывался этому верить. Но случай с Малобродским показал, что это реальность», – заявил Михаил Федотов.

«Приговор равносилен смертной казни»

Для человека, заключенного в СИЗО, выходом могло бы стать изменение меры пресечения по состоянию здоровья, то есть домашний арест. Но суды не идут на это, ссылаясь на справки, полученные из медико-санитарных частей.

«Медчасть во всех справках пишет, что пациент находится под диспансерным наблюдением и состояние удовлетворительное. Медчасть не пишет, что нет врачей специалистов, что не может вывозить в больницу из-за нехватки конвоя, что не могут лечить, потому что нужен специализированный стационар и другие врачи», – пишет Ольга Ай.

В результате, «людей доводят до тяжелого, неизлечимого состояния».

«Если человека осудили на небольшой срок, но у него есть тяжелое заболевание, он может погибнуть, приговор равносилен смертной казни», – считает она.

Промедление с обследованием особенно опасно, когда речь идет об онкологическом заболевании. От появления первых жалоб у заключенного до постановки диагноза может пройти такое количество времени, что помочь ему будет уже невозможно.

«Оборудования-то нет, надо вывозить заключенного либо в областную больницу, либо в онкоцентр, а это дополнительные расходы на сопровождение», – отметил Игорь Романов.

«Если рак был в почке, а ее удалили, значит, рака нет»

Фото с сайта https://polit.ru/

Если у осужденного выявлен рак в последней стадии, он может претендовать на освобождение. Однако Екатерине Нусаловой, у которой был диагностирован рак груди в IV стадии с метастазами в других органах, Смольнинский суд Санкт-Петербурга в марте 2016 года отказал в этом праве. Свой отказ суд обосновал тем, что он может, но не обязан применять статью 81 Уголовного кодекса об освобождении тяжелобольных заключенных.

Находясь в больнице им. Гааза, женщина получала только обезболивание, поскольку лицензии на лечение онкологических заболеваний у клиники не было.

После апелляции и обращения адвоката в Европейский суд по правам человека Екатерину Нусалову освободили, но «гражданские» медики, имеющие необходимую лицензию, ничего сделать уже не смогли. Вскоре она умерла.

В Свердловской области был случай, когда судья отказывалась освободить заключенного с раком в последней стадии на том основании, что правую почку, в которой была обнаружена опухоль, ему уже удалили.

Если рак был в почке, а ее удалили, значит, рака нет, – так передает логику суда руководитель правозащитного проекта «Зона права» Сергей Петряков. Адвокатам удалось добиться освобождения этого заключенного, но далеко не с первого раза.

Инсулин нужен сегодня, а его пришлют через месяц

Отдельная тема – снабжение больных заключенных лекарствами. «Бывает, человек с диагнозом попадает в СИЗО, а там препарат не закуплен, потому что никто не предполагал, что он понадобится. Пока лекарство придет, человека уже могут осудить и отправить в колонию», – говорит Игорь Романов.

Например, больным с сахарным диабетом приходится неделями ждать инсулина.

«Из Псковской области заявки направляются в Санкт-Петербург, но там они рассматриваются слишком долго и удовлетворяются по остаточному принципу. То есть инсулин нужен сегодня, а его пришлют, допустим, через месяц», – объясняет эксперт.

В ОНК Республики Мордовия оценивают ситуацию с лекарствами иначе. «По моему личному мнению, лекарственное обеспечение в учреждениях ФСИН лучше, чем в большинстве гражданских больниц, – сказал в интервью “Милосердию.ru” член комиссии, врач Вадим Самылин. – Мы посещали недавно ЛИУ-21 в Барашево, заглядывали во все дыры, осматривали склады, изучали документацию. Все ведется в разы дисциплинированнее, чем “на гражданке”. Там прекрасная лаборатория, и я не понимаю, почему за пределами ЛИУ не могут построить такие же. Тем, кто считает ЛИУ (лечебно-исправительные учреждения) плохо укомплектованными и оснащенными, надо просто сходить в обычную больницу».

«Недели три он сидел без калоприемников»

Инвалидам, оказавшимся за решеткой, предоставляются технические средства реабилитации, положенные по ИПРА. «Мы сопровождали 74 инвалида, и ни один из них не получил отказ в получении ТСР. Но иногда человеку приходится ждать», – говорит Кира Ипатова.

Она рассказала о таком случае: «Онкобольной, у него была операция на кишечнике, в связи с этим у него вывели кишечник наружу и ему нужны калоприемники. Он ходатайствовал о том, чтобы его отпустили, но суд отказал. Калоприемники – очень дорогое удовольствие. Ему выделили их определенное количество, он их использовал, возможно, слишком быстро.

Недели три он сидел без калоприемников. На некоторое время ему помогла наша общественная организация».

«Гепатит С прогрессирует быстрее, чем ВИЧ»

Спецбольницу в следственном изоляторе №1 г. Москвы «Матросская тишина», где заключенные проходят лечение от туберкулеза и СПИДа. Фото: Людмила Пахомова/ТАСС

По словам Киры Ипатовой, лечение заключенных с ВИЧ налажено достаточно хорошо. «В системе ФСИН существует порядка пяти схем антиретровирусной терапии. Но, как правило, из-за импортозамещения это препараты отечественного производства, а наши клиенты привыкли к разнообразию, – говорит она. – Они могут отказываться от тех лекарств, что им предлагают, говорить: вы хотите меня погубить. Хотя у нас в Санкт-Петербурге новую схему лечения для заключенных разрабатывает специальная медицинская комиссия. Она собирается каждую среду, так что больным не приходится долго ждать».

Существует и такая проблема, как ВИЧ-диссидентство. «Недавно к нам подходил молодой человек, у него была очень сильно воспалена рука. Оказалось, что у него ВИЧ-инфекция, а он отказывается от терапии. Ему каждый день делают укол антибиотика, но это не работает, потому что основная причина болезни – то, что иммунитет не справляется», – рассказала Кира Ипатова.

В отличие от пациентов с ВИЧ, больные гепатитом С не получают необходимой медицинской помощи.

«Гепатит С есть у многих осужденных, он прогрессирует быстрее, чем ВИЧ-инфекция, ведет к циррозу печени и ранней смертности. Но система ФСИН пока не способна организовать его диагностику и лечение, потому что оно дорогостоящее, да и на свободе его пока бесплатно не лечат», – отметила Кира Ипатова.

Паника в замкнутом пространстве

«Люди, которые находятся в камерах и неожиданно заболевают, боятся. Представьте, в условиях замкнутого пространства они не знают, что с ними происходит», – говорит Вадим Горшенин.

В московском СИЗО № 6, по его словам, заключенные запаниковали, когда в первой половине мая 2018 года там началась вспышка кори.

Это учреждение, где содержатся в основном женщины. Некоторые из них – с малолетними детьми. Собственно, первым заболевшим стал как раз ребенок одной из арестованных, побывавший до этого в детской больнице.

В 16-ти многоместных камерах, в каждой из которых обычно находится примерно 40 заключенных, был объявлен карантин. По эпидемиологическим соображениям в этих камерах отключили вентиляцию, и жара переносилась очень тяжело.

По данным ОНК, корью заразились примерно 50 человек. Руководство изолятора не было виновно во вспышке заболевания, однако ему следовало лучше разъяснять заключенным и их родственникам, что происходит, считает Вадим Горшенин.

Наверное, любая болезнь при невозможности получить помощь может вызвать панику – по крайней мере, у самого заболевшего.

Общественная наблюдательная комиссия (ОНК) – региональный общественный орган, контролирующих соблюдение прав человека в местах принудительного содержания.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Боль в тюрьме: стоматолог взимает плату за лечение зубов брату заключенного

В тюрьме стоматолог платный или бесплатный? У мужа брат сидит. Так вот у него разболелись зубы. Его посмотрел стоматолог и сказал перевести на карту ему 5000₽. Перевели. Теперь он требует 40000₽. Говорит, что нужно лечить не 3 зуба, а 8. Жалко парня. Ему не помогают, а только деньги вымогают. Что ему делать? Зубы болят, мучается. И денег таких нет.

Заключенные имеют такое же право на медицинскую помощь, как и люди на свободе. Стоматолог в тюрьме бесплатный, а медицинская помощь в неотложной или экстренной форме оказывается без предварительной записи.

Скорее всего Вас обманывают.

Если же обмана нет, и действительно не оказываю медицинскую помощь, вы можете отправить жалобу начальнику УФСИН по региону и руководителю Медсанчасти УФСИН по региону. В своей жалобе нужно сослаться на пункты 28 и 33 Приказа Министерства юстиции РФ от 28 декабря 2017 г. N285 «Об утверждении Порядка организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы».

Нужна ли медицинская помощь брату в сизо с зубной болью?

Брат сидит в сизо, у него болят зубы. Мы ему передаём обезбаливающее, но оно не помогает. В сизо есть врач, но он не лечит зубы. Обязаны ли его отвезти в зубной кабинет или. лечить как хочешь?

Незаконное пломбирование зуба со сломанным инструментом: возможность взыскания компенсации и морального ущерба

После обследования зуба, были удалены нервы. При удалении нервов в данном зубе у стоматолога сломался инструмент (визуально — спиральная игла). стоматолог сознательно не проинформировав об этом, запломбировала каналы вместе со сломанным инструментом. В последующее годы я не раз обращалась в данную поликлинику в связи с болями в этом же зубе. Результат таких посещений — перепломбировка данного зуба. В связи с тем, что лечение зуба не дало должного эффекта (зуб периодически болел), пришлось обратиться к платному стоматологу. При обследовании зуба 28.02.2007 г в платной стоматологической поликлинике выяснилось, что в корне зуба находится часть сломанного инструмента (имеется снимок зуба). Стоматолог платной стоматологической поликлиники порекомендовал устранить инородный предмет (часть сломанного инструмента) из корня зуба во избежание воспаления и прочих возможных последствий. 1.03.2007 г я обратилась в стоматологическую поликлинику, где удалялся нерв и попросила сделать снимок (снимок в карте, так же имеется копия данного снимка) в связи с болями в зубе (6-ка верхний левый) и для подтверждения наличия инородного тела в корне зуба — части сломанного инструмента. После чего попросила, стоматолога, удалившего нервы в данном зубе (6-ка верхний левый) прокомментировать данную ситуацию. На что стоматолог сказала, что так и должно быть, и вреда от этого нет, быть не может, и в их практике пломбирование корня зуба с частью сломанного инструмента это не первый случай, а отломленная часть инструмента может заменять штифт. При этом на вопрос — не считается ли нужным уведомить пациента о том, что ему запломбировывают зуб со сломанным инструментом – стоматолог ответила, что не считает нужным и что она вообще могла просто не заметить, что инструмент сломался, поскольку он очень тонкий.

Я хочу вылечить данный зуб в платной поликлинике. Могу ли я взыскать со стоматолога. Запломбировавшего сламанный инструмент в зубе сумму, необходимую для лечения и получить моральный ущерб?

Мои права нарушены: стоматолог лишил меня зуба без согласия

Вчера посещал стоматолога. Необходимо было поставить пломбу. Перед тем как стоматолог приступил к осмотру я сказал ему Посмотрите пожалуйста что можно сделать с зубом? Стоматолог ответил ОК. Через 5 минут манипуляций, стоматолог ответил мне что все сделано и за услуги надо заплатить 5950 рублей. Когда я посмотрел на зуб, то увидел что зуба просто нет. Стоматолог ответил что она его просто спилила так как зуб лечить нельзя. Таким образом мне были оказаны услуги в которых я не нуждался, и удален зуб который не являлся больным. Я стал возмущаться. На что стоматолог ответил что нужно ставить металокерамику и что это еще будут стоить 15000 рублей. Я не согласен с проведенными услугами, и крайне недоволен что меня лишили зуба без моего согласия. Куда мне обратиться и что делать?

Пошли к другому стоматологу, он сказал, что нужно лечить было, как так она могла вырвать зуб.

Стоматолог удалила коренной зуб моей дочке. Сказала, что нужно только удалять. Не назначила никакого обезболивающего, вот уже пятый день болит, ребенок плачит. Пошли к другому стоматологу, он сказал, что нужно лечить было, как так она могла вырвать зуб. Что мне нужно, чтобы подать в суд? Заранее спасибо за ответ.

Отсутствие бесплатного лечения зубов в бюджетных поликлиниках: случай с пенсионеркой

Выпала пломба. Нужно в зубе удалить 3 корня и сделать пломбу. Имею полис ОМС. В бюджетной поликлинике по месту жительства посчитали оплату за лечение зуба 4000 р. Я пенсионерка таких денег у меня нет. Теперь бесплатно не лечат зубы в поликлиниках?

Неправильное лечение зубов: Как вернуть деньги и найти надежного стоматолога?

Лечила 3 зуба два зуба не болят но дают диска форт третий зуб в процессе перелечивают. Деньги уже заплатила. Но сейчпюас доктор уже не внушает доверия. Всё зубы нужно перелечивают как вернуть деньги и уйти к другому доктору.

Дочери 14 лет подверглась стоматологической ошибке: сломанное сверло и последующая воспалительная реакция.

Дочери 14 лет стоматолог лечил зубы, сломал в зубе сверло. Ничего не сказав, замазал зуб и так оставил, назначил придти через 2 недели. У ребенка зуб воспалился. Пошли к другому стоматологу, сделали рентген, узнали про сверло. Вытащить его не возможно. Хотелось бы получить компенсацию. Какие шансы, имеет ли смысл подавать в суд и какие документы для этого нужны?

Что делать при некачественном лечении зубов?

В прошлом году в конце апреля я лечила зубы. Оказалось, некачественно. Помогите, пожалуйста, разобраться.

1. Зуб №1 (47) я полечила 30.04.21, врач сказала просто кариес, поставили пломбу. Боль не прошла, я пришла снова 14.05.21, врач проверила на холодное-горячее, зуб №1 не отреагировал, но отреагировал рядом стоящий зуб №2 (46), тоже полечили просто кариес. Через какое-то время зубы опять начали болеть, я не понимала какой из них. Пришла к врачу 27.09.21, она удалила нерв в зубе №2 (были показания, в канале после снятия пломбы была кровь), гарантию написали от 27.09.21. Но зубы продолжали болеть. Я начала думать, что хочу сменить клинику и врача (ВСЕ ЗУБЫ СО 2 ПУНКТА ПО 6 Я ЛЕЧИЛА В ПЕРВОЙ КЛИНИКЕ). Нашла другого врача недавно, он сделал рентген и сказал, что лечение кариеса зуба №1 и лечение каналов зуба №2 качественное, но я настаивала, что зубы болят и врач согласился убрать нерв из зуба №1, по сути без показаний, только с моих слов о боли, так как на рентгене всё было красиво. Но когда врач открыл зуб, он сказал, что зуб воняет и нащупал больнючее место. Я была уверена, что болит именно этот зуб, ведь рядом депульпированный зуб №2 и те, которые не болят), удалили нерв 15.02.22. Но зубы не прошли, и что самое главное я не понимаю какой из этих зубов болит, боль пространная.

2. Рядом стоящие с ними зубы не болят, зуб №3 (45, его не лечили, он не болит) и зуб №4 (48), они не реагируют на холодное-горячее. Но зуб №4 (48) это зуб мудрости, на котором врач полечила кариес, сейчас он не болит, но, когда я пошла к другому врачу, он сказал, что его не надо было лечить, надо было сразу удалить (он вроде бы хорошо стоит в ряду, полностью прорезался, но десна со стороны щеки возле него периодически болит).

3. Зуб №5 (27) я лечила 17.05.21, просто пломба, примерно пару недель назад она скололась.

4. Зуб № 6 и 7 (11 и 12) стоят рядом, я полечила 25.05.21, просто кариес, но какой-то из них болит, я не понимаю какой.

5. Зуб №8 я лечила 08.06.21, просто пломба; когда я пошла к другому врачу, он сказал сделать чистку, и обнаружилось, что на этом зубе, врач из первой клиники не убрала кусочек кариеса, зуб болит.

6. Зуб №9 (37) я полечила 23.06.21, просто пломба, но он продолжает болеть.

Если с зубами № 5 и 8 всё понятно, дефекты видны (скол и кусочек кариеса), то с остальными зубами не так. Другой врач сказал, что они сделаны качественно, выглядят красиво, на рентгене и кт ничего не видно, некоторые не реагируют на холодное-горячее, в связи с чем врач отказался перелечивать другие мои зубы (полечила только зуб №1). Но зубы продолжают болеть.

В связи со всем этим у меня есть вопросы:

1. В договоре первой клиники написано: «Пациент обязуется при прохождении курса лечения сообщать врачу о любых изменениях самочувствия». Считается ли то, что я ушла перелечиваться к другому врачу, не сказав первому о том, что зубы болят, нарушением договора?

2. Я записалась к первому врачу на консультацию. Если, например, зубы отреагируют на холодное-горячее, будет понятно какие зубы болят, и она признает свою ошибку, могу ли я просто вернуть деньги, которые заплатила за зубы (без перелечивания зубов в этой клинике (скол и кусочек кариеса я возможно бы полечила, но остальное очень не хочется лечить у них) и без перелечивания в другой клинике (я уже была в нескольких других, все врачи говорят зубы красивые, на рентгене и кт ничего не видно, отказываются лечить). Например, я читала, что можно отказаться от исполнения договора об оказании стоматологических процедур и потребовать возместить убытки. Применимо ли это к моей ситуации?

3. Я читала, что это может быть применимо если недостаток существенный. Можно ли считать лечение зуба №2 существенным недостатком (ведь я полечила сначала кариес, потом пульпит в первой клинике, но зубы продолжают болеть). Но я ведь не знаю болит зуб №1 или 2. Если на консультации зуб №2 отреагирует на холодное-горячее, можно ли это сразу считать существенным недостатком (ведь депульпированный зуб не должен реагировать)? Или в любом случае нужно проводить экспертизу?

4. Ещё вопрос про существенный недостаток. Если я докажу его наличие (с помощью другого врача или экспертизы), могу ли я просить отказаться от исполнения договора об оказании стоматологических процедур и потребовать возместить убытки за ВСЕ зубы или только за зуб №2 с существенным недостатком?

5. Могу ли я вместо экспертизы пойти к другому квалифицированному врачу, который всё же поймёт, какие зубы болят, полечить зубы у него и направить квитанции с претензией в первую клинику? Могут ли они отказать возмещать расходы, сославшись на то, что другой врач не компетентен и потребовать экспертизу? Но как тогда потом сделать экспертизу, если зубы будут уже вылечены?

6. Если, например, на консультации в первой клинике, врач согласиться возмещать убытки от перелечивания другого врача, у которого я потом перелечу, то перелечить зубы нужно до истечения гарантии? На все зубы гарантия 1 год (кроме зуба №2, его гарантия сдвинулась на 27.09.22 после лечения каналов в первой клинике). Гарантия через 1-2 месяца на остальные зубы пройдёт, я боюсь не успеть вылечить, очереди в стоматологии просто огромные, особенно к квалифицированным врачам.

7. Также я читала, что «В случаях, когда предусмотренный договором гарантийный срок составляет менее двух лет и недостатки стоматологической услуги обнаружены потребителем по истечении гарантийного срока, но в пределах двух лет, потребитель вправе предъявить установленные требования если докажет, что такие недостатки возникли до принятия им результата услуги или по причинам, возникшим до этого момента.» Т.е. в течении оставшегося года с 1-3 месяцами я могу перелечить зубы у другого врача или после истечения гарантии нужно будет сделать сначала экспертизу, а потом перелечивать? Или в моей ситуации нужно перелечить только в период гарантии?

8. Если, например, на консультации в первой клинике, врач согласиться возмещать убытки от перелечивания другого врача, нужно ли просить письменно подтвердить, что клиника согласна на это (а то вдруг передумают)? И нужно ли просить написать договор о досудебном урегулировании спора?

9. Также если они согласятся возместить убытки, могу ли я просить ещё какую-нибудь компенсацию у них или только деньги за лечение? И также если НЕ согласятся возместить убытки, но предложат перелечить зубы бесплатно, и я соглашусь, перелечу, то могу ли я просить ещё и компенсацию? И входит ли в возмещение убытков рентген и кт?

10. Так как я полечила зуб №1 у другого врача, я так понимаю, я могу попросить возмещения денег за перелечивание. Но я читала нужно мед. заключение (эпикриз), но я его не просила перед лечением, могу ли я попросить его после? И также я писала, что другой врач согласился убрать нерв в зубе №1, но без чётких показаний, ведь на рентгене всё было красиво, а я была уверена, что болит именно этот зуб, но боль не ушла, может ли врач сказать, что дело было не в некачественном лечении первой клиники зуба №1? На квитанции за перелечивание зуба написан диагноз хронический пульпит + зуб вонял, когда открыли, и было больнючее место, но я не сказала другому врачу, что лечила этот зуб недавно и лечение может быть некачественное (побоялась, что она вообще меня не станет лечить). Может ли он отказаться написать, что это было некачественное лечение?

11. Если другой врач напишет мне мед. заключение, в котором укажет некачественное лечение, и я смогу возместить убытки, то, что ещё нужно из другой клиники, кроме заключения (мед. карта, рентгены) и нужно ли?

12. Вопрос насчёт зуба №4. Так как другой врач сказал, что его не надо было лечить, а надо было сразу удалять, могу ли я вернуть деньги за его лечение (так как, можно сказать, это навязанная услуга)? Может ли он написать это в мед. заключение?

13. И также, если не трудно, напишите, пожалуйста, можно кратко, алгоритм действий, который Вы бы посчитали в моей ситуации самым лучшим решением.

Заранее спасибо. Хотя бы за то, что прочитали всё это:) Простите, что так много, я не знаю, как можно описать всё это кратко ( ( (