Юридическая социальная сеть
1.1М
1.1М
Законопроект на тот свет: в России предлагают узаконить эвтаназию?
Эвтаназия – медицинская практика прекращения жизни и страданий неизлечимо больных пациентов по их личной просьбе или просьбе родственников.
В первую половину XX века эвтаназия была легализована и пользовалась популярностью, практически, по всей Западной Европе.
Перелом произошел после немецкой оккупации и введения нацистской «программы умерщвления Т-4» в 1939 году. Её суть заключалась в принудительной эвтаназии психически больных, умственно отсталых и нетрудоспособных людей. После завершения войны, эвтаназия стала ассоциироваться с нацизмом и отвернула от себя мировую общественность…
На сегодняшний день, право выбора между жизнью и смертью предоставляют 11 европейских и американских стран.
Почему в России эвтаназия находится под строгим запретом? Были ли попытки правительства легализовать эту практику?
Да, такие попытки предпринимались неоднократно на протяжении нескольких лет.
Каковы же причины запрета эвтаназии в нашей стране? Их – несколько:
Специалисты выделяют три основные, согласно которым легализация эвтаназии в России практически невозможна.
В первую очередь, это особая культура и менталитет населения. Дело в том, что и христианство, и ислам отрицательно относятся к любому виду самоубийства. Учитывая значительный процент верующих в России, закон об эвтаназии встретит серьезную критику и приведет к социальной напряженности.
Также выделяют вероятность появления разного рода преступлений, со стороны родственников тяжелобольного.
Низкий уровень медицины не позволяет точно определить насколько то или иное заболевание может быть неизлечимым, что может повлечь к неправильным решениям в регионах страны. Один из пунктов клятвы Гиппократа содержит прямой запрет оказывать помощь больному совершить самоубийство.
Но, не стоит думать, что эвтаназия — это только западное действо. У нас тоже сторонников хватает.
Правительство РФ уже пыталось легализовать эвтаназию. После многочисленных предложений депутатов в 2007 году, Совет Федерации подготовил соответствующий законопроект. Однако он не вступил в силу из-за широкой критики со стороны общественности.
Валентина Петренко
Инициатором законопроекта выступила Председатель комитета СФ по социальной политике Валентина Петренко.
Однако в тот же день, когда «Коммерсант» опубликовал статью о законопроекте с её комментарием, сенатор выступила с опровержением в «Ведомостях».
Она заявила, что закон не разрабатывается — «его текст не существует», — а только обсуждается, поскольку в комитет Совфеда по социальной политике поступают письма от «больных людей, которые говорят, что в ряде стран Европы разрешена эвтаназия и ее следует ввести в России».
По словам Петренко, комитет решил порассуждать на эту тему и поговорить о возможности разрешить эвтаназию в России.
Однако она не исключила, что законопроект может быть разработан, если последует положительная реакция.
«После изучения этого вопроса мы уже придем к выводу, стоит ли дальше продолжить работу либо стоит отказаться. Может быть, мы и откажемся, судя по реакции общества», — сказала Петренко, хотя она, лично, считает, что отдельный закон об эвтаназии, которого на сегодняшний день в России не существует, все-таки нужен.
Пока же взаимоотношения неизлечимого пациента, который просит врача убить его, регулируются ст. 105 УК России («Убийство»), а также ст. 45 ФЗ «Об охране здоровья граждан», по которому эвтаназия запрещена.
Не исключено, что в конце концов, проблема все-таки выйдет на законодательный уровень.
Дело в том, что это уже не первая попытка узаконить добровольный уход из жизни неизлечимых больных.
Годом раньше новосибирская рабочая группа движения «Российские радикалы» подготовила основу законопроекта об эвтаназии — и предложила сенаторам её использовать, если те действительно хотят узаконить эвтаназию.
«В ближайшие дни, может быть, неделю, мы представим общественности текст нашего законопроекта», — поделился своими планами секретарь движения Николай Храмов.
Защитники эвтаназии ссылаются на данные собственных социологических опросов, согласно которым «хорошую смерть» поддерживают якобы 60% врачей.
Россияне же до сих пор не определились со своим отношением к праву добровольно уйти из жизни для тяжелобольного.
В феврале 2019 года ВЦИОМ провел опрос с целью выяснить, допускают ли жители нашей страны случаи, когда эвтаназия возможна.
Выяснилось, что 37% граждан России не знают, что это за процедура. При этом число тех, кто имеет представление об эвтаназии — 51%.
81% респондентов высказались категорически против разрешения эвтаназии всем желающим после 60 лет, независимо от состояния здоровья. Однако половина опрошенных поддержала эвтаназию для смертельно больных пациентов, которым каждый день приносит боль.
Чаще всего избавить от невыносимых мучений просят пациенты с неизлечимыми заболевания, летальный исход у которых — дело ближайшего времени. Это онкологические и парализованные больные, часто родственники больных, «растительную» жизнь которых поддерживают аппараты искусственной вентиляции легких.
Их поддерживает и Лига защиты прав пациентов, которая считает легализацию эвтаназии не только гуманным, но и христианским шагом при условии, что соблюдается жесткий контроль за врачами, родственниками и самим пациентом.
Ведь, по словам главы Лиги, Александра Северского, латентная или теневая эвтаназия практикуется В России уже давно.
Так, среди акушеров, например, действует негласное правило не спасать новорожденных с маленьким весом или выраженными отклонениями в развитии, ведь ребенок заведомо будет инвалидом.
Но он не совсем прав.
В России существует практика отказа от лечения которая применяется в российской медицине с начала ХХ века, в 2011 году она была закреплена Федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».
Она предусматривает право пациента или его законного представителя (если человек находится в вегетативном состоянии) отказаться от медицинского вмешательства. Например, от искусственного поддержания жизни: сердечно-легочной реанимации, искусственной вентиляции легких, искусственного питания и гидратации, гемодиализа и даже кардиостимуляторов.
Но это – не эвтаназия! Эвтаназия – это смерть с помощью…
Кстати, у эвтаназии много противников не только среди священнослужителей, но и среди наших чиновников…
Так, бывший вице-спикер Госдумы Владимир Катренко, когда в парламенте в последний раз всерьез обсуждалась легализация эвтаназии, заявил, что, по сути, это является разрешением на самоубийства и убийства.
Зампред комитета Госдумы по охране здоровья Николай Герасименко тогда заявлял, что эвтаназия станет «оружием в руках недобросовестных медиков, юристов и черных риелторов», которые «загубят тысячи людей ради квартир».
А вот омбудсмен Москалькова, в 2016 году, поддержала целенаправленное убийство людей медикаментозными средствами.
В 2018 году, на государственном сайте РОИ «Российская общественная инициатива» запустили опасную провокацию – предложение узаконить самоубийство (эвтаназию) для пожилых людей из-за предполагаемых изменений в пе
На шутку одинокого недоумка, к сожалению, это было не похоже, этот сайт – не место для таких шуток.
Сайт был создан на основании Указа Президента РФ № 601 от 7 мая 2012 года «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления», петиции набравшие на этом сайте 100 000 голосов, получают статус законодательной инициативы.
В данном случае инициатива выглядела следующим образом:
И далее идет просто феноменальное решение:
То есть, не неизлечимо больных, а именно «потерявших смысл жизни». А это большая разница, ибо «смысл жизни» понятие философское и довольно растяжимое, под которое вообще можно подвести любого человека. То есть нам по факту предлагают убить всех стариков, дабы «избавить их от мучений», а заодно и бюджет не тратить.
Первое, что приходит в голову, когда читаешь подобный бред, — это шутка, тонкий троллинг пенсионной реформы ее противниками.
Однако «инициатива» не только прошла цензуру гос. портала РОИ, но и собрала более 1099 голосов «за», а также попала в СМИ…
И вот, спустя некоторое время, об этой теме заговорили вновь…
Так, перед тем, как покинуть свой пост, бывшая глава Минздрава Вероника Скворцова, давая интервью «Комсомольской правде», предложила провести референдум о праве на эвтаназию.
Эвтаназия в России может быть разрешена, если этого захотят россияне — не исключила министр здравоохранения Вероника Скворцова.
По словам чиновницы, это решение должно быть принято народом, поскольку тема очень деликатная.
По словам министра, в некоторых других странах решение по эвтаназии также принимало население на референдуме.
Однако глава ЦИК Элла Памфилова уже раскритиковала предложение министра — она заявила, что этот вопрос референдумом не решается.
А в Кремле нет никакой позиции по этой теме, прокомментировал инициативу главы Минздрава и пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.
Ведь эвтаназия — это не единственный способ избавить тяжелобольного человека от страданий.
Так, 17 марта 2019 года президент России Владимир Путин подписал закон о паллиативной помощи. Согласно документу, каждый неизлечимо больной имеет право на обезболивание, в том числе при помощи сильнодействующих и наркотических препаратов.
Закон четко определил само понятие паллиативной помощи, которое включает не только медицинскую, но и психологическую, социальную, духовную поддержку пациента и его родных не только в специализированных отделениях и хосписах, но и дома.
Ведь и президент, и сторонники развития и улучшения качества паллиативной медицины считают, что человек может жить достойно и на финальных стадиях тяжелейших заболеваний: для этого нужен качественный уход.
Если даже человек неизлечимо болен, но своевременно и в полном объеме получает лекарственные препараты, обезболен и ухожен, вряд ли у него появится желание уйти из жизни…
Закон принят, главное теперь, чтобы он существовал не только на бумаге…
А вот то, что вопрос об эвтаназии возник не в первый раз и активно обсуждается, говорит о том, что это — не что иное как «окно Овертона», и кое-кто начал готовить общественное мнение к принятию этой неоднозначной инициативы.
Пока только предложения сформировали, вроде как-для просмотра — съест общество молча или нет, а если съест, то можно будет и попробовать…
И, все-таки, как будет решаться в России вопрос об эвтаназии, а он, скорее всего, будет решаться, Скворцова так и не решилась сказать. Её послушать, так выбор должны сделать россияне … , но, думаю, маловероятно, что проблему эвтаназии действительно будут обсуждать, чтобы принять конкретное решение.
Хотя, с другой стороны, референдум — это здорово! Кому, как не народу, решать, что правительству с нами делать? Пусть хотя бы спросят непосредственно перед очередными опытами. Мелочь, а приятно…
Это что касается закона. А что с моралью? Сторонники за принятие эвтаназии говорят о милосердии и человечности. Зачем больному человеку лишний раз страдать, если он все равно умрет? Почему не облегчить его последние дни и помочь уйти ему мирно без страданий?
Почему не помочь уйти из жизни старикам которым и так осталось жить мало времени, и которые б уже сами с радостью отправились на тот свет? И вроде все так красиво преподается, что это — чисто из гуманизма, чисто из милосердия.
Но,опять же,кто мы,чтоб решать жить человеку или нет?
Что мешает убивать стариков под видом эвтаназии, только потому что они стали обузой и за ними нужен уход? Ведь заплатил врачу пару десятков красной бумажки и все! Нет старика-нет проблем! Зато может есть миллионное наследство (ну как пример)…
К тому же никто не исключает врачебной ошибке при диагнозе. Или просто в настоящий момент времени человек находится в подавленном состоянии, в депрессии, узнав о диагнозе рак, например (что в принципе лечится, ну или, если 3 или 4 стадия, есть хоть какой-то шанс на выздоровление, маленький но есть!) соглашается на эвтаназию. И все — конец.
А ведь может у него был еще шанс выздороветь и жить еще не один десяток лет..
А как вы считаете, нужна ли эвтаназия в России? Это – правильно, гуманно, милосердно?
«Право на смерть есть у всех»: как смертельно больные россияне добиваются эвтаназии
Около миллиона россиян страдают смертельными заболеваниями. Треть из них задумывается о добровольном уходе из жизни, говорят специалисты. При этом эвтаназия в России запрещена, а поездка на процедуру в Европу стоит несколько тысяч евро.
Как живут смертельно больные россияне, почему в России запрещена эвтаназия, а также кто помогает неизлечимо больным уйти из жизни — «Бумага» выяснила, имеют ли жители России право на смерть.
Татьяне из Москвы 55 лет. Она обожает комедии Гайдая и практически наизусть знает Булгакова, увлекается раритетным парфюмом и часто вспоминает своих учеников — за 25 лет работы преподавателем физики их было немало.
Сейчас Татьяна уже не преподает. Она вышла на пенсию и пытается накопить на эвтаназию — процедуру, при которой врач сам вводит пациенту смертельный препарат.
В марте 2015 года женщина узнала, что у нее рак. Позже — что ее заболевание не реагирует на лечение и лишь прогрессирует. А недавно врачи обнаружили у Татьяны новую опухоль в легком.
— Стадия [заболевания] у меня поздняя. Ситуация пока не особенно критическая, но я знаю, что будет дальше. Страшная боль, беспомощность, ненужность никому — у меня нет родственников и близких. Некому бегать выбивать лекарства и обеспечить элементарный уход. Осталась только пара друзей, — рассказывает Татьяна.
На таком фоне москвичка задумалась о добровольном уходе из жизни: «Каждый человек имеет право на достойный уход. Лучше уйти цивилизованно, а не размазаться по асфальту, выйдя на улицу через балкон. И то, если сможешь до него доползти».
В России эвтаназия запрещена. Единственный выход для женщины — это поездка на процедуру за границу. Но стоит она несколько тысяч евро. «Я пытаюсь накопить на эвтаназию, но с пенсии получается не очень. Онкология — это очень дорого. Бесплатная медицина у нас отошла на второй план. За всё приходится платить. Если ты тяжело болен, государство стоит в сторонке. Накопить просто невозможно», — подчеркивает Татьяна.
Где разрешена эвтаназия и к чему приводит ее легализация
Эвтаназия запрещена в большинстве стран мира. Россия не является исключением: у больных есть только право отказаться от медицинского вмешательства, включая искусственное поддержание жизни.
Однако некоторые страны легализовали для своих граждан эвтаназию или ассистированное самоубийство (АС) — процедуру, при которой врач выписывает смертельное лекарство больному, но тот принимает его сам.
С 2002 года эвтаназия разрешена в Нидерландах и Бельгии. C 2009-го помощь в совершении самоубийства разрешили в Люксембурге, в 2015-м — в Колумбии, Германии и Канаде. Кроме того, ассистированное самоубийство разрешено в шести штатах США: Орегон, Вашингтон, Колорадо, Вермонт и Калифорния получили его путем изменения законодательства, а Монтана — по решению суда. В этих штатах право на уход из жизни с помощью врачей имеют пациенты старше 18 лет, жить которым остается не больше полугода. Смертельный диагноз должны подтвердить два независимых врача, а свое желание умереть пациент должен высказать трижды.
В Швейцарии ассистированное самоубийство также легализовано на государственном уровне, а процедуру можно применять и к зарубежным гражданам. Еще в 1942 году там приняли закон, разрешающий «помогать совершать самоубийство», если у «помощника» — чаще всего, врача — нет корыстных мотивов. В стране работает сразу несколько некоммерческих организаций, которые за определенную плату помогают иностранцам совершить ассистированный суицид.
Наиболее известная из них — Dignitas — предлагает организовать ассистированный суицид людям, страдающим от неизлечимых болезней, «невыносимой боли» или «непереносимой инвалидности». Такие услуги стоят 8–12 тысяч долларов. Всего, по официальным данным, за 18 лет некоммерческая организация помогла уйти из жизни 2328 людям, почти половина из которых — немцы. Россиян среди клиентов Dignitas за всё это время было всего двое. Оба сделали ассистированное самоубийство в 2014 году. Рассказать о них «Бумаге» в Dignitas отказались.
При этом количество людей, выбирающих эвтаназию или ассистированное самоубийство, от страны к стране серьезно разнится. Так, в Швейцарии в год насчитывается порядка 700 случаев добровольного ухода из жизни с помощью врачей, в Нидерландах – больше 5 тысяч, а в американском Орегоне — чуть больше сотни. Вместе с тем число смертельных процедур в таких странах год от года увеличивается. Например, в Швейцарии в 2014 году провели на 26 % больше эвтаназий, чем годом ранее.
Из статистики следует, что чаще других эвтаназию выбирают онкобольные. В 2015 году в Нидерландах больше 70 % из 5500 людей, выбравших эвтаназию (которое составило около 4 % всех смертей в стране), были больны раком.
При этом, согласно опросам, физические мучения не являются для таких больных главным фактором в пользу эвтаназии. Решившиеся на нее люди чаще всего указывают, что сделали такой выбор в первую очередь из-за депрессии и чувства «безнадежности».
Что является альтернативой эвтанзии и АС
Альтернативой в России считается паллиативная помощь больным. В задачи врачей, занимающихся паллиативной медициной, входит использование методов и процедур, которые могут облегчить состояние неизлечимо больного: например, обезболивание и купирование тяжелых симптомов.
— Паллиативная медицинская помощь развивается сегодня в России семимильными шагами. Однако если сравнивать уровень нашего развития с другими странами, то, конечно, мы сильно отстаем и будем наверстывать отставание еще какое-то время, — говорит исполнительный директор российской Ассоциации хосписной помощи Евгений Глаголев.
В России паллиативная помощь представлена в первую очередь хосписами: их в стране около сотни. Хосписы — это бесплатные медицинские учреждения для больных в терминальной стадии заболевания. Обстановка в хорошем хосписе напоминает кадры из голливудских фильмов, где показывают дома для пожилых людей. В таких заведениях небольшое число пациентов (порядка 30–50 человек), заботливые медсестры, психологическая помощь и индивидуальный подход к больным. Кроме того, у хосписов есть выездные службы, которые обслуживают и помогают пациентам, оставшимся дома: обычно их больше, чем тех, кто лежит в стационаре.
По последним данным Минздрава, который ведет учет только больных в терминальной стадии, сейчас в России до 600 тысяч нуждающихся в паллиативной помощи, включая 36 тысяч детей. На деле тех, кому требуется помощь, скорее всего, еще больше, говорит Глаголев. Назвать точные цифры сложно: существуют разные методики оценки. По одной из них, в такой помощи нуждаются как минимум 260 тысяч онкобольных и 520 тысяч пациентов с иными заболеваниями, а также около 200 тысяч несовершеннолетних. По оценке Глаголева, паллиативную помощь получают менее половины нуждающихся.
— Хосписы очень дороги в обслуживании. Естественно, государственного финансирования не хватает, как и везде, — говорит Глаголев. — Однако у Минздрава есть четкий план по развитию паллиативной помощи, согласно которому к 2020 году в стране будет достаточное количество паллиативных коек на душу населения. План успешно выполняется. Койки открыть легко, на это даже не нужно много денег, особенно с учетом идущей модернизации системы здравоохранения, когда закрываются многие отделения. А вот сделать так, чтобы на выделенных койках действительно оказывалась качественная паллиативная помощь со всеми составляющими, очень трудно — и в этом я вижу большую проблему.
Глаголев приводит следующий пример: государство выделяет около 1800 рублей на один койко-день для пациента хосписа, тогда как в реальности для качественной помощи больному ежедневно нужно около 10 тысяч рублей.
Специалист признает, что у пациентов с неизлечимыми заболеваниями нередко возникают мысли об эвтаназии. «В задачи паллиативной помощи не входит ни торопить, ни отдалять наступление смерти. Однако все исследования по этой теме говорят, что люди боятся не самого факта смерти, а связанных с умиранием мучений. Не только своих, но и своих близких. Никто не хочет быть обузой для родственников. Я точно знаю, что если купировать тягостные симптомы, убрать боль, облегчить болезненное состояние, то очень часто вопрос об эвтаназии уходит сам собой», — рассказывает Глаголев.
С ним согласна и педиатр Анна Сонькина, изучавшая опыт эвтаназии в Нидерландах: «Думать о легализации эвтаназии в России можно только после развития паллиативной помощи».
Руководитель отдела суицидологии московского НИИ психиатрии Евгений Любов в разговоре с «Бумагой» пояснил, что не менее трети всех тяжело больных склонны к суицидам, но решается на них лишь малая часть. Любов подчеркивает, что точной статистики по таким самоубийствам в России не существует: они «маскируются» случайными передозировками, падениями и так далее. Однако, по его оценке, только около 5 % суицидов в России происходит из-за неизлечимых болезней, гораздо опаснее — психологические проблемы. «Большинство призывающих смерть депрессивны, ощущают обремененность собой, одиноки и физически страдают. И им нужно помочь», — пояснил специалист.
Действительно, получить необходимую паллиативную помощь могут далеко не все россияне. Так, даже в Москве, по данным фонда «Вера», качественный уход и обезболивание в 2015 году получали не более четверти неизлечимо больных. Иногда такая ситуация приводит к волне самоубийств. Так было, например, в феврале 2015 года, когда за один месяц в Москве покончили с собой одиннадцать человек, страдавших от рака и не получивших необходимой медпомощи. После одного из таких случаев — самоубийства контр-адмирала Вячеслава Апанасенко — в России всё-таки существенно облегчили выписку наркотических обезболивающих онкобольным.
Однако с похожими проблемами сталкиваются не только больные раком. Более того, большинство бесплатных хосписов принимает только их, отказывая больным с другими диагнозами.
Почему РПЦ против эвтаназии и что об этом думают больные
Болеть Анастасия начала с рождения. В младенчестве она дважды перенесла заражение крови, после этого девочке сделали прививку против туберкулеза, а затем Настю парализовало. В 3,5 года ей диагностировали детский церебральный паралич.
Сейчас Анастасии 40 лет. У нее 1-я группа инвалидности — женщина не может ходить и обслуживать себя. За ней ухаживает ее пожилая мама. «Я знаю, что с 2-й или 3-й группой инвалидности люди с подобным диагнозом зачастую могут где-то учиться и социализироваться, иногда даже создать семью и родить здоровых детей. Но я могу только говорить, видеть и слышать, — рассказывает Анастасия. — Интеллект у меня нормальный, но от этого психологически, как ни странно, только сложнее. Понимаете, каково осознавать, что вам 40 лет и у вас в силу сложившихся обстоятельств не будет самостоятельной жизни, личной жизни, семьи? Вы зависимы от других в том, чтобы одеться, раздеться, помыться или сходить в туалет».
Выходов из такой ситуации женщина не видит, новых способов лечения Анастасии давно не предлагают. «В интернат меня мама не сдаст. Она категоричный человек: решила, что будет за мной ухаживать до конца жизни, сколько сможет. А я считаю, что неправильно делают, оставляя тяжелых инвалидов с пожилыми родителями до конца жизни. В интернате, возможно, проживешь меньше, но это в некоторых случаях к лучшему. Ведь никто не задумывается о том, что с возрастом проблемы лишь усугубляются, — так Анастасия объясняет, почему задумывается об ассистированном суициде. — Конечно, если была бы такая возможность, то я не отказалась бы, но я не знаю, как это в моем случае осуществить технически. Дальше собственной улицы я чаще всего не могу в коляске проехать, не то что за границу полететь».
Женщина признает, что в России о легализации эвтаназии говорить сложно: «Сейчас для многих важно мнение церкви, а верующие выступают резко против подобных методов. Но не все же поголовно должны быть верующими. Я считаю, что для тех, кто не считает себя верующим, должна быть какая-то альтернатива и право выбора в том, как человеку вести себя в случае тяжелого заболевания. Лично я, например, атеистка, хотя меня крестили в младенчестве в православной церкви. Не знаю, на что надеялись родители. Возможно, думали, что я выздоровею, но ничего не произошло».
Против эвтаназии выступают все основные мировые религии, заявляя, что только бог может давать и забирать жизнь. Так, в конце 2016 года глава РПЦ патриарх Кирилл и Папа Римский Франциск сделали совместное заявление, в котором осудили процедуру. Они заявили, что распространение эвтаназии приводит к тому, что престарелые и больные люди начинают ощущать себя чрезмерным бременем для близких и общества в целом.
«Манипулирование человеческой жизнью — это покушение на основы бытия человека, сотворенного по образу божию», — пояснили в заявлении иерархи.
О негативном отношении к эвтаназии патриарх Кирилл говорил не один раз. Среди прочего он заявлял, что эвтаназия — это «путь по дехристианизации Европы» и «позор современной цивилизации».
В РПЦ часто указывали, что в странах, которые сначала легализовали эвтаназию для смертельно больных в терминальной стадии, постоянно увеличивается круг людей, которые могут воспользоваться этой процедурой. По мнению представителей церкви, такая тенденция может закончиться «принудительной эвтаназией» и легализацией убийств.
Действительно, в Бельгии со временем разрешили эвтаназию для несовершеннолетних и людей в депрессии, в Нидерландах проводят эвтаназии для «уставших от жизни» пожилых людей и психически больных, а также обсуждают легализацию эвтаназии для совершенно здоровых людей. При этом в более религиозных странах, например, в США круг людей, имеющих право на эвтаназию, не расширяется.
Согласны с решающей ролью религии в вопросе «права на смерть» даже менее системные православные священники. Например, епископ Григорий Михнов-Вайтенко, вышедший из РПЦ после того, как он публично раскритиковал войну в Донбассе, в разговоре с «Бумагой» подчеркнул, что христианство всегда будет на стороне паллиативной помощи, а не эвтаназии.
«Сейчас РПЦ — часть госаппарата»: священник — о том, почему он против передачи Исаакия и закона об оскорблении чувств верующих
Действительно ли священнослужители много зарабатывают и зачем они берут кредиты, почему священник выступает против закона об оскорблении чувств верующих и обращает ли церковь внимание на протесты против передачи Исаакиевского?
— Христианство всегда будет за жизнь и, соответственно, за развитие хосписов, — говорит священник. — Но нужно понимать, что это не вопрос законодательства или запрета на упоминание суицида в СМИ. Просто у человека всегда должна быть альтернатива уходу из жизни — это качественный уход и медицинская помощь. Потому что если говорить о тяжелобольных людях, которые испытывают страшные боли, мы не должны от них требовать продолжать жить, улыбаться и радоваться. Это по меньшей мере странно. И если они всё-таки выбирают уход из жизни, то осуждать нужно не его, а нас, окружающих, тех, кто не дал им этой альтернативы.
С важностью мнения церкви об эвтаназии согласна и 36-летняя Анна из Петербурга. Она, как и Анастасия, страдает тяжелой болезнью и выступает за легализацию эвтаназии в России.
Анна всегда любила петь. Несколько лет назад она могла часами играть на гитаре и напевать любимые рок-хиты — петербурженка обожает Цоя и «Сплин», «Арию» и ДДТ. Пение для Анны было всей жизнью, признает она в разговоре с «Бумагой«.
Сейчас из-за проблем со здоровьем женщина уже не может петь. У нее бронхиальная астма, хроническая обструктивная болезнь легких (одна из самых смертоносных болезней на Земле) и хронический гастродуоденит. Месяц назад петербурженке пришлось покинуть работу в ателье из-за очередного обострения болезни. «У меня бывает сильная одышка, даже если я просто сижу, не двигаясь. И постоянные боли в животе. Неделями. Иногда мне кажется, что я сейчас умру», — объяснила Анна.
Впервые мысль об эвтаназии возникла у женщины 15 лет назад. В 2002 году Анна в очередной раз попала в больницу, но за месяц лечения врачи так и не смогли помочь и снять боль. Выйдя из больницы в состоянии депрессии, Анна нашла в интернете информацию об асисстированном самоубийстве для иностранцев в Швейцарии и решила на нее накопить, но не смогла. А позже эту мысль отгоняла ради детей: сейчас Анна вместе с мужем Дмитрием воспитывают 10-летнего сына Тимофея и 5-летнюю дочку Алису.
Кроме семьи у петербурженки есть и любимые хобби — изучение культуры и языков Азии, живопись и научно-популярные книги. Несмотря на это, Анна признает, что, вероятно, вернется к мысли об эвтаназии: «Во время обострений я всегда думаю о смерти. Мысль о том, что так мучиться придется еще несколько десятилетий, не дает разумно относиться к жизни. Я и так практически постоянно чувствую симптомы своей болезни. Но, когда они невыносимы, хочется умереть».
На легализацию эвтаназии в России женщина уже не рассчитывает. «В России эвтаназию воспринимают очень критически. С этим я столкнулась, прося подписать петицию об эвтаназии в России своих друзей из сети. Практически всех я знаю лично, но только несколько из них подписали. Практически все отвечали, что это грех и никто не вправе отнимать чужую жизнь. Многие ссылаются на бога. Но ведь в ветеринарии никто на него не ссылается. И усыпляют, не спросив животное. Человек же может сам сказать, почему он хочет уйти из жизни», — пояснила она.
Почему российские чиновники выступают против эвтаназии
Российские власти придерживаются крайне консервативных взглядов на эвтаназию и даже не начинали разрабатывать законопроект о ее легализации. Лишь в 2007 году СМИ сообщили о возможном принятии эвтаназии в России, но и тогда всё ограничилось слухами и запросами депутатов в медучреждения. После этого об эвтаназии в Госдуме говорили исключительно в осуждающем тоне, судя по стенограммам заседаний на сайте парламента.
Свою точку зрения российские власти объясняют не только религиозными догмами, но и неготовностью общества. Так, бывший вице-спикер Госдумы Владимир Катренко, когда в парламенте в последний раз всерьез обсуждалась легализация эвтаназии, заявил, что, по сути, это является разрешением на самоубийства и убийства.
— Нам говорят, что в России очень низок качественный уровень медицинской помощи, но это лишь доказывает необходимость этот уровень повышать, а не пытаться снять проблему разрешением самоубийства отчаявшихся больных. Разрешив эвтаназию, мы легализуем право на смертный приговор, вынесенный медициной человеку и человеком самому себе, — пояснял он.
Зампред комитета Госдумы по охране здоровья Николай Герасименко тогда заявлял, что эвтаназия станет «оружием в руках недобросовестных медиков, юристов и черных риелторов», которые «загубят тысячи людей ради квартир». «Какая, к черту, эвтаназия? Пенсионеры от голода дохнут. У нас эвтаназию государство осуществляет, но про это никто не говорит», — добавляла эксперт Координационного совета по социальной стратегии при председателе Совета Федерации Наталья Маркова.
При этом чиновники подчеркивали: идея легализации эвтаназии не найдет широкой поддержки в российском обществе. Их мнение частично подтверждается тем, что борьба за легализацию эвтаназии в России сейчас ограничивается постами в специализированных сообществах для смертельно больных в соцсетях и созданием петиций на сайте Change.org. Больше 200–300 подписей они не набирают.
«Бумага» пообщалась с создателем одной из таких петиций. Им оказался 37-летний безработный мужчина, который не болен никакими смертельными заболеваниями, а за легализацию эвтаназии выступает, так как считает «жизнь слишком дорогой, опасной и аморальной, чтобы ее всерьез проживать и оставлять потомство».
— Человечество — это, по сути, абсурдная биосекта с заповедью совокупления и размножения и с неизбежным финалом перенаселения. Это беспощадный паразитирующий монстр на лице Земли, не имеющий ни морали, ни цели, ни смысла. Я понял это в 15 лет. Я не хочу жить и не хочу никого склонять к чему бы то ни было, судить кого-то. Поэтому я просто продвигаю петицию и пытаюсь сделать общество свободным. Я добиваюсь полной свободы гражданина распоряжаться своей жизнью, не быть ничьим рабом, — пояснил он, подчеркнув, что каких-то других шагов для легализации эвтаназии он не делает из-за отсутствия «легальных и эффективных путей» решения проблемы в России.
Однако недавно выяснилось, что такие пути могут появиться, ведь среди российских властей есть и открытые сторонники эвтаназии. Например, о своей позиции заявила новая уполномоченная по правам человека Татьяна Москалькова. «Мне кажется, это очень гуманно, если сам человек хочет уйти из жизни и его жизнь не имеет шансов на проживание, если он страдает, и если его близкие и родственники в единой гармонии пришли к тому, чтобы прекратить эти страдания», — сказала омбудсмен. Дальше этого заявления дело пока не продвинулось.
При этом о введении эвтаназии в России мечтают не только смертельно больные люди, но и те, кто страдает психическими заболеваниями.
Почему за эвтаназию выступают не только смертельно больные
О настоящем 27-летний Руслан из Симферополя разговаривать не любит и живет только прошлым. Пять лет назад у него всё «было идеально». Тогда Руслан работал продавцом канцтоваров и подрабатывал на стройке, прыгал с парашютом и занимался единоборствами, обожал природу и встречался с девушками. Но когда молодому человеку исполнилось 22 года, всё изменилось: Руслана начала мучить социофобия — расстройство психики, характеризующееся боязнью находиться в обществе.
На фоне социофобии у Руслана развилась сильнейшая бессонница. Он горстями пил антипсихотические препараты и снотворное, чтобы заснуть, и думал о самоубийстве. «Я помню тот ужас, когда думаешь, что скоро настанет день, когда снотворное перестанет действовать, и ты будешь страшно мучительно умирать на протяжении недели с полным отсутствием сна», — пояснил он «Бумаге».
За два года лечения Руслану удалось победить бессонницу, но социофобия становилась всё сильнее. Сейчас мужчина живет на антидепрессантах, которые помогают всё меньше. «Я был вполне жизнерадостным человеком, но теперь я психологически сломлен. У меня больше нет надежды. Жизнью это не назовешь — я просто существую», — объяснил он, подчеркнув, что в будущем, скорее всего, покончит с собой, если социофобия не отступит, а эвтаназию в России так и не легализуют.
Однако не все больные способны уйти из жизни без посторонней помощи. Им в этом нередко помогают родственники, соседи и даже интернет-активисты.
Почему в России нелегально делают эвтаназию и как за это наказывают
Первое громкое судебное разбирательство о неофициальной эвтаназии в России состоялось еще 13 лет назад. В феврале 2004 года 32-летняя Наталья Баранникова из Ростовской области попала в автокатастрофу и осталась парализованной. За прикованной к постели женщиной ухаживал ее муж, но потом стать сиделкой для Натальи он попросил соседскую девочку — 14-летнюю Марту Шкерманову. Та согласилась.
— Тетя Наташа очень страдала из-за болезни. Постоянно жаловалась, что не хочет жить. Говорила, что хочет умереть, не желая быть обузой для семьи. Она несколько раз просила меня узнать, кто бы мог ее убить, чтобы закончить ее страдания, — рассказывала потом Марта. Найти желающих убить Наталью оказалось трудно, и Баранникова попросила помочь уйти из жизни свою сиделку, пообещав той примерно 5 тысяч рублей.
О предложении Марта рассказала своей 17-летней подруге Кристине Патриной. Школьницы решили помочь женщине. «Эвтаназию» назначили на 22 августа.
— Тетя Наташа лежала, как обычно, на кровати. Одежды на ней не было, лишь сверху она была укрыта халатом. Тут она начала плакать, просить, чтобы ее скорей убили. Мы испугались и отказались. Но она продолжала умолять, — рассказывала Марта во время следствия.
В итоге школьницы решились: Марта перетянула ремнем руку женщины, а Кристина сделала укол, введя в вену десять кубиков воздуха. Женщина не умирала и попросила девушек удушить ее. Подруги взяли веревку и убили парализованную Наталью.
Убедившись, что соседка мертва, девушки забрали драгоценности Натальи, обещанные за «эвтаназию»: обручальное кольцо, серьги, крестики и прочие маленькие украшения. Их подруги сдали в ломбард и получили 4575 рублей, которые потратили на мороженое и жвачку. Через два дня девушек задержали.
Несмотря на слова подруг, суд посчитал, что убийство девушки совершили только ради наживы. «На мой взгляд, никакой эвтаназией здесь и не пахнет. Об этом свидетельствует дальнейшее поведение девушек, когда они начали поспешно тратить „заработанные“ деньги», — говорил начальник отдела прокуратуры Ростовской области Сергей Ушаков. В конце декабря 2004 года Кристина получила пять лет тюрьмы за убийство, Шкерманова — четыре года.
Подобные истории в регионах России случались не раз. Они неизменно заканчивались приговором за убийство, но не всегда с реальным сроком наказания. Например, бывший сержант полиции Владимир Корсаков получил только четыре года условно за то, что задушил свою мать, которая страдала от рака и просила сына убить ее.
При этом «эвтаназию» в России делают не только соседи или родственники, но и врачи: о такой неофициальной практике не раз анонимно говорили сами российские медики. Например, один из бывших руководителей НИИ скорой помощи имени Склифосовского сообщал «Коммерсанту», что легализация эвтаназии «узаконит фактически существующее явление: случаи эвтаназии в России есть, но официально об этом никто не скажет, потому что это преступление».
В странах, которые официально разрешили эвтаназию, также часто указывают, что подобное происходит по всему миру. «Закон об эвтаназии появился в нашей стране в 2002 году, чтобы защитить врачей, чтобы они могли проводить эвтаназию, не боясь уголовного преследования. И в России они тоже это делают, и в Киргизии, и в Чили, и в Лондоне, и в Вашингтоне. Практика [неофициальной] эвтаназии имеет место везде. Но в Голландии мы решили больше не делать этого украдкой за занавеской, а достойно и открыто», — пояснял голландский врач Берт Кайзер, проводивший эвтаназию больше 30 раз. Однако о каких-либо громких судах над российскими врачами, которые убивали пациентов по их просьбе, неизвестно.
Кроме того, в тематических группах в соцсетях, посвященных эвтаназии, можно найти и активистов, которые пропагандируют «право на смерть» и готовы помочь советом смертельно больным. Один из них рассказал «Бумаге», что уже несколько лет пытается распространять идеи о «праве на смерть» в российском интернете: заказывает перевод и озвучку фильмов об эвтаназии, заливает на хостинги видео и книги о способах уйти из жизни, а также дает личные консультации.
По его словам, всего к нему обращались несколько десятков россиян, желавших покончить с собой (скриншоты переписок есть в распоряжении «Бумаги»). «Люди разные были: кто-то был смертельно болен, кто-то неизлечимо, кто-то устал жить. Почему я помогал последним? Я считаю, что любой имеет право на смерть», — поясняет он.
Активист, который общался с «Бумагой» на условиях анонимности, писал заинтересованным в его консультации, что у тех есть несколько гуманных вариантов. Это либо дорогая поездка в Швейцарию, либо покупка в Китае химического препарата, используемого при эвтаназиях, либо вполне легальное приобретение баллона инертного газа.
— Сам я ничем не торгую. Даю только консультации, — подчеркнул он. — Всё это я делаю из-за философии права на смерть. Я говорю не про аффективное импульсивное решение, а про взвешенное решение. Мне кажется, что тут особо нечего пропагандировать, это право есть у каждого. Мне больше интересно, что, когда люди реализуют это право, они делают это далекими от гуманных способами и убирать за ними приходится другим людям, — пояснил активист «Бумаге», отмечая, что, как он считает, привлечь его к суду за доведение до самоубийства невозможно, так как он якобы не желает ничего плохого тем, кому дает консультации, а, наоборот, помогает им.
При этом он отмечает, что даже в странах, где разрешена эвтаназия, есть общественные организации, помогающие людям умереть. Действительно, за рубежом существуют десятки организаций, например, World Federation of Right to Die Societies, объединяющая активистов и общественников из 26 стран от Зимбабве до Новой Зеландии. Однако наиболее известной является организация Exit International, насчитывающая больше 20000 членов, и ее создатель Филип Ничке. Ничке и его коллеги дают консультации смертельно больным, борются за легализацию эвтаназии в разных странах мира, издают книги, снимают фильмы и даже дают рекламу эвтаназии по ТВ.
Собеседник «Бумаги» признал, что, в отличие от Запада, тема эвтаназии в России «никому не нужна» и ей мало интересуются даже смертельно больные. «Думаю, это вопрос менталитета и общественного устройства. Смертельно больному человеку проще прыгнуть из окна, чем хотя бы попытаться отстоять свои права, о которых, наверное, он и не задумывался даже. О праве на достойное окончание жизни. Это просто рабский менталитет», — подчеркнул он.
На Западе есть не только известные активисты, но и свои «звезды» среди людей, решившихся на эвтаназию. Например, американка Бриттани Мэйнард, болевшая раком мозга. После рецидива болезни 29-летняя девушка переехала из Калифорнии в Орегон, где уже тогда было разрешено ассистированное самоубийство, выложила на YouTube видеообращение, которое просмотрели более 3 миллионов раз, и отправила в CNN письмо под названием «Мое право на смерть с достоинством в 29».
В последние месяцы жизни она пропагандировала право на смерть, а также исполнила все желания из своего списка, который составила, узнав о смертельной болезни. Бриттани несколько месяцев обучала сирот в Непале, покорила Килиманджаро, занималась скалолазанием в Эквадоре, посетила Йеллоустонский национальный парк и побывала на Аляске. В октябре 2014 года она сказала, что зачеркнула последний пункт в списке мест, которые надо посетить перед смертью, — им оказался Большой каньон.
1 ноября 2014 года Британни с помощью врачей ушла из жизни и стала американским символом борьбы за право на смерть. После ее кончины ассистированное самоубийство легализовали еще в двух штатах. В том числе в Калифорнии — родном штате девушки.
В России набирает обороты подпольная эвтаназия
Кто-то называет эвтаназию правом на достойную смерть, кто-то узаконенным убийством и страшным грехом. И узнать, что же это на самом деле. не дай бог никому.
Официально эвтаназия и ассистированное самоубийство разрешены всего в нескольких странах — Бельгии (с 2002-го), Нидерландах, Швейцарии (с 1942-го), пяти штатах США, Люксембурге (с 2009-го), Канаде (с 2016-го). Еще есть страны, где эвтаназия вроде как не разрешена, но и не запрещена, — Германия, Франция, Испания, Албания, Израиль… С каждым годом список государств, вставших на сторону права на смерть, все больше.
В России все виды помощи в смерти строго противозаконны. Хотя тысячи тяжелобольных людей буквально умоляют об этом. Страдающие онкологией в последней стадии, обездвиженные инвалиды, жертвы автокатастроф, навсегда оказавшиеся прикованными к кровати. Когда уже нет средств им помочь, человека с адскими болями просто выписывают домой умирать. А родным и близким только и остается, что проходить все круги ада в попытках достать обезболивающее или еще как-то облегчить жизнь умирающего.
В такие моменты люди и начинают искать другой выход.
Аудио: Надо ли узаконить эвтаназию в России?
«ЗАДУШИЛ СВОЮ РОДНУЮ МАТЬ»
Несколько историй из криминальных сводок за последние годы.
56-летний преподаватель московского вуза Владимир Ольховский задушил свою родную мать. 78-летняя пенсионерка страдала от рака печени в последней стадии. «Она так кричала и так просила ее убить, что я не выдержал и согласился», — рассказал Владимир в суде. Врачи подтвердили, жить его маме оставалось буквально несколько дней. Профессору дали 9 лет.
Павел Коваленко из Саратовской области застрелил свою больную (рак пищевода) жену Елену. Женщину выписали из больницы умирать. Ни есть, ни пить она не могла и мучилась от страшных болей. Выпив водки для храбрости, Павел взял охотничий обрез и направил дуло в грудь супруге. После попытался покончить с собой, но неудачно. Осужден на 6 лет.
Ударом молотка по голове убил свою 93-летнюю мать москвич Юрий Киселецкий. Женщина была лежачей больной. Она умоляла всех своих друзей и близких дать ей смертельную дозу таблеток. Но решился на убийство в итоге ее родной сын. Юрий до суда не дожил — покончил с собой в изоляторе временного содержания.
Дикими способами из-за отсутствия доступной паллиативной помощи россияне пытаются исполнить последнюю волю умирающих родных. По официальной статистике Минздрава РФ, на сегодняшний день около 600 000 человек ждут места в хосписах. И хотя число хосписов постоянно растет, мест все равно не хватает.
«МЫ ПОКУПАЛИ ЕЙ ГЕРОИН»
Со Светланой (имя изменено) мы списались ВКонтакте в тематической группе под говорящим названием «Эвтаназия». Я поклялась не выдавать ее адрес и удалить все письма сразу после прочтения.
— Мы из маленького провинциального городка. Больница в райцентре в 60 километрах от нас. Конечно, запустили мамину болезнь. У нас только чтобы обследовать и поставить точный диагноз, ушло полгода. Поехали в Москву в Институт имени Герцена. Все деньги собрали по друзьям, знакомым, кое-что продали. Но маму лечить не взяли. Поздно было. Рак прямой кишки, неоперабельная стадия. Как она мучилась, вы не представляете. Я до сих пор плачу, вспоминая этот ад. Старшая сестра бросила все и приехала из Питера к нам помогать.
Врачи сказали: «Сделайте так, чтобы ей было тепло и спокойно. Это все, что возможно. Ей осталось месяца три». Очень страшно понимать, что уже ничего нельзя сделать. Ты просто наблюдаешь, как родной человек медленно и мучительно умирает. Выписать сильные обезболивающие с наркотиками тогда было сродни подвигу (история с мамой Светланы случилась до 2015 года, после 2015-го, когда число самоубийств у онкологических больных стало набирать массовые обороты, выписка рецептов на наркотики сильно упростилась. — Ред.). У нас дежурство было с сестрой. Иначе бы я с ума сошла. Сестра добывает лекарства, я дома с мамой. Потом наоборот. А еще семью надо содержать и детей. Если таблетки заканчивались, мама кричала так, что я сама готова была выпрыгнуть из окна. Она просила нас убить ее, дать ей снотворное, чтобы заснуть и не проснуться. И двоюродный брат достал уже настоящий наркотик — героин. На всякий случай.
— Пригодился?
— Да. Никогда не думала, что у себя на кухне буду варить дозу. Но приходилось, и не раз. А потом я по телевизору увидела сюжет про эвтаназию. Полезла в интернет, почитала. Сестре в личные сообщения отправила ссылку на сайт про эвтаназию. Вслух такое я сказать не могла. Таня не разговаривала со мной три дня. А потом мы сели и стали думать, что делать. В Швейцарию отправить маму за 8000 евро для нас было неподъемно, конечно.
Тут же в интернете «знающие люди» объяснили сестрам: аналог того самого препарата, что выписывают приехавшим на самоубийство в Швейцарию, можно купить в Китае через сайт.
— Мама сразу согласилась. Сейчас понимаю, как ужасно все это звучит, но тогда мы все испытали облегчение. Она даже как-то повеселела, и как будто боли стали не такие сильные. Спокойная неделя выдалась, мы шутили и смотрели фильмы. Но потом боли вернулись. У нас все было готово. Мы просто развели смесь, и мама ее выпила.
— Полиция ничего не заподозрила?
— Нет. Отмеренные ей врачами три месяца давно прошли. В справке о смерти значится, что скончалась от основного заболевания. Про то, что было на самом деле, знают только я и сестра.
— Жалеете о том, что сделали?
— Нет. Если со мной такое случится, я сама закажу себе порошок.
«ОСТАВЛЮ КВАРТИРУ ТОМУ, КТО ОТПРАВИТ МЕНЯ В ШВЕЙЦАРИЮ»
В группе «Эвтаназия» в соцсети я без труда нашла сразу нескольких человек, которые мечтают о смерти и даже копят деньги на Швейцарию.
— Я инвалид с детства — ДЦП. Сейчас ухаживает мать, но когда она умрет, то что? Ей 65, мне 40. Все, что я могу делать самостоятельно, — видеть, слышать, дышать и говорить. Никакой таблетки от моей болезни нет. Так что я готова к смерти. Знаю все способы, как безболезненно и быстро уйти из жизни. Но кто мне будет ассистировать? Я же из дома выйти сама не могу, до входной двери не дойду. Очень надеюсь, что как-то смогу накопить. Я квартиру оставлю тому, кто мне поможет оказаться в Швейцарии.
Контакты человека, готового проконсультировать, как безболезненно уйти из жизни, мне подсказали сразу несколько участников группы сторонников «хорошей смерти». Я с ним связалась. И хотя у меня была заготовлена легенда, он мгновенно вычислил, что я журналист и собираю информацию.
ОТКРОВЕНИЯ «КОНСУЛЬТАНТА ПО САМОУБИЙСТВАМ»:
Люди обращаются разные: кто-то неизлечимо болен, кто-то устал жить
— Не спрашивайте никаких подробностей обо мне, — сразу предупредил собеседник (мы общались в соцсети). — Давайте просто назовем меня мистером G. Дело в том, что по нашему законодательству все эти советы незаконны. И если органы заинтересуются, то можно попасть под уголовную статью «содействие совершению самоубийства».
Даже в виртуальной беседе было ясно, что человек образованный. Знает несколько языков, разбирается в сложных терминах. Эвтаназия — его хобби, и он продвигает эту идею в массы. Например, ведет Ютуб-канал на двух языках, делает переводы тематических книг, фильмов и лекций.
— Суицидальная поездка в Швейцарию — это мечта многих. Но это дорого и не так просто. В той же швейцарской клинике Dignitas за 20 лет побывали только двое русских. Так что уехать на Запад я помочь не могу. Единственное — подсказать способ безболезненно уйти из жизни у себя дома. Препарат, который дают принять в швейцарской клинике, раньше можно было незаконно заказать в Китае за $300. Контакты поставщиков, товар которых был проверен в лабораториях, известны всем интересующимся благодаря австралийскому доктору Филипу Ничке и его книге. Это тот самый Доктор Смерть, что представил в том году на выставку капсулу для самоубийц. В родной Австралии книги доктора Ничке под запретом. К тому же его лишили медицинской лицензии. Но это не мешало ему проводить семинары по всей стране. Он владелец интернет-магазина, торгующего приспособлениями для ассистированного самоубийства и просто самоубийства. Но в Россию вы ничего заказать не сможете.
Кстати, последний надежный поставщик запрещенных веществ из Китая перестал выходить на связь, о чем и указано в книге. Торговать-то и сейчас торгует, но там мошенников много. Есть еще вариант с заказом препарата из Мексики: ветеринарный раствор — $400 за 100 мл флакон или $600 за 2. Но в отличие от порошка из Китая, который проходит таможню, флаконы легко обнаружат на рентгене, и тогда уголовная статья. Я не рекомендую и предупреждаю о риске. Тем более что есть и другой, дешевый и легальный способ совершить самоубийство.
«Доктор» рассказал мне все способы, где, как и что надо принять. Мы не имеем права это публиковать. Скажу лишь, что я была сильно шокирована доступностью орудий смерти.
— Вот так же примерно проходит и моя консультация.
— А цена какая?
— Для больных людей обычно бесплатно, а так — $50. Но обращаются за советом редко. В общей сложности за пару лет я проконсультировал больше 10, реально покончили с собой тоже больше 10. О смертях двоих я узнал из новостей. Это были молодые парни, и мы списывались буквально накануне произошедшего.
— Кто эти люди и почему хотят умереть? Вот эти парни, например, какая у них была причина?
— Люди разные были: кто-то смертельно болен, кто-то устал жить. Я не требую «уважительной» причины для консультации, но обычно говорят. У одного был БАР (биполярное аффективное расстройство), у другого соматическое заболевание, причинявшее также и психологические страдания. К слову, люди без «уважительной» причины обычно или консультируются на будущее, или, даже купив препарат, откладывают его. Инстинкт самосохранения — сильная штука. Около года назад консультировал одного бизнесмена — у человека было все, кроме желания жить. Жив до сих пор, счастливо или нет — не знаю.
— Как полиция фиксирует такие смерти?
— Как еще им фиксировать, если человек себя убил. Хотя, иногда в СМИ пишут, что есть и версия убийства — так было с одним из тех парней.
— Скажите, в чем ваша философия? Почему вы вообще таким занялись?
— «Таким» — чувствуется негативная коннотация. Смерть — такое же право каждого человека, как и жизнь. Я знаю, как безболезненно умереть, — если кто-то тоже хочет узнать, почему нет. Еще как вариант — это сублимация. Возможно, подсознательно я хочу убивать людей, и это социально-приемлемый способ это делать. Что касается дискуссий об эвтаназии как таковой, ну да, потенциальные злоупотребления — основной контраргумент, помимо того что это богопротивное деяние.
В России вопросы легализации эвтаназии были озвучены пару раз в Госдуме, и сама идея подверглась жесткой критике. Ведь правом совершить смерть могут пользоваться непорядочные личности.
А КАК У НИХ?
Тур в один конец
Немного в стороне от всех толерантных к вопросам смерти стран стоит Швейцария.
Удивительно, но именно благодаря этой богатой и цивилизованной стране такое страшное слово, как «суицид», прижилось рядом с веселым и беззаботным словом «туризм». Дело в том, что в Швейцарии законом разрешено помогать при суициде, если нет корыстных мотивов. И распространяется это на всех, включая иностранцев.
Понятию «суицидальный туризм» уже больше 20 лет, с тех самых пор, как в 1998 году в Цюрихе появилась организация Dignitas, выступающая тем самым ассистентом в самоубийстве не только для местных жителей, но и для иностранцев. Кстати, название клиники переводится с латинского как «Достоинство». «С достоинством жить, с достоинством умереть» гласит слоган этой фабрики смерти.
По правилам Dignitas подготовка к самоубийству довольно хлопотное дело. Человек должен подтвердить свою болезнь бумагами, пройти консультации как минимум с двумя медиками клиники. И дважды с разницей во времени подтвердить свое намерение. Только после этого назначается день икс. Все происходящее сотрудники снимают на видео и предоставляют полиции в качестве доказательств. Некоторые клиенты Dignitas не против, чтобы это предсмертное видео попало на глаза широкой публике. Короткие ролики теперь активно гуляют в тематических пабликах. Зрелище не для слабонервных. Я посмотрела один такой, где умирает миллионер Симон Биннер.
— Вы понимаете, что, после того как откроете канал капельницы, в ваш организм поступит яд и вы умрете? — спрашивает голос за кадром.
Мужчина тяжело кивает, говорить он не может из-за болезни. Потом включает аудиозапись в телефоне, слушает последние признания в любви близких и открывает смертоносный краник капельницы. При этом мужчина счастливо улыбается… Следующие кадры — в катафалк грузят гроб. За годы своего существования в Dignitas ушли из жизни около 2500 человек.
Сейчас в Цюрихе действует несколько подобных организаций. Стоит тур в один конец, надо сказать, недешево.
Вот детальный прайс одной из клиник (все цены в евро):
3500 — предварительный платеж, при этом положительное решение врача не гарантируется и платеж не возвращается.
870 — за две консультации врача.
2200 — платеж, если врач разрешил ассистированное самоубийство (АС) и выписал рецепт.
440 — оформление документов.
Итого: 6570 просто за АС, 9210 — АС + кремация + оформление документов.
КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА
Врач должен биться за жизнь пациента до конца
Основатель и руководитель Санкт-Петербургского детского хосписа протоиерей Александр Ткаченко:
— В большинстве случаев, если человеку оказывается своевременная и качественная паллиативная помощь, вопроса об эвтаназии не возникает. Если нет боли, работает психолог, обеспечены медицина и нормальный уход, человек ценит то время, которое он может провести с родными. Я уж не говорю о том просторе для криминала в этой теме и возможности решения наследственных вопросов. На мой взгляд, нужно думать не об эвтаназии, а о том, как обеспечить каждому человеку качественную помощь, доступную медицину, качественные лекарственные препараты и возможность без страданий прожить столько, сколько ему отведено.
Мне кажется, что, поднимая вопрос об эвтаназии сейчас, мы «ставим телегу впереди лошади». Нам нужно сначала принять концепцию достойной смерти в обществе, согласиться с тем, что это естественная часть жизни и к смерти нужно быть готовым. И общество должно согласиться, что право на достойную смерть — такое же неотъемлемое право человека, как право на жизнь. Только после этого можно будет подступиться к обсуждению темы эвтаназии. А пока рановато, не готово ни общество, ни законодательство, ни специалисты, ни сами люди.
СПРАВКА «КП»
Эвтаназия — в переводе с греческого «хорошая смерть». Это практика, когда тяжело и неизлечимо больным врачи назначают смертельный препарат, потому что только уход из жизни может прекратить страдания.
Ассистированное самоубийство — суицид, совершенный с помощью другого человека, часто врача. То есть медицинский работник сознательно и намеренно дает больному знания, как и что принять, чтобы уйти из жизни. Основное отличие от эвтаназии — больной должен самостоятельно принять лекарство.
ОПРОС КП
Опрос — эвтаназия
Нужно ли разрешать эвтаназию?
В ТЕМУ
Эвтаназия как «лечение»: сумасшествие или гуманность?
"В Бельгии 24-летней девушке разрешили «вылечить» депрессию эвтаназией. Королевство Бельгия стало вторым после Нидерландов государством, где неизлечимо больные люди получили право на добровольный уход из жизни при помощи врачей". Прочитав текст в нескольких СМИ, мы не поверили своим глазам. Более того, в татарстанских социальных сетях новость вызвала бурное обсуждение (подробности)
Парализованный итальянский диджей добился эвтаназии
Фабио Антониани, известный как DJ Fabo, попал в ДТП в Индиив 2014 году, после чего потерял зрение и остался парализованным. В январе 2017 года он с помощью своей девушки записал видеообращение к правительству Италии с просьбой предоставить ему право на эвтаназию, которая запрещена с 2011 года. Диджей рассказал о своей жизни до аварии и о том, что ему приходится переживать сейчас. Однако правительство отказало в просьбе. Тогда близкие Фабио обратились в швейцарскую клинику за помощью (подробности)
Смерть на ТВ: британцы показали эвтаназию
Британец ушел из жизни в швейцарской клинике в окружении кинокамер
Тысячи британцев увидели последние минуты жизни смертельно больного человека, решившегося добровольно прекратить страдания и достойно уйти из жизни. (подробности)
Читайте также
Возрастная категория сайта 18 +
Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г.
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР — НОСОВА ОЛЕСЯ ВЯЧЕСЛАВОВНА.
ШЕФ-РЕДАКТОР САЙТА — КАНСКИЙ ВИКТОР ФЕДОРОВИЧ.
АВТОР СОВРЕМЕННОЙ ВЕРСИИ ИЗДАНИЯ — СУНГОРКИН ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ.
Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.
АО "ИД "Комсомольская правда". ИНН: 7714037217 ОГРН: 1027739295781 127015, Москва, Новодмитровская д. 2Б, Тел. +7 (495) 777-02-82.
Навязчивый сервис эвтаназии
Среди практикующих эвтаназию стран Канада занимает почётное третье место после Нидерландов и Бельгии. Но это не помешало ей стать лидером по навязыванию такой услуги здоровой части пожилого населения. Одна из крупнейших компаний медицинского страхования Fraser Health Care включила рекламу «помощи в совершении самоубийств» в веерную рассылку, адресованную её постоянным клиентам. В итоге поставщик медицинских услуг превратился в продавца смерти.
Комментируя скандал, спровоцированный этой новацией, канадское отделение сайта британской газеты Daily Mail называет маркетинговый ход компании Fraser Health Care «отвратительным» и приводит фрагменты слайд-шоу, служащего путеводителем по дороге к добровольному самоубийству с помощью медиков. Эти картинки и вся логика построения презентации сигнализируют о том, что продвижение идеи эвтаназии выходит на новый уровень.
Раньше её сторонники основывали свою позицию на гуманитарных соображениях («акт милосердия», «избавление от чрезмерных страданий») и рассуждениях о свободе личности («право избрать лёгкую смерть»). Теперь в ход пошли советы о способах «выражения желания умереть» и подталкивание людей к самоубийству через поощрение в них «чувства контроля» над своей жизнью. Отдельный бонус приготовлен для неизлечимых больных. Они смогут пройти всю процедуру от обследования до ухода в мир иной в течение одного дня.
«Наш бизнес – смерть. И он идёт хорошо»
Легализация эвтаназии в Канаде началась в 2015 году с решения Верховного суда о снятии запрета на суицид с помощью медицины. Около года ушло на подготовку и принятие соответствующего закона, и канадская программа «Медицинская помощь умирающим» (MAiD) начала действовать. Это произошло на 15 лет позже, чем в Европе, но сегодня её можно назвать лидером этого направления.
В 2016 году с помощью эвтаназии в Канаде было умерщвлено 1018 человек, в 2017-м – в 2,7 раза больше (2838 человек). В 2020 году – 7603 человека, в 2021-м – более 10 тысяч. Десятикратное увеличение за пять лет – это весьма внушительный результат. В европейских странах темпы роста значительно ниже. Нидерланды не достигли таких показателей за 20 лет работы (в 2002 году – 1882 случая, в 2022-м – 8720), а Бельгии для того, чтобы добиться десятикратного роста (с 200 в 2002 году до 2070 в 2013-м), понадобилось 11 лет.
Канада занимает третье место среди практикующих эвтаназию стран. Фото: Bruno Martins/Unsplash
При этом в Квебеке, одной из самых густонаселённых провинций Канады, количество случаев применения эвтаназии растёт на 30–40 процентов, и на неё уже приходится 7 процентов всех смертей. А в самом западном регионе, Британской Колумбии, в прошлом году зафиксирован 24-процентный рост числа медицинских суицидов. Связаны эти «успехи» с тем, что Канада активно расширяла свою программу MAiD на фоне стагнации системы здравоохранения.
Из-за нехватки медиков среднее время ожидания приёма у профильных врачей составляет 30–40 недель. Платёжеспособная часть населения пользуется услугами частных врачей, но это не решает проблемы. А эвтаназия позволяет сокращать число пациентов и урезать расходы страховых компаний. По оценкам канадских врачей, ежегодная сумма сэкономленных средств колеблется в пределах 150–200 млн долларов.
Меркантильный интерес побуждает медицинских работников навязывать эвтаназию больным, которые в ней не нуждаются, с помощью аргумента: «Лучше заплатить пару тысяч долларов за быструю и безболезненную смерть, чем тратить на лечение гораздо большие суммы». Но он убеждает не всех, и это ставит вопрос о расширении клиентской базы.
Инвалиды и хронические больные тоже имеют право на эвтаназию
В марте 2021 года в закон, регулирующий функционирование канадской системы MAiD, были внесены поправки, разрешающие эвтаназию в случаях, когда она не обусловлена медицинскими показаниями. Эта ситуация подробно разбирается в слайд-шоу, которое рассылает своим клиентам кампания Fraser Health Care. Среди прочего там разъясняется, что теперь трек системы включает две опции: смерть «разумно предсказуема» и «разумно не предсказуема».
Второй вариант подразумевает в том числе ситуации, связанные с хроническими недугами вроде фибромиалгии (болевой синдром в костно-мышечной системе) или постоянными болями иного происхождения. Под это определение попадают практически все пациенты, страдающие от хронических, но не смертельных болезней, а также измученные старческими недомоганиями пенсионеры.
Однако поставить на поток эвтаназию этих людей будет не так уж просто. Первые скандалы вокруг подобной практики начались после того, как «добровольно уйти из жизни» стали предлагать инвалидам, являющимся ветеранами боевых действий. При этом дело доходило до полных нелепостей, над которыми можно было бы посмеяться, если бы речь не шла о человеческих жизнях.
Компания Fraser Health Care рассылает своим клиентам слайд-шоу, которое служит путеводителем к добровольному самоубийству с помощью медиков. Фото: Beth Macdonald/Unsplash
В декабре прошлого года канадские СМИ писали о скандале, спровоцированном предложением эвтаназии отставному армейскому капралу и бывшей участнице Паралимпийских игр Кристин Готье. В ответ на очередную жалобу на задержку с установкой в её доме подъёмника для инвалидных колясок один из соцработников сказал (цитата дословная): «Мадам, если вы действительно в таком отчаянии из-за отсутствия подъёмника, мы можем оказать вам медицинскую помощь в уходе из жизни прямо сейчас».
Следом стало известно, что аналогичные предложения были сделаны ещё нескольким ветеранам-инвалидам. Логика, согласно которой легче умертвить человека, чем сделать подъёмник, возмутила даже сторонников эвтаназии. В интервью сайту Daily Mail ветеран боевых действий и активистка MAiD Келси Шерен назвала эту практику «чудовищной» и «возмутительной». «Вы имеете наглость говорить людям, которые рисковали своей жизнью ради вас, что будет лучше, если они просто умрут», – заявила она.
На очереди пациенты психиатров
Одновременно с принятием поправок о возможности применения эвтаназии в отношении хронических больных на официальном сайте правительства Канады появилось сообщение о том, что граждане, страдающие только от психических заболеваний, получат право на участие в программе MAiD с 17 марта 2023 года.
Но серия скандалов и разногласия среди специалистов относительно излечимости психических заболеваний вынудили канадские власти перенести окончательное решение этого вопроса на весну 2024 года. Однако на практике медики давно дают согласие на эвтаназию психически нездоровых людей.
Некоторые из этих случаев провоцируют недовольство родственников, считающих, что «врачи убили их близких, чтобы не лечить».
Как сказал по этому поводу бывший президент Канадской психиатрической ассоциации Грейнн Нейлсон, «MAiD может стать альтернативой равноправному доступу к квалифицированному лечению и хорошему уходу». Логика медицинских и социальных работников понятна. Если можно предложить эвтаназию инвалиду для избавления от дискомфорта из-за отсутствия подъёмника, почему бы не использовать тот же метод для прекращения душевных страданий? Тем более что подтолкнуть к такому решению людей с неустойчивой психикой не так уж сложно.
В конце 2021 года дочери шестидесятилетней Донны Дункан, страдавшей депрессией после автокатастрофы, обратились в полицию, заявив, что врачи вместо того, чтобы сосредоточиться на лечении их матери, ошибочно или намеренно дали согласие на её «безболезненное умерщвление». Доказать свою правоту детям умершей женщины не удалось, но пресса обсуждает эту историю до сих пор. А принципиальные противники эвтаназии напоминают, что массовым уничтожением неполноценных, в том числе душевнобольных людей, занимался в годы Второй мировой войны Третий рейх.
Медицинский суицид для несовершеннолетних
В мае этого года специальный объединённый комитет правительства Канады по оказанию медицинской помощи умирающим рекомендовал распространить право на эвтаназию на несовершеннолетних без согласования этого вопроса с их родителями. Пока считается, что доступ к программе MAiD будет предоставлен подросткам в возрасте от 14 до 17 лет.
Решение было принято на основании показаний 150 медиков, других работающих с детьми специалистов и сотни докладных записок. Парламент должен обсудить этот вопрос и принять или отклонить соответствующие поправки к профильному закону в ближайшие месяцы. Сторонники этой новации привычно говорят о гуманизме и «праве зрелых несовершеннолетних распоряжаться своей жизнью». Но по каким критериям, кроме возрастного, будет определяться зрелость несовершеннолетних, не уточняется.
В свою очередь, родители тяжелобольных детей утверждают, что законодательное разрешение эвтаназии для несовершеннолетних заставит семьи, которые борются за их жизнь, думать об их медикаментозной смерти, а дети начнут чувствовать, что «близкие могут отказаться от них». Противники эвтаназии из группы Not Dead Yet («Ещё не умер») считают недопустимыми даже разговоры о возможности распространения на детей программы MAiD, а тем более перекладывание на несовершеннолетних решения этого вопроса.
В Канаде доступ к программе MAiD будет предоставлен подросткам в возрасте от 14 до 17 лет. Фото: PETER KOMKA/EPA/TASS
Детские психологи уверяют, что «подростки, особенно инвалиды или тяжелобольные, находятся не том положении, чтобы судить, совершать самоубийство или нет»: «Они и так постоянно чувствуют, что их жизнь бесполезна и безрадостна, а разговоры об эвтаназии будут погружать их в ещё большую депрессию, и они, конечно же, захотят умереть». Но все эти соображения вряд ли смогут остановить процесс распространения программы «Медицинская помощь умирающим» на подростков, а затем и на детей.
Канаде есть на кого равняться. Бельгия узаконила эвтаназию детей всех возрастов ещё в 2014 году. В Нидерландах этим правом наделены подростки старше 12 лет, а в апреле этого года правительство приняло решение о снятии возрастных ограничений. Но проблема состоит в том, что в Европе эвтаназия ограничена множеством условий, а в Канаде этого нет. В результате даже представители канадской организации Dying With Dignity («Умереть с достоинством») заявляют о том, что в местном законодательстве «отсутствуют необходимые гарантии, что оно обесценивает жизни людей с ограниченными возможностями и побуждает медицинских работников предлагать эту процедуру тем, кто в противном случае не подумал бы о ней».
«Если Бога нет, то всё дозволено»
Вопрос о допустимости применения эвтаназии является очень сложным, и однозначно решить его в рамках нынешнего цивилизационного надлома практически невозможно. Смотреть на страдания и медленное умирание близкого человека нестерпимо. Но христианство, лежащее в основе западной и российской цивилизаций, запрещает вмешательство в Промысел Божий. А с точки зрения рационального подхода в предсмертных мучениях неизлечимого больного нет никакого смысла, и гуманизм подсказывает лёгкий выход из этой непростой ситуации.
Это касается не только отношения к боли и смерти. Если сегодня можно выращивать живые существа в пробирке, менять генетический код ещё не родившегося ребёнка и пол подростка, а аборт считать проявлением (и даже символом) свободы женщины, то вполне допустимо прервать жизнь, которая лишена видимого смысла и наполнена страданиями. Особенно если сделать это быстро и безболезненно.
Но справедливости ради нужно признать, что зачастую этот гуманизм является прикрытием для финансовых интересов страховых компаний или желания родственников прекратить собственные страдания и снять с себя груз забот о раздавленном болезнью близком человеке. Совсем как в пьесе Дэвида Рейби «Как брат брату», поставленной полвека назад Анджеем Вайдой в московском театре «Современник». Её герой возвращается с войны во Вьетнаме настолько душевно искалеченным, что превращается в тяжёлую обузу для всех членов семьи, и в конце концов они дружно помогают ему совершить самоубийство.
Легализация эвтаназии в Канаде началась в 2015 году. Фото: Francisco Seco/AP/TASS
На подобные проявления рационального эгоизма способны далеко не все, хотя приступы отчаяния и срывы случаются у многих. Но все эти частности зависят от ответа на более важный вопрос: что является нормой для каждого конкретного социума, а что считается грехом или недопустимо (в рамках рационального мышления). Приблизительный ответ на него можно найти в социологии.
В США и Великобритании эвтаназию поддерживает около 75 процентов населения, во Франции – 90, в других европейских странах и Китае – около 80, в России – 50 процентов. Данных по мусульманским странам нет, но среди исповедующих ислам жителей Великобритании эвтаназию одобряют 33 процента, а по законам Турции запрещено даже отключать больного от аппаратов, поддерживающих его жизнедеятельность.
Отсюда предварительный вывод: чем более атеистическим, рациональным и стареющим является общество, тем легче оно соглашается с «гуманным» выводом из игры больных, стариков и убогих. А рамки этого тренда задаёт правящий класс, который продвигает соответствующие законы и обеспечивает их исполнение.