Почему права человека связываются с его достоинством
Перейти к содержимому

Почему права человека связываются с его достоинством

  • автор:

человек пз1. Что такое права и свободы человека

В политической жизни России с момента образования государства и принятия христианства постоянно сталкивались и продолжают сталкиваться две противоположные тенденции: с одной стороны, свободолюбие, демократия и народовластие, имманентно свойственные ее народу, с другой стороны, тенденция к абсолютизации власти, исходившая от ее правителей и насильственно навязанной ими чужеземной веры. Эти тенденции характерны для всех государств мира, но в России они проявлялись особенно остро. Долгое время доминирующими здесь оставались нормы свободы и демократии. Когда в странах Западной Европы установилась абсолютная власть феодальных правителей, в России существовали республики (Новгород, Псков) с народными собраниями (вече) и выборной системой. Община выбирала (или нанимала) гражданских руководителей (князей) или посадского по принципу «любы или не любы они народу». Если сравнивать законы и право азиатских и европейских государств (вавилонское, римское, англосаксонское, салическое) с русским, то увидим в них заметные отличия.

Русское право не знало мер жестоких наказаний и подавления. Все наказания в русском праве сводились к системе штрафов, накладываемых за те или иные нарушения.

Обширные и богатые природными ресурсами территории, много тысячекилометровые границы, постоянные нашествия завоевателей и необходимость их отражения требовали сильного государства и концентрации власти в руках его правителей. Абсолютистская тенденция в политической жизни России еще более усилилась и достигла своей высшей точки в период царствования Романовых. Это был периодом не только расширения и укрепления государственных границ, но и не прекращавшихся попыток минимизации прав и роли гражданского общества. Абсолютное большинство членов российского общества были превращены в бесправных, находящихся в крепостной зависимости людей, продаваемых и покупаемых правящими кругами. Даже говорить на русском языке, придерживаться обычаев и традиций русского народа в аристократических кругах считалось неприличным. Народ отвечал этой, чуждой ему, власти той же монетой. Вынужденный считаться с силой, он имитировал повиновение власти, уходил в себя и жил самобытно, в соответствии со своими собственными традициями и нормами, фактически игнорируя и власть, и установленные ею законы.

Некоторые особенности Российского общества обусловлены менталитетом его народа[4]. Государства обычно формируются как моноэтнические и называются именами образовавших их этносов. В результате последующей экспансии многие из них становятся многонациональными, в которых продолжает доминировать так титульный или давший государству название народ, а присоединенные и покоренные народы ставятся в положение колониальных и зависимых.

Россия стала многонациональной не в силу агрессивности ее народа, а по ряду других причин. Миролюбие и доброжелательность русского народа побудили некоторых из соседних с ним народов, являвшихся объектами частых агрессий извне, искать защиту и покровительство у него и просить о приеме вместе с ареалами их проживания в состав России. Так, добровольно вошли в ее состав Кабарда, Украина, Грузия, Абхазия, Чувашия и другие. Земли некоторых народов, остававшихся еще на уровне родоплеменных отношений, включались в состав России либо в ходе географических экспедиций, либо в порядке предотвращения их присоединения к многовековым соперникам России (Средняя Азия, Кавказ), либо в процессе закрепления выхода к морям (Прибалтика, Крым).

Почти во всех случаях акт присоединения к России сводился к признанию правителями соответствующих народов власти русского царя и уплате символической дани, после чего они продолжали жить по своим законам. По этой причине такие общечеловеческие болезни, ставшие причиной самых серьезных нарушений прав человека и дискриминации людей в других частях мира, как расизм, национализм, религиозная рознь, в России не развились в полную силу. Более того, Россия стала своего рода этнографическим музеем мира, где сохранились без исключения все народы, вошедшие в ее состав. Так, по данным Института этнологии и этнографии РАН, в начале XXI века Российское общество состояло из около 800 этнических групп. Численность населения некоторых из них — от десятков миллионов до нескольких десятков человек[5].

Главными ценностями жизни и лучшими чертами человеческой личности в России всегда считались не «золотой телец», индивидуализм или эгоизм, а ум, доброта и отзывчивость. Эти, а также отмечаемые всем миром приветливость, щедрость и гостеприимство россиян, их способность на понимание чувств других народов и сострадание к ним являются проявлениями духа коллективизма и соборности.

Сильны коллективистские начала также в азиатских и африканских обществах. Здесь человек рассматривается как всеобщность. Он неотделим от общества. «Человек не остров», — говорят в Африке. Семья — основа общества. Отношения внутри семьи, класса, общества обогащают каждого индивида. Отношения индивидуумов, обогащаемые отношениями родовыми, племенными, являются отношениями общественными, объединяющими и сплачивающими людей. Африканский гуманизм основан на нескольких постулатах. По мнению африканцев, в компонентах человеческой жизни не следует выделять экономический аспект в ущерб остальным. Не следует также отрывать индивидуума от общества — они составляют некое диалектическое целое. Права и обязанности индивидуума являются одновременно правами и обязанностями и общества[6].

Англо-американская общность народов и система ее ценностей складывались несколько иначе — путем чередования или смешения народов, культур и систем ценностей. Отсюда и соответствующее данной реальности понимание прав и свобод человека, взаимоотношений индивидуум — общество, часть и целое. Это так называемые атомарные общества, где все рассматривается и оценивается исключительно с позиций отдельных индивидуумов. «Америка никогда не была объединена кровью, рождением или почвой, — признавался 43-й президент США Дж. Буш-младший в своей инаугурационной речи 20 января 2001 г. — Мы связаны идеалами, которые перемещают нас вовне нашего происхождения, поднимают нас выше наших интересов и учат нас, что это означает — быть гражданами»[7].

В обществах, основанных на индивидуализме, частной собственности, борьбе и соперничестве, всегда будут и такие индивиды, группы и слои людей, которые превыше всего ценят коллективистские начала жизни. И, напротив, в коллективистских (системных) обществах встречались, встречаются, и будут встречаться немало таких, кто руководствуется в жизни принципами индивидуализма, чувствует себя в соборной среде очень некомфортно, угнетенно. Они стремятся изменить все общество в соответствии со своими представлениями о жизни, а когда им это не удается, находят родную для себя среду на чужбине, в странах, где «каждый сам за себя и один бог за всех».

Естественно также, что каждая из стран идеализирует, чтит и воспевает все, что присуще им самим, и критически относится к ценностям (обычаям и традициям) других стран и народов. Споры о том, что лучше, предпочтительнее и прогрессивнее: ориентир на индивидуализм или на коллективизм неуместны, бесполезны и непродуктивны.

Различия, в том числе и принципиальные, естественны для разных стран и частей мира. Поэтому следует считать абсолютно несостоятельными и бесперспективными попытки измерить многообразные системы человеческих ценностей какой-то общей меркой, применить к разным цивилизациям и культурам единые критерии оценки. Особенно бесперспективны и вредны попытки, когда в качестве эталона, единой мерки берутся ценности какого-либо одного социума, одной цивилизации или культуры. Это является не чем иным, как деструктивной попыткой заставить все народы мира следовать нормам жизни одного из них.

Первая международная конвенция в защиту прав женщин — Конвенция о гражданстве женщины — принята на 7-й конференции представителей американских государств в г. Монтевидео (Уругвай) 26 декабря 1933 г. Подписавшие ее страны согласились с тем, что «в вопросах гражданства, законодательства и в практике не должно быть различий, основанных на признаке пола». Декларация в пользу прав женщин и Декларация в защиту прав человека приняты на конференции в Лиме в 1938 г. На конференции по вопросам войны и мира, проходившей в феврале-марте 1945 г. в Мехико, были приняты резолюции «Свобода информации» и «Международная защита основных прав человека».

«Мир базируется на справедливости и моральном порядке, а потому — на признании и международной защите прав и свобод человеческой личности», — провозглашает Межамериканский договор о взаимной помощи, подписанный в Рио-де-Жанейро в 1947 г. Фундаментальным правам и обязанностям государств посвящена отдельная глава (статьи 10-23) в одобренном в 1948 г. Уставе Организации американских государств (ОАГ). В нем предусмотрен также и механизм контроля над соблюдением прав и свобод человека на континенте — Межамериканская комиссия по правам человека,— первый континентальный институт подобного типа. Континентальная концепция прав, свобод и обязанностей человека, сообществ и государств в систематизированном виде изложена в Американской декларации прав и обязанностей человека, которая разрабатывалась почти одновременно с Всеобщей декларацией прав человека и Уставом ОАГ. Она принята в апреле 1948 г., т. е. почти восемь месяцев раньше Всеобщей декларации прав человека.

Американская декларация и по своему содержанию, и по форме, и по объему отличается от ВДПЧ. Здесь права человека, в количестве большем, чем во ВДПЧ, неразрывно связываются с его обязанностями. Выполнение обязанностей каждым человеком названо требованием прав человека. «Если права возвышают свободу индивида, то обязанности выражают достоинство этой свободы», — говорится в ее преамбуле. Заметна и американская специфика понимания фундаментальных прав человека: «каждый человек имеет право на жизнь, свободу, безопасность и целостность личности», — гласит ее первая статья. Провозглашая право на образование, американская Декларация уточняет, что оно должно основываться на принципах свободы, морали и человеческой солидарности (ст. XII). Во второй главе Декларации (статьи XXIX—XXXVIII) перечислены основные обязанности человека.

Лекция 2. Права человека и его достоинство

В этой лекции мы поговорим о таких понятиях, как права человека и достоинство человека. Но эти понятия очень тесно связаны с классическими идеалами Великой Французской революции — свободой, равенством, братством – а также с вопросом о соотношении права и морали, правового и нравственного идеала. В конечном счете права и достоинство человека позволят прояснить вопрос о том, в чем же состоит справедливость.
Начать я хотел бы с главного вопроса этой лекции: какая именно ценность лежит в основе тех прав человека, которые сегодня признаны международным сообществом и зафиксированы в таких документах, как Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах? Если мы обратимся к перечисленным международным документам, то увидим, что во всех них речь идет о человеческом достоинстве. На самом деле авторы этих документов (политики, юристы и пр.), провозглашая права человека, постоянно отсылают к понятию достоинства, которое якобы присуще каждой человеческой личности. Поэтому если мы хотим понять, какая идея объединяет все права человека, зафиксированные на международном уровне, нам, по всей видимости, нужно разобраться с понятием человеческого достоинства. Если мы это сделаем, то, возможно, у нас получится понять, какие именно права мы должны относить к правам человека, а какие не должны, как мы должны толковать те права человека, которые уже провозглашены, и какая именно ценность является наивысшей сегодня для международного сообщества. Конечно, не факт, что у нас получится это сделать, потому что те люди, которые разрабатывали тексты названных международно-правовых актов, и которые принимали их, возможно, вообще не имели в виду какую-то конкретную завершенную моральную теорию. Тем ни менее, что мы точно можно сказать, так это то, что данные люди по какой-то причине посчитали нужным особо выделить идею человеческого достоинства. Возможно, проанализировав это понятие, мы сможем понять, что именно имели в виду авторы и подписанты международных документов, и в чем именно заключается консенсус относительно ценностей в рамках международного сообщества. Конечно, вполне возможно, что основная идея исследуемых международных документов, которую закладывали в них разработчики, заключается как раз в том, что никакой фундаментальной моральной теории не существует, а мы должны просто позволить каждому человеку жить так, как он считает нужным. Однако в этой позиции тоже есть определенная моральная точка зрения. Позволить каждому человеку жить так, как это человек сам считает нужным, это тоже моральная ценность, а вовсе не моральный релятивизм! К тому же, если никто никаких идей в международные документы не закладывал, то почему так явственны эти ссылки на человеческое достоинство (а кроме того, на свободу и равенство и т.п. идеалы)?
Итак, если мы проанализируем понятие человеческого достоинства, мы выявим очень интересные вещи. Ведь это понятие всеми народами использовалось с глубокой древности и всегда имело, на мой взгляд, несколько двойственное значение.
Если мы рассмотрим Древний мир, то увидим, что, во-первых, достоинство и ценность человека зависела от принадлежности к какой-либо социальной группе, например к племени, к роду, к обществу и государству, подданным которого является этот человек, а те люди которые не являлись членами данной социальной группы, считались уже чужаками, которые либо вообще не ценны, либо ценны в значительно меньшей степени. Короче говоря, базовым разграничением в древности, определяющим также и достоинство, было разграничение между своими и чужими. Во-вторых, достоинство человека, его ценность зависели от тех способностей, которые данный человек имеет. В древности более достойным мог считаться, например, искусный охотник или человек, обладающий особыми управленческими или волевыми качествами. Достоинство человека зависело от таких способностей, которые необходимы именно в данную эпоху.
Продвинемся немного дальше, к Средневековью. Распространение христианства задало другой вектор развития представлений о человеческом достоинстве, потому что христианство все-таки претендует на статус универсальной религии, которая дает нам универсальную мораль. Это значит, что каждый человек должен соответствовать каким-то моральным требованиям, которые едины для всех людей. Здесь уже важно не то, является ли человек искусным охотником или вождем, не то, удовлетворяет ли он качествам, позволяющим его социальной группе выживать, а то, удовлетворяет ли он требованиям, которые предъявляются к любым людям, и которые позволяют, грубо говоря, спастись путем обретения вечной жизни. Таким образом, появляется универсальная мораль, и одновременно христианство разглашает идею ценности человеческой личности. Все люди мира — рабы божии. Они имеют, в общем-то, равный статус. Они равны в своем достоинстве. Поэтому четкой привязки к социальной группе уже по сути нет. Если раньше было разделение на своих и чужих, то христиане утверждают, что все люди – братья. Но все-таки в Средневековье эта логика не заняла господствующего положения, потому что были сословные разграничения. Выделялись сословия, которые, казалось, обладают большим достоинством, и сословия, которые, как считалось, обладают меньшим достоинством. Христианство в Средние века обосновывало феодальную структуру общества, в котором люди не равны: у одних априори больше прав, чем у других. Конечно мы можем говорить о том, что сама феодальная система развилась из представлений о том что конкретный феодал обладает какими-то достоинствами, в первую очередь воинскими навыками, которые позволяют ему вместо занятия натуральным хозяйством защищать крестьян на определенной территории. Но со временем эта прямая корреляция стерлась. Достоинства конкретного человека уже ассоциировалось с его знатностью, с его родом, а не с конкретными способностями. В результаты мы получаем, что Средневековье — это еще не полное торжество универсальной морали и универсальных представлений о достоинстве человека как такового.
Лишь в Новое время, после буржуазно-демократических революций, установился новый социальный строй, который через слом прежней сословной системы способствовал развитию представлений о том, каждый человек обладает равным достоинством. Кроме того, если в Средние века люди еще принадлежали каким-то небольшим сообществам, и даже в рамках одной страны ассоциировали себя скорее с тем или иным регионом, с той или иной профессией, со своей родней и т.д., то в Новое время, особенно после промышленной революции, сообщества начинают медленно размываться. Вместо морали отдельных сообщества набирает обороты универсальная мораль. Именно в Новое время наибольшее распространение получает такие представления о человеческом достоинстве, в силу которых человек обладает достоинством уже в силу того, что он человек. В чем это достоинство выражается? Тут, конечно, могли быть разные точки зрения. Например, такие философы как Дэвид Юм или Блез Паскаль, отталкивались от того, что отличает человека от животного или от неживой природы. Все те особенности, которые свойственны исключительно человеку, они постулировали как ценность, и из них выводили человеческое достоинство.
При этом та двойственность, которая изначально была заложена в понятие человеческого строительство, сохранилась. Если раньше достоинство человека, с одной стороны, связалось с членством в какой-то социальной группе, принадлежностью к конкретному роду, племени или государству, то теперь эти границы просто расширились. Теперь достоинства связываются с принадлежностью к человеческому роду. Каждый человек, уже в силу того, что он человек, обладает достоинством (точно так же, как раньше человек, просто в силу того, что он является членом определенной социальной группы, уже обладал достоинством). Это одна сторона медали. Но и вторая сторона медали также сохранилась. Если раньше человек считался достойным потому, что он соответствует неким критериям, установленным его социальной группой, то мораль стала универсальной, и человек является достойным, если соответствует критериям универсальной морали. В этом контексте мы обычно говорим, что нужно вести себя достойно, что нужно сохранять достоинство, и так далее. Речь в подобных случаях идет о каких-то известных и общепризнанных нравственных требованиях. В этом смысле мы говорим о том, что человек обладает достоинством не просто потому, что он человек, а потому, что он соответствует определенным критериям, которые мы к нему предъявляем. Короче говоря, это второе значение человеческого достоинства тоже сохраняется, но, подобно первому значению, как бы расширяется в Новое время.
Теперь, если мы вновь обратимся к международно-правовым документам, то обнаружим, что понятие человеческого достоинства, которое закреплено в них, отличается от тех значений, которые мы привыкли видеть в толковых словарях. Открыв толковые словари Ушакова или Ожегова, можно обнаружить, что там человеческое достоинство трактуется как моральное качество, которое положительно характеризует человека, но чтобы удовлетворять этому качеству, человек должен удовлетворять критериям, которые связываются с человеческим достоинством. Если же мы откроем юридический словарь, то увидим, что там человеческое достоинство трактуется в другом русле. На то это и юридический словарь! В нем достоинство трактуется как что-то, присущее человеку просто потому, что он человек. И тут уже неважно, удовлетворяет ли он каким-то требованиям или не удовлетворяет. Точно так же составители международных договоров, закрепляющих права человека, исходили только из одного значения человеческого достоинства. Возможно, здесь есть определенный недостаток.
Одним из философов, который человеческому достоинству уделил значительное внимание, был Иммануил Кант. Он писал, что человек обладает достоинством просто в силу того, что имеет моральную способность. То есть человек может наделять ценностью те или иные поступки, вещи, события и так далее. Если человек – это тот единственный субъект, который всему в мире придает определенную ценность, то сам по себе он, по мнению Канта, уже такой ценностью обладать не может, он обладает чем-то другим, и это что-то другое необходимо обозначить как достоинство. Таким образом, достоинство человека состоит в том, что он стоит как бы вне всех ценностей, он сам их создает. Более кратко: человек может сам устанавливать себе закон. Человек может вне зависимости от каких-то эмпирических условий, вне зависимости от конкретных склонностей и желаний, поступать в соответствии со своей нравственной волей, различать добро и зло. Человеческую волю, которая независимо устанавливает нравственный закон, Кант называл автономной волей. Способность человека к автономному мышлению, к автономной воле и придает человеку достоинство. Но конечно тогда возникает вопрос: что если человек не следует им же установленному нравственному закону, ведет себя безнравственно, потакает желаниям и склонностям, уступает обстоятельствам? Если мы обратимся к текстам Канта, то обнаружим, что между строчек там постоянно читается мысль о том, что достоинством обладает только тот человек, который следует нравственному закону. Поскольку разум у всех у людей устроен одинаково, постольку любой человек, если он будет совершенно независимо пытаться установить себе нравственный закон, придет к одним и тем же выводам: по Канту, нравственный закон вытекает из человеческого разума. Так вот если человек следует этому закону, который вытекает из автономной воли, из человеческого разума, тогда он достоин звания человека, тогда он обладает достоинством, а если он не следует этому закону, то он недостойный представитель своего рода. То есть по сути у Канта безусловно обладает достоинством не человек сам по себе, не конкретный человек, а человечество в принципе. Потому что моральная способность — это то, что следует из природы человеческого разума, но каждый конкретный человек может и не реализовывать эту способность. Достоинством априори обладает человечество, а не человек.
Эти мысли Кант позволяют поставить под сомнение юридическое понятие человеческого достоинства. Ведь права человека, по всей видимости, провозглашают, что каждый человек может стремиться к каким-то своим целям, реализовывать какие-то свои собственные жизненные стратегии, и делать это так, чтобы другие ему не мешали. Примерно такой смысл прав человека: просто не мешайте человеку жить, реализовывать себя, развиваться так далее. В этом смысле мы можем интерпретировать права человека как реализацию кантовской идеи, согласно которой каждый человек обладает достоинством, каждый человек самоценен, и все люди равны в своей самоценности. Человеческое общество — это объединение самоцелей. Но почему бы кантовской идею в международных актах не реализовать полностью? Почему бы нам не вспомнить о том, что человек, который поступает безнравственно, недостоин называться человеком? Почему-то юристы до конца эту кантовскую логику не проводят.
Как же тогда обосновать существующие права человека, если традиционное понимание человеческого достоинства не подходит? Пока что мы проанализировали то, как вообще понимается человеческое достоинство в различных словарях. Мы выяснили, что это понятие двойственно. С одной стороны, человек обладает достоинством сам по себе, то есть, лучше сказать, человечество обладает достоинством само по себе. С другой стороны, человек обладает достоинством в том смысле, что он реализует определенные нравственные идеалы: чем ближе к этому нравственному идеалу человек, тем более он достоин называться человеком. Мы проследили также сохранение этой двойственности по ходу истории. Более того, мы обнаружили ее у Канта – одно из главных философов, рассуждавших о человеческом достоинстве. И, конечно, мы обнаружили упоминание человеческого достоинства в международных документах, но только в одном из значений. Теперь подумаем: если права человека фиксирует только одно из значений понятия человеческого достоинства, то как тогда их можно обосновать? В обосновании прав человека в первую очередь преуспела западная философия. Остановимся на двух авторах: Алан Гевирт и Генри Шу. Это американские мыслители второй половины двадцатого столетия, одни из самых авторитетных политических философов, по крайне мере в области обоснования прав человека.
Сначала отметим то общее, что объединяет взгляды этих ученых. Объединяет их понятие морального агентства, или, по-другому, нормативного, или, еще шире, рационального агентства. Что здесь имеется в виду? Имеется в виду, что каждый человек является моральным агентом, то есть он может выбирать между добром и злом, может различать между добром и злом, и в этом смысле он является существом моральным. У человека попросту есть такая способность. Когда же говорят о нормативном агентстве, то здесь имеется виду просто нормы в целом. Это могут быть моральные нормы или какие-то другие нормы. Но в целом смысл примерно тот же. У человека есть способность устанавливать для себя какие-то нормы и им следовать. Если мы обратимся к понятию рационального агента, то тут вновь примерно то же самое, только еще более абстрактно. Человек является рациональным существом, то есть он может планировать свою деятельность, устанавливать себе какие-то жизненные приоритеты и цели. В силу этого он рациональный агент. Понятие агентства лежит в основе большинства обоснований прав человека. Имеется в виду, что человек от природы способен различать между добром и злом, хорошим и плохим, справедливым и несправедливым; он способен сам устанавливать себе цели, он может решать, как ему прожить жизнь, как ему поступить в той или иной ситуации. И поскольку каждому человеку дана такая способность, постольку мы должны, в общем-то, каждому человеку позволить развить эту способность, дать ей раскрыться.
Тут, конечно, возникает проблема. Потому что если человеку присущи особенные признаки, то это еще не означает, что мы должны придавать им какой-то смысл, какую-то ценность. Всегда ли мы должны ставить их во главу угла наших моральных теорий? Мне кажется, здесь может быть много обоснованных сомнений. Например, вообще-то не все люди являются рациональными и моральными агентами. Малолетние дети, немощные старики, а также люди с психическими заболеваниями или подключенные к аппаратам жизнеобеспечения «живые овощи» не в полной мере рациональны. Они уже не в полной мере способны устанавливать себе цель и контролировать свои желания и тело. Раз они не являются рациональными агентами, означает ли это, что они не обладают правами человека? Здесь на самом деле заключается проблема не только обоснований прав человека, осуществляемых через понятие агентства, но и вообще любых взглядов, согласно которым человеку приписывается достоинство в связи с его качествами, отличающими его от животных и вообще природы. Ведь что, если конкретный индивид лишен этих качеств? Например, психически больной человек или человек в состоянии комы фактически лишены свойства рациональности. Обладают ли они достоинством? Возможно, в подобных случаях мы действительно должны сказать, что такие люди не обладают правами человека, обоснованными через достоинство, но, вместе с тем, мы предоставляем им ряд прав, аналогичных правам человека (например, право на жизнь), но по другим основаниям.
Нельзя не отметить, что именно через понятие агентства выражается одно из значений понятия человеческого достоинства. Здесь имеется в виду, что каждый человек обладает достоинством как рациональный и моральный агент. Второе значение человеческого достоинства, согласно которому человек достоин только в силу того, что он соблюдает какие-то нравственные требования, здесь как бы стирается. Поэтому если мы опровергнем обоснование прав человека через агентство, это будет мощным доводом, чтобы обратить внимание на второй, затушеванный нынче аспект человеческого достоинства.
Гевирт говорит, что каждый человек является моральным существом, моральным агентом. Любая моральная система исходит из понятия действия. Человек должен совершить что-то хорошее и не совершать чего-то плохого. Для любого действия, говорит ученый, человек должен обладать свободой. То есть человеку должна быть предоставлена возможность поступать определенным образом. С другой стороны, любая цель, будь она нравственная или безнравственная, подразумевает определенные возможности для ее реализации. И если есть цель невозможно реализовать, то не совсем корректно говорить о каком-то действии человека, моральном или аморальном. Отсюда, агентство подразумевает два фундаментальных понятия: свобода и благополучие. Чтобы вообще сформулировать какую-то систему моральных ценностей, мы должны каждому гарантировать какой-то минимальный уровень свободы и благополучия. Поскольку другие люди также являются рациональными и моральными агентами, то мы должны и их точно так же наделить этими правами на свободу и благополучие.
Но в этом построении Гевирта, конечно, очень много недостатков. В первую очередь, если мы мыслим человека как моральное существо, то мы должны понимать, что вообще-то моральный выбор человеку свойственен от природы. Здесь неважно, дарованы ли человеку определенные свободы со стороны государства, есть ли у него право совершать определенные нравственные поступки. На самом деле человек имеет возможность поступить нравственно, даже если законом это запрещено. В принципе никто мне не может воспрепятствовать сделать нравственный выбор внутри меня самого. Я могу понимать, что иду на большой риск, так как у меня нет юридического права для совершения какого-то поступка, но я всё же могу решить его совершить. Эту возможность у человека не отнять. То же самое что касается благополучия. На самом деле даже если человек не имеет вообще ничего, ни единого куска хлеба, он всегда имеет возможность поступать нравственно или безнравственного. Это свойство человека, которое ему присуще от природы, его тоже не отнять. Даже человек если остался без куска хлеба, он всегда может решить, отобрать этот кусок хлеба другого, чтобы выжить, или не отбирать. Даже если на кону стоит человеческая жизнь, это не значит что человек лишён нравственного выбора. Как говорил Жан-Поль Сартр, человек обречен на свободу. Поэтому такие построения западных философов, согласно которому каждому человеку нужно обеспечить какие-то свободы или какое-то благополучие, чтобы тот был моральным агентом, несостоятельны.
На мой взгляд, западные философы поразительно часто путают мораль/ нравственность и материальное благополучие. Рассмотрим взгляды еще одного философа, Джона Ролса. Теория справедливости, которую предложил в свое время Ролз, основывается на идее, что каждому человеку нужно предоставить возможность реализовывать свою собственную концепцию блага (concept of good). Cлово good вообще очень многозначно: это и товар, и благо, и добро. Поэтому фразу concept of good можно перевести по-разному: с одной стороны, представление о добре (человек в этом смысле должен иметь возможность следовать своим моральным взглядам), с другой стороны, представление о благой жизни (т.е. хорошо прожитой жизни). Во втором случае имеется в виду, что человек должен иметь возможность жить так, как он считает нужным, и преследовать цели, которые он считает для себя важными. Именно в этом втором смысле использует фразу concept of good Джон Ролз. Речь тут далеко не всегда о моральном выборе. Я, допустим, хочу быть художником. Это не какой-то моральный выбор, это просто то, что мне нравится: я хочу всю жизнь писать картины. Именно возможностью такого выбора и озабочен Ролз. Он хочет выработать такие принципы справедливости, которые бы позволили каждому человеку выбирать свой жизненный путь. Однако же представления о своем собственном благополучии и представления о морали — это совершенно разные представления. У меня может быть представление о хорошей жизни, согласно которому хорошая жизнь — это жизнь богатого олигарха. Но при этом у меня могут быть определенные нравственные воззрения, которые препятствуют мне стать богатым олигархам. Что из этого является моей концепции блага (добра, хорошего)? С одной стороны, у меня есть моральные нормы, с другой стороны, у меня есть желание прожить жизнь хорошо, преступив эти моральные нормы. Тонкости словоупотребления порой приводят к затушевыванию этого, казалось бы, очевидного различия. Ролз пытается придумать такие принципы справедливости, которые бы позволили каждому человеку просто поступать так, как этот человек считает нужным, если это не вредит другим людям, и не мешает им поступать так, как они считают нужным. Но ведь такое поведение людей может быть очень далеко от морали! Мораль совсем не в этом заключается.
Рассмотрим теперь взгляды Генри Шу. Он полагал, что права человека это определенная защита, которая представляется человеку государством от каких-то стандартных угроз. Здесь определяются некоторые стандартные угрозы, и государство гарантирует людям, что будет защищать их от этих стандартных угроз. Но при этом возникает ряд проблем. Во-первых, угрозы чему? Необходимо понять, какие интересы заслуживают защиты, а какие не заслуживают. Сам Генри Шу говорил о том, что есть основные права, а есть права, которые могут быть из них выведены. В последующем многие мыслители указывали, что на самом деле из тех прав, которые Шу назвал основными, вообще ничего невозможно вывести. Вообще, из любого права, которое бы мы ни взяли, достаточно сложно однозначно вывести другие права, которые мы обычно относим к правам человека. Поэтому последователи Шу сосредоточились на том, чтобы права человека выводить из каких-то жизненно важных интересов человека. Тут, однако, снова возникает вопрос: в чем состоят эти жизненно важные интересы? По сути, мы снова видим тезис о том, что человек является моральным агентом, он может ставить себе какие-то жизненные цели, и нужно представить человеку возможность эти жизненные цели преследовать.
Недостатки этой концепции мы уже разобрали. Во-первых, предоставление человеку возможности реализовывать свои цели — это только одна грань понятия человеческого достоинства. Во-вторых, когда мы предоставляем человеку возможность преследовать свои цели, мы должны ему как-то эту возможность гарантировать, то есть предоставить ему права, свободы и даже материальные блага. Отсюда западной философской литературе очень широко обсуждается так называемое право на достойное человеческое существование, или право на средства к существованию (right to subsistence). Здесь подразумевается, что для того, чтобы человек мог реализовать свои цели, ему нужно гарантировать минимальный уровень материального благосостояния. Но в чем этот уровень заключается? В какой момент человек обладает такими материальными благами, которые позволяют ему самореализоваться? Эта грань совсем не очевидна. В этом состоит проблема социально-экономических прав человека: каким должен быть размер пенсии, минимальный размер оплаты труда, прожиточный минимум? Все это крайне сложно определить. Сейчас государство, например, закладывает в прожиточный минимум не только расходы на одежду и еду, но и на некоторый культурный досуг. Насколько он необходим для достойного существования? И как рассчитать размер соответствующих материальных затрат (с учетом того, что установленный государством размер прожиточного минимума вызывает лишь горький смех)? Итак, западные философы в действительности не могут ответить, что является минимальным достойным уровнем существования. Неизбежно мы приходим к весьма относительным культурным рамкам. Но при таких обстоятельствах попытки вывести права человека из понятия агентства заходят в тупик. Ну и, наконец, в-третьих, если уж мы воспринимаем человека как морального агента, то должны признать, что в каком бы плохом состоянии человек не находился, покуда функционирует его разум, нравственная способность присутствует. Конечно, если человек от недоедания уже не может адекватно соображать, или если он находится в постоянном страхе, вследствие чего нарушается его психика, человеку уже сложно что-то вменить. Понятия вменения и недееспособности, существующие в юриспруденции, как раз отражают эту грань. Получается, что минимальный уровень существования — это просто уровень, благодаря которому человек может поддерживать свое биологическое и психическое здоровье. Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о достойном человеческом существовании. Более жесткие требования следует обосновывать уже без отсылок к человеческому достоинству.
Продвинемся еще дальше. Мы увидели, что западные философы сконцентрированы на понятии агентства. По сути, они упускают из виду второе значение человеческого достоинства. Поэтому когда они провозглашают права человека, то речь не идет о том, что человек должен обладать каким-то нравственными качествами. Тут возникает следующая проблема. И мораль и право предлагают нам определенный идеал внешнего поведения. Получается, что те идеалы, которые фиксируются в праве и в морали, разные, но касаются одной и той же сферы внешнего поведения. Если мораль говорит о том, что мы должны вести себя достойно, то право говорит нам, что мы и так уже достойны, и вправе делать то, что мы хотим. Получается, что у нас есть два идеала внешнего поведения. Но такого быть не может чисто логически. Значит, какой-то из этих идеалов неправильный, т.е. на самом деле он не «идеал». Идеал внешнего поведения может быть только один, точно так же и идеал внутреннего воления, то есть идеал правильного мотива действий может быть только один (не может быть двух разных систем оценивания этих мотивов, потому что в конечном итоге мы должны задаться вопросом о том, какая из этих систем верная). Это столкновение права и морали показывает, что возможно мы кое-что упускаем в области прав человека.
Надо сказать, что западные философы, выстраивая свою либеральную систему ценностей, в которой каждый человек вправе реализовывать свои собственные стратегии, не считаясь с мнением других, при этом подразумевают, что есть определенные нравственные нормы, которых мы должны придерживаться. И вот почему. Во-первых, для того, чтобы поддерживать справедливые институты, то есть институты, которые позволяют каждому человеку реализовывать свои собственные жизненные стратегии, люди должны обладать какими-то нравственными качествами. Эти нравственные качества должны заставлять людей поддерживать справедливые институты. Если люди не ценят институты, которые позволяют им жить так, как они хотят, то, пожалуй, эти институты долго не смогут существовать. Очень скоро люди обнаружат, что они оказались в диктаторском государстве, ограничивающем их возможности самореализации. Поэтому человек должен всегда поддерживать в себе чувство справедливости, обладать собственной гражданской позицией, чтобы эту самую справедливость сохранить. Чувство гражданственности становится нравственным идеалом. Так, например, Джон Ролз выводит некоторые естественные обязанности, которые каждый из нас имеет. Сначала Ролз формулирует принципы, по которым должно быть устроено общество, а потом утверждает, что для сохранения справедливого общества нужно, чтобы люди соблюдали не только принципы справедливости, но и естественные обязанности. Человеческие добродетели, то есть не просто обязанности вести себя конкретным образом, но и качества души, тоже могут быть выведены из этих принципов справедливости. Ролз именно так и трактует добродетели. Он говорит, что есть определенные человеческие качества, которые играют на руку справедливым институтам, а есть такие качества, которые вредят справедливости. Отсюда, мы можем разграничивать добродетель и порок. Получается, что Ролз сначала постулировал какие-то определенные правила для социального устройства, а из них уже пытается ввести моральные нормы. Но может быть на самом деле нужно поступить наоборот? Может быть из каких-то моральных норм необходимо выводить правила для социальных институтов? Почему у Ролза именно мораль обслуживает право, а не право обслуживает мораль? Короче говоря, нужно как-то согласовывать право и мораль. И, возможно, это следует сделать не так, как это принято у либеральных философов. Ролз говорит, что существуют какие-то моральные нормы, вытекающие из требований справедливости. Но почему бы не допустить, что существуют моральные нормы, обоснованные каким-то иным образом? Почему бы нам не зафиксировать в законе запрет на некоторое поведение, которое можно обозначить как порочное, безнравственное и недостойное, даже если оно не связано с учинением препятствий для других людей в реализации их жизненных стратегий?
Теперь мы отойдем от вопроса обоснования прав человека, и постараемся понять, какая вообще ценность разделяется большинством философов, по крайней мере современных? И вот тут мы обнаружим, что одной из таких ценностей является ценность равенства. Если мы рассмотрим, как теория справедливости и политическая теория развивалась на Западе после публикации Джоном Ролзом в 1971 г. книги «Теория справедливости», то увидим, что представления о равенстве людей, а именно равенстве в достоинстве, в ценности как человеческих личностей, были доминирующими. Если мы обратимся к отечественной истории, и посмотрим, как эти же проблемы разрешались мыслителями в России, то обнаружим, что в начале 20 века, в дореволюционной России, идеи равенства под влиянием немецких мыслителей также были очень популярны. В первую очередь, среди неокантианцев, таких как Новгородцев или Кистяковский. Равная ценность лиц – это был такой естественный, понятный для всех идеал. Если мы обратимся уже к советской эпохе, то там официальной идеологией был марксизм-ленинизм. Как считается, Маркс своей собственной теории справедливости не создавал, потому что коммунизм он рассматривал как нечто неизбежное, что должно в любом случае наступить, и неважно, хотим мы этого или не хотим, относимся к нему хорошо или плохо, отсюда вопрос о справедливости коммунизма даже не стоит. Коммунизм просто наступит ввиду кризисов капитализма. Но при этом есть определенные течения в марксизме, которые как раз показывают, что для Маркса идея равенства тоже была достаточно важной. В частности, это аналитический марксизм. Поэтому можно сказать, что Маркс был, по крайней мере, не чужд этой идее. Свою главную работу «Капитал» он начинает с теории стоимости. Маркс выделяет потребительскую и меновую стоимость, и говорит, что капиталист обкрадывает рабочего. Сам факт обкрадывания выставляется Марксом как безнравственный. Короче, Маркс на самом деле не был чужд определенных нравственных воззрений на социальное устройство. Что касается постсоветской истории, то тут достаточно известна либертарно-юридическая концепция права В.С. Нерсесянца, которая также строится на фундаментальном принципе формального равенства. Короче говоря, для российской мысли идеал равенства тоже не чужд. Итак, можно сказать, что на сегодняшний день имеется некий консенсус среди философов относительно принципа равенства. Но, может быть, тогда нам следовало бы именно исходя из этого принципа обосновывать права человека? Я думаю, что это было бы более продуктивно.
Однако если есть определенный консенсус относительно понятия равенства, то возникает вопрос о том, как это равенство должно соотноситься со свободой. Если мы высшей ценностью разглашаем принцип равенства, то свобода уже не является высшей ценностью! Даже если мы возьмем западных либеральных философов, то обнаружим, что далеко не все из них считают свободу такой ценностью, которую нужно во что бы то ни стало максимизировать. Джон Ролз, например, исходил из того, что каждый человек должен иметь возможность реализовать собственные жизненные стратегии. Для этого, по Ролзу, каждому человеку нужно обеспечить определенные основные свободы. Речь идет о наборе базовых свобод, который необходим для реализации большинства из вообразимых человеческих целей. Именно эти свободы должны принадлежать каждому, и являются неотчуждаемые. Их нельзя ограничить ради каких-то целей, связанных с материальным благополучием. В итоге Ролз призывал максимизировать не все свободы, а только определенной перечень свобод. Эти основные свободы могут быть ограничены только друг ради друга. У каждой свободы Ролз выделял «центральную область применения», на которую нельзя покушаться, так как это исказит суть данной свободы. Но исключая данную центральную область применения, в остальной части каждая из основных свобод может быть, согласно Ролзу, ограничена ради других основных свобод. В итоге, о максимизации свободы в целом речи даже в либерализме не идет. Нам не нужно максимизировать те свободы, которые не являются ценным. Дворкин приводит такой пример: свобода купить ванильное мороженое для кого-то, может быть, и чрезвычайно важна, но наверное неправильно уделять ей какое-то повышенное внимание.
Обратим внимание на другой момент. Свобода в принципе еще может быть ограничена в интересах нравственности. Это гораздо более серьезный вопрос, особенно для российского государства: как свобода должна сочетаться с нравственными ценностями? Сегодня правовые системы вовсе не чужды нравственных вопросов. Вспомним, например, наказание за занятие проституцией, за распространение порнографических материалов. Или ограничения на продажу алкоголя, ограничения мест для курения. Пропаганду государством здорового образа жизни, строительство за счет бюджета спортивных объектов. Финансирование музеев. Ограничения на аборты. Правовые последствия супружеской измены (право на расторжение брака). Короче говоря, право тесно связано с некоторым нравственным назиданием. Можно рассмотреть этот вопрос в более широком контексте. Дело в том, что раньше, например в эпоху Средневековья, мораль, обычаи и традиции были основными социальными регуляторами. В Новое время, в связи с изменением социальной структуры, право начало набирать все большую значимость. И когда создавались современные правовые кодексы, то они, с одной стороны, испытывали влияние прежних социальных регуляторов, с другой стороны, были призваны привнести нечто новое. Поэтому право и мораль не стоит слишком сильно разводить. И когда мы говорим об ограничении свобод в интересах нравственности, то по сути, мы говорим о вполне стандартном и естественном явлении, которое существует во всех странах мира.
Но все-таки, в каких случаях возможно ограничение свобод в интересах нравственности? Тут можно выделить следующие моменты.
Первое. Во всех учебниках по теории права указано, что законодатель при принятии, изменении или отмене того или иного закона должен учитывать общественное мнение, то есть, в том числе, какие-то моральные взгляды общества. Законодатель не должен издавать законы, которые обществом приняты не будут, потому что эти законы будут просто неэффективными, они не будут исполняться. Короче говоря, законодатель просто вынужден учитывать определенные общественные устои.
Второе. В тех случаях, когда люди сами не заинтересованы в определенных свободах, возможно, нам и не стоит эти свободы провозглашать (по крайней мере, сразу). Потому что в теории можно размышлять об априорной значимости тех или иных свобод, но на практике обнаружить, что провозглашение этих свобод приводит к совершенно незапланированным последствиям. В итоге, мы должны учитывать определенное ментальное состояние общества. Как писал Герберт Маркузе, прогресс свободы требует прогресса осо¬знания свободы. Пока такого осознания нет, нам, быть может, не стоит торопиться.
Итак, эти два момента, можно сказать, вынуждают нас ограничивать определенные свободы. Но это не железные аргументы. Ведь общественное мнение может измениться, а люди могут осознать свою потребность в определенных свободах. К тому же, эти аргументы не следует трактовать так, что у государства есть право влиять на общественное сознание, препятствуя формированию потребности в определенных свободах. Потому что если государство пытается как-то воздействовать на людей для того, чтобы не дать им прийти естественным образом к осознанию тех или иных свобод, то уже тоталитарное государство, которое мы тоже должны отвернуть.
Я бы хотел привести в дополнение еще два общих аргумента в пользу ограничения свобод в интересах нравственности.
Первый момент заключается в том, что государство во многих случаях просто не может уйти от нравственного выбора. Когда мы запрещаем или разрешаем аборты, мы всегда делаем нравственный выбор. Когда мы запрещаем гей-браки или разрешаем их, мы так или иначе совершаем нравственный выбор. То же самое касается, например, смертной казни или эвтаназии. Любое решение государства в подобных вопросах — это всегда нравственный выбор. Все это вопросы, которые связаны с определенными нравственными воззрениями. Мы никак не можем уйти от них. Закон в любом случае будет отражать определенную нравственную позицию. Поэтому государства, так или иначе, занимают нравственную позицию.
Второй момент. Даже в тех случаях, когда государство в принципе не обязано делать моральный выбор, когда оно не стоит перед какой-то нравственной дилеммой, свобода также могут быть ограничена в интересах нравственности. Я думаю, что это следует из того факта, что у права и морали единый идеал должного поведения. Если мы в области права и законов провозглашаем одно, а правильным считаем другое, то наша позиция, возможно, непоследовательна, то есть несогласована, самопротиворечива. Примеры, которые я уже приводил выше (касающиеся потребления алкогольной и табачной продукции и т.д.) показывают, что право не чурается нравственности. Другой пример: государственная политика, направленная на формирование у граждан нетерпимого отношения к коррупции. Это тоже определенное нравственное воздействие. Пожалуй, ничего в этом плохого нет. И, наверное, было бы неправильно говорить, что государство, проводя подобную политику, руководствуется только прагматичными соображениями. Например, борьба с курением нужна, чтобы не загружать систему здравоохранения. Это слишком прямолинейное объяснение. На самом деле отсылки к нравственности в таких вопросах зачастую первичнее прагматизма, даже среди законодателей. Короче говоря, само по себе вмешательство государства в сферу нравственности допустимо. Другой вопрос, как именно это делают конкретные власти, не используют ли они моральную риторику для того, чтобы реализовать свои эгоистические интересы, ограничить оппозиционную деятельность и т.д. Или, например, насколько адекватно власти закрепляют ту или иную нравственную норму в законодательстве. Это все уже к рассматриваемому нами вопросу не относится. Нам важен сам факт того, что свободы в принципе могут быть ограничены в интересах нравственности. И из понятия человеческого достоинства это как раз и следует. Это же следует, по сути, и из определенного консенсуса относительно ценности равенства, который сложился среди философов в ХХ веке. Потому что относительно свободы как раз есть разные точки зрения, а вот относительно равенства в ценности как личностей есть некоторый консенсус. Иными словами, равенство более неприкосновенно, чем свобода. Свободы в принципе могут быть ограничены не только ради самих свобод.
И тут мы приходим к основному вопросу относительно соотношения права и морали. В какой именно степени наши свободы могут быть ограничены каким-то нравственными нормам? Этот вопрос — предмет острых политических дебатов. В области политической теории можно особо отметить спор между либералами и коммунитаристами, развернувшийся в последние десятилетия ХХ века. Либералы утверждают, что нужно просто позволить каждому человеку жить так, как он считает нужным. Коммунитаристы утверждают, что для того, чтобы общество успешно существовало и эффективно функционировало, оно должно обладать определенными нравственным единством. Люди должны ощущать себя частью единого общества. В чисто либеральном обществе люди преследуют свой эгоистический интерес, и не ощущают себя частью единого сообщества. Не случайно практически все западные философы в один голос говорят о тех нравственных проблемах, с которым столкнулись их странах. Эти проблемы выражаются в количестве разводов, абортов, бездомных людей, в разрушении социальных связей, кризисе доверия, в проституции и т.д. Многие действительно считают, что западные общества морально разлагаются, и что нужно что-то с этим делать. Короче говоря, либералы исходили из того, что никакой общей моральной теории не нужно, никакой общей «концепции блага» не нужно, и общество должно функционировать так, чтобы просто каждому человеку дать возможность жить так, как он хочет. Но в итоге это приводит к определенным проблемам. И коммунитаристы говорят, что на самом деле у общества должна быть какая-то общая концепция блага, общая цель, которая всех людей объединяет, и которая позволяет людям чувствовать какое-то определенное единство. Но во взглядах коммунитаристов также можно усмотреть множество проблем. Так, общая цель, которую преследует общество, не должна, на мой взгляд, приводить к ущемлению прав отдельных людей, не должна приводить к дискриминации. Надо сказать, что этой точки зрения придерживались собственно и сами коммунитаристы. Это такие философы, как Майкл Уолцер, Майкл Сэндел, Чарльз Тейлор, Амитай Этциони. У всех этих авторов, так или иначе, можно найти высказывания, из которых следует, что сами эти авторы признают авторитет прав человека, признают ценность человеческой личности как высшую ценность, и не признают какие-либо формы дискриминации. Иными словами, когда коммунитаристы говорят о том, что нам требуется какая-то общая нравственная идея, то они не имеют в виду, что какой-то человек может быть дискриминирован с помощью этой нравственной идеи. Конечно, у них, может быть, не всегда получается последовательно проводить эту точку зрения. Нарпимер, идея братства у Сэндела или идея культурного релятивизма Уолцера не всегда отвечают базовому принципу равенства. Но тем не менее сама интенция этих философов понятна. Эта интенция заключается в том, что нам очень важны отдельные сообщества с их собственными нравственными ценностями, поскольку эти нравственные ценности позволяют поддерживать какой-то порядок, позволяют получать выгоды из сообщества, позволяют этому сообществу не распасться. Одновременно интенции этих автора заключается в том, что базовые права человека, некие базовые фундаментальные ценности типа равенства, нарушаться не должны. Единственный философ, можно сказать родоначальник коммунитаризма, Аласдер Макинтайр, прямо негативно высказывался относительно прав человека. Он говорил, что права человека — это просто чушь какая-то. И это, пожалуй, единственный из всех коммунитаристов, который не признавал ценность прав человека. Все остальные авторы не отрицали значимость прав человека, когда говорили о необходимости кого-то общественного единства. Майкл Уолцер говорил даже, что коммунитаризм не может быть ничем иным, как внутренней критикой самого либерализма. То есть коммунитаризм с его точки зрения – это лишь определенная разновидность либерализма, которая просто вскрывает противоречия этого либерализма, и пытается этот либерализм как-то усовершенствовать.
В общем, к чему мы можем прийти после сказанного? Возможность человека строить жизнь так, как он хочет — это очень важно, и это сейчас закрепляется с помощью прав человека. Но фундаментальная идея равенства не отрицает возможность какой-то общей цели, даже может быть какой-то общей нравственной концепции, которую разделяет все общество, и на основании которой ограничиваются те или иные свободы. Если бы высшей ценностью была свобода, то, наверное, такие ограничения были бы невозможны. Но поскольку мы имеем философский консенсус относительно ценности равенства, то мы можем находить определенные компромиссы между свободой и братством, провозглашать какие-то определенные нравственные идеи, которые бы позволяли ограничивать права человека. Если мы обратимся к нашей Конституции, то обнаружим, что ее статья 55 в части 3 допускает ограничения прав и свободы человека и гражданина в том числе в интересах нравственности. И это, наверное, больше соответствует идее человеческого достоинства, чем то, что подразумевалось составителями двух Международных пактов и Всеобщей декларации прав человека, а также чем то, что подозреваются современными западными философами. Мы должны как-то совместить возможность человека поступать и строить свою жизнь так, как он хочет, с определенным нравственными и другими общими целями и ценностями, которые позволяют сохранять обществу определенное единство.
Как этого достичь? Не получится ли так, что когда мы провозглашаем определенный нравственный идеал, ограничивающий наши свободы, то мы автоматически препятствуем хотя бы и незначительной группе людей, реализовывать собственную концепцию блага? Это вопрос, над которым стоит серьезно подумать. Иногда, конечно, коммунитаристы перегибают палку. Они, например, говорят о том, что некоторые наши обязанности возникают непосредственно из факта членства в конкретном сообществе, в котором мы родились и выросли. Я не думаю, что это правильная точка зрения. Потому что наши обязанности никогда не могут возникать исключительно из факта членства, всегда нужно еще либо согласие на то, чтобы стать членом того или иного союза/группы/общества, либо факт того, что мы извлекаем прибыль из членства в данном обществе. Только в этом случае у нас возникают определенные обязанности по отношению к этому обществу. Поэтому я думаю, что если бы права возникали исключительно из членства, как этого хотят коммунитаристы, то это действительно вело бы к определенной дискриминации. Но в целом, если мы исключим крайности, то придем к выводу, что можно достичь определенного консенсуса между либералами и коммунитаристами., между либеральными идеологиями и какими-то другими, в частности консервативными. Идея равенства как раз и позволяет это сделать.
Таким образом, права человека сегодня обосновываются с помощью понятия человеческого достоинства. Однако то понятие человеческого достоинства, которое подразумевалось и составителями международных актов, и современными западными мыслителями, является усеченным. В действительности понятие человеческого достоинства подразумевает еще и следование определенным нравственным идеалам. Поэтому мы должны прийти к выводу, что права человека могут быть ограничены в интересах нравственности. Вопрос в том, какой именно нравственности. Это отдельный вопрос. Я исхожу из того, что есть определенная универсальная нравственность, хотя бы рамочная, которая должна распространяться на всех людей. Я также исхожу из этического когитивизма, то есть из идеи, что эту универсальную нравственность можно познать, и привести аргументы в ее защиту. Но вообще это тема отдельного разговора. Во всяком случае ценность равенства, на которой сходятся большинство философов, позволяет нам актуализировать то понятие человеческого достоинства, которое мы привыкли видеть в философских, а не юридических словарях.

Достоинство личности как обеспечение прав и свобод человека Текст научной статьи по специальности «Право»

Статья посвящена изучению малоисследованной проблемы о человеческом достоинстве , взаимовлиянии достоинства личности и свободы . Обосновывается положение о том, что достоинство человека выражает ступень обеспечения его прав и свобод . Особое внимание уделяется анализу защиты достоинства человека в современном российском обществе. По итогам проведенного исследования отмечено, что в уголовном законодательстве незаконное лишение свободы квалифицируется как акт насилия физического или психического. Но существуют ситуации, требующие принудительного ограничения свободы или неприкосновенности. Подобного рода действия должны основываться на законе. При этом в Конституции России гарантии от незаконного ограничения свободы личности подробно рассматриваются административным, уголовно-процессуальным, уголовным правом .

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Кочкаров Руслан Махарович

Текст научной работы на тему «Достоинство личности как обеспечение прав и свобод человека»

Кочкаров Руслан Махарович

кандидат юридических наук rmk-1@mail.ru Ruslan M. Kochkarov candidate ofjurisprudence rmk-1@mail.ru

Достоинство личности как обеспечение прав и свобод человека Human dignity as a guarantee of rights and freedoms of a person

Аннотация. Статья посвящена изучению малоисследованной проблемы о человеческом достоинстве, взаимовлиянии достоинства личности и свободы. Обосновывается положение о том, что достоинство человека выражает ступень обеспечения его прав и свобод. Особое внимание уделяется анализу защиты достоинства человека в современном российском обществе. По итогам проведенного исследования отмечено, что в уголовном законодательстве незаконное лишение свободы квалифицируется как акт насилия — физического или психического. Но существуют ситуации, требующие принудительного ограничения свободы или неприкосновенности. Подобного рода действия должны основываться на законе. При этом в Конституции России гарантии от незаконного ограничения свободы личности подробно рассматриваются административным, уголовно-процессуальным, уголовным правом.

Ключевые слова: достоинство, право, свобода, личность, ценность, мораль, демократия, Конституция РФ, государство.

Annotation. The article examines the little-investigated problems of human dignity-the sacrament, mutual dignity and freedom. Substantiated the provisions of that human dignity expresses the degree of assurance of his rights and his baud. Special attention is paid to the analysis of the protection of human dignity in modern by Russian society. According to the results of the study noted that in the criminal law illegal imprisonment qualifies as an act of violence — physical or mental. But there are situations that require a compulsory restriction of liberty or integrity. Such actions should be based on law. In the Russian Constitution safeguards the party from illegal restriction ofpersonal freedom are discussed ad-administrative, criminal procedure, criminal law.

Keywords: dignity, right, freedom, identity, values, morals, democracy, the Constitution of the Russian Federation, the state.

В условиях реформирования всех сторон жизни российского общества обеспечение достоинства как основной цели прав и свобод человека происходит с определенными трудностями. Сложность состоит в осознании единства и неделимости свободы и права, а также в понимании того, что существенным в

содержании права является свобода, и реализация достоинства личности возможно лишь в условиях, когда защищены права и свободы личности.

Однако, как справедливо отмечает Л. С. Мамут, в отечественной юридической литературе существующие в настоящее время абстрактные и аморфные дефиниции достоинства пока дают возможность говорить об указанном феномене в виде только как-то угнездившейся в единичном индивиде трудноуловимой субстанции [1, с. 9].

Сравнительный анализ юридической и философской литературы по вопросу достоинства показал, что данная проблема гораздо глубже и в большей степени разработана российскими философами. Это требует обратиться к работам наших современных отечественных философов.

«Достоинство личности, — пишет В. Морозов,- осознание личностью своего общественного значения, права на общественное уважение, основано на признании обществом социальной ценности человека» [2, с. 58].

По его мнению, осознание собственного достоинства выступает формой самоконтроля человека, на которой базируется взыскательность личности к себе.

Несколько подобное определение достоинству дается также в философском словаре под редакцией И.Т. Фролова. В нем отмечается, что «достоинство выступает как важная сторона социальной и моральной свободы личности». По его мнению, моральные представления достоинства в определенном социуме тесно связаны с совершенствованием правосознания, гражданской зрелостью людей, «реальной обеспеченностью прав человека» [3, с. 170].

С этих позиций достоинство выступает как понятие о ценности человека в виде морального отношения индивида к самому себе и социума к личности. Осознание собственного достоинства является формой контроля человека, на которой базируется взыскательность человека к себе.

В этом плане взыскательность, исходящая от социума, приобретает форму индивидуальных (действовать так, чтобы не ронять своего достоинства).

На основе вышеизложенного можно заключить, что «достоинство человека является выражением его личностной ценности» [4, с. 144].

В отличие от этого, ощущение же собственного достоинства индивида выступает как понимание личной ценности и ратификация ее, по возможности, вопреки обстоятельствам [5, с.315].

Опираясь на вышеприведенные определения, можно высказать свое представление в отношении данного явления. Данный феномен выражает осознание человеком своей ценности, нравственное, справедливое отношение к себе, желание заслужить уважение других людей и потребность почитать других индивидов, чтить их права и свободы.

В этой связи следует отметить, что в условиях формирования в России правового государства, право на достоинство является, по существу, основной целью прав и свобод человека. «Наиболее важно то, — пишет С.С. Алексеев,-что именно право гарантирует такую реализацию свободы людей в практической жизни, которая способна обогатить ее достоинством разума и отсечь произвол, своеволие, безумие неконтролируемой стихии субъективного» [6, с.96].

Следует отметить, что в праве объем свободы ограничивается предписаниями закона, ценности свободы, справедливости, равенства имеют определенный, дозированный объем в правовых нормах, однако на уровне общеправовых норм, а также идеалов, идей, происходит «смыкание» правовых и нравственных ценностей.

Однако, на любом уровне право на достоинство является, по существу, основной целью прав и свобод человека. Это значит, что обеспечение достоинства человека отражает его права и свободы, выражает признание обществом социальной ценности, уникальности конкретного человека. Заметим, что если оно надлежащим образом защищено — то это опора демократии и правовой государственности.

В ст. 21 Конституции России содержатся также идеи, касающиеся достоинства личности. В российской Конституции закрепляется, что «достоинство личности охраняется государством; ничто не может быть основанием для его умаления». В соответствии с указанной статьей «никто не должен подвергаться пыткам, жестокому, бесчеловечному, либо унижающему его достоинство обращению или наказанию».

В этой связи отметим, что в комментариях к Конституции РФ под редакцией Л.А. Окунькова говорится, что достоинство человека определяется как «осознание самим человеком и окружающими факта обладания им определенными нравственными и интеллектуальными качествами. Достоинство личности определяется не только самооценкой субъекта, но и совокупностью объективных качеств человека, характеризующих его репутацию в обществе (благополучие, нравственные данные, уровень знаний, обладание социально полезными навыками, достойный образ жизни и т. п.)» [7, с.96].

Однако для оценки смысла такого понятия, как достоинство личности, значимо установить соотношение данного феномена с другими правами и свободами человека. Как правило, в литературе по юриспруденции, написанной по вопросам прав и свобод, право на достоинство человека рассматривается самостоятельно, в отрыве от других понятий личности.

Так, подобного взгляда придерживается и комментатор Конституции РФ В.А. Четвернин. По его мнению, «достоинство личности как юридическая категория не стоит в одном ряду с такими правами, как право на свободу передвижения и другими личными правами. Как жизнь человека и признание его права на жизнь являются общим условием существования всех прав и свобод человека и гражданина, так и человеческое достоинство (достоинство личности), его признание, соблюдение и защита государством являются необходимым условием существования личных прав человека» [8, с. 145]. Как видим, автор Комментария исследует принцип уважения достоинства человека как основу в сфере личных прав и свобод. Но, с нашей точки зрения, вполне можно говорить и о более широком содержании данного понятия, охватывающего, наряду с правом на жизнь, все феномены (права и свободы), выражающие такое свойство жизни, которое не только идеально, но и объективно удостоверяют и гарантируют статус личности как полноправного субъекта человеческой деятельности. Об этом свидетельствует ст. 7 Конституции России, в соответствии с которой Россий-

ская Федерация — общественное государство, политика которого направлена на формирование условий, гарантирующих достойную жизнь и свободное совершенствование личности.

Поэтому, говоря о том, что обеспечение прав и свобод являются целью достижения достоинства личности, нельзя ограничивать трактовку достоинства человека только кругом индивидуальных прав и свобод. В этой связи заметим, что человек может обладать органическими правами, но личностная самооценка индивида будет низкой, если он ограничен в области социально-экономических прав и свобод. При этом здесь также значима самооценка своего положения в условиях определенного социума и государства, которые обязаны гарантировать равноправие.

Современная наука проливает свет на то, что даже в экономически слабо развитых странах, но в которых государство является демократическим и социальным, люди обладают более высоким чувством достоинства, чем в более развитых странах, где существует поляризация доходов.

В этом плане основные претензии граждан к власти — это экономическое неблагополучие. Социологические исследования свидетельствуют, что подобное неблагополучие обусловлено неспособностью или нежеланием власти реагировать на положительные идеи, высказываемые гражданами.

Представляется, что осуществление конвенции о защите прав личности и главных свобод [9, с.761-772], в том числе и объясняющая практика ЕКПЧ Европейским судом по правам личности, выступает правовой базой для совершенствования национального законодательства стран, присоединенных в ЕС, и его осуществления. По нашему мнению, нам следует изучить опыт осуществления ЕКПЧ, обратив особое внимание на олицетворение решений Европейского суда по правам человека. С нашей точки зрения, использование набранного опыта Европейским судом, а также опыта Европейской конвенции позволяют более ускоренными темпами совершенствовать свою национальную правовую систему в направлении приближения ее к лучшим европейским образцам.

В этой связи Н.Е. Бондарь отмечает, что «ценность и цели свободного развития каждого включают деятельное солидарное соучастие в создании необходимых предпосылок не только физического (материального), но и духовного здоровья нации. С этих позиций следует оценивать и актуальность охраны достоинства личности посредством реализации конституционных начал социальной политики» [10, с.217].

Существуют также концепции, согласно которым «достоинство личности» наполняется конкретным содержанием в конкретной правовой культуре. Вместе с тем, невозможно согласиться со взглядами, согласно которым, лишь «в наиболее развитых в государственно-правовом отношении странах в понятие достоинства включается обладание не только правовой свободой, но и минимальным набором социальных благ, необходимых для достойной жизни по стандартам современного потребительского общества (жилище, относительно высокая заработная плата, общедоступное здравоохранение и образование, социальное обеспечение и т. д.) [11, с.146].

Говоря о достоинстве, следует отметить, что конституция Российской Федерации в ст.21 защищает достоинство личности, устанавливая абсолютный принцип: «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления» [12, с.43]. Вместе с тем в самом тексте этот принцип дополняется запретом подвергать человека пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию, а также что никто не в праве силой или угрозами принуждать человека к каким-то действиям, подвергать его истязанию, незаконному обыску или наносить вред здоровью, без добровольного согласия гражданина подвергать его медицинским, научным или иным опытам. Личность вправе сама распоряжаться своей судьбой, выбирать свой жизненный путь (вступать в брак, участвовать в голосовании, поступать на работу и т.д.).

Представляется, что заботой о достоинстве человека пронизаны многие нормы уголовного права и уголовного процесса Конституции России. Например, в Уголовном кодексе РФ предусмотрены такие составы преступления, как клевета и оскорбление личности [13, с. 129-130].

Заметим, что нормы Гражданского кодекса РФ призваны защищать честь, достоинство, деловую репутацию человека даже и тогда, когда распространение о нем порочащих сведений сделаны не умышленно, полагая, что они соответствуют действительности.

Следует подчеркнуть, что уголовно-процессуальный кодекс РФ запрещает унижать честь и достоинство всех лиц, подвергаемых освидетельствованию, личному обыску, участвующих в следственном эксперименте. При этом предусматривается присутствие понятых того же пола, что обыскиваемый или осви-детельствуемый. Вместе с тем отметим, что необходимо принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске и выемке обстоятельства личной жизни человека, занимающего данное помещение, и других лиц. В то же время запрещается насилие, угрозы и домогательства, иные незаконные действия в отношении любого лица, участвующего в уголовном судопроизводстве, в административном и иных правоотношениях.

В случае, если лицу причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные права, он вправе возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда [14]. Для защиты чести, достоинства, деловой репутации гражданин вправе обращаться в суд, причем допускается защита чести и достоинства и после его смерти [15, с.27-30].

В Конституции России подчеркивается, что право на свободу есть не что иное, как сама свобода, т.е. возможность совершать любые правомерные действия. Представляется, что в этом праве заложено ограничение для свободы других людей и особенно должностных лиц, обладающих возможностью применения принуждения к людям. Заметим, что в неразрывной связи с этими положениями находится (но не совпадает) личная неприкосновенность человека, которая распространяется на его жизнь, здоровье, честь, достоинство. В этой связи отметим, что согласно Конституции РФ: «Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность» [12, с.43].

В уголовном законодательстве незаконное лишение свободы квалифицируется как акт насилия — физического или психического. Но существуют ситуации, требующие принудительного ограничения свободы или неприкосновенности. Подобного рода действия должны основываться на законе. При этом в Конституции России гарантии от незаконного ограничения свободы личности подробно рассматриваются административным, уголовно-процессуальным, уголовным правом. Литература:

1. Мамут Л.С. Социальное государство с точки зрения права. Государство и право. М., 2001. № 7. — С.5-14.

2. Философская энциклопедия. М.: «Советская энциклопедия», 1962, Т. 2. — 576 с.

3. Философский словарь. Под ред. И. Т. Фролова. М.: Республика, 2001. —

4. Краткая философская энциклопедия. М.: Прогресс-Энциклопедия, 1994. — 576 с.

5. Золотухина-Аболина Е. В. Современная этика. Ростов — на — Дону: Март, 2003. — 412с.

6. Алексеев С.С. Философия права. М. : Издательство Норма, 1998. —

7. Комментарий к Конституции Российской Федерации. Отв. ред. Л. А. Окуньков. — 2-е изд., доп. и перераб. М.: БЕК, 1996. — 635 с.

8. Конституция Российской Федерации: Проблемный комментарий. Отв. ред. В. А. Четвернин. М.: Центр конституционных исследований Московского общественного научного фонда, 1997. — 702 с.

9. Права человека : сб. междунар.- прав. документов. Сост. В.В. Щербов.-Минск: Белфранс, 1999. — 1146с.

10. Комментарий к Конституции Российской Федерации. Под ред. В. Д. Зорькина, Л. В. Лазарева. М.:Эксмо, 2009. -1056 с

11. Конституция Российской Федерации: Проблемный комментарий. Отв. ред. В. А. Четвернин. М.: Центр конституционных исследований Московского общественного научного фонда, 1997. — 702с.

12. Конституция РФ, 1993 г. М.: АСТ, 2012. — 64с.

13. Уголовный кодекс РФ, 1993. М.: Эксмо, 2012. — 320с.

14. Гражданский кодекс РФ, 1994. Гл.59. М.: Проспект, КноРус, 2010. —

15. Колоколов Н. Злые языки страшнее пистолета. Проблемы судебной защиты чести, достоинства, деловой репутации и права граждан на невмешательство в их личную жизнь. Арбитражный и гражданский процесс. 2002 г., № 2. — С. 27-30.

1. Mamut P.S. Social state from the point of view of law. State and law. M, 2001. № 7. — P. 5-14.

2. Encyclopedia of philosophy. M: «Soviet encyclopedia», 1962, So 2. — 576р.

3. Philosophical dictionary. Ed. by I. T. Frolov. M: Republic, 2001. — 719 р.

4. Concise encyclopedia of philosophy. M: Progress-encyclopedia, 1994. — 576

5. Zolotukhina-Abolina E. Century Modern ethics. Rostov — on — don: March, 2003. — 412 p.

6. Alekseev S. Philosophy of law. M: Norma Publishing house, 1998. — 336p.

7. The commentary to the Constitution of the Russian Federation. Resp. ed L. A. Okunkov. — 2-e Izd., supplementary and Rev. M. BECK, 1996. — 635 p.

8. The Constitution of the Russian Federation: Problem comment. Resp. Ed. Century A. Chetvernin. M: Center for constitutional studies, Moscow public science Foundation, 1997. — 702 p.

9. Human rights : collection of international.- rights. documents. Comp. V.V. Scherbov.- Minsk: Beltrans, 1999. -1146p.

10. The commentary to the Constitution of the Russian Federation. Ed. by C. D. Zorkin, L. C. Lazarev. M:Eksmo, 2009. -1056p.

11. The Constitution of the Russian Federation: Problem comment. Resp. Ed. Century A. Chetvernin. M: Center for constitutional studies, Moscow public science Foundation, 1997. — 702 p.

12. The Constitution of the Russian Federation, 1993, M.: AST, 2012. — 64 p.

13. Criminal code of the Russian Federation, 1993. M: Eksmo, 2012. — 320 p.

14. The civil code of the Russian Federation, 1994. GL. M: Avenue, KnoRus, 2010. — 544 p.

15. Bells N. Evil tongues terrible gun. Problems of judicial protection « you honor, dignity, business reputation and the rights of citizens to respect for their private life. Arbitration and civil procedure. 2002, № 2. — P. 27-30.

Что такое права человека?

Права человека подобны броне: они защищают вас; они подобны правилам, поскольку говорят вам, как можно себя вести; и они подобны судьям, потому что вы можете к ним взывать. Они абстрактны ̶ как эмоции, и как эмоции они принадлежат каждому и существуют, что бы вокруг ни происходило. Они подобны природе, потому что их можно попирать; и подобны духу, потому что их невозможно разрушить. Подобно времени, они одинаково относятся ко всем нам: богатым и бедным, старым и молодым, белым и черным, высоким и низкорослым. Они предлагают нам уважение, и требуют от нас относиться с уважением к другим. Мы можем иногда расходиться в определении доброты, истины и справедливости, но, встретившись с ними в жизни, мы их обязательно узнаем.

Можете ли вы дать определение правам человека? Как вы объясните, что это такое?

Когда мы называем что-то правом человека, мы имеем в виду, что человек может предъявить обществу справедливое требование защитить его в этом принадлежащем ему праве, будь то силой закона, посредством образования или воздействия на общественное мнение».
Джон Стюарт Милл

Право – это требование, о котором мы справедливо заявляем. Я имею право на товары в моей товарной корзинке, если я за них заплатил. Граждане имеют право избирать президента, если это гарантировано конституцией их страны, а ребенок имеет право посетить зоопарк, если его родители это ему пообещали. На все это люди вправе рассчитывать при условии, что другой стороной были даны соответствующие обещания или гарантии. Но права человека представляют собой требования иного свойства: они не зависят от обещаний или гарантий другой стороны. Право человека на жизнь не зависит от обещания другого человека не убивать его. Жизнь его может от этого зависеть, но не право на жизнь. Его право на жизнь зависит только от одного: того, что он человек.

Признание прав человека означает признание того, что каждому человеку дано право требовать соблюдения следующих положений: я обладаю этими правами, что бы вы ни говорили и ни делали, потому что я, точно так же, как и вы, человек. Права человека присущи каждому человеку.

Почему это требование не предполагает какого-то определенного поведения в качестве его обоснования? Почему бы не потребовать, чтобы люди сами заслужили свои права? В конечном итоге, требование соблюдения прав человека носит нравственный характер и основывается на моральных ценностях. Мое право на жизнь, в конечном счете, означает, что никому не позволено лишить меня жизни: это просто недопустимо. Это утверждение вряд ли нуждается в обосновании, и, наверное, любой читатель согласится с таким подходом. Ведь по отношению к себе все мы признаем, что в нашей жизни и бытии есть такие аспекты, которые неприкосновенны и в которые никто не должен вторгаться, ибо речь идет о жизненно важных сторонах нашего бытия, определяющих, кто мы такие и что мы такое. Они имеют существенное значение для нашей человеческой природы и нашего человеческого достоинства. Без прав человека мы не можем реализовать полностью наш человеческий потенциал. Права человека всего лишь переносят это понимание с индивидуального уровня на всех остальных людей планеты. Если я могу выдвигать подобные требования, значит, это может сделать и любой другой.

«Всякий раз, когда совершается несправедливость, кажется, что справедливости никогда и не было».
Жосе Сарамаго

Почему недопустимо нарушать чье-либо право на жизнь? Почему недопустимо лишать кого-либо жизни? Это одинаковые вопросы?

Основные ценности

«Я рассматриваю смертную казнь как жестокое и аморальное явление, подрывающее нравственные и правовые основы общества. Я убежден… что жестокость порождает только жестокость.»
Андрей Сахаров

В основе концепции прав человека лежат две основные ценности: первая – это человеческое достоинство, а вторая – равенство. Права человека можно понимать как нечто, определяющее базовые нормы, необходимые для того, чтобы жить с чувством достоинства, и их универсальность вытекает из того, что, по крайней мере, в этом все люди равны. Мы не должны и не можем здесь кого-то выделять. В сущности, чтобы принять концепцию прав человека, достаточно лишь признания этих двух убеждений или ценностей, и вряд ли кто-нибудь станет с ними спорить. Именно поэтому права человека получают поддержку со стороны всех мировых культур, всех цивилизованных правительств и всех основных религий. Почти повсеместно признано, что власть государства не может быть безграничной или произвольной, она должна быть ограничена необходимостью обеспечить хотя бы минимальные условия всем, кто находится под его юрисдикцией, чтобы они могли жить с чувством человеческого достоинства.

Из этих двух основных ценностей можно вывести многие другие, и с их помощью точнее определить, как на практике должны сосуществовать люди и общества. Например:

Свобода: поскольку человеческая воля составляет важную часть человеческого достоинства. Принуждение делать что-то вопреки нашему желанию принижает человеческую личность.
Уважение к другим: поскольку отсутствие уважения к другим не позволяет оценить их индивидуальность и их человеческое достоинство.
Недопустимость дискриминации: поскольку равенство людей в человеческом достоинстве означает, что мы не можем судить о правах и возможностях людей, исходя из их физических или иных признаков.
Терпимость: поскольку нетерпимость указывает на отсутствие уважения к различиям, а равенство не означает тождественности или единообразия.
Справедливость: поскольку люди, равные в своей принадлежности к человеческому роду, заслуживают справедливого отношения.
Ответственность: поскольку уважение к правам других людей предполагает ответственность каждого человека за его действия и требует от него усилий, направленных на реализацию его прав и прав всех людей.

Что характеризует права человека

«Как ваша боль неприятна вам, так и боль других неприятна им. Помня этот принцип равенства, относитесь к другим с уважением и сочувствием»
Суман Суттам

Философы могут бесконечно продолжать споры о природе прав человека, но международное сообщество уже заявило о своей непреклонной приверженности идее защиты прав человека, приняв в 1948 году Всеобщую декларацию прав человека. С тех пор международное сообщество закрепило действенные принципы ВДПЧ в многочисленных международных, региональных и национальных правовых документах. ВДПЧ не разрабатывалась как юридически обязательный документ, но благодаря введению ее норм в многочисленные последующие юридически обязательные договоры (известные как «конвенции» или «соглашения») правовой статус этих норм сегодня не подлежит сомнению.

Права человека неотъемлемы. Это означает, что вы не можете их утратить, поскольку они имеют отношение к самому факту человеческого существования, они присущи всем людям. При определенных обстоятельствах действие некоторых из них, хотя и не всех, может быть приостановлено или ограничено. Например, если кто-то признан виновным в совершении преступления, он или она могут быть лишены свободы; или же правительство какой-то страны может ввести чрезвычайное положение, заявив об этом публично, а затем может отменить некоторые права, например, ограничить свободу передвижения посредством введения комендантского часа.

Они неделимы, взаимозависимы и взаимосвязаны. Это означает, что различные права человека по существу связаны между собой и не могут рассматриваться по отдельности. Осуществление одного права зависит от осуществления многих других прав, и нет ни одного права, которое было бы важнее остальных.

Права человека универсальны, а это значит, что они равно применимы ко всем людям во всем мире, причем без ограничений по времени. Каждый имеет право пользоваться правами человека, без каких бы то ни было различий в силу расовой или этнической принадлежности, цвета кожи, пола, сексуальной ориентации, инвалидности, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, рождения, имущественного или иного положения.

«Суверенность государства подразумевает его ответственность, и главная ответственность за защиту народа возложена на само государство».
Доклад Международной комиссии по вопросам вмешательства и государственного суверенитета, 2001 г.

Следует отметить, что универсальность прав человека никоим образом не угрожает богатому многообразию индивидуальностей или культурных различий. «Универсальность» и «единообразие» не являются синонимами. Многообразие предполагает мир, в котором все равны и в равной мере заслуживают уважения. Права человека выступают в роли минимальных стандартов, применимых ко всем людям; каждое государство или общество вправе устанавливать и применять более высокие или более специфические стандарты. Например, мы видим, что в сферах экономики, социальной жизни и культуры говорят о необходимости принять меры для постепенной полной реализации прав, но при этом нет четко заявленной позиции по поводу повышения налогов для достижения этой цели. И тогда уже дело каждой страны и каждого общества принимать политические решения в зависимости от внутренних условий.

Исторический обзор

Идея того, что люди обладают неотъемлемыми правами, коренится во многих культурах и древних традициях. Многочисленные примеры почитаемых правителей и важнейших сборников законов из истории человечества показывают нам, что ценности, воплощенные в правах человека, не являются ни «западным изобретением», ни изобретением ХХ века. Они стали ответом на всеобщие потребности человека и на требования и поиски справедливости. У каждой общности людей были свои идеалы и системы обеспечения справедливости, которые сохранились в виде традиций – устных или письменных, хотя не все эти традиции дожили до наших дней.

Древняя история

  • Свод законов царя Хаммурапи (Ирак, около 2000 г. до н.э.) был первым письменным кодексом законов, учрежденных этим правителем Вавилона. В нем давался обет «править царством справедливо, истреблять злых и жестоких, не позволять сильным притеснять слабых, … просвещать страну и содействовать благополучию народа».
  • Приводятся слова древнеегипетского фараона (около 2000 до н.э.), дававшего указание своим подчиненным: «Когда с Верхнего или Нижнего Нила приезжает проситель, сделайте так, чтобы все проходило в соответствии с законом, чтобы был соблюден обычай и уважались права каждого человека».
  • Хартия Кира (Иран, около 539 г. до н.э.) была составлена царем Персии Киром для народа его страны. Хартия признавала право народа на свободу и безопасность, религиозную терпимость, свободу передвижения, свободу от рабства и некоторые социальные и экономические права.
  • В основе учения Конфуция (около 500 г. до н.э.) лежит концепция «рен», главная идея которой – сострадание и любовь к другим людям. Конфуций сказал: «Не желай другим того, чего не желаешь себе». Китайский эксперт по конфуцианству, доктор Пенг Чан, принявший активное участие в создании проекта ВДПЧ (см. ниже раздел 5.6.1), считал, что в основе идеи защиты прав человека лежит именно учение Конфуция.
  • Имам Али-ибн-аль-Хусейн в начале VIII века н.э. написал свое «Послание о правах». По нашим сведениям, это письмо является первым документальным свидетельством того, каким было отношение к правам человека в ту эпоху, и оно стало первой попыткой не негативного, а позитивного подхода к концепции прав человека. В методологическом смысле в этом Послании представлен список из 50 таких прав человека, и по своему духу они отражают воззрения раннего ислама.
  • Хартия Мандэ или Курукан Фуга (1236 г. н.э.) систематизируют устные формы традиций стран Западной Африки и отстаивают такие принципы как децентрализация, защита окружающей среды, права человека и культурное разнообразие.
  • Aфриканский взгляд на мир, обозначаемый зулусским словом «ubuntu» (человечность), отражает саму суть гуманизма. Это понятие прекрасно подчеркивает важность уважения ко всем членам сообщества, гостеприимства и великодушия. Выражение «человек становится человеком в обществе других людей» лучше всего передает содержание слова «ubuntu», и это понятие в целом имеет прямое отношение к правам человека. Если мы становимся людьми в человеческом обществе, тогда, лишая других людей их права быть человеком, мы сами перестаем быть людьми. Поэтому так важно и необходимо отстаивать права других, прощать и получать прощение и уважать права других людей.

Человек становится человеком в обществе других людей.
Десмонд Туту

Какие деятели (политические, литературные и религиозные) в истории вашей страны добивались признания или отстаивали ценности, связанные с правами человека?

XIII-XVIII века

На каждом историческом этапе слышались голоса протеста против угнетения, однако на протяжении длительного времени не было ясности в видении путей освобождения человека. По мере нашего движения к современности эти голоса и это видение превращались в программы социальной защиты и порой закреплялись в конституциях государств.»
Mишлин Р. Ишэй

Свобода – это наша власть над нами самими. Гуго Гроций

На протяжении столетий во всех мировых цивилизациях идея всеобщих прав человека эволюционировала, опираясь на понятия достоинства и уважения. Однако потребовались усилия многих поколений, чтобы идея уважения прав была закреплена в законах. Часто именно исторический опыт подвигает нас возводить права человека в ранг закона. И это, естественно, еще не конец пути. По мере того как обогащаются наши знания об истории других культур, мы, вне всякого сомнения, найдем и в других культурах исторические свидетельства попыток утверждения прав человека законодательным путем.

  • В 1215 году английская знать и представители духовенства, приняв Великую хартию вольностей (Magna Carta), принудили короля Англии впредь править согласно закону. Хартия защищала в основном права привилегированного класса (знати), и поэтому здесь речь не идет о правах человека как таковых. Но хартия стала документом, на который люди часто ссылались, чтобы защитить свои свободы, поскольку она ограничивала королевскую власть и признавала свободы и права людей.

Билль о правах ‒ это то, на что люди имеют право, в целом и в частности, вопреки желанию любого правительства на земле; это то, в чем не может отказать ни одно справедливое правительство.
Томас Джефферсон, 1787

  • В 1689 году английский парламент принял закон, в котором заявлялось, что он больше не потерпит королевского вмешательства в свои дела. Этот документ, известный как Билль о правах, запрещал монарху приостанавливать действие законов без согласия парламента, оговаривал свободные выборы членов парламента и декларировал, что свобода слова в парламенте не могла быть оспорена ни в судах, ни где-либо еще.
  • Гуго Гроций (1583-1645) широко известен как основатель науки международного права. В своей книге «О праве войны и мира» он представляет систему общих принципов, основанных на «естественном праве», которое, по его мнению, должно объединять все нации, независимо от местных законов и обычаев. В течение XVII-XVIII веков некоторые европейские философы продолжали развивать концепцию «естественных прав».
  • Джон Локк (1689) разработал теорию, согласно которой каждый человек имеет некоторые права от рождения, и они не даруются правительствами или их законами. При этом легитимность правительства зависит, по сути, от того, насколько оно соблюдает эти естественные права. Идея, согласно которой из естественных прав человека должны вытекать определенные правовые гарантии, получала все большее признание и стала находить отражение в конституциях ряда стран. Права человека переформулировали эту идею в систему взаимоотношений между правительствами и гражданами.
  • В 1776 году большинство британских колоний в Северной Америке, приняв Декларацию независимости Соединенных Штатов, провозгласили свою независимость от Британской империи. Декларация в значительной степени основывалась на теориях Локка и Монтескье о «естественных правах» человека. Основанная на убеждении, что в основе всего лежит защита свобод силами государственной власти, Декларация встала на защиту таких понятий как: неотъемлемость права, защита прав человека, свобода слова, прессы, подачи петиций и проведения собраний, право на конфиденциальность частной жизни, на справедливое судебное расследование; равенство перед законом и свобода вероисповедания.

Цель всякого политического союза – обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Эти права – свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению.
Декларация прав человека и гражданина, 1789 г., Франция

  • В 1789 году французы свергли у себя в стране монархию и учредили первую Французскую республику. Французская Декларация прав человека и гражданина была рождена революцией и написана представителями духовенства, дворянства и простых граждан, которые таким образом реализовали идеи видных просветителей, таких как Вольтер, Монтескье, энциклопедисты и Руссо. В Декларации резко критиковалась политическая и правовая система монархии, а «свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению» были определены как естественные права человека. Декларация заменила существовавшую при монархии систему аристократических привилегий принципом равенства перед законом. Однако потребовалось много времени, чтобы воплотить в жизнь ее эгалитарные принципы и концепции равенства прав. Тогда в обществе царила глубокая несправедливость, и для претворения декларации в жизнь потребовались усилия нескольких поколений.

«Будучи от природы совершенно свободным, равным и независимым, ни один человек не может быть подчинен политической власти другого без собственного согласия.»
Джон Локк

Ранние международные соглашения: paбство и труд

В XIX и XX веках ряд проблем из области прав человека вышли на передний план и стали рассматриваться на международном уровне. Прежде всего, это были проблемы рабства, крепостного права, бесчеловечных условий труда и детского труда. Примерно к этому времени относится и принятие первых международных соглашений, относящихся к правам человека. Хотя эти соглашения предлагали действенные меры по защите прав, в их основе все же лежали взаимные обязательства между государствами. В этом проявляется их острое противоречие с современными соглашениями о правах человека, где обязанности напрямую связаны с обладателями прав человека.

  • В Англии и Франции рабство было объявлено вне закона в начале XIX столетия, а в 1814 году британское и французское правительства подписали Парижский договор о сотрудничестве с целью пресечении работорговли. На Брюссельской конференции 1890 года был подписан Акт против рабства, который позднее был ратифицирован восемнадцатью государствами. Настоящим провозглашается намерение положить конец торговле рабами из Африки.

Лучше умереть от голода свободным, чем быть сытым рабом. Эзоп

  • Однако это не решало проблему принудительного труда и не прекращающихся жестоких условий труда. Даже Международная конвенция о пресечении работорговли и рабства 1926 года, нацеленная на отмену рабства в любых его формах, не смогла пресечь повседневное использование принудительного труда до самых 1940-х годов.
  • Создание в 1919 году Международной организации труда (МОТ) стало материализацией идеи, что всеобщего и прочного мира можно добиться только на основе принципа социальной справедливости. МОТ разработала систему международных стандартов труда, обеспечивающих достойные условия для продуктивной работы, свободу, равенство, безопасность и достоинство трудящихся.
  • Одна из сфер деятельности МОТ – борьба с эксплуатацией детского труда, особенно в худших ее формах. Сегодня эта работа идет во многих направлениях, включая популяризацию международных соглашений о детском труде, таких как Конвенция МОТ № 182 о худших формах детского труда и Конвенция № 138 о минимальном возрасте найма на работу.
  • С 1899 по 1977 год было заключено множество важных договоров в области международного гуманитарного права, и они очертили новую сферу сотрудничества между государствами на его первом этапе. Международное гуманитарное право вводит вооруженные конфликты в правовое поле. Несомненно, как международное гуманитарное право, так и права человека должны соблюдаться во всех случаях, например, в отношении к пленным. Однако в международном гуманитарном праве более детально описаны специальные меры для конфликтных случаев, например, о допустимости применения оружия и тактике военных действий.

Почему, по вашему мнению, отдельные страны не удовлетворились разработкой своих собственных норм, и возникла необходимость в международных соглашениях?

ХХ век

Войны будут продолжаться, пока человечество не обратит внимание на то, что природа человека везде одинакова, где бы мы ни находились.
Пьер Дако

Идея законодательной защиты прав человека от произвола правящих властей начала воплощаться в ХХ веке, особенно с момента создания Лиги Наций и Международной организации труда (МОТ), а также с началом их борьбы за права меньшинств, права трудящихся и за другие ценности. Отдельные страны уже признали важность кодификации этих прав в письменной форме, и упомянутые выше документы стали, таким образом, ранними предвестниками многих нынешних соглашений о правах человека. Однако по настоящему на международную сцену права человека были выдвинуты Второй мировой войной. После всех ужасных зверств, совершенных в этой войне – включая холокост и массовые военные преступления, – возникла необходимость неотложного создания новой системы международных правовых норм и, прежде всего, разработки системы мер по защите прав человека, какими мы их знаем сегодня.

Устав Организации Объединенных Наций, подписанный 26 июня 1945 г. заявляет, что основной задачей ООН является «избавить грядущие поколения от бедствий войны» и «вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности, в равноправие мужчин и женщин».

Всеобщая декларация прав человека (ВДПЧ) была разработана Комиссией ООН по правам человека и принята на заседании Генеральной ассамблеи 10 декабря 1948 года. Несомненно, принятие ВДПЧ стало великим прорывом, и сегодня Декларация остается самым важным в мире инструментом защиты прав человека. Даже не являясь юридически обязательной, ВДПЧ стала источником вдохновения для принятия многочисленных обязательств по защите права человека, будь то на национальном, региональном или международном уровне. С той поры международным сообществом был разработан и принят целый ряд основополагающих документов, призванных гарантировать декларированные принципы. Дополнительную информацию о некоторых из этих международных соглашений, можно найти далее в этой главе.

Права человека в разных частях мира

После принятия Всеобщей декларации прав человека, в различных регионах мира были разработаны свои собственные системы защиты прав человека, которые существуют наряду с системой, созданной ООН. К настоящему времени существуют региональные учреждения защиты прав человека в Европе, Америке и Африке. В арабском мире и в странах Азиатско-Тихоокеанского региона (АСЕАН) также предпринимаются шаги к институциональному закреплению региональных стандартов прав человека. Но при этом многие страны этой части света также ратифицировали основные договоры и конвенции ООН, тем самым выразив свое согласие с их основными принципами, и добровольно взяли на себя обязательства по соблюдению международного права прав человека.

В Европе на страже различных прав человека и связанных с ними стандартов и инструментов, применяемых на всем континенте, стоит Совет Европы. О его роли и, в частности, о том, как он использует Европейскую конвенцию и Европейский суд по правам человека, будет более подробно рассказано ниже. Наряду с Советом Европы, также играют важную роль Европейский Союз и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).

Приверженность Европейского Союза защите прав человека получила новый импульс с принятием Лиссабонского Договора, который вступил в силу 1 декабря 2009 года и дал полное юридическое обоснование Хартии фундаментальных прав Европейского Союза. В Хартии изложены гражданские, политические, социальные и экономические права, которые обязаны соблюдать как государства-члены, так и сам Европейский Союз. Европейский Суд будет выступать против любого положения в законодательстве Евросоюза, которое противоречит Хартии, и проверит законы странчленов ЕС на их соответствие Хартии, оставляя за национальными судами принятие решений по повседневным вопросам. Хартия разделяет права на шесть «категорий»: достоинство, свобода, равенство, солидарность, гражданские права и справедливость. Категория «достоинство» гарантирует право на жизнь и вводит запрет на пытки, рабство и смертную казнь. Категория «свобода» включает право на частную жизнь, вступление в брак, свободу мысли и выражение мнений, право собраний, право на образование, право на труд, право иметь собственность и убежище. К «равенству» относятся права детей и пожилых людей. Категория «солидарность» включает социальные права и права трудящихся, право на справедливые условия труда, защиту от необоснованного увольнения и доступ к медицинской помощи. В число «гражданских прав» входят свобода слова и свобода передвижения, а категория «справедливость» гарантирует право на эффективные средства правовой защиты, справедливое судебное разбирательство и презумпцию невиновности.

Агентство по фундаментальным правам (АФП) является экспертным органом, который собирает сведения о соблюдении основных прав человека в странах Европейского Союза, консультирует и дает рекомендации по улучшению ситуации. Агентство не занимается мониторингом, но сотрудничает с соответствующими учреждениями, предоставляя им рекомендации о том, как лучше осуществлять основные права.

Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) объединяет 57 государств Европы, Центральной Азии и Северной Америки. Хотя она специально не занимается защитой прав человека, ее глобальный подход к безопасности позволяет применять его для решения широкого круга проблем, включая права человека, проблемы национальных меньшинств, демократизацию, стратегические политические решения, борьбу с терроризмом, деятельность в области экономики и экологии. Выступая за права человека, ОБСЕ действует при посредничестве Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ), штаб-квартира которого находится в Варшаве. БДИПЧ действует на всем пространстве государств, входящих в ОБСЕ, и наблюдает за выборами, развитием демократических процессов, соблюдением прав человека, а также занимается проблемами, связанными с толерантностью, дискриминацией и верховенством права. Работа Бюро, ориентированная на молодых людей, охватывает вопросы, связанные с образованием в области прав человека, борьба с антисемитизмом и исламофобией.

Организация Американских Государств

В Межамериканском регионе стандарты и механизмы защиты прав человека основаны на положениях Американской декларации прав и обязанностей человека (1948) и Американской конвенции о правах человека (1969). Здесь также действуют специальные правовые акты, в которых речь идет о беженцах, о предотвращении пыток и наказании за них, об отмене смертной казни, исчезновении людей, насилии в отношении женщин, об охране окружающей среды и других проблемах.

Африканская хартия прав человека и народов вступила в силу в октябре 1986 года, а к 2007 году ее ратифицировали 54 государства. Хартия представляет интерес ввиду наличия в ней ряда положений, отличающих ее от аналогичных документов, принятых в других частях мира.

«Каждый человек имеет обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности».
Всеобщая декларация прав человека

  • В отличие от Европейской и Американской конвенций, Африканская хартия включает социальные, экономические и культурные права, а также гражданские и политические права в рамках одного и того же договора.
  • Африканская Хартия идет дальше индивидуальных прав, и предусматривает также коллективные права народов.
  • Хартия признает также, что личность имеет не только права, но и обязанности, и даже перечисляет определенные обязанности личности по отношению к семье, обществу, государству и международному сообществу.

Как вы думаете, почему обязанности внесены в Хартию прав человека? Не считаете ли вы, что они должны быть вписаны во все документы по правам человека?

Арабская хартия прав человека

В арабском мире региональная Комиссия по правам человека действует с 1968 года, но ее полномочия в области защиты прав человека отличаются большой избирательностью и ограниченностью. Пересмотренная Арабская хартия прав человека была принята Лигой арабских государств в 2004 году и вступила в силу в 2008 году.

Наряду с гражданскими и политическими, Арабская хартия содержит и социально-экономические и социально-политические права, а также делает ссылку на «общую цивилизацию» арабских государств. Вступление в силу хартии и механизмов ее мониторинга – Арабского Комитета по правам человека и Арабской подкомиссии по правам человека – было воспринято с одобрением как обнадеживающий признак улучшения ситуации с правами человека в данном регионе. В то же время хартия подверглась жесткой критике за то, например, что в ней отсутствует запрет на жестокие наказания, а экономические и социальные права гарантированы только гражданам стран этого региона, некоторые права основаны на законах шариата. Среди недостатков хартии отмечалось также, что она разрешает смертную казнь в отношении детей, если это предусматривается национальным законодательством, и в ней допускаются ограничения свободы мысли, совести и вероисповедания, если это предусмотрено национальными законами.

Межправительственная комиссия АСЕАН по правам человека (МКПЧ) была создана в 2009 году в качестве консультативного органа Ассоциации государств Юго-Восточной Азии. Комиссия по правам человека существует для поощрения и защиты прав человека и регионального сотрудничества в области прав человека в 10 государствах — членах АСЕАН. Документ определяющий круг полномочий Комиссии обязывает ее поддерживать «соблюдение международных принципов прав человека, в том числе их универсальности, неделимости, взаимозависимости и взаимосвязанности всех прав человека и основных свобод, а также беспристрастности, объективности, неизбирательности, недискриминации и недопущения двойных стандартов и политизации».

Как нам воспользоваться нашими правами?

Права человека существуют для всех нас. Так как же мы можем ими воспользоваться? Ясно, что простого их существования не достаточно, чтобы положить конец нарушениям прав человека, которые, как все мы знаем, совершаются каждый день, во всех частях света. Могут ли они действительно что-то изменить? Как мы можем их использовать?

Знаете ли вы, какие у вас есть права? Знаете ли вы, что делать, если они были нарушены?

Признание ваших прав

Моральные ценности, подобно ветру, невидимы. Но вы знаете, что ветер есть, судя по шелесту листьев на деревьях. И вы понимаете, что моральные ценности существуют, судя по поступкам людей.
Ева Анчел

В следующем разделе мы рассматриваем различные виды прав человека, которые защищены международным правом. Если нам известно, какие именно области человеческого существования соотносятся с нормами законов о правах человека, и мы знаем, что правительства, согласно этим нормам, приняли на себя соответствующие обязательства, мы можем начинать оказывать давление на них в той или иной форме. В этом разделе показано, что почти все проявления несправедливости имеют отношение к правам человека: будь то бедность в какой-то области, нанесение ущерба окружающей среде, проблемы здоровья, условия труда, политические репрессии, избирательные права, генная инженерия, проблемы меньшинств, терроризм, геноцид и так далее. И даже сегодня количество проблем не перестает расти.

Некоторые из проблем, связанные с применением законодательства, относящегося к правам человека, рассматриваются непосредственно в разделе «Вопросы и ответы». В нем даются краткие ответы на некоторые из наиболее общих и часто задаваемых вопросов о правах человека. Кроме того, в каждом разделе Главы 5 подробно рассматриваются все темы данного пособия. Если вам необходимо выяснить, как лучше защитить какое-то конкретное право, например, право на здоровье, на образование, или нормальные условия труда, вам будет полезно ознакомиться с основной информацией, посвященной конкретной проблеме.

Использование правовых механизмов

Мы рассмотрим правовые механизмы, которые были созданы для защиты различных сфер человеческих интересов. В Европе, а теперь и в Африке, Южной и Северной Америке, есть суд, который рассматривает жалобы о нарушении прав – Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ). Даже если жалобы не подпадают под юрисдикцию Европейского Суда, как мы увидим, существуют и другие механизмы, позволяющие привлечь государства к ответственности за их действия и принудить их к исполнению своих обязательств в соответствии с соглашениями о правах человека. Нам легче от самого факта существования таких правовых норм, даже если не всегда есть правовые средства, чтобы принудить государства к их исполнению.

Лоббирование, проведение кампаний и акций

Важную роль в оказании давления на государства играют различные ассоциации, неправительственные организации, благотворительные общества и другие инициативные группы граждан. Эта тема стала содержанием раздела, посвященному роли активистов и НПО. Деятельность таких организаций особо важна для простых людей, и не только потому, что они занимаются делами конкретных людей, но и потому, что они дают обычному человеку возможность активно участвовать в защите прав других. В конце концов, эти ассоциации состоят из обычных людей! Мы также рассмотрим, как они действуют, чтобы улучшить положение с правами человека, а также некоторые примеры их успешных акций.

Были ли вы когда-нибудь участником кампании или акции в защиту прав человека?

Стань участником

При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе. ВДПЧ, Статья 29 (2)

В разделе 3 «Применение действий для прав человека» описывается, какими могут быть эти меры в условиях повседневной жизни, и приводятся примеры мероприятий, к которым вы сами могли бы приобщиться. Молодежные группы имеют огромный потенциал для давления на правительства и международные организации с тем, чтобы случаи нарушения прав человека попадали в поле зрения общественности. Приведенные примеры должны подсказать вам, какие меры может принять ваша группа, а также ближе познакомить вас с повседневной работой неправительственных организаций.

Дилеммы прав человека

Реализовать права человека ‒ это значит уметь преодолевать препятствия на этом пути. Во-первых, некоторые правительства, политические партии или кандидаты во власть, деятели социальной и экономической сферы, представители гражданского общества часто говорят «на языке прав человека», но при этом не берут на себя обязательств защищать эти права. Иногда причиной этому является непонимание того, какими должны быть стандарты прав человека. В других случаях речь идет об умышленном злоупотреблении и желании выставить себя поборником прав человека и создать себе положительный имидж в глазах всего мира. Во-вторых, правительства, политические партии и кандидаты во власть, гражданские активисты могут критиковать других за нарушение прав человека, но при этом сами не соблюдают стандарты прав, а это называется политикой двойных стандартов. В-третьих, могут быть случаи, когда права одних людей ограничиваются ради защиты прав других. Иногда это может быть справедливо, поскольку права человека не безграничны, но, осуществляя свои права, человек не должен мешать другим людям делать то же самое. Тем не менее, нужно быть бдительными и не допускать, чтобы «защита прав других людей» не стала простым предлогом для введения ограничений. Важно, чтобы мониторингом подобных случаев занимались представители гражданского общества и независимые судебные органы. В-четвертых, есть примеры, когда сама по себе защита прав одной группы людей может повлечь ограничение прав других, и это нужно отличать от приведенного выше примера ограничения прав. В таких случаях не всегда просто выступать в роли судьи.

Коллизия прав

Права тоже могут конфликтовать между собой. «Коллизией прав» называются конфликты, которые могут возникнуть между разными правами человека, или в отношении одних и тех же прав, но применительно к разным людям. В качестве примера можно привести случай, когда двум пациентам, чтобы выжить, нужно новое сердце; но для трансплантации есть всего одно. В этом случае право на жизнь одного пациента вступает в коллизию с таким же правом другого пациента. Другой пример связан с эвтаназией, когда чье-то право на жизнь вступает в конфликт с его/ее правом умереть или быть избавленным от бесперспективного лечения. Это случаи конфликтов различных прав в отношении одного человека. В третьем случае представлены ситуации, когда в конфликт вступают различные права разных людей. Одним из примеров этого является случай, который рассматривался в Комитете ООН по ликвидации расовой дискриминации (см. дело «Еврейская община Осло против Норвегии»): в 2000 году группировка, называющая себя «Бутбойз» (Мальчики в сапогах) устроила марш в честь нацистского лидера Рудольфа Гесса. Участники были одеты в «полувоенную» униформу, а руководитель марша, г-н Терье Сьоли, произнес антисемитскую речь, после которой участники многократно изобразили нацистское приветствие и прокричали «Зиг хайль!» В данном случае имел место конфликт между правом г-на Сьоли на свободу самовыражения и правом еврейской общины не подвергаться дискриминации. Комитет ООН постановил, что в заявлениях г-на Сьоли содержались идеи расового превосходства и ненависти, и поэтому его крайне агрессивная речь не подпадает под защиту права на свободу самовыражения.

Культурные традиции

Становится все более очевидным, что женское обрезание, преступления «в защиту чести», принудительные браки и другие подобные проявления не будут искоренены, пока женщины не станут равными и полноправными участниками в социальной, экономической, культурной и политической жизни своих сообществ Халима Эмбарек Варзази1

Традиционные культурные обычаи отражают ценности и убеждения членов сообщества на протяжении многих поколений. У каждой социальной группы в мире есть специфические традиционные обычаи и верования: некоторые из них являются благом для всех членов сообщества, тогда как другие вредны для конкретных групп, например, женщин. К этим вредным обычаям относятся: женское обрезание; принудительное кормление женщин; раннее замужество; различные запреты и обычаи, не позволяющие женщинам контролировать свою фертильность; запреты, связанные с пищей; предпочтение сына и его влияние на статус девочек; убийство девочек; ранняя беременность; традиция выкупа или воровства невест. Несмотря на то, что из-за своей вредоносной природы такие обычаи нарушают международные нормы прав человека, они оказываются живучими, потому что тот, кто их практикует, не только не ставит их под сомнение, но и считает моральной ценностью.
Управление Верховного комиссара ООН по правам человека

Вредныe традиционные практики

Ряд обычаев, которые негативно влияют на здоровье женщин и детей и нарушают международные стандарты прав человека, часто называют «вредными традиционными практиками». Это не означает, что все традиционные практики вредны и нарушают права человека, но если это происходит, мы должны заниматься их искоренением. Обычная практика во многих культурах – «договорные браки», при которых девушка, часто в очень юном возрасте, обязана выйти замуж (а мужчина жениться) за человека, выбранного ее семейством. (Отметим, что «договорной» брак и брак принудительный – это не одно и то же). Следует ли эту практику запретить ради защиты прав детей и молодежи, или это было бы неуважением культурной традиции? В качестве других примеров можно назвать продолжающуюся во многих странах практику женского обрезания. Тысячи людей страдают от последствий таких обычаев, и большинство людей, безусловно, считают их серьезным нарушением прав человека. Следует ли рассматривать женское обрезание как культурную особенность, к которой можно относиться «терпимо», или как нарушение права человека на физическую неприкосновенность и здоровье?

Хотя значение национальной и региональной специфики и различных исторических, культурных и религиозных особенностей необходимо иметь в виду, государства, независимо от их политических, экономических и культурных систем, несут обязанность поощрять и защищать все права человека и основные свободы. Венская декларация (1993)

Защита «всех прав человека для всех» предполагает отказ от вредных традиционных практик. Никому не может быть отказано в правах человека и в достоинстве по признакам традиции и культуры; к тому же традиции и культуры не высечены в камне – они меняются и эволюционируют, и те, что были актуальны еще двадцать лет назад, часто не имеют смысла в глазах сегодняшнего поколения. Существующие вредные традиции также напоминают нам о том, что борьба за права человека опирается на образовательные программы и мероприятия. От многих вредных традиционных практик невозможно избавиться лишь путем репрессий и осуждения: чтобы добиться эффекта, требуется образование и участие всех заинтересованных лиц. Даже если конечная ответственность возложена на государства, подписавшие международные договоры по правам человека, вредные традиции выживают благодаря действиям отдельных людей при поддержке семей и окружающих. Их изменение не может быть навязано «сверху», для этого необходима постоянная воспитательная работа с семьями и общинами, ибо только так можно примирить права человека с тем, что считается специфическими культурными правами и обычаями.

Должны ли культурные ценности ставиться выше универсальности прав человека?

Ради благого дела

Иногда международное сообщество использует санкции, чтобы наказать режимы, которые считаются систематическими нарушителями прав человека. Такие санкции запрещают торговлю со страной-нарушителем с тем, чтобы оказать давление на ее правительство и заставить его пересмотреть свою политику. Решения об этих действиях иногда принимаются государством в одностороннем порядке, а иногда они обретают форму санкции Совета Безопасности ООН. Некоторые страны были полностью изолированы от мирового сообщества: так, Южная Африка была изолирована на долгие годы из-за ее отвратительной системы апартеида, и на десятилетия были введены санкции против Ирака, Северной Кореи, Ирана и других стран. Несомненно, последствия таких санкций ощущают на себе все люди, но больше всего от них страдает менее защищенная часть общества. Приемлема ли такая форма борьбы с нарушениями прав человека в каких-либо отдельно взятых странах? В докладе «Ответственность по защите» Международной комиссии по вопросам вмешательства и государственного суверенитета звучит призыв к осторожности и делается упор на то, что превентивные меры лучше, чем ответные действия. Однако когда мировому сообществу нужно прибегнуть к «исключительным и чрезвычайным мерам» и «вооруженному вмешательству в целях защиты людей», оно оказывается на пороге массовой гибели людей или этнических чисток. Когда такое происходит, мировое сообщество декларирует следующие «Принципы осторожности»:

  • Благое намерение: Основная цель вмешательства, каковы бы ни были иные мотивы у вмешивающихся государств, должна состоять в том, чтобы прекратить или предотвратить страдания людей. Благое намерение легче осуществить совместными действиями с участием других сторон при поддержке со стороны регионального общественного мнения и самих страдающих людей.
  • Последняя инстанция: Военное вмешательство может быть оправдано только тогда, когда все невоенные варианты предотвращения или мирного разрешения кризиса были рассмотрены и есть веские основания считать, что они не приведут к желаемому результату.
  • Пропорциональные меры: Масштабы, продолжительность и интенсивность планируемого военного вмешательства должны быть минимально необходимыми для достижения поставленной цели ‒ защиты людей.
  • Разумные перспективы: Должен существовать разумный шанс на успех в достижении прекращения или предотвращения страданий людей, который быоправдал вмешательство; нужно оценить, какие последствия могут быть хуже – от вмешательства или бездействия.

Справедливость ‒ это право более слабого». Жозеф Жубер

Что вы думаете об этих мерах предосторожности в связи, например, с реакцией международного сообщества на кровавую резню в Сребренице в 1995 году, проведенные НАТО бомбардировки Косово в 1999 году, или на интервенцию в Афганистан в 2001 году? Могут ли такие действия быть оправданы с точки зрения их конечных результатов, если они приводят к большому числу жертв?

Можно ли использовать защиту прав человека для оправдания военной кампании?

Там, где население испытывает существенный ущерб в результате внутренней войны, мятежа, репрессий, или из-за несостоятельности государства, и это государство не желает или не может прекратить или предотвратить конфликт, принцип невмешательства передается под ответственность международного сообщества. Доклад Международной комиссии по вопросам вмешательства и государственного суверенитета, 2001 г.

В апреле 2001 Комиссия ООН по правам человека отвергла идею о том, что ради борьбы с терроризмом можно пожертвовать защитой прав человека. Резолюция 2001/24 осудила вооруженные нападения, связанные с конфликтом в Чеченской Республике Российской Федерации и нарушения гуманитарного права со стороны чеченских повстанцев, а также некоторые методы, применяемые в Чечне российскими федеральными силами. Резолюция призвала Российскую Федерацию создать соответствующую международным стандартам независимую национальную комиссию для расследования проявлений насилия.

Права человека меняются и развиваются

Не на все вопросы, поднятые в предыдущем разделе, есть четкие ответы: даже сегодня они остаются предметом яростных споров. В какой-то мере эти споры важны. Они свидетельствуют как о плюрализме в подходах, что является главным для идеи прав человека, так и о том, что права человека – это не наука, не застывшая «идеология», а развивающаяся область морально-этической и правовой мысли. Мы не можем ожидать, что ответы будут однозначными. Рассматриваемые проблемы сложны, и для их решения нужен сбалансированный подход, который поможет изучить каждый рассматриваемый случай в отдельности.

Однако это не означает, что ответов нет вообще и что ни в одной области нет согласия. Таких областей много, и их число возрастает почти ежедневно. Когда-то проблема рабства вызывала дискуссии, а сегодня терпимость в этом вопросе больше не считается приемлемой, так как право на свободу от рабства теперь универсально признано как основное право человека. Женское обрезание, хотя и получает защиту в некоторых культурах, широко осуждается как нарушение прав человека. Такое же отношение и к смертной казни – по крайней мере, в Европе, где страны-члены Совета Европы либо отменили смертную казнь, либо ввели мораторий на приведение приговоров в исполнение. На деле отмена смертной казни в настоящее время является обязательным условием для членства в Совете Европы. По данным «Международной Амнистии», больше чем две трети стран мира отменили смертную казнь в своем законодательстве или на практике. При этом по состоянию на 2009 год 58 стран сохранили смертную казнь, но в большинстве своем ее не применяли.

Поэтому мы должны верить, что многие из этих вопросов также найдут свое решение. Тем временем мы можем включиться в дискуссию и вынести свое собственное суждение по спорным вопросам, помня о двух основных ценностях: равенстве и человеческом достоинстве. Если какое-то действие по отношению к любому человеку принижает его достоинство, значит, оно противоречит духу прав человека.

Примечания

1Специальный докладчик ООН по вопросам традиционных культов, вредящих здоровью женщин и девочек.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *