Понятие истины установление истины по уголовному делу как нравственная цель доказывания

48. Установление истины по уголовному делу как нравственная цель доказывания.

Установление истины — непременное условие справедли­вого правосудия по уголовному делу. Проблема установления истины при производстве по уго­ловному делу имеет разные аспекты, в том числе и нравствен­ные. Судья не имеет нравственного права осудить невиновно­го, против которого обвинение собрало какие-либо доказатель­ства. Но и оправдание действительно виновного вследствие безразличного отношения судьи к исследованию обстоятельств дела, делает приговор необоснован­ным и несправедливым. Такой приговор является следствием отступления судьи от требований его нравственного долга. Установление истины — высоконравственная цель доказывания, без достижения которой справедливое правосу­дие невозможно.

49. Презумпция невиновности и обязанность доказывания в нравственном аспекте.

Презумпция невиновности означает признание достоинст­ва и ценности личности. И тот, кого органы власти или другое лицо обвинили в преступлении, вправе считаться невиновным до тех пор, пока противоположное не будет доказано с соблю­дением законной процедуры и признано независимым органом судебной власти. Все ограничения прав человека и гражданина, связанные с обвинением в преступлении, допускаются лишь при наличии к тому фактических и юридических оснований. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Без­нравственно требовать от человека под угрозой неблагоприят­ных для него последствий опровергать выдвинутое против него обвинение. В то же время не противоречит закону побуждение обвиняемого к участию в доказывании, если он захочет выдвинуть свою версию случившегося и назвать дока­зательства, которые могут ее подтвердить. Обязанность доказывания обвинения лежит на обвинителе. Тот, кто обвиняет кого-либо в преступлении, несет юридическую и нравственную обязанность доказать свое утверждение. Утверждать, что человек — преступник, не имея для этого достаточных доказательств — безнравственно.

50. Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению.

Принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению возлагает на судью полную ответственность за пра­вильность решения о виновности или невиновности подсудимо­го. Оценка доказательств является результатом сложной внут­ренней работы судьи не стесненной ничем, кроме указаний разума и голоса совести. Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению распространяется и на прокурора, следователя. Нравственное значение оценки доказательств по внутрен­нему убеждению состоит в том, что за свое решение о доказан­ности или недоказанности обвинения и его последствиях судья несет ответственность перед своей совестью судьи и человека. Судья отвечает нравственно за его правильность перед обществом. Но судья – это просто человек. Как и каждый человек, судья может ошибиться при оценке доказа­тельств, а следовательно, и при разрешении дела. Поэтому за­кономерна постановка вопроса о праве судьи на ошибку. Внутреннее убеждение складывается в условиях независимости судей при их обязанности противосто­ять попыткам воздействия извне; оно должно формироваться лишь на основании исследования обстоятельств дела и опираться на доброкачественные и тщательно проверенные доказательства.

Истина как нравственная цель уголовно-процессуального доказывания

При анализе нравственного содержания назначения современного российского уголовного процесса (ст. 6 УПК РФ) обращает на себя внимание приоритетность в защиту прав и законных интересов его участников. Надлежащая защита таких социальных ценностей требует от должностных лиц правоохранительных органов (следователей, прокуроров, судей) установления по каждому расследуемому и разрешаемому уголовному делу, прежде всего, всех обстоятельств совершенного преступления, того, что принято именовать объективной (материальной) истиной, правдой.

Речь идет по сути о необходимости восстановления в каждом конкретном случае картины совершенного преступления во всех его проявлениях, о познании внешнего и внутреннего механизма преступления. Его внешний механизм образует все то, что характеризует объект и предмет посягательства, объективную сторону, внутренний дает ответ на вопрос о том, кто и почему совершил то или иное деяние, какими мотивами он при этом руководствовался, какую преследовал цель.

Если внешний механизм преступления более или менее нагляден: восстановлению его контуров способствуют многочисленные следы — отображения, то проникнуть во внутренний мир подозреваемого, обвиняемого значительно сложнее. Суждение о том, что мысли человека не читаются, — суждение обывателя, но не юриста. Мысли человека проявляются вовне посредством определенных действий, поступков, высказываний. А это тоже следы отображения. Значит, и внутренний мир человека познать вполне возможно 1 .

Познание внешнего и внутреннего механизма преступления есть не что иное, как познание объективной истины по конкретному делу. Истина, и только истина должна лежать в основе такого акта правосудия, каким является судебный приговор.

Обязанность устанавливать истину в каждом конкретном случае есть не только служебный, правовой долг судей, прокуроров, следователей, но и долг нравственный. Суд не имеет нравственного права осудить невиновного, но и не имеет нравственного права оправдать виновного в преступлении лица. Любой из этих вариантов постановления судом соответствующего приговора есть в первую очередь отступление суда, судьи от нравственного долга.

Сказанное равным образом относится и к следователю, прекращающему производство по делу при наличии доказательств виновности определенного лица в совершении преступления или, напротив, формулирующему обвинение при наличии доказательств непричастности определенного лица к преступлению.

Требование установления истины по каждому расследуемому и разрешаемому уголовному делу долгое время не подвергалось сомнению. В методологическом отношении иного и быть не может.

Не вдаваясь в философские рассуждения о том, что есть истина, констатируем, что истина есть то, что имело или имеет место в действительности, в жизни. Истина есть потому, что она есть, а не потому, что мы ее познали, раскрыли ее сущность, содержание. [1]

И совершенно не важно, какое наименование она при этом имеет, является ли «материальной» или объективной, как ее называет вслед за философами большинство юристов. Главное в том, чтобы истина была установлена в каждом случае совершения преступления.

Может возникнуть вопрос: почему такое большое внимание уделяется проблеме познания по уголовному делу? Казалось бы, достаточно констатировать необходимость и возможность ее установления, раскрыть содержание, показать ценность, значимость для стоящих перед уголовным процессом задач и на этом поставить точку. Дело, однако, в том, что в последние 10—15 лет в процессуальной литературе стали появляться высказывания о невозможности установления по каждому уголовному делу объективной истины. На этом фоне все чаще стали раздаваться голоса о том, что сформулированное в ст. 6 УПК РФ назначение российского уголовного процесса может быть выполнено и без познания реальной картины совершенного преступления, без установления истины, а лишь посредством достижения некого «социально полезного результата». При этом «социально полезный результат» связывается по обыкновению только с тем, чтобы не допустить привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновного в преступлении лица.

Следует согласиться с французскими просветителями XVIII в., считавшими, что «лучше оправдать десять виновных, чем осудить одного невиновного». Это положение получило нормативное закрепление в УПК РФ 2001 г. в определении назначения уголовного процесса (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ) и при возведении презумпции невиновности в ранг уголовно-процессуальных принципов (ст. 14 УПК РФ). Не следует, однако, забывать, что все это явления вторичные, производные от того, что преступления совершались и будут совершаться, ими причиняется вред обществу, государству, его гражданам, а потому преступления надо раскрывать, устанавливать, изобличать и наказывать виновных в их совершении. Именно для этого созданы правоохранительные органы. Именно это обусловливает необходимость уголовного процесса в целом, уголовно-процессуального доказывания в частности.

Возможные негативные последствия нигилистического отношения к истине в уголовном процессе видятся в следующем:

• (1) это прямой путь к привлечению к уголовной ответственности и последующему осуждению лиц, невиновных в преступлении. Одним же из предназначений уголовного процесса, как указывается в ст. 6 УПК РФ, является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод;
• (2) это способ оправдания нерадивого, халатного исполнения соответствующими должностными лицами своих служебных обязанностей. За рассуждениями о невозможности установления по каждому делу истины скрывается не столько профессиональная несостоятельность, сколько нравственная неспособность осуществлять доказывание на основе своего внутреннего судейского убеждения, базирующегося на материалах уголовного дела, страх перед ответственностью за ошибку. Следователь, прокурор, судья должны быть уверены в своих нравственных силах осуществлять доказывание, устанавливать истину, принимать обоснованное и справедливое решение и не бояться ответственности за свои нравственно оправданные действия;
• (3) это путь к формированию у потерпевших от преступления лиц, да и вообще граждан неверия в способность органов следствия раскрывать преступления, устанавливать виновных в них лиц, привлекать их к уголовной ответственности, разрешать судом обвинение по существу и назначать подсудимым справедливое наказание, а также в торжество правосудия в целом.

В УПК РФ со времени его принятия внесено множество изменений и дополнений. Но российский законодатель упорно не желает установлению истины по каждому делу придавать статус цели уголовно-процессуального доказывания, как это, в частности, закреплено в УПК республик Беларусь, Украина, Казахстан, а ограничивается лишь указанием на необходимость установления перечисленных в ст. 73 УПК РФ обстоятельств уголовного дела, которые в своей совокупности лишь в самом приближенном виде формируют знание о содержании инкриминированного обвиняемому преступления.

Неустановление, неполное установление любого из таких обстоятельств есть искажение истины. Средством недопущения подобного является требование всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела. Непонятно, что не понравилось законодателю в данном высоконравственном требовании, но в числе уголовно-процессуальных принципов его нет. Оно как бы растворилось в требованиях необходимости соблюдения законности при осуществлении производства по уголовному делу, в правилах оценки доказательств, в том, что выносимый по делу приговор должен отвечать требованиям законности, обоснованности, справедливости и т.д. Отсутствие принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела в новом УПК РФ — один из серьезных его недостатков.

Именно в силу этого требования, выступающего еще в качестве принципа уголовного процесса, проведение такого исследования обстоятельств дела есть обязанность следователя, прокурора, судьи, а не подозреваемого, обвиняемого. Более того, в соответствии со ст. 51 Конституции РФ такие участники уголовного процесса, как свидетель, потерпевший, вообще не обязаны давать показания против самих себя, своего супруга и близких родственников. Это то, что получило наименование «право на молчание». Право это ни в коем случае нельзя расценивать так, что, если обвиняемый молчит, значит, молчит не зря, молчит, потому что виноват. К сожалению, именно так очень часто трактуется приведенная ситуация лицами, расследующими уголовное дело, иногда и в суде. Вместе с тем законодатель этой нормой отдает дань уважения и таким нравственным категориям, как любовь, привязанность, семейные отношения, не позволяющим выступать обличителем близкого человека, и устраняет таким образом обычный в этих случаях конфликт между гражданским долгом и совестью человека. Кстати говоря, «право на молчание» вовсе не означает приглашения говорить неправду. Он просто дает право поступать по совести. Что же касается защиты лица от обязанности самообличения, то правило тесно связано с презумпцией невиновности.

Высоконравственным является требование необходимости объективного исследования доказательств. Однако все еще наблюдаются случаи одностороннего подхода к такому исследованию, с позиции пресловутого «обвинительного уклона». Зачастую следователи собирают и исследуют только обвинительные доказательства, а доказательства оправдательного свойства совершенно игнорируют. Что касается квалификации преступлений, то используется метод квалификации их «с запасом». Расчет прост: все лишнее в правовой квалификации будет убрано судом. Что же касается нравственных страданий, переживаний обвиняемого, то в расчет они не принимаются, как, впрочем, не принимается во внимание и то, что такое отношение способно привести (и приводит) к судебным ошибкам. Поэтому формирование у следователей, прокуроров, судей объективности — одна из важнейших задач. Допущенные юридические ошибки должны анализироваться постоянно, а не от случая к случаю, не эпизодически на отдельных совещаниях и семинарах.

Человеку присущи определенные эмоции, переживания, в которых проявляется моральная оценка людских поступков. Очень важно, чтобы эмоции, симпатии и антипатии, гнев, сочувствие, иные переживания не стали препятствием для объективного исследования доказательств, не легли в основу предубеждения против тех или иных лиц. Надо уметь управлять своими чувствами. Все свои переживания следователь, прокурор, судья должны подчинить объективному исследованию доказательств. Они должны быть максимально собранными, спокойными, сдержанными, внимательными и целеустремленными в установлении по делу истины. Соблюдение этих нравственных правил является гарантией того, что эмоции будут использованы только для установления по делу истины.

Истина как цель уголовно-процессуального доказывания Текст научной статьи по специальности «Право»

В статье на основе правового и исторического анализа приводятся доводы о том, что целью доказывания по уголовному делу, было и остаётся установление истины. Кроме того, определено соотношение абсолютной и относительной истины в уголовном судопроизводстве. В ходе исследования авторы приходят к выводу о том, что в процессе познания следователь должен стремиться к установлению объективной истины. В то же время, поскольку процесс познания субъективен по сути, то предполагается определённая погрешность в знаниях следователя. Кроме того, отражение существовавших в прошлом событий предполагают их различную вариативность, а в крайних случаях и вовсе не соответствующих действительности. Поэтому по большей части субъектом доказывания достигается лишь относительная истина , которая является результатом установления истины абсолютной.

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Золотов М.А., Писарев Е.В.

THE TRUTH AS THE PURPOSE CRIMINALLY — PROCEDURAL PROOF

In article on the basis of the legal and historical analysis, arguments that establishment of the truth was and remains the proof purpose on criminal case, are given. Besides the ratio of the absolute and relative truth in criminal trial is defined. During the research authors come to a conclusion that in the course of knowledge the investigator has to seek for establishment of an objective truth. At the same time, as process of knowledge is subjective in fact, a certain error in knowledge of the investigator is supposed. Besides, reflection of the events existing in the past, assume their various variability, and in extreme cases not untrue at all. Therefore, mostly, the subject of proof reaches only the relative truth which is result of establishment of the truth absolute.

Текст научной работы на тему «Истина как цель уголовно-процессуального доказывания»

УДК: 343.98.06 ББК: 67.99

Золотое М.А., Писарев Е.В.

ИСТИНА КАК ЦЕЛЬ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ДОКАЗЫВАНИЯ

Zolotov M.A., Pisarev E.V.

THE TRUTH AS THE PURPOSE CRIMINALLY — PROCEDURAL PROOF

Ключевые слова: доказывание, абсолютная истина, знание, процесс познания, субъект доказывания, относительная истина, заблуждение.

Keywords: proof, absolute truth, knowledge, knowledge process, subject of proof, relative truth, delusion.

Аннотация: в статье на основе правового и исторического анализа приводятся доводы о том, что целью доказывания по уголовному делу, было и остаётся установление истины. Кроме того, определено соотношение абсолютной и относительной истины в уголовном судопроизводстве. В ходе исследования авторы приходят к выводу о том, что в процессе познания следователь должен стремиться к установлению объективной истины. В то же время, поскольку процесс познания субъективен по сути, то предполагается определённая погрешность в знаниях следователя. Кроме того, отражение существовавших в прошлом событий предполагают их различную вариативность, а в крайних случаях и вовсе не соответствующих действительности. Поэтому по большей части субъектом доказывания достигается лишь относительная истина, которая является результатом установления истины абсолютной.

Abstract: in article on the basis of the legal and historical analysis, arguments that establishment of the truth was and remains the proof purpose on criminal case, are given. Besides the ratio of the absolute and relative truth in criminal trial is defined. During the research authors come to a conclusion that in the course of knowledge the investigator has to seek for establishment of an objective truth. At the same time, as process of knowledge is subjective in fact, a certain error in knowledge of the investigator is supposed. Besides, reflection of the events existing in the past, assume their various variability, and in extreme cases not untrue at all. Therefore, mostly, the subject of proof reaches only the relative truth which is result of establishment of the truth absolute.

Целью доказывания в уголовном судопроизводстве, по нашему глубокому убеждению, является установление истины. Помимо значимости теоретической, цель установления истины при расследовании уголовного дела имеет и практическую ценность. Так, реализация предусмотренного ст. 14 УПК РФ принципа презумпции невиновности не представляется возможной без установления истины, поскольку презумпция невиновности может быть опровергнута только тогда, когда в ходе расследования достигается истина. В свою очередь, информация может быть основой доказательств только в том случае, если она соответствует фактам, ранее существовавшим, реальному событию, т.е. если она является истинной.

Если истина в уголовном процессе не достигнута, то, скорее всего, достигается некое вероятностное знание, а не истинное, являющееся только подозрением1. Представляется, что

1 В частности, на том, что в ходе расследования следователь может выдвинуть лишь предположение о существе происшедшего, настаивает А.В. Аверин. См.: Аверин А.В. Истина и судебная достоверность (постановка проблемы). СПб. 2008. С. 117.

подозрение не может быть положено в основу справедливого, законного и обоснованного приговора (ст. 297 УПК РФ). Таким образом, не имея цели достижения истины, следственная и судебная деятельность не будут ориентированы на достоверное познание обстоятельств преступного события и их юридической оценки.

Российское уголовное судопроизводство традиционно было ориентировано на достижение истины. Ещё в середине XIX века профессор В.А. Линовский писал: «Цель уголовного судопроизводства есть удовлетворить требованиям правды; поэтому в уголовных приговорах не может быть терпима никакая неправда и никакая неправильность, а напротив. должны быть даны все средства, все меры для того, чтобы предупредить и устранить из уголовного приговора ту и другую»2. В ст. 613 Устава уголовного судопроизводства председателю суда предписывалось нацеливать расследование «к тому порядку, который наиболее способствует раскрытию ис-

2 Линовский В.А. Опыт исторических разысканий о следственном уголовном судопроизводстве в России. М., 2001. С. 186.

тины»1. Цель — установление истины, окончательно отражённой в приговоре суда, была чётко указана и в УПК РСФСР. В частности, одной из задач уголовного процесса являлась полное и быстрое раскрытие преступления, что предшествовало справедливому наказанию (ст. 2 УПК РСФСР). То есть раскрытие преступления представляет собой нечто иное, как одну из форм достижения истины в уголовном процессе. А в статье 243 УПК РСФСР содержалось требование к судье: принимать «все предусмотренные настоящим Кодексом меры к . установлению истины. ». Известные процессуалисты того времени аргументировано отстаивали точку зрения, согласно которой достижение истины является необходимым условием уголовного судопроизводства2. Так, М.С. Строгович указывал на то, что установление по уголовным делам объективной истины является одним из принципов уголовного процесса3. По нашему мнению, такая позиция была направлена на обеспечение действительно эффективного правосудия, в основу которого положено стремление к объективной истине.

Представляется, что формальное снятие требований установления истины по уголовным делам и раскрытия преступлений в ныне действующем УПК не идёт на пользу уголовному судопроизводству.

С.А. Шейфер, предприняв анализ норм УПК РФ, пришёл к выводу, что, как и прежде, целью доказывания является установление истины: «.стремление управомоченных органов государства установить обстоятельства иссле-

1 Устав уголовного судопроизводства с позднейшими узаконениями, законодательными мотивами, разъяснениями Правительствующего Сената и Циркулярами Министра Юстиции. 6-е изд., испр. и доп. СПб., 1913. С. 721.

2 См. например: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Эль-кинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 57-69; Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961;Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. М. 1960. С. 15-22; Арсеньев

B.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964; Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательство и доказывание. Воронеж. 1995. С. 28-36; Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С. 2534; С. 36-49; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 113-139; Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989.

3 См.: Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1946. С. 73-74; Он же: Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955. С. 19-53; Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М. 1968. С. 124-126.

дуемого события такими, какими они были в действительности, сохраняет своё значение как

ведущая тенденция доказывания, т.е. его цель» . Таким образом, «исключение из уголовно-процессуального законодательства упоминания истины и некоторых гарантирующих её положений не может само по себе «ликвидировать» объективные, не зависящие от законодателя закономерности познания»5. На законодательное закрепление установления истины в качестве одной из целей уголовного процесса указывают и ряд других учёных6. По нашему мнению, и действия защитника направлены на установление истины в уголовном процессе, так: «отстаивая права и охраняемые законом интересы обвиняемого, защитник действует и в интересах

государства» , целью которого является установление истины, поскольку, как отмечает Т.В. Шутемова, Верховный суд РФ, рассмотрев доработанную редакцию законопроекта № 440058-6 «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу», признал, что обязанность лиц, осуществляющих предварительное расследование, всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства уголовного дела и инициировать, при наличии к тому оснований, процедуры устранения препятствий для правильного его рассмотрения, не противоречит принципу состязательности и отвечает целям правосудия, но, поскольку термин «объективная истина» не является правовым и не употребляется в процессуальном законода-

4 Шейфер С.А. Доказательство и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. М., 2008. С. 43.

5 Уголовный процесс: учеб. для вузов / под ред. К.Ф. Гуценко. М., 2004. С. 206.

6 См. например: Еникеев З.Д. Системный подход как важное условие эффективности борьбы с преступностью // Актуальные вопросы государства и гражданского общества на современном этапе. Уфа. 2007. С. 98; Ежова Е.В. Проблемы раскрытия преступлений в современной России. Уфа, 2008. С. 3453; Макарова З.В. Назначение уголовного судопроизводства // Проблемы противодействия преступности в современных условиях. Уфа. 2003; Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе: Тюмень. 1999. С. 52; Смирнов А.А. Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы борьбы с преступностью в современной России // Проблемы противодействия преступности в современных условиях. Уфа. 2003.

7 Калентьева Т.А. Коллизионная защита: поставят ли точку стандарты? // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева. Тольятти. — 2016. № 2. Том 1. Юридические науки. С. 153. С. 122.

тельстве, посчитал целесообразным закрепить в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела и привести остальные нормы уголовно-процессуального закона в соответствие с ним. То есть фактически признал необходимость установление истины при расследовании уголовных дел1.

Истина остаётся той философской категорией, однозначной трактовки которой до сих пор не существует.

В. Даль отмечает: «правда — это истина на деле, истина во благе, честность, неподкупность, справедливость; поступать по правде значит поступать по истине, по справедливости; правдивость, как качество человека или как принадлежность понятия, рассказа, описания; полное согласие слова и дела, истина»2. «Истина — противоположность лжи; все, что верно, подлинно, точно, справедливо, что есть; все, что есть, то истина. Ныне слову этому отвечает и правда, хотя вернее будет понимать под словом «правда» правдивость, справедливость, правосудие, правоту. Истина относится (более) к уму и разуму, а добро или благо к любви, нраву и воле»3.

В литературе неоднократно рассматривались вопросы, связанные с характером истины, достигаемой в уголовном судопроизводстве. Одни авторы считают, что в ходе судебного разбирательства возможно достижение абсолютной истины4, другие, что судебная истина является относительной5. По мнению третьих —

1 Шутемова Т.В. Криминалистические аспекты оценки прокурором полноты, всесторонности и объективности расследования на завершающем этапе досудебного производства по уголовным делам о бандитизме // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева № 4, том 1, 2016, C. 184.

2 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1980. Т. 3. С. 379.

3 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1979. Т. 2. С. 60.

4 См.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М. 1955. С. 69-79; Старченко А.А. Методологические проблемы судопроизводства // Вестник МГУ. Серия 8. Экономика, философия. 1963. № 4. С. 38-50; Кнышев Ф.Г. Характер истинности судебных определений // Судебно-медицинская экспертиза и криминалистика на службе следствия. Вып. 4. Ставрополь, 1965. С. 83-92 и др.

5 См.: Голунский С.О. Вероятности и достоверности

в уголовном суде // Проблемы уголовной политики. М.: Госюриздат, 1937. С. 56-66; Тадевосян В.С. К вопросу об установлении материальной истины в советском процес-

се //Советское государство и право. 1948. №6.

судом одновременно устанавливается истина абсолютная и относительная6. Четвёртая группа па авторов считают, что истина, достигаемая в суде, не является ни абсолютной, ни относительной. Они считают, что в уголовном судопроизводстве устанавливается объективная истина, а истину относительную и абсолютную можно различать не в судебной практике, а только в философии7. Также можно встретить точки зрения, что в уголовном судопроизводстве достигаются не только относительная и объективная истина, но и: «юридическая исти-

на» , а также «процессуальная истина» и некая

некая «доказанная достоверность» . По мнению некоторых авторов, суд и следователь не в состоянии достигнуть истины, поскольку их деятельность, связанная с оценкой доказательств и выдвижением и проверкой версий, является не материальной, а мыслительной.

В сознании человека отражение объективной реальности происходит с различной степенью точности, глубины и полноты. В связи с этим различают относительную и абсолютную истину. Термины «относительная истина» и «абсолютная истина» могут быть употреблены в различных смыслах. В одном — под абсолютной истиной понимается исчерпывающее, полное знание о мире. В этом смысле абсолютная истина никогда недостижима и двигаться к ней можно бесконечно. Истинное знание может существовать как цель, к которой должно стремиться в процессе своего развития человечество. В то же время пределы знаний субъекта ограничены, а материальный мир полностью непознаваем, поэтому окончательного, полного знания о мире не

С. 65-72; Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. М. 1959. С. 60 и др.

6 См.: Каз Ц.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Саратов: Изд-во Саратовского унта, 1960. С. 15; Осипов Ю.К. К вопросу об объективной истине в судебном процессе // Правоведение. 1960. № 2. С. 120-130; Трусов А.Т. Основы теории судебных доказательств. М. 1960. С. 116-119; Тол-пыкин В.Е. Проблемы истины в правосознании // Некоторые вопросы критерия истины в научном познании. Краснодар, 1969. С. 124-131 и др.

7 См.: Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956. С. 115-116; Ривлин А. Понятие материальной истины в советском уголовном процессе // Социалистическая законность. 1951. № 11. С. 42-52.

8 Васильев Л.М. Нужна ли истина в уголовном процессе и какова роль суда в её установлении. М., 1998. С. 51.

9 Балакшин В. Истина в уголовном процессе // Российская юстиция. — 1998. №2. С. 18.

10 Пиюк А. «Истина» или «доказанная достоверность»? // Российская юстиция. 1999. №5. С. 43.

В другом понимании абсолютная истина представляет не изменяемое никогда знание. Увеличивает запас таких истин развитие знания, но ранее достигнутые истины уже не изменяют-ся1. В этом смысле в знании содержится относительная истина, наряду с элементами абсолютных истин и их составляющих, которые могут оказаться ошибочными, могут быть расширены, изменены, уточнены, дополнены. Для нашего исследования понятие относительной и абсолютной истины в этом смысле является более актуальным.

Для уяснения сущности относительной и абсолютной истины необходимо осознать, что непреодолимых границ между ними не существует. В различных сферах деятельности истина может быть и относительной и абсолютной. Так, Н. Г. Ицкович писал: «Нужно отдавать себе ясный отчёт в том, что нельзя познавать отдельно относительную и отдельно абсолютную истину, и мы нигде и никогда, ни при каких условиях не познаем отдельно относительную и отдельно абсолютную истину. Через относительные истины и в меру познания относительных истин мы познаём и истину абсолютную. Познание абсолютной и относительной истины всегда и везде протекает одновременно, в одном и том же процессе»2. Доказательственная информация, являющаяся основой, на которой формируются доказательств3, эти постулаты также справедливы. Доказательства отражают некоторую часть действительности реальной. Такое отражение может быть соответствующим действительности или же неверным, то есть не реальности соответствующим. В первом случае выводы следователя будут истинными, во втором же заблуждением. Содержание информации, если она истинна — зависит не от субъекта доказывания, а от носителя информации. В таком случае истина будет объективной. Например, информация, свидетельствующая о причине смерти, будет истинной в том случае, когда обнаружены признаки конкретных телесных повреждений. В то же время такая информация ещё не даёт следователю тождественного знания об обстоятельствах преступления (об орудии преступления и т. п.). Если рассматривать

1 См. Шафф А. Некоторые проблемы марксистко-ко-ленинской теории истины (пер. с польского). М., 1953. С. 163.

2 Ицкович Н.Г. К вопросу о сущности категории относительности и её взаимоотношения с категорией абсолютности. Вильнюс, 1968. С. 267.

3 Более подробно см.: Писарев Е.В. Доказательство как производная доказательственной информации // Российский следователь. 2011. № 3. С. 5-7.

подобную информацию с точки зрения её полноты, то получится, что она содержит в себе истину относительную, а не полную, если в процессе дальнейшего расследования знания не будут значительно расширены, дополнены4. Если оценивать эту информацию как констатацию частного, но важного для расследования факта, а также с точки зрения его корреляции с реальной действительностью, его неизменяемости, постоянства, то получим истинное знание, которое в последующем уже не может быть опровергнуто.

Наши промежуточные выводы можно подкрепить словами И.С. Нарского об особенностях истины судебной: «Данное единичное утверждение может быть приблизительным и не вполне точным с точки зрения абсолютной полноты знания о фактах и содержания каждого отдельного факта, но оно вполне может содержать в себе именно то, что необходимо для принятия определённого и верного с точки зрения структур права и интересов соответствующего праву судебного решения. Таким образом, должно проводиться различие между абсолютной полнотой знания о фактах и абсолютно истинной констатацией юридически значимых, необходимых и достаточных фактов. Эта констатация относительно истинна на метауровне гносеологических оценок, но она же абсолютно истинна с точки зрения практических требований к судебным оценкам на метауровне»5. Поскольку целью субъекта доказывания является «констатация юридически значимых, необходимых и достаточных фактов», приведённая точка зрения полностью соотносится с современными философскими воззрениями на истину. В частности, Б.И. Липский определяет истину как «содержание человеческого сознания, соответствующее объективной реальности и выступающее теоретической основой ее преобразования для достижения субъективной цели»6.

4 В результате расследования информация, возникшая в результате совершения преступления, должна трансформироваться в доказательства. Процесс передачи информации от её носителей к субъекту доказывания характеризуется своей непрерывностью и сложностью, поскольку носитель информации одновременно является и его источником. (Золо-тов M.A., Писарев Е.В. Значение криминалистических теорий для доказывания в уголовном процессе// Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева № 4, том 1, 2016/ C. 118).

5 Нарский И.С. Проблема теории истины // Ленинская теория отражения и современная наука. София. 1973. С. 280-301.

6 Липский Б.И. Практическая природа истины. Л.,

В таком смысле каждый вывод следователя в некоторых случаях является относительной, а в других истиной абсолютной. Однако человек в обычной жизни осознаёт не всегда, что любое умозаключение можно рассматривать с нескольких точек зрения, а обращает внимание лишь на то, которое представляется главным для него, имеющим для него существенное значение. В таком случае не учитываются другие аспекты высказанной мысли, которые не являются существенными для конкретного человека в данном случае. Тогда умозаключение, при условии его истинности, представляет собой либо относительную, либо абсолютную истину.

Какой истиной будут являться знания, полученные субъектом, относительной или абсолютной, зависит и от познающего субъекта и от познаваемого объекта. «Есть объекты, которые в силу своей элементарности, неизменности могут отражаться либо правильно, либо неправильно, но которые не могут отражаться более или менее ис-тинно»1. При исследовании таких элементарных объектов и явлений может быть достигнута истина абсолютная. Зависимость от субъекта зависит от цели его познания. В тех случаях, когда для решения некоторых частных задач необходимо выявить только элементарные отношения объектов и связи, то в этом случае полученные знания могут быть истиной абсолютной.

Содержание предмета доказывания требует от следователя познания не только элементарных явлений, но и предполагает исчерпывающие и полные решения, которые носят характер знания абсолютного. В данном случае уместным предполагается процитировать Ф. Энгельса о том, что человек, который «погонится за окончательными истинами в последней инстанции, за подлинными, вообще неизменными истинами, тот немногим поживится.»2.

Весьма характерным в этой связи представляется заключение эксперта. Весьма часто эксперту предлагается решить вопросы, где научные знания либо настолько фрагментарны, либо ещё недостаточны вовсе. Такие обстоятельства делают невозможными разрешения конкретной проблематики. Несмотря на то, что накоплено достаточно обширное количество знаний по многим отраслям науки, но они не могут считаться точными и исчерпывающими.

1 Усманов Н.С. К вопросу о сущности категорий абсолютной и относительной истин // Учёные записки Ташкентского пед. ин-та. Т. 102. Ташкент, 1973. С. 91-106.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. М.:

Главное издательство политической литературы,

Такие знания могут выражать только лишь относительную истину. По мнению судебно-медицинских экспертов, к таковым можно отнести знания в области этиологии заболеваний и патогенеза, о лечении и диагностике, о танато-генезе (механизме наступления смерти) и многие другие3.

Как утверждалось ранее, достаточно часто относительные истины могут состоять и из заблуждений. Так, истинным знанием считалось, что копоть расположенная у входного пулевого отверстия образовывается по причинам того, что выстрел был произведён с близкой дистанции. Однако в результате совершенствования методов микроскопического исследования было выявлено, что копоть в некоторых случаях вокруг канала раны может отложиться также и при производстве выстрела с дистанции, которая близкой не является. Таким образом, вполне вероятно, что до появления результатов современных исследований о механизме образования копоти вокруг раневого канала экспертами могли допускаться ошибки при производстве такого рода экспертиз.

Следовательно, можно прийти к выводу о том, что не всякое доказательство следователь может отнести к относительной или абсолютной истине. Встречаются случаи, когда первично высказанная версия, казавшаяся истиной абсолютной, может оказаться относительной, которая включает в себя элементы заблуждения, а в некоторых случаях — заблуждением, не имеющим отношения к истине, поскольку «любой субъект досудебного производства — это в первую очередь человек, которому свойственно ошибаться.»4.

В заключение можно констатировать, что при познании обстоятельств, подлежащих доказыванию, субъект доказывания должен стремиться к установлению объективной истины. Учитывая же, что любой процесс познания, в силу известных причин, субъективен всегда, необходимо предполагать некоторую погрешность в знаниях о познаваемом ретроспективном событии, которым является преступление. Кроме того, субъективное отражение событий, которые существовали в прошлом, предполагают их различную степень вариативности, поскольку информация подвержена естественному искажению, а в самых крайних случаях (лжесвидетельство, фальсификация вещественных доказательств, и т. п.) и вовсе не суще-

3 См.: Вермель И.Г. Вопросы теории судебно-медицинского заключения. М.,1979. С. 44.

4 Зименков А.А. Возвращение прокурором уголовного дела следователю: старый институт с новыми проблемами // Российский следователь. 2012. № 4. С. 7.

ствовавших. Поэтому, по нашему мнению, субъектом доказывания в большей части может быть достигнута истина лишь относительная, но которая достигается в результате установления абсолютной истины.

При этом необходимо отметить некоторую

парадоксальность ситуации, предполагающую постановки перед следователем задачи установления абсолютной истины, без постановки которой установление истины относительной было бы невозможно.

1. Аверин, А.В. Истина и судебная достоверность (постановка проблемы). — 2-е изд. доп. -СПб.: Юридический центр Пресс, 2008.

2. Арсеньев, В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. — М., 1964.

3. Балакшин, В. Истина в уголовном процессе // Российская юстиция. — 1998. — №2. — С. 18-21.

4. Болгова, В.В. Публичный интерес и неприкосновенность частной жизни: некоторые проблемы баланса // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева. — Тольятти, 2016. — № 2. Том 1. Юридические науки. — С. 112.

5. Вермель, И.Г. Вопросы теории судебно-медицинского заключения. — М., 1979.

6. Володина, Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе: монография. — Тюмень: ТГУ, 1999.

7. Голунский, С О. вероятности и достоверности в уголовном суде // Проблемы уголовной политики. — М.: Госюриздат. — 1937. — С. 56-66.

8. Горский, Г. Ф., Кокорев, Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. — Воронеж, 1978.

9. Даль, В. Толковый словарь живого великорусского языка. — М., 1979.

10. Золотов, М.А., Писарев, Е.В. Значение криминалистических теорий для доказывания в уголовном процессе // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева. — 2016. — № 4 (85). Том 1. Юридические науки. — С. 118.

11. Ицкович, Н.Г. К вопросу о сущности категории относительности и её взаимоотношения с категорией абсолютности. — Вильнюс, 1968.

12. Калентьева, Т.А. Коллизионная защита: поставят ли точку стандарты? // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева. — Тольятти, 2016. — № 2. Том 1. Юридические науки. — С. 122.

13. Кнышев, Ф.Г. Характер истинности судебных определений // Судебно-медицинская экспертиза и криминалистика на службе следствия. Вып.4 / под ред. А.С. Литвака. — Ставрополь, 1965. — С. 83-92.

14. Линовский, В.А. Опыт исторических разысканий о следственном уголовном судопроизводстве в России. — М., 2001.

15. Макарова, З.В. Назначение уголовного судопроизводства // Проблемы противодействия преступности в современных условиях: материалы международной научно-практической конференции. — Уфа, 2003.

16. Милова, И.Е. Заметки об истории борьбы с наркотизмом // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева. — Тольятти, 2016. — № 2. Том 1. Юридические науки. — С. 153.

17. Осипов, Ю.К. К вопросу об объективной истине в судебном процессе // Правоведение. -1960.- № 2.- С. 120-130.

18. Пашкевич, П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. — М., 1961.

19. Писарев, Е.В. Доказательство как производная доказательственной информации // Российский следователь. — 2011. — № 3. — С. 5-7.

20. Пиюк, А. «Истина» или «доказанная достоверность»? // Российская юстиция. — 1999. — №5. — С. 43.

21. Строгович, М.С. Уголовный процесс. — М., 1946.

22. Теория доказательств в советском уголовном процессе. — М., 1973.

23. Ульянова, Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. — М.: Госюриздат, 1959.

24. Устав уголовного судопроизводства с позднейшими узаконениями, законодательными мотивами, разъяснениями Правительствующего Сената и Циркулярами Министра Юстиции. — 6-е изд., испр. и доп. — Спб., 1913.

25. Шейфер, С.А. Доказательство и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. — М., 2008.

26. Шутемова, Т.В. Криминалистические аспекты оценки прокурором полноты, всесторонности и объективности расследования на завершающем этапе досудебного производства по уголовным делам о бандитизме // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева. — 2016. — № 4 (85). Том 1.

Профессиональная этика. Понятие истины установление истины по уголовному делу как нравственная цель доказывания

Установление истины — непременное условие справедливого правосудия по уголовному делу. Именно истины, правды требует общество от судей; истина, правда образуют сущность приговора суда как акта правосудия.

Проблема установления истины при производстве по уголовному делу имеет разные аспекты, в том числе и нравственные. М. С. Строгович писал, что «. проблема истины в уголовном процессе — это не только юридическая, но и в не меньшей мере этическая проблема». Он отмечал, что в «. этическом плане она исследована очень мало и слабо». Подлинное правосудие невозможно без установления истины. Поэтому в уголовном процессе истина «котируется как одна из самых высоких моральных ценностей». http://5fan.ru/wievjob.php?id=68469

Но истина устанавливается только путём рассмотрения показаний, доказательств.

Доказательства разыскивают, проверяют и оценивают люди, а сами доказательства исходят от других людей, которые или являются «источниками» сведений об обстоятельствах, существенных для дела, или привлекаются к их исследованию. Отсюда ясно, какую важную роль играют нравственные качества тех, кто оперирует доказательствами, и тех, от кого их получают, а также нравственные начала законодательства, регламентирующего получение и использование доказательств различных видов.

1.Установление истины по уголовному делу как нравственная цель доказывания.

Установление истины — непременное условие справедли­вого правосудия по уголовному делу. Именно истины, правды требует общество от судей; истина, правда образуют сущность приговора суда как акта правосудия. Обязанность суда устанавливать истину по уголовному делу, прямо возложенная законом на судей, представляет собой не только юридический, но и нравственный долг деятелей право­судия. Судья не имеет нравственного права осудить невиновно­го, против которого обвинение собрало какие-либо доказатель­ства, а защита не смогла убедительно противостоять обвине­нию. Но и оправдание действительно виновного вследствие фор­мального отношения судьи к исследованию обстоятельств дела, его безразличия и пассивности делает приговор необоснован­ным и несправедливым. Такой приговор является следствием отступления судьи от требований его нравственного долга. Отрицание возможности установить по делу истину, прав­ду лишает правосудие нравственной цели и содержания и мо­жет служить оправданием любой несправедливости. Установ­ление истины, а следовательно, справедливое разрешение дела: осуждение только виновного и в соответствии со степенью его вины и безусловное оправдание невиновного — нравственный долг судьи. Установление истины — высоконравственная цель доказывания, без достижения которой справедливое правосу­дие невозможно. На судье в российском процессе всегда лежал нравствен­ный долг установления истины, правды. Попытки представить суд пассивным наблюдателем схватки между противоборствую­щими сторонами не соответствуют исторической правде и пред­назначению суда как органа правосудия. Следует напомнить мнение глубокого знатока и горячего защитника Судебных ус­тавов 1864 года А. Ф. Кони, который считал, что судья призван прилагать все силы ума и совести, знания и опыта, чтобы по­стигнуть житейскую и юридическую природу дела, должен на­прягать свои душевные силы «для отыскания истины». 1

2. Презумпция невиновности и обязанность доказывания в нравственном аспекте.

Современный процесс, направленный на защиту личности, прав и свобод человека, исповедует противоположный прин­цип. Ст. 49 Конституции России гласит: «1. Каждый обвиняе­мый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федераль­ным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. 2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. 3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого». Презумпция невиновности означает признание достоинст­ва и ценности личности. И тот, кого органы власти или другое лицо обвинили в преступлении, вправе считаться невиновным до тех пор, пока противоположное не будет доказано с соблю­дением законной процедуры и признано независимым и компе­тентным органом судебной власти с соблюдением всех гарантий справедливого правосудия. Все ограничения прав человека и гражданина, связанные с обвинением в преступлении, допускаются лишь при наличии к тому фактических и юридических оснований. Они должны быть соразмерны тяжести обвинения и применяться с учетом лично­сти обвиняемого и последствий для него самого и его близких, причем экономно, осмотрительно. Презумпция невиновности впервые была сформулирована в законодательстве как раз в связи с необходимостью оградить обвиняемого от необоснованного стеснения его свободы. Признание презумпции невиновности в качестве принципа правосудия, отражающего правовое положение личности, вле­чет за собой практически важные нравственные и правовые последствия. Из презумпции невиновности вытекает обязанность иссле­довать обстоятельства дела всесторонне, полно и объективно — как на предварительном следствии, так и в суде. Так называе­мый обвинительный уклон на следствии противоречит презумп­ции невиновности. Следователь, раскрывая преступление, изо­бличая виновного, обязан обнаружить все, что может опроверг­нуть обвинение, все, что смягчает ответственность обвиняемо­го, подозреваемого. Он должен вести следствие именно таким образом по собственной инициативе, в силу правового и нравст­венного долга. Обязанность обеспечить всестороннее, полное и объективное исследование дела лежит на судьях, которые опи­раются при этом на помощь сторон. Распределение обязанности доказывания в уголовном процессе России вызвано действием презумпции невиновности и нравственно обусловлено.

Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Без­нравственно требовать от человека под угрозой неблагоприят­ных для него последствий опровергать выдвинутое против него обвинение. В то же время не противоречит закону побуждение подозреваемого, обвиняемого к участию в доказывании, если он захочет выдвинуть свою версию случившегося и назвать дока­зательства, которые могут ее подтвердить 2 . Обязанность доказывания обвинения лежит на обвинителе, что следует из предыдущего правила. Тот, кто обвиняет кого-либо в преступлении, несет юридическую и нравственную обязанность доказать свое утверждение. Утверждать, что человек — преступник, не имея для этого достаточных доказательств, — безнравственно. Бездоказательное обвинение аморально. Это относится к любому, кто бросит человеку обвинение в преступ­лении, а в уголовном процессе ведь речь идет о должностных лицах, облеченных властью, правомочных в связи с обвинением применять меры принуждения и настаивать на осуждении, при­знании преступником и уголовном наказании.

3. Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению.

Действующему принципу оценки доказательств историче­ски предшествовала оценка доказательств формальная, или легальная (законная). Законодатель заранее предписывал судь­ям обязательные правила оценки различных видов доказа­тельств. Роль судьи сводилась к механическому подсчету имею­щихся доказательств. На смену прежней системе пришла система свободной оцен­ки доказательств по внутреннему судейскому убеждению. Ст. 76 Устава уголовного судопроизводства для дел, которые рассмат­риваются без участия присяжных заседателей, устанавливала: «Судьи должны определять вину или невиновность подсудимо­го по внутреннему своему убеждению, основанному на обсуж­дении в совокупности всех обстоятельств дела». Ст. 804 обязы­вала председателя в суде присяжных заключать свое напутст­вие присяжным заседателям напоминанием, что они должны определить вину или невиновность подсудимого «по внутренне­му своему убеждению, основанному на обсуждении в совокупно­сти всех обстоятельств дела». Принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению возлагает на судью полную ответственность за пра­вильность решения о виновности или невиновности подсудимо­го. Оценка доказательств является результатом «сложной внут­ренней работы судьи, не стесненной в определении силы дока­зательств ничем, кроме указаний разума и голоса совести». Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению распространяется и на прокурора, следователя, лицо, производящее дознание. Им руководствуются и другие субъекты уго­ловного процесса.

Оценка доказательств по внутреннему убеждению судьи имеет несколько аспектов: юридический, психологический и нравственный. Судьи оценивают доказательства, не будучи свя­заны заранее предписаниями закона о силе и значении тех или иных доказательств в условиях независимости и запрета воз­действовать на их решения. Оценка доказательств базируется на объективном и всестороннем рассмотрении всей их совокуп­ности и обстоятельств дела в целом. Психологически внутрен­нее убеждение означает состояние сознания и чувств судьи, когда он при принятии окончательного решения уверен в его правильности, не сомневается в безошибочности своего реше­ния и готов действовать в соответствии с этим (осудить или оправдать).

Нравственное значение оценки доказательств по внутрен­нему убеждению состоит в том, что за свое решение о доказан­ности или недоказанности обвинения и его последствиях судья несет ответственность перед своей совестью судьи и человека. Суверенный в принятии решения, судья отвечает нравственно за его правильность перед обществом, перед подсудимым, по­терпевшим, другими участниками процесса, будучи связан с ними чувством профессионального и человеческого долга, нрав­ственными отношениями.

Но судья — человек со всеми его достоинствами, недостат­ками интеллектуального, психологического, нравственного пла­на. Как и каждый человек, судья (выполняя к тому же трудные и сложные обязанности) может ошибиться при оценке доказа­тельств, а следовательно, и при разрешении дела. Поэтому за­кономерна постановка вопроса о праве судьи на ошибку.

Ошибка в любой деятельности, представляющей сложность, фактически неизбежна. В делах уголовных истину зачастую найти крайне сложно, а иногда и невозможно. Судья обязан разрешить уголовное дело, которое он рассматривает. С этим связаны и риск, и в определенном смысле «неизбежность» су­дебных ошибок, хотя количество их относительно невелико. Казалось бы, что из этого следует признание права судьи на ошибку. Судебная ошибка — это прежде всего осуждение невинов­ного. Утверждение, что судья имеет нравственное право на это, наглядно обнаруживает свою несостоятельность. Но судебная ошибка — это и оправдание виновного вопреки истинному по­ложению дел и собранным против него доказательствам, когда преступник уходит от заслуженной ответственности. Сюда же следует причислить и случаи неправильной квалификации дея­ния, и назначение явно несправедливого наказания виновному. Учитывая, что ошибка вообще представляет собой утвер­ждение, не соответствующее действительности, или действие, не приведшее к ожидаемому результату, если они допущены не преднамеренно, судебную ошибку следует характеризовать как решение суда о виновности или невиновности подсудимого и о мере наказания, не соответствующее действительным об­стоятельствам дела, принятое непреднамеренно. В работах не­которых авторов и в практике оценки работы судов бытует пред­ставление о судебной ошибке «в широком смысле слова»— как неправильном решении суда по любому вопросу, подлежащему разрешению в приговоре. Но это мнение означает утрату каче­ственного различия между судебной ошибкой, с одной стороны, и ошибочным решением суда по частному вопросу — с другой. Внутреннее убеждение относится прежде всего и главным образом к области оценки доказательств. Но и юридическая оценка деяния подсудимого, и определение меры наказания производятся в соответствии с убеждением судьи в правильно­сти и справедливости его выводов и решений. Закон и нравственные нормы, которыми руководствуется судья, создают предпосылки правильного формирования внут­реннего убеждения. Внутреннее убеждение складывается в ус­ловиях независимости судей при их обязанности противосто­ять попыткам воздействия извне; оно должно формироваться лишь на основании исследования обстоятельств дела и опираться на доброкачественные, достаточные и тщательно проверенные доказательства.

4. Этические основы использования отдельных видов доказательств.

Доказательственное право, претерпевая эволюцию в соот­ветствии с развитием всего права и нравственной эволюцией общества, гуманизируется как в принципиальных основах, так и в части использования отдельных видов доказательств. Дока­зательства разыскивают, проверяют и оценивают люди, а сами доказательства исходят от других людей, которые или являют­ся «источниками» сведений об обстоятельствах, существенных для дела, или привлекаются к их исследованию. Показания обвиняемого в инквизиционном процессе счита­лись наиболее совершенным средством установления истины. Особое значение придавалось признанию обвиняемым своей вины в совершении преступления, которое считалось «лучшим сви­детельством всего света». А для получения этого «совершенно­го» доказательства законным средством являлась пытка. «Признание обвиняемым своей вины мо­жет быть положено в основу обвинения лишь при подтвержде­нии признания совокупностью имеющихся доказательств по делу» (ч. 2 ст. 77). Однако ориентирование расследования глав­ным образом на получение признания обвиняемого — очень жи­вучее явление. Современный уголовной процесс исходит из принципиаль­ного запрета принуждать человека свидетельствовать против самого себя. Из этого следует, что никто не вправе принуждать подозреваемого, обвиняемого вообще давать показания, а так­же домогаться от него признания себя виновным. Нравственное содержание этого запрета состоит в том, что обвинение (или подозрение) человека в преступлении должно быть доказано тем, кто обвиняет. Каждый считается невиновным до соответ­ствующего юридически значимого решения. Требовать от чело­века изобличать самого себя — значит вступать в противоре­чие с презумпцией невиновности. Если же обвинение адресова­но невиновному, на которого ошибочно пало подозрение, то оно унижает достоинство честного человека. Обвиняемый и подоз­реваемый должны быть свободны в принятии решения о том, давать ли им показания и какие именно.

Обвиняемый не несет уголовной ответственности за заве­домо ложные показания, в отличие от свидетелей и потерпев­ших. Отсутствие уголовной ответственности обвиняемого за за­ведомо ложные показания и «право на ложь» — разные вещи. Отсутствие обязанности говорить правду под угрозой юридиче­ской ответственности нельзя смешивать с правом лгать. Резюмируя свою позицию по рассматриваемому вопросу, Л. Д. Кокорев резонно утверждает: «Закон не установил в от­ношении обвиняемого и подозреваемого уголовную ответственность не только за отказ от дачи показаний, но и за ложные показания. Однако это вовсе не означает, что за ними признано право на ложь. Правдивость — нравственный принцип, и ника­кого исключения для уголовного процесса закон не делает и не может делать, так как это означало бы поощрение аморальных действий». 3 Иногда то обстоятельство, что обвиняемый не желает да­вать показания или дал ложные показания, пытаются исполь­зовать в качестве одного из доказательств его виновности. Од­нако такая практика, основанная на игнорирований права обви­няемого свободно определять свою позицию по отношению к обвинению, в настоящее время приходит в противоречие с конституционным положением, запрещающим принуждать чело­века к самоизобличению. Она противозаконна и не соответству­ет этическим нормам.

Показания обвиняемого, отрицающего свою вину, могут иметь разные нравственные оценки, как и действия и решения в связи с такими показаниями должностных лиц, ведущих про­изводство по делу. Если обвиняемый отрицает свою вину, то эта его позиция обязывает обвинителя опровергнуть ее достаточными доказа­тельствами или же убедиться в невиновности обвиняемого. При этом одно лишь утверждение о невиновности при отсутствии сколько-нибудь развернутых показаний обвиняемого по суще­ству имеет и юридическое, и психологическое, и нравственное значение. Версия обвиняемого, отрицающего свою вину, подле­жит проверке и может быть отвергнута лишь при достаточных к тому доказательствах. Разный подход к оценке доказательственного значения по­казаний обвиняемого в зависимости от отношения его к обвине­нию логически и этически не оправдан. Установленная уголовно-процессуальным законом обязан­ность следователя и суда выяснять отношение обвиняемого к предъявленному ему обвинению обусловлена нравственно. Сле­дователь и суд обязаны спросить обвиняемого на этапных мо­ментах производства по делу (после предъявления обвинения при допросе на предварительном следствии и перед началом судебного следствия) о том, признает ли он себя виновным в предъявленном ему обвинении. Это вызвано не только сообра­жениями, связанными с определением более рационального по­рядка дальнейших действий следователя и суда. Не менее важ­но, что это правило отражает внимание к обвиняемому как че­ловеку, чья судьба зависит от исхода дела, нравственную обя­занность выяснить его позицию и нравственное право обвиняе­мого на ее высказывание и учет. Показания обвиняемого во всех случаях подлежат объек­тивной проверке. Если они противоречат обвинительной вер­сии, то могут быть отвергнуты лишь при их опровержении дос­таточными доказательствами. При этом действует общее пра­вило о толковании сомнений в пользу обвиняемого. Показания свидетелей и показания потерпевших относят­ся к числу наиболее распространенных доказательств. Среди других этических вопросов, возникающих при использовании показаний свидетелей, заслуживает внимания широко распро­страненная практика допросов в качестве свидетелей будущих обвиняемых, фактически подозреваемых в совершении престу­плений, но официально в соответствии с нормами действующе­го УПК не считающихся подозреваемыми. Допрос этих «свиде­телей» по поводу их собственных действий, направленный на изобличение их самих в совершении преступлений, с постанов­кой соответствующих вопросов по сути своей аморален. Такого «свидетеля» допрашивают с предупреждением об уголовной ответственности за отказ давать показания и за заведомо лож­ные показания. Но привлечь его к ответственности невозможно, как в случае, если он потом станет обвиняемым, так и при оши­бочности подозрения. Привлечение к уголовной ответственности за лжесвиде­тельство сопряжено с решением определенных нравственных вопросов. Лжесвидетельство, как и все другие преступления, аморально. Но нравственные оценки его в общественном созна­нии различаются в зависимости от того, каково содержание заведомо ложных показаний. Если свидетель дает заведомо лож­ные показания с целью обвинить в преступлении невиновного, то такие действия однозначно признаются аморальными, низ­кими. Но в случаях, когда ложные показания направлены на освобождение от ответственности виновного, оценки могут раз­личаться. Здесь приобретает значение мотив, которым руко­водствовался свидетель (жалость к виновному, особые с ним от­ношения, угроза со стороны мафиозных структур, подкуп и т. п.). Обобщение практики привлечения к ответственности за лже­свидетельство показывает, что в преобладающем большинстве случаев оно имеет место с целью избавить от ответственности действительно виновных. Это приводит к тому, что такие пре­ступления все чаще остаются безнаказанными. Между тем по­добная практика способствует распространению в нравствен­ном сознании не только безразличного, но едва ли не положи­тельного отношения ко лжи, которую гражданин сообщает пред­ставителям власти, будучи обязан по закону говорить правду. В конечном счете, это может повлиять и на оценку в обществе такого нравственного качества, как правдивость, честность во­обще. До последнего времени в законодательстве и практике про­изводства по уголовным делам не получали должного решения вопросы свидетельского иммунитета. Действовавшее длитель­ное время законодательство исходило из приоритета интересов установления истины и изобличения виновного перед охраной нравственных ценностей. Запрет допроса в качестве свидетеля распространялся только на защитника обвиняемого, причем лишь по поводу обстоятельств дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника. Многие ученые длительное время доказывали необходи­мость расширения круга лиц, не подлежащих допросу в каче­стве свидетелей, именно вследствие этических соображений, когда обязанность свидетельствования на следствии и суде для определенных категорий людей может оказаться сопряженной с попранием моральных ценностей. К настоящему времени в законодательном порядке приняты принципиально верные ре­шения: никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников; охраняется тайна ис­поведи; расширены пределы адвокатской тайны. Предстоит об­лечь в конкретные процессуальные формы на уровне УПК Рос­сии процедуру реализации этих важных положений, как и ох­рану врачебной тайны, тайны личной жизни и других нравст­венных ценностей при производстве по уголовным делам. При использовании показаний потерпевшего следует учи­тывать нравственную сторону его процессуального положения и специфику отношений его с обвиняемым. Потерпевший впра­ве дать показания, но одновременно обязан дать показания, причем правдивые. Он находится не только в процессуальных, но и в нравственных отношениях с обвиняемым. Потерпевший при общении с подозреваемым, обвиняемым может испытывать дополнительные стрессовые ситуации во время очных ставок, допросов на суде и при иных следственных и судебных дейст­виях. Потерпевший может быть тем, кто своим поведением оп­ределенным образом спровоцировал преступление. Показания потерпевшего могут содержать преувеличения и неточности, естественные для человека, ставшего жертвой преступления. Потерпевший нередко в первую очередь подвергается неглас­ному воздействию со стороны преступников и их окружения.

Современный уголовной процесс исходит из принципиального запрета принуждать человека свидетельствовать против самого себя. Из этого следует, что никто не вправе принуждать подозреваемого, обвиняемого вообще давать показания, а также домогаться от него признания себя виновным. Нравственное содержание этого запрета состоит в том, что обвинение (или подозрение) человека в преступлении должно быть доказано тем, кто обвиняет. Каждый считается невиновным до соответствующего юридически значимого решения. Требовать от человека изобличать самого себя — значит вступать в противоречие с презумпцией невиновности. Если же обвинение адресовано невиновному, на которого ошибочно пало подозрение, то оно унижает достоинство честного человека. Обвиняемый и подозреваемый должны быть свободны в принятии решения о том, давать ли им показания и какие именно.

В помощь судьям, для выяснения обстоятельств дела и принятия решения, приходят доказательства. Показания обвиняемого, до сих пор, считаются наиболее совершенным средством установления истины. Но доказательствами вины или невиновности, так же, служат и показания свидетеля, заключения и показания экспертов на основе проведённых экспертиз, заключения и показания специалиста, вещественные доказательства и др. Но в наше время не все верят в правильность вынесения решения суда. И, надо сказать, иногда не безосновательно. К сожалению Фемида давно отравлена и некоторые не видят ничего плохого в том, чтобы за вознаграждение оправдать и отпустить виновного, даже под тяжестью улик. Такие дела зачастую гремят на первых полосах газет, их всячески смакуют СМИ.