Почему право проходит цифровую трансформацию
Перейти к содержимому

Почему право проходит цифровую трансформацию

  • автор:

Влияние цифровых технологий на развитие права

Сложно отрицать тот факт, что цифровая трансформация оказывает значительное влияние на правовую сферу. Данный вопрос является дискуссионным достаточно давно и вызывает много вопросов на сегодняшний день. Цифровизация права волновала не только современных теоретиков, но и мыслителей прошлого. Еще Ф. Энгельс в свои времена строил теории о том, что право и общество будет иметь другие регуляторы. Хотя им и не называлась напрямую цифровизация, но говорилось об ином методе управления.

Цифровые технологии все чаще проникают в различные отрасли права. Вместе с тем в современном мире процесс цифровизации наиболее очевиден. Как и любое новшество, цифровизация имеет свои плюсы и минусы. В области права цифровизация вызывает много спорных моментов.

Цифровизация права – это процесс внедрение автоматизированных систем в правовую сферу.

Под цифровизацией А. Ю. Толкачев и М. Б. Жужжалов понимают переход от подчинения правоотношений юридическим фактам к определению правоотношений посредством записей. Это определение выражает сущность процесса цифровизации, который заключается в возможности перенести материальные объекты гражданских прав в информационный вид (систему) в виде определенных кодов. Некоторые документы уже оформлены в качестве записей в специальных реестрах (бездокументарные ценные бумаги, паи паевых инвестиционных фондов и др.).

Безусловно внедрение цифровых технологий облегчает работу органов правотворчества, однако этот процесс требует специфического регулирования. Благодаря цифровизации появилось большое количество интернет-платформ, порталов, сайтов гос. органов и др.). Например, сейчас у всех судов есть свой сайт, где можно ознакомиться с информацией о суде, рассматриваемых делах, а где-то и узнать онлайн расписание.

Стоит отметить, что цифровизация «пробралась» абсолютно во все сферы и отрасли права: цифровые следы, электронные доказательства, электронный документооборот и прочее. Появляется все больше возможностей использовать искусственный интеллект, современные технологи. Но не стоит забывать, что в процессе цифровизации права и использовании цифровых технологий должны все также соблюдаться конституционные права и интересы личности.

Однако, помимо использования цифровых новшеств на практике, этот феномен требует детального рассмотрения в теории. Такими теретическими разработками занимались: Полякова Т. А., Порываева О. В., Жужжалов М.Б. и другие.

Ключевое значение на сегодняшнее время имеет необходимость выявления тех тенденций, которые происходят в правовой сфере под влиянием цифровизации, а также разработки путей дальнейшего развития права в рамках трансформации цифровых технологий. Правовая практика нуждается в оптимальном сочетании юридических и цифровых технологий огромного спектра отношений, подпадающих под сферу правового регулирования, определяемых объективными условиями общественной жизни.

Цифровизация правовой сферы означает необходимость внедрения в виртуальное правовое пространство различных государственных полномочий, сфер деятельности органов государственной власти, электронного участия граждан в правотворчестве и проведении экспертизы проектов нормативно-правовых актов.

Судебная система в условиях цифровой трансформации

Судебная система одна их тех сфер, которая наиболее сильно подверглась цифровым «колебаниям». Каждый год в судопроизводстве возникает все больше возможностей пользоваться современными электронными технологиями.

Например, в 2021 году Верховный суд Российской Федерации внес инициативу о том, чтобы процессуальные документы можно было подать в суд через МФЦ.

Отчасти это предложение возникло из-за коронавирусных ограничений, введенных в 2020 году. Этот факт говорит о той тенденции, что наше общество подстраивается под все социально значимые экономические и правовые изменения. В том числе судебная система не исключение и возникновение новых цифровых возможностей упрощает работу и повышает эффективность правосудие. Такие возможности позволяют совершать большое количество процессуальных действий в дистанционной форме, что существенно экономит время. В последнее время все чаще можно услышать такой термин как электронное правосудие.

Электронное правосудие подразумевает форму осуществления судебного разбирательства с помощью применения цифровых и электронных ресурсов.

В науке существует такое мнение, что все нынешнее правовое регулирование ставит перед собой целью стремление к эффективному судопроизводству в электронной форме.

Трансформация судебной системы путем цифровизации претерпевает пик своего развития. Уже много внедрено и еще больше планируется внедрить. Еще в давние времена развитие технологий заметно влияло на развитие эффективности, справедливости, и функциональности различных общественных событий. Такой же эффект мы можем наблюдать и сейчас в рамках развития электронного правосудия на современном этапе.

Однако, помимо позитивных тенденций, цифровизация правосудия имеет и негативные стороны. Например, невозможность обеспечить все население страны электронными ресурсами, которые бы позволили в полной мере использовать цифровые технологии. Сомнительным выглядит электронное судопроизводство в отдаленных регионах, которые не оснащены теми технологиями, которые необходимы для эффективного электронного судопроизводства. Еще одной проблемой является попытка заменить человеческие ресурсы компьютерными технологиями. В перспективе не выглядит возможным заменить, например, судей компьютерами. Это сделает судебное разбирательство сложным, субъективным и несправедливым.

Однако, зарубежный опыт показывает, что такие тенденции все-таки присутствуют. Например, в Китае уже активно используется замена судей искусственным интеллектом. О том насколько честно и эффективно происходит разбирательство таким путем, остается лишь догадываться.

Трансформация права в условиях “цифры”: главные приоритеты

Цифровая трансформация затронула все сферы, включая, разумеется, и право. Как меняется личность под воздействием цифровых технологий, возникают ли новые права, появляются ли риски и угрозы традиционным правам человека? Такого рода размышления неминуемо выводят на осмысление проблем более общего порядка – о переменах в обществе, в правосознании, в способах защиты прав, и, возможно, ведут к переосмыслению права в целом в цифровых условиях.

Цифровизация преобразует характер деятельности субъектов права и объемы их правоотношений, порождает новые формы принятия управленческих решений и ответственности за их неисполнение, ставит вопрос о возможностях и пределах автоматизации права.

В последнее время появились работы, которые специально посвящены теме цифровизации в фокусе права: предложена юридическая концепция роботизации, рассмотрены вопросы нарушения нормативных правовых актов в новых цифровых режимах, выявлены специфика и перспективы правового регулирование оборота данных в государственном управлении [Талапина Э.В., Южаков В.Н. и др., 2020], прослежены экологические императивы в законах и жизни [Боголюбов С.А., 2020], также нуждающиеся в мощной информационной поддержке, исследована трансформация институтов бюджетного права в условиях цифровой революции [Артюхин Р.Е., Поветкина Н.А., 2021] и др.

Как точно отмечает академик РАН Т.Я. Хабриева, директор Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, «в российской науке также заметен интерес к этой теме. Исследования нацелены на освоение отдельных, относительно узких, хотя бесспорно важных и требующих решения проблем, связанных с использованием цифровых технологий в правовой сфере… Для эффективного решения обозначенных стратегических задач развития Российского государства и права необходимо представить общую картину происходящего». Справедливо и замечание О.А. Поповой, — профессора Департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве, — о том, что «в современных условиях цифровизации общественных отношений право должно не столько закреплять уже сложившиеся социальные нормы, сколько предвосхищать их».

То есть, как мы видим, тема преображения права под воздействием “цифры” для юридической науки уже не нова, и основа для будущих фундаментальных исследований уже заложена. Но на повестке дня стоит вопрос выбора приоритетов для подобной трансформации — ибо расширяться сразу во все стороны невозможно, право все-таки создается людьми, а не Большим Взрывом, как наша Вселенная.

В области государственного управления цифровизация существенно влияет на содержание компетенции публичных органов таким образом, что одни функции отпадают, а другие замещаются. В частности, вместо громадного потока отчетности и проверок все чаще используются аналитические и прогнозные разработки. Вводится новый оборот данных, который позволяет расширить информационную базу управленческих решений и действий, что существенно облегчает государственное управление [Пилипенко А.Н., 2021]. Особенно наглядны цифровые новации в сфере сервиса и социального обслуживания. Многие услуги уже полностью перешли в режим электронного общения посредством организации порталов, через которые граждане могут обращаться по вопросам реализации своих пенсионных, трудовых, жилищных и иных социальных прав. В области образования, науки и культуры восприимчивость социальной сферы к цифровизации также весьма заметна. Так, в условиях пандемии обучающиеся постепенно перешли в онлайн- режим получения знаний. В сфере экологии, охраны окружающей среды, сбережения климата, лесных массивов и других природных богатств мониторинг с помощью новых технических средств также имеет существенное значение.

Предмет правового регулирования под влиянием цифровизации постоянно преображается, но социальная роль права в упорядочении общественных отношений не меняется. При этом его функциональное воздействие наполняется новым содержанием, что находит отражение прежде всего в динамично развивающемся отраслевом законодательстве: гражданском [Синицын С.А., 2020], трудовом, экологическом, административном, образовательном, медицинском и др.

В частности, в Гражданском кодексе Российской Федерации появляются статьи о цифровых правах, Трудовой кодекс Российской Федерации совершенствуется с учетом современных режимов трудовой деятельности. В целом отраслевое законодательство несмотря на довольно высокий уровень развития, нуждается в модернизации, чтобы граждане и юридические лица легко взаимодействовали с помощью электронных технологий.

В качестве интересного примера, когда право идет в ногу с цифровизацией, Ю.А. Тихомирова и ее коллеги приводят правовой институт информационных моделей в сфере проектирования и строительства, введенный в градостроительное законодательство в 2019 году. В Градостроительном кодексе Российской Федерации установлено определение понятия «информационная модель объекта капитального строительства», под которой понимается совокупность взаимосвязанных сведений, документов и материалов об объекте капитального строительства, формируемых в электронном виде на этапах выполнения инженерных изысканий, осуществления архитектурно-строительного проектирования, строительства, реконструкции, капитального ремонта, эксплуатации или сноса объекта капитального строительства [Тихомирова, Кичигин и др., 2021].

Помимо отраслевого законодательства необходимо акцентировать внимание на появлении общих правовых актов, которые создают базу цифровизации. Еще в 2017 году была разработана Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы, успешно реализуется мощная государственная программа «Информационное общество», принята Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 года, действует специальное законодательство о цифровых финансовых активах. Все это создает предпосылки внедрения цифровых технологий в жизнь.

Что можно сказать, подводя итог? Право — это по-прежнему очень существенный механизм, который обеспечивает как стабильность, так и необходимую преобразовательную деятельность личности и публичных институтов. Но при этом цифровизация и новые IT-технологии неумолимо вынуждают преобразовывать характер деятельности субъектов права, менять объемы их правоотношений, расширяют горизонт будущей деятельности.

В заключение попробуем выделить приоритетные тенденции развития российского права в условиях становления цифрового общества:

1) трансформация права и правового регулирования отношений, а также изменение правовой системы общества в целом;

Право в цифре: какие разработки есть уже сейчас?

Тема развития информационных технологий, в частности их повсеместное использование в повседневной жизни, уже на протяжении продолжительного времени волнует общественность. Не исключением является и сфера права: все большую популярность обретает LegalTech – применение технологий в отрасли права, направленных на автоматизацию и цифровизацию юридических процессов. Растет интерес к проблеме автоматизации в судопроизводстве: уже не первый год эксперты разного уровня обсуждают потенциальную возможность внедрения в судебный процесс искусственного интеллекта. Другой аспект диджитализации права относится к законотворчеству. Действительно важным аспектом представляется автоматизация юридических действий, когда алгоритм способен заменить человека для выполнения определенных рутинных задач, разгрузив юристов.

В ходе дискуссий о цифровых нововведениях в правовой среде задача экспертного сообщества заключается в разумной оценке уровня развития технологий, а также в обозначении возможности ее правового регулирования. Представители государства и экспертное сообщество в рамках Х Петербургского международного юридического форума поделились экспериментальными проектами, реализованных на государственном уровне, и рассказали о планах по цифровизации законотворчесткой деятельности. На каком этапе развития находится цифровизация правосудия в России? Стоит ли ждать робота-судью в ближайшее время? Действительно ли в нормотворчество можно модернизировать путем использования алгоритмов? Эти и другие вопросы об информационных технологиях в праве разберем в нашем материале.

Цифровизация права: тренды

Право должно быть готово к цифровой трансформации, которая включает необходимость переводить многие процессы в цифровой вид и автоматизировать, уверен заместитель генерального директора, директор по направлению «Нормативное регулирование» АНО «Цифровая экономика» Дмитрий Тер-Степанов. Главный вопрос для решения: каким образом следует интерпретировать право для перевода его в цифровой вид? Также следует определить, как следует подготавливать новые правовые нормы для того, чтобы вопрос цифровизации права в будущем решался проще. И, наконец, количество предлагаемых изменений в законодательстве – особенно при учете текущей ситуации — по оценкам эксперта ускорило рост, в связи с чем отслеживание всех законодательных изменений становится трудной задачей для юридического сообщества. Важна работа по совершенствованию процедуры подготовки и корректировке актов, считает эксперт. С коллегой согласен статс-секретарь, заместитель Министра экономического развития Российской Федерации Алексей Херсонцев, который отметил, что одной из основных тем цифровизации права связана с преобразованием представления юристов о норме права в новый язык создания правовых норм. Он напомнил, что создание федерального портала проектов НПА (regulation.gov.ru) в 2011 году было воспринято скептически несмотря на новаторский уровень проекта. Однако за более чем 10 лет работы портал стал активно использоваться в повседневной жизни. Чиновник убежден, что любые самые смелые идеи по автоматизации права будут реализованы на практике.

Первый заместитель директора ФГНИУ «Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации» Илья Кучеров обратил внимание, что весь нормативный материал в России оцифрован – в Научном центре правовой информации при Минюсте (НЦПИ) уже содержится 12 млн оцифрованных актов, включая муниципальный уровень. По мнению эксперта, возникает вопрос о его доступности таких документов. Все это ведет к потребности создания информационных правовых ресурсов на уровне государства – на примере regulation.gov.ru, duma.gov, а также частных компаний (например, система «Гарант»). Следующий этап развития цифровизации будет связан с удобством его восприятия – например, справочники, ссылки и т. п. позволят определить нормативно-правовые связки между актами, считает он. Несмотря на то, что соответствующие проекты уже есть на уровне государства, действительно большой проблемой является отсутствие единой системы, которая могла бы синхронизировать документы между собой, содержать комментарии экспертов и при этом быть доступной для всех заинтересованных лиц.

Проблемы внедрения и использования LegalTech

Развитие науки и технологии всегда происходит быстрее, чем общество интегрирует их в повседневную жизнь – такого мнения придерживается директор по корпоративным инновациям, глава практики юридических технологий (LegalTech) фонда «Сколково» Антон Пронин. Более того, по мнению эксперта ситуацию усложняют законодательные барьеры и недоверие со стороны потребителей. По этой причине скорость распространения технологии зависит далеко не от ее уровня зрелости, уверен он.

Вадим Виноградов, декан факультета права НИУ ВШЭ, руководитель рабочей группы по законодательству в сфере интернет-технологий и цифровизации ОП РФ :

«Уже сейчас использование слабого искусственного интеллекта ставит перед человеком целый ряд вопросов, в том числе этических. Право, как всегда, отстает от реальности и технического прогресса, а технологии заставляют нас торопиться с поиском ответа на эти вопросы выработкой новых правовых решений, чтобы предусмотреть все правовые риски. Важно, чтобы в таком правовом регулировании были заложены возможные механизмы защиты интересов человека»

Представления об искусственном интеллекте у общества в целом сложились на основании образов из массовой культуры – на данную закономерность обратил внимание начальник центра регулирования ИИ Сбербанка Андрей Незнамов в рамках сессии «Субъект или алгоритм: правовое регулирование систем ИИ». С коллегой согласился директор по развитию технологий искусственного интеллекта ООО «Яндекс» Александр Крайнов, отметив, что помимо поп-культуры на составление мнения об уровне развития искусственного интеллекта влияет несистематизированное получение неполной информации на мероприятиях. Все это приводит к искаженной информации об уровне развития технологии, а регулятор периодически руководствуется ей, что приводит к правовому регулированию, которое на практике не применимо или чрезмерно.

Сейчас есть некоторый вектор перехода в технократическую парадигму [политическая власть технических специалистов. – ГАРАНТ.РУ], обратил внимание руководитель направления «Цифровое развитие» фонда «Центр стратегических разработок» Александр Малахов. Тем не менее значительное количество изменений, которое цифровая трансформация вносит в систему государственного управления, а также запоздалость нормативного регулирования приводит к формированию скептического отношения к диджитализации права. При этом стоит обратить внимание, что среди некоторых экспертов распространено мнение о том, что нормативное регулирование в сфере информационных технологий мешает, так как тормозит технический прогресс. Отказ некоторых чиновников испытывать новые технологии на уровне государства эксперт также связывает со страхом за исправность системы госуправления в целом.

63% представителей органов региональной власти и МСУ положительно оценивают перспективы искусственного интеллекта, однако только 8% респондентов верят в перспективы LegalTech – такую статистику привел Александр Малахов. Соответствующие данные в значительной степени отстают от уровня доверия к другим технологиям. Эксперт видит несколько причин. К общим относится недостаточная компетенция сотрудников государственных структур, отсутствие ресурсов и боязнь дезадаптации. Среди специфичных для цифровизации права эксперт выделяет следующие:

  1. Отсутствие осведомленности об успешных практиках в сфере LegalTech – при этом такие практики есть как на федеральном, так и на региональном уровне, отдельные системы существуют уже более 10 лет.
  2. Высокая стоимость ошибки, отсутствие формализованных федеральных инициатив – органы власти зачастую опасаются тестировать новые технологии из-за высокого уровня потенциального экономического ущерба.
  3. Отсутствие эффективной коммуникации между разработчиками и заказчиками, страх ошибки.

При этом эксперт обращает внимание, что технология LegalTech сама по себе не отличается от аналогичных в других сферах: с помощью алгоритма выделяется структура документа и норм, происходит семантический поиск [поиск по смысловому значению. – ГАРАНТ.РУ], устанавливаются связи между документами и т. п.

На стороне бизнеса уже в той или иной степени цифровизация права уже внедрена, обратила внимание вице-президент по связям с государственными органами VK Ирина Сиренко. Применение практики заключения сделок онлайн и внедрения онлайн-согласий (например, оферты) в коммерческих организациях не является чем-то новым. Однако в сфере нормотворчества ситуация иная. Бизнес так или иначе принимает участие в данном процессе – например, в ходе регуляторной гильотины – инструмента пересмотра и отмены НПА, оказывающих негативное влияние на бизнес-климат и регуляторную среду 1 . Как считает эксперт, главная проблема – отсутствие единого цифрового подхода к формированию нормотворчества в цифре.

Другая проблема полноценного участия бизнеса в процессе цифровизации права – отсутствие базовой инфраструктуры, дополнил коллегу директор департамента развития и планирования фонда «Сколково» Сергей Израйлит. В таком случае каждый бизнес будет создавать свою собственную инфраструктуру, а бизнес-решения будут носить локальный характер. Такое развитие событий не позволит создать единую инфраструктуру права, подытожил эксперт. Коллегу поддержала Ирина Сиренко: несмотря на наличие определенного количества систем в области диджалитизации права на государственном уровне, они в первую очередь направлены на внутренние процессы. У бизнеса как участника совершенствования нормативного регулирования отсутствуют инструменты для ознакомления с документами, изменения которых коммерческие игроки вынуждены отслеживать вручную. Эксперт также обратила внимание на отсутствие связанности источников, что в значительной степени ограничивает доступ бизнес-сообщества к оперативному доступу к комментариям со стороны государственных органов. Как считает Александр Малахов, проблему можно решить путем публикации реестров и размеченных актов в открытом доступе: аналогичную практику использовали в сфере здравоохранения.

Проблема с унификацией данных (то есть создания единой базы данных) относится также к сфере судебной деятельности – об этом сообщил Антон Пронин. Унификация данных позволила бы сократить время и стоимость произведенных операций, что помогло бы сэкономить бюджет. Отсутствие единой системы, в которой могут храниться все данные, выступает причиной замедления темпов судебной цифровизации – такую мысль поддержали многие эксперты в сфере информационных технологий и права.

Автоматизации юридических задач: примеры экспериментальных проектов на государственном уровне

Практика показывает, что на данный момент на государственном уровне точечно развиваются инновационные проекты, позволяющие автоматизировать некоторую рутинную юридическую работу. Оцифровка документов упрощает работу по принятию управленческих решений нормотворческого характера – это на примере государственных проектов продемонстрировал Алексей Херсонцев. Так, например, оцифровка КоАП, в ходе которой удалось составить систему справочников, позволила сократить время на анализ данных для нормотворческой деятельности при составлении поправок в кодекс (Федеральный закон от 26 марта 2022 года № 70-ФЗ «О внесении изменений в КоАП РФ»). Такие справочники были интегрированы в Реестр обязательных требований (ФГИС РОТ), что позволило выявлять наиболее нарушаемые обязательные требования и анализировать применимые санкции. Напомним, что реестр был создан в целях обеспечения систематизации обязательных требований и информирования заинтересованных лиц (ч. 2 ст. 10 Федерального закона от 31 июля 2020 года № 247-ФЗ). Он содержит информацию об установивших их нормативных правовых актах и сроке действия. Такой проект не только позволяет управлять регуляторной нагрузкой, но в будущем планируется как сервис для бизнеса, объяснил замминистра. Например, с помощью сервиса можно будет информировать лиц, обязанных соблюдать обязательные требования. Также компания сможет самостоятельно проверить соответствие обязательным требованиям.

Еще одно важное практическое применение – цифровизация делопроизводства с помощью разработки информационной системы «Административное производство» на базе Типового облачного решения по автоматизации контрольной (надзорной) деятельности (ТОР КНД). Это представляет собой полный перевод производства по делам об административной деятельности в цифру, объяснил замминистра. В ближайших планах у Минэкономразвития России – полный переход к административному процессу в цифровом виде, что позволит обеспечить прозрачность в системе контроля и надзора. Алексей Херсонцев предполагает, что пилотный проект будет запущен уже в течение года. Также планируется реализация ряда масштабных проектов по цифровизации технического регулирования (например, административных регламентов), а также ГИС «Нормотворчество», позволяющее сделать информационную систему единой средой участников нормотворческого процесса. По словам замминистра, на 2022-2023 годы запланировано внедрение контроля нормативной обеспеченности реализуемых мероприятий, в том числе в условиях внешнего воздействия, создание системы мониторинга, ускорение разработки актов, а также использование отечественного ПО в системе госуправления.

Развитие диджитализации судопроизводства

Внедрение современных технологий является наиболее эффективным способом повышения доступности и качества правосудия, заметил заместитель министра юстиции РФ Вадим Федоров. Пандемия новой короновирусной инфекции стала основным катализатором ускорения работы по цифровизации судебной деятельности – такого мнения придерживаются большинство экспертов. При этом задачи по усилению применения информационных технологий в судах началось еще в 2017 году во исполнение одного из положений федерального проекта «Нормативное регулирование цифровой среды» программы «Цифровая экономика Российской Федерации». Как заявил замминистра, консенсуса между разными госорганами – судьями, законодателем, – удалось добиться не сразу. Итогом достижения общего решения стало подписание закона, вносящего изменения в АПК РФ, ГПК РФ, КАС РФ и иные законодательные акты, направленные на усовершенствование порядка применения электронных документов в судопроизводстве и регламентировании дистанционного участия в судебных заседаниях (Федеральный закон от 30 декабря 2021 г. № 440-ФЗ). В частности, была предоставлена возможность можно подавать документы в суд через портал госуслуг, а также получать судебные извещения. При наличии технической возможности в суде участники процесса теперь могут получить доступ к материалам дела в электронной форме, а также принимать участие в заседании через смартфон или ноутбук, а не только стационарный компьютер. При этом стоит отметить, что суды практиковали дистанционные заседания как минимум с 2020 года, закон важен с точки зрения законодательной регламентации соответствующей практики.

Примечательно, что цифровизация коснулась и уголовного процесса, несмотря на его консервативность по отношении к другим видам судопроизводства. Так, например, ВС РФ разъяснял, что в период действия ограничительных мер, связанных с распространением COVID-19, рассмотрение уголовных дел и материалов возможно с использованием видео-конференц-связи (Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 2 (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30 апреля 2020 г.). На данный момент предусмотрены нормы по проведению заседаний по уголовным делам посредством видео-конференц-связи, заметил Вадим Федеров. В частности, соответствующие нормы предусматривают проведение опроса, опознания, очной ставки с использованием такой технологии (ст. 189.1 УПК РФ) – соответствующие изменения вступили в силу 10 января 2022 года (Федеральный закон от 30 декабря 2021 № 501-ФЗ).

При этом Минюст России планирует расширить применение видео-конференц-связи и электронных документов в уголовном производстве: на данный момент подготовлен законопроект, регулирующий данную тематику (на момент публикации материала в Госдуму не внесен). К примеру, планируется внедрить право использования соответствующих технологий на всех участников уголовного судопроизводства, а также предусматривается возможность направления и получения документов с помощью портала госуслуг, информационных систем судов или системы межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ) 2 . По словам Вадима Федорова, принятие законопроекта позволит перейти от классического уголовного судопроизводства к более современному, что даст возможность сэкономить временные и материально-технические ресурсы. Замминистра подчеркнул, что новый порядок не подразумевает отмену классического уголовного процесса, а только дополняет его.

Цифровизация правосудия: перспективы сотрудничества бизнеса и государства

Компании сотрудничают с государством, в том числе путем предоставления своих решений для цифровизации и автоматизации некоторых задач в судах. В рамках сессии «Автоматизация судопроизводства: стоит ли ждать робота-судью в ближайшем будущем?» руководитель по правовой поддержке АО «МегаФон Ритейл» Алексей Шугар продемонстрировал экспериментальное решение в виде программного обеспечения для автоматической обработки заявлений ФНС России о выдаче судебных приказов, которое используется в трех судебных участках мировых судей Белгородской области. ПО позволяет рассматривать заявления о выдачи таких приказах, а система распознает нужные данные (например, информацию о взыскателе и должнике, сумме взыскания) и выносит на основании этих данных решение о взаимодействии с документом. Например, такая система может опознать нарушение правил подсудности (если указан другой суд или адрес должника не соотносится с судом), нарушение сроков обращения, нарушение налогового периода. К последнему относится, например, «налоговая амнистия» 2018 года. Напомним, что в рамках нее было предусмотрено списание налоговой задолженности для некоторых категорий налогоплательщиков (в соответствии с Поручением Президента Российской Федерации и Федеральным законом от 28 декабря 2017 № 436-ФЗ). Так, например, для физических лиц списанию подлежала налоговая задолженность и пени по имущественным налогам (транспортный и земельный налоги, налог на имущество физических лиц), при условии, что такая задолженность была образована до 1 января 2015 года. Алгоритмы, заложенные в систему, могут распознать заявления, не соответствующие данным критериям, на основании которых судья принимает решение об акцепте данного документа или его отклонении, объяснил эксперт. Такая система интегрирована с картотекой судебных дел, куда судья может отправить данные из заявления напрямую.

Время, затрачиваемое на подготовку судебного акта, уменьшилось на 84%, а время на заполнение карточки судебного дела в электронной картотеке – на 96%, приводит цифры Алексей Шугар. Такие показатели демонстрируют возможность серьезной экономии бюджетных средств и разгрузку судей, которые могут уделять внимание более интеллектуальным делам, требующим судейского усмотрения, уверен эксперт. Два месяца проведения эксперимента продемонстрировали способность ПО генерировать типовые судебные постановления на основе данных, содержащихся в заявлениях, поступающих в суд, – такой вывод сделал председатель Белгородского областного суда (в котором происходил эксперимент) Олег Усков. Проверка возможностей ПО также продемонстрировала его способность значительно автоматизировать регистрации документов, подающихся в суд. Однако при этом председатель суда отметил, что в ходе испытаний также возникало определенное количество ошибок. Проблема в том, что после автоматизированной обработки бумажных документов у судей все равно остается обязанность по проверке на наличие ошибок, возникших при распознавании ПО текстов таких документов. Количество ошибок удалось сократить только после договоренностей с ФНС России о предоставлении документов в формате PDF, то есть в формате машиночитаемого текста.

Аналогичный проект разрабатывается для приказного производства в системе арбитражных судов с участием ПФР – об этом сообщил заместитель председателя Арбитражного суда Московской области Андрей Соловьев. Помимо взыскивания задолженностей по пенсионным делам, в эксперимент включены приказы по делам, связанные с взысканием задолженности перед ресурсоснабжающими организациями. На данном этапе пилотный проект подготовлен, эксперт уверен, что в ближайшее время он будет запущен. В случае успешных результатов эксперимента планируется опробовать ПО на упрощенное производство.

Имея достаточное количество данных машина способна проанализировать риски, смоделировать ситуацию и предложить решение, объясняет Антон Пронин. Алгоритм способен принимать соответствующие решения по однотипным задачам. Именно поэтому эксперт поддерживает идею избавления судов от такого рода задач. При этом Андрей Шугар подчеркивает, что в случае реализации данной идеи на практике повсеместно следует сформулировать четкую однозначную логику, не допускающую вариативности. Это значит, что информационная технология (например, искусственный интеллект) должна иметь возможность выбрать единственный верный вариант решения задачи. В ситуациях, где возможно более одного решения, вариант должен быть перепроверен и верифицирован человеком, что затрудняет полную автоматизацию задачи, считает он. Спустя время те категории дел, в которых возможно заменить судью искусственным интеллектом, должны быть вообще исключены из компетенции судов – такого мнения придерживается Андрей Соловьев. К таким делам эксперт относит, в том числе приказное производство. Он придерживается мнения, что суды должны рассматривать только те дела, в которых требуется значительное судейское усмотрение.

С таким мнением согласен управляющий партнер юридической технологической компании «Симплоер» Антон Вашкевич. Он считает, что в случае с автоматизацией права роль человека сведется к двум функциям: контролеры системы (будут следить за технической исправностью и отслеживать глюки) и эксперты. То есть в таком варианте судья будет заниматься только анализом фактов, в то время как на текущем этапе к обязанности судьи также относится интерпретация закона и принятие решений.

Существует полноценный корпус документов в рамках какого-то направления, где наиболее благоприятной работой выступает проведение анализа всей совокупности, при этом не получать противоречий между техническими специалистами и юристами, считает Александр Малахов. Большая проблема – наличие возможности отсутствия синхронизации стандартов и правового регулирования между собой. Дмитрий Тер-Степанов видит решение проблемы в продолжении работы по поиску общего видения со стороны экспертов обеих областей на способы внедрения и использования технологии LegalTech.

Мнения экспертов по вопросу того, что первоочередно – технологический прогресс или его регулирование – также разделились. Часть профессионалов в сфере права информационных технологий считают, что в первую очередь следует сформулировать и законодательно закрепить нормы функционирования искусственного интеллекта. Другие эксперты считают, что в первую очередь следует опробовать новые технологии на практике, а потом уже формировать регулирование. Такого мнения придерживается, например, заместитель министра юстиции России Максим Бесхмельницын, который считает, что такой подход будет только тормозить развитие технологии.

Также не все эксперты разделяют позитивное видение развития цифровизации в судебной сфере. Так, например, Антон Пронин не считает, что судебная реформа адаптируется быстро к цифровой трансформации. Он отметил, что даже в корпоративном процессе автоматизация и цифровизация представляет собой трудозатратный и финансово затратный процесс. Должно пройти несколько лет до момента полноценного перехода судебной системы к цифровизации, резюмировал он.

1 Официальный сайт Минэкономразвития.
2 С текстом законопроекта «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» и материалами к нему можно ознакомиться на федеральном портале проектов нормативных правовых актов (ID: 01/05/05-22/00127550).

Трансформация права в условиях цифровизации

Халикова, С. М. Трансформация права в условиях цифровизации / С. М. Халикова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 35 (325). — С. 137-139. — URL: https://moluch.ru/archive/325/73352/ (дата обращения: 18.09.2023).

В статье рассмотрены некоторые аспекты, связанные с выделением самостоятельного цифрового права и предметов его правового регулирования. Автором проанализированы актуальные подходы по рассматриваемой проблеме, а также выделены практические проблемы, связанные с цифровизацией права.

Ключевые слова: в настоящее время все более актуальной становится дискуссия о выделении цифрового право в качестве самостоятельной отрасли, в связи с тем, что в настоящее время в различных сферах деятельности человека, а следовательно, и в правовой, широко развиваются и применяются цифровые технологии.

Конечно, цифровизация правоприменения не может быть односторонне хороша или плоха. Хороша она, на наш взгляд, гибкостью, которая приобретается правоприменением под влиянием информационных технологий. Сегодня каждый, кто имеет такую необходимость, может, не выходя из дома, получить необходимую выписку из соответствующего органа или оплатить государственную пошлину или налог. Нет, казалось бы, такой услуги сегодня, которую нельзя бы было получить, зарегистрировавшись, скажем, на «Госуслугах». К несомненному плюсу цифровизации мы можем отнести и новый формат работы юристов — работы в «облаке». Различные сервисы существенно облегчают процесс корректирования договоров и соглашений, тем самым экономя время сторон. В период пандемии это было, наверно, главным спасением для юристов, работающих в сфере гражданского права.

Если же мы обратимся к иной позиции, то с уверенностью сможем сказать, что полная цифровизация права ни в настоящий момент, ни в ближайшие 5–10 лет не сможет быть достигнута. В противном случае те, кто не умеет пользоваться сетью «Интернет», представители старших поколений, потеряют всякую возможность на реализацию своих прав. Здесь же стоит упомянуть и сложность работы в некоторых системах, а также их «неидеальность». При этом мы не утверждаем, что в ближайшем будущем такие системы как «Электронное правосудие» и иные, смогут работать наравне с правосудием «офлайн».

Не стоит забывать и о такой сфере правоприменения, как работа камер фиксации нарушений правил дорожного движения. Они, казалось бы, идеальны во всём: начиная от того, что им не нужна заработная плата, заканчивая точностью. Кроме того, данные устройства невозможно «подкупить», поэтому справедливость настигает каждого нарушителя. С другой стороны, повсеместное использование только камер, несомненно, приведёт к массовым увольнениям в Госавтоинспекции.

Ещё одной темой для обсуждения может быть возможность перехода на «цифровое правительство». В настоящий момент на сайте мэра Москвы размещена статья о том, что к 2030 году Москва должна будет стать городом, «управляемым данными». Таким образом, планируется передача всей типовой работы искусственному интеллекту. Данный проект считается в полной мере прогрессивным, однако, на наш взгляд, его реализация может быть сопряжена с рядом сложностей, первая из которых — сохранность данных. Очевидно, что всю информацию нужно будет хранить, причем делать это в более масштабных размерах, нежели сейчас.

Эта же проблема стоит и перед электронным голосованием, которое активно внедряется в нашу реальность. Специалисты информационной безопасности должны в полной мере понимать всю ответственность, наложенную на них такими переменами, и, кроме того, нам следует всерьёз задуматься о трансформации избирательного законодательства в области защиты наших данных при голосовании в информационном пространстве.

Кроме того, существуют также и разные точки зрения относительно преобразования самого права — выделения новой отрасли цифрового права. Так, например, А. А. Карцхия в своей статье предлагает выделить цифровое право в качестве самостоятельной отрасли, объясняя это тем, что в настоящее время в различных сферах деятельности человека, а следовательно, и в правовой, широко развиваются и применяются цифровые технологии.

Неясной представляется позиция относительно создания модели цифрового права обособленно от частного или публичного права. В киберпространстве, в цифровой реальности, на наш взгляд, могут работать и частично работают многие частноправовые механизмы. Если мы обратимся к примеру онлайн-игр, то заметим, что даже в том случае, когда в игре используется своя валюта, покупаем мы ее исключительно за реальные деньги. То есть мы можем наблюдать те же гражданско-правовые институты в действии. Их отличие от «реальных» состоит лишь в том, что они существуют в дополненной реальности. При этом стоит обратить внимание на то, что, создавая аккаунт в той или иной игре, участник принимает правила игры, которые, в частности, не должны противоречить законам государства, на территории которого находится участник. [2, с. 90].

А. А. Карцхия говорит о возможности в будущем идентифицировать гражданина в интернет-пространстве не только путем получения электронно-цифровой подписи, но и с помощью ID-номера. Сложность реализации данного проекта состоит в том, что многие люди находят присуждение им каких-либо номеров оскорбительными и нарушающими право на имя. В этом мы убедились на примере негативной реакции граждан на получение обычных или QR-кодов в период самоизоляции в марте-мае 2020 года. Кроме того, многие негативно отреагировали и на Федеральный закон от 8 июня 2020 г. № 168-ФЗ “О едином федеральном информационном регистре, содержащем сведения о населении Российской Федерации”. По их мнению, реализация данного закона и «цифровизация населения» являются недопустимыми. [3, c. 18].

Интересной представляется позиция автора относительно наделения ID-номерами не только физических и юридических лиц, но и «роботу с искусственным интеллектом» с оговоркой, что это будет возможно лишь при признании искусственного интеллекта «электронным лицом». На наш взгляд, в ближайшем будущем это невозможно, так как наделить правосубъектностью машину — набор комбинаций, было бы так же опрометчиво, как наделить ей автомобили. Однако, возможно, найдутся те, кто сможет опровергнуть нашу позицию. Мы же можем сослаться на работу В. А. Лаптева, в которой подтверждаются наши мысли. В конце статьи автор приходит к выводу, что в ближайшем будущем роботы будут лишь объектами права, ответственность за действия которых будут нести операторы или иные лица, контролирующие его деятельность. [4, c. 8].

Таким образом, для нас не представляется возможным создание модели независимой отрасли цифрового права, которое в настоящий момент отражено в различных источниках. Однако, мы не отрицаем возможность создания такой модели, принимая во внимание, что существующий Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» не справляется с контролем правоотношений в интернет-пространстве и потребность в преобразовании отечественного «цифрового законодательства» всё же присутствует. Возможным образцом, на наш взгляд, является Общий регламент защиты персональных данных Европейского союза (GDPR). [5,c.200].

В нашей статье мы постарались определить основные проблемы, которые стоят в настоящий момент перед юристами, которых так или иначе коснулась цифровизация права. Ещё во многом неясным представляется исход «борьбы офлайн и онлайн форматов», а также нам сложно точно говорить о судьбе отрасли цифрового права, однако мы определённо можем говорить о том, что трансформация права неминуемо нас достигла и чем быстрее мы будем действовать, тем легче перенесём её последствия.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *