ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ УЧАСТИЯ ЛИЦ, ДАННЫЕ О КОТОРЫХ СКРЫТЫ В ЦЕЛЯХ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИХ БЕЗОПАСНОСТИ, НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ Текст научной статьи по специальности «Право»
В статье рассматриваются особенности применения меры безопасности , предусмотренной ч. 9 ст. 166 УПК РФ, к свидетелям и потерпевшим в ходе производства предварительного расследования по уголовному делу. Автор подчеркивает важность обезличивания текста показаний для предотвращения возможности узнавания«засекреченного» свидетеля и потерпевшего ; рассматривает возможность сохранения в тайне данных о личности свидетелей со стороны защиты, а также ставит вопрос о законности и практических проблемах сокрытия подлинных данных о потерпевшем . Учитывая распространенную практику злоупотреблений при применении данной меры безопасности , автор вносит предложение о судебном порядке получения разрешения на сохранение в тайне данных о личности свидетелей и потерпевших . В представленной статье отражена процедура присвоения псевдонимов и даны рекомендации по ее проведению, а также показан зарубежный опыт применения псевдонимов. Кроме того, автор освещает практические проблемы оформления и хранения конверта с постановлением о сохранении в тайне данных о свидетеле или потерпевшем , дает обзор научных предложений по созданию условий, обеспечивающих невозможность ознакомления с конвертом посторонних лиц, а также предлагает оптимальный порядок обращения, хранения и передачи указанного конверта. При написании статьи был использован обширный теоретический материал из диссертационных, монографических исследований и научных статей, данные, полученные при анкетировании и опросе следователей, а также материалы следственной и судебной практики.
Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Свечникова Е.И.
FEATURES OF CONCEALING PERSONAL DATA OF CRIMINAL PROCESS PARTICIPATORS ON THE STAGE OF PRELIMINARY INVESTIGATION
This article deals with the features of application of security measure (Part 9 Article 166 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation) to witnesses and victims on the stage of preliminary investigation . The author underlines the importance of depersonalization of texts with witnesses’ testimony in order to prevent the possibility of their identification. The author discusses the possibility of concealing of defence witness personal data and raises some legal and practical problems of victim ’s data concealing. With regard to wide spread of misuses, the author suggests to get the court permission of concealing witnesses’ and victims’ personal data. The article contains the procedure of giving a pseudonym as well as recommendations of its constructing and foreign experience of its choosing. Moreover, the paper emphasizes the practical problems of creating and keeping of resolution about concealing of witnesses’ or victims’ data. The author gives a review of researchers’ suggestions about creating conditions to prevent opening of an envelope with the resolution by third parties and proposes the optimal order of its using, keeping and transmitting. The article is based on the material from theses, monographs and scientific papers as well as on investigators’ survey and judicial practice.
Текст научной работы на тему «ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ УЧАСТИЯ ЛИЦ, ДАННЫЕ О КОТОРЫХ СКРЫТЫ В ЦЕЛЯХ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИХ БЕЗОПАСНОСТИ, НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ»
Дата: поступления статьи / Submitted: 24.06.2020 после рецензирования / Revised: 20.07.2020 принятия статьи / Accepted: 28.08.2020
Научная статья / S c ientific artic le
Самарский национальный исследовательский университет имени академика С. П. Королева,
г. Самара, Российская Федерация E-mail: elenasvechnikova1011 @gmail.com
ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ УЧАСТИЯ ЛИЦ, ДАННЫЕ О КОТОРЫХ СКРЫТЫ В ЦЕЛЯХ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИХ БЕЗОПАСНОСТИ, НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО
Аннотация: В статье рассматриваются особенности применения меры безопасности, предусмотренной ч. 9 ст. 166 УПК РФ, к свидетелям и потерпевшим в ходе производства предварительного расследования по уголовному делу. Автор подчеркивает важность обезличивания текста показаний для предотвращения возможности узнавания «засекреченного» свидетеля и потерпевшего; рассматривает возможность сохранения в тайне данных о личности свидетелей со стороны защиты, а также ставит вопрос о законности и практических проблемах сокрытия подлинных данных о потерпевшем. Учитывая распространенную практику злоупотреблений при применении данной меры безопасности, автор вносит предложение о судебном порядке получения разрешения на сохранение в тайне данных о личности свидетелей и потерпевших. В представленной статье отражена процедура присвоения псевдонимов и даны рекомендации по ее проведению, а также показан зарубежный опыт применения псевдонимов. Кроме того, автор освещает практические проблемы оформления и хранения конверта с постановлением о сохранении в тайне данных о свидетеле или потерпевшем, дает обзор научных предложений по созданию условий, обеспечивающих невозможность ознакомления с конвертом посторонних лиц, а также предлагает оптимальный порядок обращения, хранения и передачи указанного конверта. При написании статьи был использован обширный теоретический материал из диссертационных, монографических исследований и научных статей, данные, полученные при анкетировании и опросе следователей, а также материалы следственной и судебной практики.
Ключевые слова: досудебное производство, предварительное расследование, посткриминальное воздействие, меры безопасности, безопасность личности в уголовном судопроизводстве, сохранение в тайне данных о личности, присвоение псевдонима, свидетель, потерпевший, баланс сторон обвинения и защиты. Цитирование. Свечникова Е. И. Процессуальные особенности участия лиц, данные о которых скрыты в целях обеспечения их безопасности, на стадии предварительного расследования // Юридический вестник Самарского университета. 2020. Т. 6, № 3. С. 144-149. Б01: https://doi.org/10.18287/2542-047X-2020-6-3-144-149. Информация о конфликте интересов: автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
FEATURES OF CONCEALING PERSONAL DATA OF CRIMINAL PROCESS PARTICIPATORS ON THE STAGE OF PRELIMINARY INVESTIGATION
Abstract: This article deals with the features of application of security measure (Part 9 Article 166 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation) to witnesses and victims on the stage of preliminary investigation. The author underlines the importance of depersonalization of texts with witnesses' testimony in order to prevent the possibility of their identification. The author discusses the possibility of concealing of defence witness personal data and raises some legal and practical problems of victim's data concealing. With regard to wide spread of misuses, the author suggests to get the court permission of concealing witnesses' and victims' personal data. The article contains the procedure of giving a pseudonym as well as recommendations of its constructing and foreign experience of its choosing. Moreover, the paper emphasizes the practical problems of creating and keeping of resolution about concealing of witnesses' or victims' data. The author gives a review of researchers' suggestions about creating conditions to prevent opening of an envelope with the resolution by third parties and proposes the optimal order of its using, keeping and transmitting. The article is based on the material from theses, monographs and scientific papers as well as on investigators' survey and judicial practice. Key words: pre-trial proceeding, preliminary investigation, post-criminal impact, security measures, personal security in criminal procedure, concealing of personal data, giving a pseudonym, witness, victim, balance of prosecution and defence.
Citation. Svechnikova E. A. Protsessual'nye osobennosti uchastiya lits, dannye o kotorykh skryty v tselyakh obespecheniya ikh bezopasnosti, na stadii predvaritel'nogo rassledovaniya [Features of concealing personal data of criminal process participators on the stage of preliminary investigation]. Iuridicheskii vestnik Samarskogo universiteta [Juridical Journal of Samara University], 2020, Vol. 6, no. 3, pp. 144-149. DOI: https://doi.org/10.18287/2542-047X-2020-6-3-144-149 [in Russian].
Information about the conflict of interests: author declares no conflict of interests.
E. I. Svechnikova
Samara National Research University, Samara, Russian Federation E-mail: elenasvechnikova1011 @gmail.com
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ / INFORMATION ABOUT THE AUTHOR
© Елена Ивановна Свечникова — ассистент кафедры © Elena I. Svechnikova — assistant lecturer of the уголовного процесса и криминалистики, Самарский на- Depаrtment of Criminal Procedure and Criminalistics, Sa-
циональный исследовательский университет имени академика С. П. Королева (Самарский университет), 443086, Российская Федерация, г Самара, Московское шоссе, 34.
Тема планируемой кандидатской диссертации: «Обеспечение безопасности свидетелей: уголовно-процессуальный аспект». Автор и соавтор 9 научных публикаций.
Область научных интересов: меры безопасности в уголовном судопроизводстве, предварительное расследование, следственные действия, досудебное производство по уголовному делу.
Оказание посткриминального воздействия на участников уголовного судопроизводства возможно на любой из его стадий, но наибольший масштаб оно приобретает на стадии предварительного расследования, в том числе на этапе ознакомления обвиняемых с материалами уголовного дела в порядке, предусмотренном ст. 217 УПК РФ. Интенсификация противоправного воздействия на данной стадии объясняется тем, что именно в ходе предварительного расследования формулируются объем и пределы обвинения, а также дается предварительная оценка виновности обвиняемых лиц.
Уголовно-процессуальное законодательство предоставляет следователю (дознавателю) возможность сохранить в тайне данные о личности потерпевшего или свидетеля при проведении любых следственных действий, предполагающих их участие. Наиболее часто решение скрыть анкетные данные следователь принимает перед допросом, поскольку именно в процессе его проведения от свидетелей и потерпевших поступает значительная часть сведений о преступлении. Обеспечение реальной безопасности при сохранении в тайне данных о личности участников уголовного судопроизводства достигается за счет применения нестандартной тактики допроса и особого способа изложения показаний в протоколе, поскольку, даже если реальные анкетные данные изъяты из протокола, обвиняемый (подозреваемый) может узнать потерпевшего (свидетеля), прочитав текст его показаний, по следующим признакам:
1) стиль изложения (богатый/скудный словарный запас, характерные для данного лица выражения и обороты речи, типичные слова, построение фраз и т. д.).
Согласно ч. 2 ст. 190 УПК РФ, показания допрашиваемого записываются от первого лица и по возможности дословно. Допрашиваемый при описании события преступления может употреблять специфические слова и характерные выражения, по которым его возможно идентифицировать. По этой причине следователю стоит предложить засекреченному свидетелю (потерпевшему) излагать свои показания сжато, сухо и абстрактно, без лишних деталей. В. М. Мешков приводит удачный пример такой формулировки: «Я подтверждаю факт участия гр. Н. в убийстве. Он действительно нанес ряд ударов ножом, от которых потерпевший скончался. Все это происходило на моих глазах» [1, с. 136]. Записывая текст показаний, следователь должен удостовериться, что в них не содержится никаких конкретных сведений, позволяющих установить личные отношения, связыва-
mara National Research University, 34, Moskovskoye shosse, Samara, 443086, Russian Federation.
Subject of the planned Candidate's thesis: «Criminal procedure aspects of witnesses' security». Author and coauthor of 9 scientific works.
Research interests: security measures in criminal procedure, preliminary investigation, investigative actions, pre-trial proceeding on criminal case.
ющие засекреченное лицо, убийцу и жертву. Следует также избегать указания на пространственные и временные характеристики, способные выдать местонахождение допрашиваемого в момент совершения преступления;
2) сведения, которые могут быть известны узкому кругу лиц.
Засекреченное лицо может оказаться носителем информации ограниченного доступа, что повышает вероятность его узнавания обвиняемым и делает уязвимым для противоправного воздействия. Так, адвокат Анжела Гламаздина отмечает: «В моей практике было несколько уголовных дел экономической направленности, в которых засекречивались анкетные данные свидетелей. Но от этого правоохранительные органы не получили должного эффекта: в показаниях свидетелей содержалась информация, доступ к которой в компании был ограничен. Соответственно, всем было очевидно, кто эти свидетели» [2];
3) указание на источник информации (в том числе на конкретных лиц) либо на место и время получения сведений.
Изложенное показывает, что реальная безопасность участника процесса не может быть обеспечена без процедуры обезличивания текста показаний. В противном случае применение защитных мер останется лишь формальностью.
Согласно исследованиям А. Б. Соколова, С. А. Табакова, мера безопасности в виде сохранения в тайне данных о личности применяется в 91,5 % случаев в отношении свидетелей [3, с. 63] и это прежде всего свидетели со стороны обвинения. Вместе с тем УПК не содержит запрет и на сохранение в тайне данных о личности свидетелей со стороны защиты. Необходимость засекречивания свидетеля со стороны защиты, обоснованно опасающегося за свою безопасность, может возникнуть в тех случаях, когда его допрос производится следователем по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или защитника. Соглашаясь с мнением, высказанным М. О. Баевым и О. Я. Баевым, мы полагаем, что в подобной ситуации следователь не может отказать представителям стороны защиты в допросе заявленного ими лица под псевдонимом, о чем следует вынести соответствующее постановление, выполнив все другие требования, предусмотренные в этом отношении ч. 9 ст. 166 УПК РФ [4, с. 219-220]. Представляется, что данная обязанность следователя должна быть нормативно закреплена.
Случаи участия в следственных действиях потерпевшего, данные которого засекречены, хотя и
встречаются значительно реже, исключением не являются.
Так, например, в Московском областном суде рассматривалось уголовное дело в отношении Аг., Ар., Б., П., обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных пп. «в», «ж», «з» ч. 2 ст. 105; п. «а» ч. 4 ст. 1621; п. «а» ч. 3 ст. 126; ч. 4 ст. 166; ч. 3 ст. 222 УК РФ. Как следует из материалов дела, Ар. принял решение лишить жизни А., препятствовавшего его деятельности в криминальной среде, и привлек для реализации своего намерения Аг., П. и Б.
В соответствии с разработанным планом, П., используя надуманный предлог, по телефону договорился с А. о встрече у кинотеатра. В установленном месте П. и Б. встретили А. и двоих его спутников, сопроводив их в кафе, куда спустя некоторое время прибыл Аг. вместе с группой неустановленных лиц. Аг., приставив предмет, похожий на пистолет, к телу А., приказал ему и двоим сопровождавшим его лицам не двигаться. П. и Б. по указанию Аг. забрали у одного из спутников А. ключи от автомобиля «М», на котором прибыли А. и двое сопровождавших его лиц. После этого Аг. и неустановленные лица, угрожая предметами, похожими на огнестрельное оружие, вывели А. и двух его спутников из кафе, посадили их в микроавтобус и перевезли в шиномонтажную мастерскую. П. и Б. последовали за микроавтобусом на автомобиле «М».
По прибытии А. и двух сопровождавших его лиц завели в помещение шиномонтажной мастерской. Спустя некоторое время зашел Ар. и распорядился, чтобы двоих сопровождавших А. лиц увели из мастерской. Через непродолжительное время Ар. и Аг. вывели оттуда же сильно избитого А., усадили его в салон микроавтобуса и уехали. Впоследствии А. был вывезен в неустановленное место на территории одного из районов Московской области и убит, а его труп был сброшен в водосточный коллектор.
После вывоза А. двоих его спутников держали под охраной в мастерской, куда спустя некоторое время зашли Аг. и Д. и заявили им, что А. сбежал и им следует его забыть. Угрожая убийством в случае, если кто-то из них расскажет о случившемся, Аг. и Д. отпустили спутников А., вернув им ключи от автомобиля и телефоны. На обратном пути они заехали к брату А., чтобы забрать свои вещи. Опасаясь за свои жизни, два спутника А. о случив -шемся никому не рассказали.
Указанные лица вместе с вдовой убитого А. были признаны потерпевшими, их личные данные были сохранены в тайне, а показания они давали под псевдонимами «И.» и «Б.» [5].
1 Органами предварительного следствия подсудимые также обвинялись в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ. Постановлением Московского областного суда от 10 мая 2017 года уголовное дело в указанной части было прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения.
Вместе с тем среди исследователей нет единства мнений относительно возможности и целесообразности сокрытия данных о личности потерпевшего. В частности, И. А. Мищенкова предлагает исключить потерпевшего из перечня лиц, для допроса которых можно применять кодирование личных данных и присвоение псевдонима, поскольку это является нарушением его конституционного права «стороны» в процессе (ст. 123 Конституции РФ) [6, с. 87-89].
Согласно положениям ч. 9 ст. 166 УПК РФ решение о сохранении в тайне данных о личности участника уголовного судопроизводства должно быть согласовано следователем и дознавателем с руководителем следственного органа или начальником органа дознания соответственно. Однако в случаях, не терпящих отлагательства, следственное действие может быть произведено на основании постановления следователя или дознавателя без получения соответствующего разрешения. В такой ситуации постановление о сохранении в тайне данных о личности следователь передает РСО (дознаватель — начальнику органа дознания) для проверки его законности и обоснованности незамедлительно при появлении для этого реальной возможности. Вместе с тем УПК РФ не рассматривает ситуацию, при которой РСО (начальник органа дознания) не соглашается с уже вынесенным следователем (дознавателем) постановлением. Возникает вопрос: будет ли протокол следственного действия, в котором участвовало засекреченное лицо, признан недопустимым в связи с отменой впоследствии постановления следователя (дознавателя) о сохранении в тайне данных о личности?
По этому вопросу в литературе высказывались разные мнения. Так, А. Р. Белкин полагает, что полученные в такой ситуации доказательства являются недопустимыми, а ст. 166 УПК РФ должна быть дополнена соответствующим положением [7, с. 145-147]. Иной позиции придерживаются П. В. Вдовцев и А. В. Чарыков, считающие, что при сохранении в тайне данных о личности и несогласии с этим РСО (начальника органа дознания) участнику следственных действий, хотя и предоставляется больший по сравнению с предусмотренным УПК РФ объем гарантий, формально закон не нарушается. В этой связи отмена постановления следователя (дознавателя) о сохранении в тайне данных о личности участника уголовного процесса не может привести к признанию недопустимыми доказательствами полученных от него сведений [8, с. 30-32].
Соглашаясь с точкой зрения П. В. Вдовцева и А. В. Чарыкова, мы в то же время считаем необходимым заменить получение согласия РСО или начальника органа дознания согласием суда на сохранение в тайне данных о личности потерпевшего, свидетеля или другого участника уголовного судопроизводства. В этой связи мы предлагаем внести в ч. 9 ст. 166 и ч. 2 ст. 29 УПК РФ соответствующие изменения.
Предусмотренная в ч. 9 ст. 166 УПК РФ мера безопасности предполагает не только исключение анкетных данных из материалов уголовного дела, но и наличие процедуры присвоения псевдонима, однако УПК РФ, в отличие от законодательства иностранных государств, не устанавливает ни порядок наделения лица псевдонимом, ни правила его выбора. Например, в Болгарии в качестве псевдонимов используются идентификационные номера, в Эстонии — условные имена, в Нидерландах — буквы алфавита [9, с. 27-29]. Толковый словарь под псевдонимом понимает «вымышленное имя» [10, с. 630].
Данные проведенного нами анкетирования 81 (100 %) следователя СК РФ и органов внутренних дел Самарской области показали следующие результаты:
— 52 (64,2 %) респондента отметили использование в качестве псевдонимов вымышленных ФИО;
— 3 (3,7 %) респондента отметили вариант «Свидетель (потерпевший) и случайная цифра», например Свидетель 1, Потерпевший 2;
— 2 (2,5 %) респондента присваивали порядковый номер и использовали сочетание «Свидетель и случайная литера», например Свидетель К, Потерпевший И;
— 1 (1,2 %) респондент обозначил псевдоним как «инициалы, составленные из случайных букв алфавита», например Свидетель Б. С. К., Потерпевший У. Т. А.;
— 21 (25,9 %) респондент не сталкивался в своей практической деятельности с присвоением псевдонима.
Несмотря на то что вымышленное имя — наиболее распространенная форма псевдонима, она все же не обеспечивает полной безопасности: сохраняется пусть и маловероятная, но возможность совпадения с настоящими персональными данными другого реального гражданина. Использование в качестве псевдонима идентификационного номера может вызвать трудности в запоминании участниками судебного разбирательства, внести путаницу и, как следствие, повлечь ошибки в процессуальных документах. В этой связи представ -ляется целесообразным использовать в качестве псевдонима форму «статус участника процесса + случайно выбранная буква или цифра», например Свидетель Е., Потерпевший 7.
Значительная проблема реализации рассматриваемой защитной меры связана с опасностью утечки сведений о засекреченном лице, возникающей при ненадлежащем хранении конверта, содержащего постановление и анкетные данные участника процесса, а также получения доступа к нему третьих лиц.
В настоящее время отсутствует единый подход к оформлению и хранению конверта с постановлением о сохранении в тайне данных о личности участников процесса. По данным Е. В. Блиновой, изучившей материалы уголовных дел, в которых применялась рассматриваемая мера безопасности,
всего 4 % конвертов оформляются пояснительными надписями, содержание которых в целом сводится к следующему: «постановление о сохранении в тайне данных о личности», на остальных 96 % конвертов какие-либо пояснительные надписи отсутствуют. Бумажные конверты, изготовленные из непрозрачной бумаги плотной текстуры, с постановлением внутри запечатываются, опечатываются (конверты 85 % изученных уголовных дел были опечатаны гербовой печатью, а 15 % — штампом следственного подразделения) и подписываются следователем. В 85% уголовных дел данные конверты были помещены в дополнительный бумажный конверт, приклеенный к внутренней стороне обложки уголовного дела, а в 15% — вшиты в первый том уголовного дела следом за постановлением о возбуждении уголовного дела и соответствующим образом пронумерованы [11, с. 15-18].
Согласно ч. 1 ст. 217 УПК РФ, следователь предъявляет обвиняемому и защитнику подшитые и пронумерованные материалы уголовного дела, за исключением случаев, предусмотренных ч. 9 ст. 166 УПК РФ. Как показали данные опроса Е. В. Блиновой, 85 % следователей на этапе ознакомления обвиняемых с материалами уголовного дела не вкладывали в них конверт и хранили его отдельно в сейфе, а 7 % вшивали в уголовное дело пустой конверт во избежание возможности его незаконного вскрытия. 8 % респондентов внимательно наблюдали за процессом ознакомления, чтобы не допустить его вскрытия [11, с. 15-18].
Несмотря на меры предосторожности, соблюдаемые следователями, практике известны случаи, когда содержимое конверта становилось известно лицам, способным оказать противоправное воздействие на засекреченное лицо. Так, по резонансному делу, возбужденному против предпринимателя Руслана Кашешова, последний в ходе ознакомления с материалами уголовного дела «случайно» вскрыл конверт с подлинными данными засекреченного свидетеля под псевдонимом «Иванов И.И.» и, не узнав его, потребовал проведения между ними очной ставки [12].
В уголовно-процессуальных исследованиях высказаны разные позиции по вопросу обеспечения сохранности конверта, содержащего подлинные данные о засекреченном лице, и его перемещения от следователя к судье. Так, одни авторы полагают, что данный конверт должен храниться в органе, уполномоченном принимать решение о сохранении в тайне данных о допрашиваемом лице, и передаваться от следователя (дознавателя) лично судье, который будет рассматривать уголовное дело. В целях предотвращения утечки информации во время пересылки дела должны соблюдаться правила секретного делопроизводства [13, с. 24; 14, с. 18].
Иные исследователи предлагают фиксировать данные о защищаемых лицах на специальных карточках, которые следует хранить отдельно от уголовного дела. Право знакомиться со сведениями, занесенными на них, должно принадлежать только
надзирающему прокурору и судье, который будет рассматривать это уголовное дело. При возникновении у обвиняемого или его защитника сомнений в реальности засекреченного лица они имеют право ходатайствовать перед указанными лицами о проверке существования засекреченного свидетеля или потерпевшего, а также о подтверждении последними своих показаний, содержащихся в протоколах допросов [15, с. 27].
Учеными выдвигалось предложение и о кодировании защищаемого лица с присвоением ему определенного номера. Кодировка устанавливается самим следователем, а условия и порядок кодировки должны определяться ведомственной инструкцией. Расшифровка кода записывается в отдельную карточку, содержащую также личные данные закодированного лица — ФИО, домашний адрес, телефон, год рождения и т. п. Эта карточка должна храниться отдельно от уголовного дела до окончания предварительного расследования и после его направления в суд [16, с. 99].
Некоторые исследователи и практики полагают, что конверт с постановлением целесообразно хранить у прокурора в зависимости от подследственности уголовного дела [17, с. 89-90].
На наш взгляд, конверт, содержащий сведения о защищаемом лице, в отношении которого применяются уголовно-процессуальные меры безопасности, должен быть изготовлен из темного непрозрачного материала, поскольку на практике имели место случаи, когда обвиняемые и защитники пытались просмотреть содержимое конверта на свету. Данный конверт должен храниться у следователя (дознавателя) отдельно от материалов уголовного дела в сейфе и передаваться впоследствии лично судье, которому поручено рассматривать данное дело. Прокурор, которому передаются материалы дела вместе с обвинительным заключением, также может ознакомиться с содержимым конверта в целях проверки законности процедуры сохранения в тайне данных о личности и удостоверения реальности засекреченного лица. При этом сам конверт с постановлением о сохранении в тайне данных о личности свидетеля (потерпевшего) не следует подшивать к материалам уголовного дела и указывать в описи. Такое требование вызвано тем, что на практике имел место случай, когда после поступления уголовного дела в суд защитник заявил ходатайство о дополнительном ознакомлении с материалами дела и в ходе ознакомления вскрыл конверт с постановлением, вследствие чего подлинные сведения о защищаемом лице стали известны стороне защиты [13, с. 24]. Подобная ситуация может произойти и при замене защитника в ходе судебного разбирательства, которому, согласно ч. 3 ст. 248 УПК РФ, обеспечивается возможность ознакомления с материалами уголовного дела.
1. Мешков В. М. Процессуальные и криминалистические аспекты обеспечения безопасности
свидетеля, данные о личности которого в материалах уголовного дела засекречены // Библиотека криминалиста. 2012. № 2 (3). С. 130-138. URL: https:// www.elibrary.ru/item.asp?id=20345641.
2. Приподнять завесу тайны: как засекречивают участников уголовного процесса. URL: https://pravo.ru/ story/202810.
3. Соколов А. Б., Табаков С. А. Допрос свидетеля под псевдонимом: когда проводить и как подготовиться // Уголовный процесс. 2019. № 2. С. 62-69. URL: https://e.ugpr.ru/702833.
4. Баев М.О., Баев О. Я. О совершенствовании правового механизма производства следственных действий с участием лица под псевдонимом // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2017. № 2. С. 212-220. URL: https://elibrary.ru/ item.asp?id=29344372.
5. Уголовное дело № 2-7/2017 (40/2016) // ГАС «Правосудие». URL: https://sudrf.ru (дата обращения: 28.09.2019).
6. Мищенкова И. А. Защита свидетелей и потерпевших в российском уголовном судопроизводстве: дис. . канд. юрид. наук. Краснодар, 2008. 194 c. URL: https://www.dissercat.com/content/ zashchita-svidetelei-i-poterpevshikh-v-rossiiskom-ugolovnom-sudoproizvodstve.
7. Белкин А. Р. Протокол следственного действия: форма и содержание // Публичное и частное право. 2015. № 1. С. 143-149. URL: https://www.elibrary.ru/ item.asp?id=23855201.
8. Вдовцев П. В., Чарыков А. В. О некоторых проблемах применения ч. 9 ст. 166 УПК РФ // Российский следователь. 2018. № 11. С. 30-32. URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=36323982.
9. Брусницын Л. Допрос под псевдонимом // Законность. 2003. № 1. С. 27-29. URL: https://www. lawmix.ru/comm/4404.
10. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. Москва, 1999. 944 с. URL: https://b-ok.cc/ book/2525621/910bf8.
11. Блинова Е. В. Сохранение в тайне данных о личности: законодательство Российской Федерации и зарубежный опыт // Международное уголовное право и международная юстиция. 2017. № 3. С. 15-18. URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=29095904.
12. Кашешову отказано в очной ставке с засекреченным свидетелем. URL: https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/339597/.
13. Брусницын Л. Псевдонимы в уголовном процессе // Законность. 2005. № 1. С. 23-25. URL: https://yandex.ru/turbo/s/wiselawyer.ru/poleznoe/7388-psevdonimy-ugolovnom-processe.
14. Евстратенко Е. В. Защита свидетелей и потерпевших в уголовном процессе России: автореф. дис. . канд. юрид. наук. Челябинск, 2004. 24 с. URL: https://www.dissercat.com/content/zashchita-svidetelei-i-poterpevshikh-v-ugolovnom-protsesse-rossii/read.
15. Тихонов А. К. О процессуальной безопасности свидетеля и потерпевшего // Советская юстиция. 1993. № 20. С. 26 — 27.
16. Марченко С. Л. Обеспечение безопасности участников уголовного процесса: дис. . канд. юрид. наук. Москва, 1994. 182 с. URL: https://www.dissercat.
17. Новикова М. В. Обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства как гарантия осуществления правосудия в современных условиях: дис. . канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006. 234 с. URL: https://www.dissercat.com/content/obespechenie-bezopasnosti-uchastnikov-ugolovnogo-sudoproizvodstva-kak-garantiya-osushchestvl.
1. Meshkov V. M. Protsessual'nye i kriminalisticheskie aspekty obespecheniya bezopasnosti svidetelya, dannye o lichnosti kotorogo v materialakh ugolovnogo dela zasekrecheny [Procedural and criminalistic aspects of ensuring the safety of witnesses whose personal data contained in criminal case files are considered secret]. Biblioteka kriminalista [Criminalist's Libraryl], 2012, no. 2 (3), pp. 130-138. Available at: https://www.elibrary. ru/item.asp?id=20345641 [in Russian].
2. Pripodnyat' zavesu tayny: kak zasekrechivayut uchastnikov ugolovnogo protsessa [To cover a veil of secret: How participants of criminal procedure are concealed]. Available at: https://pravo.ru/story/202810 [in Russian].
3. Sokolov A. B., Tabakov S. A. Dopros svidetelya pod psevdonimom: kogda provodit' i kak podgotovit'sya [Interrogation of a witness under a pseudonym: when to conduct and how to prepare]. Ugolovnyyprotsess [Criminal Process], 2019, no 2, pp. 62-69. Available at: https:// e.ugpr.ru/702833 [in Russian].
4. Baev M. O., Baev O. Ya. O sovershenstvovanii pravovogo mekhanizma proizvodstva sledstvennykh deystviy s uchastiem litsa pod psevdonimom [On improving the legal procedure of investigative actions with participation of a person under alias]. Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Pravo [Proceedings of Voronezh State University. Series: Law], 2017, no. 2, pp. 212-220. Available at: https:// elibrary.ru/item.asp?id=29344372 [in Russian].
5. Ugolovnoe delo № 2-7/2017 (40/2016) [Criminal Сase № 2-7/2017 (40/2016)]. Retrieved from: https:// sudrf.ru (accessed 28.09.2019) [in Russian].
6. Mishchenkova I. A. Zashchita svideteley i poterpevshikh v rossiyskom ugolovnom sudoproizvodstve: dis. . kand. yurid. nauk [Witness and victim protection in the Russian criminal procedure: Candidate's of Legal Sciences thesis]. Krasnodar, 2008, 194 p. Available at: https://www.dissercat.com/content/zashchita-svidetelei-i-poterpevshikh-v-rossiiskom-ugolovnom-sudoproizvodstve [in Russian].
7. Belkin A. R. Protokol sledstvennogo deystviya: forma i soderzhanie [Investigation report: form and content]. Publichnoe i chastnoe pravo [Public and Private Law], 2015, no. 1, pp. 143-149. Available at: https://www. elibrary.ru/item.asp?id=23855201 [in Russian].
8. Vdovtsev P. V., Charykov A. V. O nekotorykh problemakh primeneniya ch. 9 st. 166 UPK RF [On some issues of application of part 9 Article 166 of the
Criminal Procedure Code of the Russian Federation]. Rossiyskiy sledovatel' [Russian Investigator], 2018, no. 11, pp. 30-32. Available at: https://www.elibrary.ru/ item.asp?id=36323982 [in Russian].
9. Brusnitsyn L. Dopros pod psevdonimom [Interrogation under pseudonym]. Zakonnost' [Legality], 2003, no. 1, pp. 27-29. Available at: https://www.lawmix. ru/comm/4404 [in Russian].
10. Ozhegov S. I., Shvedova N. Yu. Tolkovyy slovar' russkogo yazyka: 80 000 slov i frazeologicheskikh vyrazheniy [Explanatory dictionary of the Russian language: 80 000 words and phraseological expressions]. Moscow, 1999, 944 p. Available at: https://b-ok.cc/ book/2525621/910bf8 [in Russian].
11. Blinova E. V. Sokhranenie v tayne dannykh o lichnosti: zakonodatel'stvo Rossiyskoy Federatsii i zarubezhnyy opyt [Personal data protection: legislation of the Russian Federation and foreign experience]. Mezhdunarodnoe ugolovnoe pravo i mezhdunarodnaya yustitsiya [International Criminal Law and International Justice], 2017, no 3, pp. 15-18. Available at: https://www. elibrary.ru/item.asp?id=29095904 [in Russian].
12. Kasheshovu otkazano v ochnoy stavke s zasekrechennym svidetelem [Kasheshov isn't allowed to make a confrontation with a concealed witness]. Retrieved from: https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/339597 [in Russian].
13. Brusnitsyn L. Psevdonimy v ugolovnom protsesse [Pseudonyms in the criminal procedure]. Zakonnost' [Legality], 2005, no 1, pp. 23-25. Available at: https:// yandex.ru/turbo/s/wiselawyer.ru/poleznoe/7388-psevdonimy-ugolovnom-processe [in Russian].
14. Evstratenko E. V. Zashchita svideteley i poterpevshikh v ugolovnom protsesse Rossii: avtoref. dis. . kand. yurid. nauk [Witness and victim protection in the Russian criminal procedure: author's abstract of Candidate's of Legal Sciences thesis]. Chelyabinsk, 2004, 24 p. Available at: https://www.dissercat.com/content/ zashchita-svidetelei-i-poterpevshikh-v-ugolovnom-protsesse-rossii/read [in Russian].
15. Tikhonov A. K. O protsessual'noy bezopasnosti svidetelya i poterpevshego [On processional security of a witness and victim]. Sovetskaya yustitsiya [Soviet Justice], 1993, no. 20, pp. 26-27. [in Russian].
Приподнять завесу тайны: как засекречивают участников уголовного процесса
Меры защиты предоставляются тем, кто помогает в расследовании преступлений, если им при этом угрожают. Самый популярный прием – засекречивание. В этом случае следователь (дознаватель, прокурор, суд) выносит постановление о сохранении в тайне данных о личности (фамилии, имени, отчества, места и даты рождения), которое упаковывает в конверт, опечатывает и в таком виде приобщает к делу. Вскрыть конверт может только лицо, засекретившее участника процесса, и суд – для всех остальных данные должны быть недоступны.
Основания для засекречивания
Применение мер защиты часто вызвано страхом мести. Одним из самых известных случаев засекречивания свидетелей было дело организованной преступной группировки "Хади Такташ". Обвинение строилось лишь на показаниях киллера этой ОПГ, который в дальнейшем полностью отказался от них. Поскольку другие свидетели, опасаясь расправы со стороны оставшихся на свободе членов банды, не соглашались давать показания, следователи были вынуждены обеспечить их полную конфиденциальность. "Чтобы добиться этого, стражи порядка натягивали простыню в дверных проемах своих кабинетов, надевали на очевидцев преступлений вязаные балаклавы и наносили им на лица профессиональный грим. Несмотря на беспрецедентные меры безопасности, всех свидетелей уберечь не удалось. И в ходе следствия, и во время процесса при невыясненных обстоятельствах погибли несколько человек, дававших показания против лидера "Хади Такташ", – рассказал руководитель Уголовно-правовой практики АБ "А-ПРО" Валерий Волох.
Засекречивание также нужно осужденным, которые оказывают помощь в расследовании преступлений. "Поскольку в среде осужденных не принято содействовать правоохранительным органам и суду, таких лиц преследуют по негласным законам тюрем, применяя к ним насилие вплоть до реальной угрозы жизни", – сообщил Волох. Еще одной причиной соблюдения конфиденциальности может являться занимаемая лицом должность. "К примеру, разглашение сведений о личности оперативного сотрудника МВД, ФСБ или иного органа, являющегося свидетелем по уголовному делу, вне всякого сомнения поставит под удар его дальнейшее участие в таких оперативно-разыскных мероприятиях, как проверочная закупка, оперативное внедрение и контролируемая поставка. Кроме того, оперативному сотруднику и сотруднику Службы внешней разведки могут угрожать представители криминального мира и зарубежные спецслужбы", – добавил Волох.
Засекречивание происходит только при возникновении у лица реальных опасений за свою жизнь и здоровье, а также жизнь и здоровье близких – например, при получении им записок или сообщений с угрозами. "Однако нередки случаи, когда следователь засекречивает данные по собственной инициативе. При этом он не всегда желает обезопасить участника уголовного судопроизводства – иногда следователь просто злоупотребляет теми ограничениями, которые появляются в связи с невозможностью разглашения данных допрашиваемого лица", – рассказал адвокат партнер АБ "ЗКС" Сергей Малюкин. Существование такой порочной практики подтвердил экс-следователь ГСУ СК России по г. Москве адвокат АБ "Забейда и партнеры" Артём Юдин: "По одному из уголовных дел, находившемуся в производстве СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве, свидетель был засекречен. Следователь провел с ним порядка 2–3 допросов и опознаний. Обвиняемые и защитник узнали об этом только в ходе ознакомления с материалами уголовного дела (ст. 217 УПК). В ходатайстве о проведении очных ставок между засекреченным свидетелем и обвиняемыми следователь отказал. При этом основные доводы обвинения строились лишь на показаниях засекреченного свидетеля – кроме этих показаний вина обвиняемых ничем не подтверждалась. Все последующие действия следователя строились таким образом, чтобы хоть как-то подтвердить эти показания и ни в коем случае не опровергнуть их. С учетом того, что засекреченного свидетеля никто не видел, с большой долей вероятности можно предположить, что следствие преднамеренно совершило такой ход и в действительности засекреченный свидетель мог выступать подставным лицом".
Даже если участнику процесса действительно угрожает опасность, его засекречивание не всегда имеет смысл. "Не представляется возможным засекретить лицо на стадии возбуждения уголовного дела, так как заявление о преступлении подписывается заявителем (ч. 2–3 ст. 141 УПК)", – сообщил Юдин. Он также отметил: проблемы возникают, когда участник уголовного процесса сначала был допрошен под его настоящими анкетными данными, а после этого в его адрес стали поступать угрозы. "Как показывает практика, засекречивание потерпевших не всегда приводит к окончательной цели и бывает результативным. Оно имеет смысл, лишь когда до инцидента подсудимый и потерпевший знакомы не были. Засекречивание свидетелей более эффективно, так как их круг может быть неограничен, а сведения о каждом из них не всегда известны подсудимому", – отметил управляющий партнёр АК "Бородин и Партнёры" Сергей Бородин.
"Засекречивание участника процесса – важный институт уголовно-процессуального права. Правоохранительные органы должны весьма ответственно относиться к соблюдению режима конфиденциальности в отношении таких лиц, ведь они зачастую передают бесценные сведения о готовящемся или совершенном преступлении, рискую собственной жизнью и жизнью своих близких".
Валерий Волох, руководитель Уголовно-правовой практики АБ "А-ПРО"
Порядок засекречивания
Процессуальные действия с засекреченными лицами проводятся несколько иначе:
- таким лицам присваивается псевдоним, впоследствии используемый во всех процессуальных документах. "Ограничений на использование псевдонимов нет, поэтому на практике участниками уголовного производства часто становятся люди с анкетными данными героев кино, актеров, музыкантов и политиков", – рассказал Малюкин. При этом личность анонима может удостоверить только судья;
- лица, подлинные данные которых изменены, подписывают все документы новым образцом подписи;
- допрос, очная ставка и опознание с участием засекреченных лиц проходят в условиях, исключающих визуальное наблюдение и с использованием технических средств, изменяющих голос. Например, мобильная версия системы для анонимного допроса свидетелей "Фемида" представляет собой два ноутбука, устройство для изменения голоса и веб-камеру для того, чтобы аноним мог видеть происходящее в зале, а его – нет;
- все постановления, в которых фигурирует засекреченное лицо, оглашаются лишь частично – чтобы из содержания документа нельзя было установить личность анонима;
- вопросы, ответы на которые могут раскрыть данные о засекреченном лице, во время допроса не задаются (а при их постановке снимаются судом). Обычно у такого лица лишь выясняется, знаком ли он с подсудимым и не испытывает ли к нему неприязненного отношения;
- сведения, сообщенные анонимным лицом, который не может указать источник своей осведомленности (или ссылается на слухи, догадки и предположения), признаются недопустимыми доказательствами (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК);
- подписку об уголовной ответственности за заведомо ложные показания или отказ от дачи показаний у засекреченного лица отбирает судья, а не секретарь судебного заседания;
- данные о засекреченных свидетелях могут быть раскрыты только по решению суда после заявления сторонами обоснованного ходатайства (ч. 6 ст. 278 УПК).
Когда засекречивания недостаточно, то могут применить переселение, замену документов, изменение внешности. "Активно применяется легендирование – лицу выдаются новые документы об образовании, опыте работы, предыдущем месте жительства", – рассказал адвокат АБ "Юсланд" Илья Журавков. Однако такие меры безопасности осуществляются только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях в рамках закона "О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства" (119-ФЗ).
Проблемы засекречивания
Эксперты отметили: на практике защите засекреченного лица часто мешает плохое материально-техническое обеспечение следователей и судов. "Не во всех судах есть специально оборудованные помещения и возможность обеспечить аудиосвязь между ним и залом суда. Кроме того, доставить, сопроводить и конвоировать засекреченных лиц в изоляции довольно сложно, особенно когда уголовные дела рассматриваются в судах длительное время", – уверен Журавков. "В некоторых залах судебных заседаний (особенно в регионах) нет устройства, позволяющего изменить голос, и отдельной комнаты. В связи с этим приходится идти на разнообразные ухищрения, чтобы обеспечить анонимность и не вступить в противоречие с нормами УПК. К примеру, иногда свидетелей доставляют в суд в тонированных автомобилях, с надетыми масками и балахонами, а затем допрашивают в цокольном этаже здания. При этом судья собирает вопросы в письменном виде, спускается к анониму и задает их. Затем возвращается в зал, оглашает ответы и предоставляет возможность сторонам задать дополнительные вопросы", – рассказал Волох.
Порой проблемой становится человеческий фактор. "При передаче объемного уголовного дела от одного следователя к другому круг лиц, осведомленных об анониме, заметно расширяется, и вероятность утечки информации возрастает. Бывает, суды не желают допрашивать засекреченное лицо в связи с техническими сложностями и незаурядностью допроса и ограничиваются оглашением показаний, данных в ходе предварительного следствия", – рассказал Бородин. "Иногда судьи просто удаляют подсудимого и его защитника из зала на время допроса засекреченного лица. Я считаю, что это влияет на справедливость судебного разбирательства. Право подсудимого задать вопросы свидетелю, который дает против него показания, – важный элемент в достижении объективной истины. Тем более, что сторона защиты о показаниях такого свидетеля может узнать лишь из протокола судебного заседания", – считает старший юрист АБ "Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры" Андрей Тузов.
По мнению экспертов, используемые для работы с засекреченными лицами меры не всегда обеспечивают их безопасность. "В моей практике было несколько уголовных дел экономической направленности, в которых засекречивались анкетные данные свидетелей. Но от этого правоохранительные органы не получили должного эффекта: в показаниях свидетелей содержалась информация, доступ к которой в компании был ограничен. Соответственно, всем было очевидно, кто эти свидетели", – поделилась юрист Практики уголовно-правовой защиты бизнеса Bryan Cave Leighton Paisner (Russia) LLP адвокат Анжела Гламаздина. "Почти в каждом уголовном деле, рассматриваемом с участием адвокатов нашего бюро, на стадии предварительного расследования имеется свидетель под псевдонимом. При этом следователь в ходе допроса такого свидетеля в основном выполняет лишь формальные требования, и, исходя из анализа показаний этого свидетеля, о нем можно многое понять. Еще были случаи, когда конверт с постановлением следователя об использовании псевдонима вместе с другими материалами уголовного дела предъявлялся стороне защиты для ознакомления", – рассказал управляющий партнер АБ "Коблев и партнеры" Руслан Коблев.
"Сложность расследования и рассмотрения уголовных дел с участием лиц, данные о которых скрыты, заключается в финансировании, профессионализме сотрудников, а также больших временных затратах на производство указанных мероприятий".
Илья Журавков, адвокат АБ "Юсланд"
Правовое регулирование
Все меры защиты применяются к участникам уголовного процесса либо на основании УПК, либо на основании 119-ФЗ. По УПК они длятся столько же, сколько длится расследование и рассмотрение дела; при этом применяет такие меры следователь и дознаватель по отношению к потерпевшему, его представителю, свидетелю (ч. 9 ст. 166, ч. 2 ст. 186, ч. 8 ст. 193, п. 4 ч. 2 ст. 241, ч. 5 ст. 278 УПК).
По 119-ФЗ меры защиты действуют до тех пор, пока не отпадут соответствующие основания (в том числе после постановления приговора, применения принудительных мер медицинского характера, вынесения постановления об освобождении от уголовной ответственности или наказания). При этом они распространяются на более широкий круг лиц:
- потерпевшего;
- свидетеля;
- частного обвинителя;
- подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, их защитников и законных представителей, осужденного, оправданного, а также лиц, в отношении которых уголовное дело либо уголовное преследование было прекращено;
- эксперта, специалиста, переводчика, понятого, а также участвующих в уголовном судопроизводстве педагога и психолога;
- гражданского истца, гражданского ответчика;
- законных представителей, представителей потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и частного обвинителя (ст. 2 119-ФЗ).
По мнению Журавкова, наряду с другими субъектами госзащиты целесообразно законодательно закрепить присяжных заседателей. Сейчас присяжные находятся под защитой судебных приставов только в здании суда.
Иностранный опыт
ЕСПЧ неоднократно высказывался, что засекречивание свидетелей является исключительной мерой и применяется только в случае, когда другие меры не могут обеспечить безопасность подлежащего защите лица (например, дело "Доорсон против Нидерландов" и дело "Ван Мехелен и др. против Нидерландов"). Это обусловлено требованиями Европейской Конвенции по правам человека – в ней закреплено право обвиняемого на допрос показывающих против него лиц (п. "d" ч. 3 ст. 6 Конвенции). Совет Европы даже принял рекомендацию № R (2005) "О защите свидетелей и лиц, сотрудничающих с правосудием", согласно которой причины применения меры безопасности к участнику уголовного процесса должны быть исключительными (т. е. серьезная угроза жизни). По словам Журавкова, в Бельгии и Италии меры защиты применяются при расследовании специфических преступлений (о наркотиках, деятельности мафии, умышленных убийствах), а также преступлений, наказание за которые составляет от 5 до 20 лет лишения свободы. В Румынии засекречивание применяется только по исчерпывающему списку преступлений, в Литве – по тяжким преступлениям, в Венгрии – в отношении организованной преступности, в Словакии и Словении совершенное преступление при применении мер защиты роли не играет.
В странах ближнего зарубежья институт засекреченных участников уголовного производства является более востребованным. "В Казахстане одной из мер безопасности лица, участвующего в уголовном процессе, является ограничение доступа к сведениям о нем. Такое ограничение очень похоже на то, что есть в России: только там анкетные данные анонима хранятся отдельно от основного производства", – рассказал Юдин. Ст. 172 УПК Республики Таджикистан предусмотрено: при наличии оснований полагать, что необходимо обеспечить безопасность потерпевшего, его представителя, свидетеля и членов их семей, следователь вправе не приводить данные об их личности в протоколе.
В США программа по защите свидетелей "Organized crime control act" действует уже более 40 лет и применяется во время сложных судебных процессов. По словам Волоха, засекреченного свидетеля в США могут доставить в суд на вертолете, в почтовом грузовике или рыбацкой лодке. "Однажды в целях отвлечения внимания маршалы создавали картинку, будто бы свидетеля перевозят в суд на броневике с полным конвоем, в то время как настоящий свидетель прибыл на скромном такси и зашел в здание суда через боковую дверь. Подобные меры весьма окупаемы. С момента создания программы (1970 год) в 89% случаев свидетели были защищены и дали в суде требуемые показания. В результате их свидетельств было осуждено более чем 10 000 особо опасных преступников. После принятия свидетеля в программу служба судебных маршалов создает ему новую личность и выбирает новое место жительства", – сообщил Волох.
"Участвуя в делах с такими особенными свидетелями, защитнику нужно быть максимально внимательным, исследуя основания засекречивания и показания этих лиц. За использованием засекреченного лица может скрываться не только неполнота и недоказанность обвинения, но и фальсификация доказательств по делу".
Прокурор разъясняет — Прокуратура Республики Коми
При наличии данных, свидетельствующих о реальной угрозе убийством свидетелю, насилия над ним, уничтожения или повреждения его имущества в связи с участием в уголовном судопроизводстве, возможно применение такой меры безопасности, как допрос свидетеля в суде в условиях, исключающих его визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства (ч. 5 ст. 278 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).
Указанная мера безопасности может быть применена при угрозе не только самому свидетелю, но и его близким родственникам, родственникам и близким лицам.
Допрос свидетеля в указанном порядке проводится по решению суда после удовлетворения соответствующего ходатайства, заявленного сторонами, либо по инициативе суда. О допросе свидетеля в условиях, исключающих визуальное наблюдение, суд выносит определение или постановление. Несоблюдение этого требования судом – существенное нарушение закона.
Данная мера безопасности применяется только в отношении свидетелей, которые на предварительном следствии были допрошены под псевдонимами или в отношении свидетелей, которые допрашиваются впервые в суде.
Постановление (определение) о допросе свидетеля с применением к нему мер безопасности не должно оглашаться в части, содержащей сведения о защищаемом лице, поскольку из их содержания заинтересованные лица смогут установить личность анонимного свидетеля.
Удовлетворив ходатайство о допросе свидетеля в условиях, исключающих визуальное наблюдение, суд должен вскрыть конверт с подлинными данными о личности свидетеля без их оглашения. Затем объявляется перерыв для установления подлинных данных о личности свидетеля. Суд устанавливает личность анонимного свидетеля без участия сторон, о чем указывается в протоколе.
После установления подлинных данных о личности свидетеля суд возобновляет разбирательство с участием сторон, затем устанавливает личность анонимного свидетеля в присутствии сторон. Засекреченный свидетель предоставляет суду информацию о своей личности, идентичную указанной в протоколе его допроса под псевдонимом.
Допрос свидетеля может производиться в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства.
- Вконтакте
- LiveJournal
Прокуратура
Республики Коми
Прокуратура Республики Коми
21 августа 2011, 00:00
Допрос свидетелей в условиях, исключающих его визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства
При наличии данных, свидетельствующих о реальной угрозе убийством свидетелю, насилия над ним, уничтожения или повреждения его имущества в связи с участием в уголовном судопроизводстве, возможно применение такой меры безопасности, как допрос свидетеля в суде в условиях, исключающих его визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства (ч. 5 ст. 278 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).
Указанная мера безопасности может быть применена при угрозе не только самому свидетелю, но и его близким родственникам, родственникам и близким лицам.
Допрос свидетеля в указанном порядке проводится по решению суда после удовлетворения соответствующего ходатайства, заявленного сторонами, либо по инициативе суда. О допросе свидетеля в условиях, исключающих визуальное наблюдение, суд выносит определение или постановление. Несоблюдение этого требования судом – существенное нарушение закона.
Данная мера безопасности применяется только в отношении свидетелей, которые на предварительном следствии были допрошены под псевдонимами или в отношении свидетелей, которые допрашиваются впервые в суде.
Постановление (определение) о допросе свидетеля с применением к нему мер безопасности не должно оглашаться в части, содержащей сведения о защищаемом лице, поскольку из их содержания заинтересованные лица смогут установить личность анонимного свидетеля.
Удовлетворив ходатайство о допросе свидетеля в условиях, исключающих визуальное наблюдение, суд должен вскрыть конверт с подлинными данными о личности свидетеля без их оглашения. Затем объявляется перерыв для установления подлинных данных о личности свидетеля. Суд устанавливает личность анонимного свидетеля без участия сторон, о чем указывается в протоколе.
После установления подлинных данных о личности свидетеля суд возобновляет разбирательство с участием сторон, затем устанавливает личность анонимного свидетеля в присутствии сторон. Засекреченный свидетель предоставляет суду информацию о своей личности, идентичную указанной в протоколе его допроса под псевдонимом.
Допрос свидетеля может производиться в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства.
СЕКРЕТНЫЕ СВИДЕТЕЛИ
Версия для печати
- 23068 просмотров
- 2 комментария
Одной из мер безопасности, согласно Уголовно-процессуальному кодексу, является сохранение в тайне подлинных анкетных данных свидетелей и потерпевших, которым в связи с дачей ими показаний по уголовному делу угрожают убийством, применением насилия, уничтожением, повреждением имущества. По мысли законодателей, засекречивание анкетных данных таких свидетелей способно защитить их от различных опасностей. Здесь важно подчеркнуть, что законодатель обставил процедуру привлечения засекреченных свидетелей необходимостью оформления целого ряда юридических документов и надзора за этой процедурой со стороны вышестоящих должностных лиц следственных органов.
Основание к засекречиванию — собственноручно написанное заявление свидетеля, что в связи с реальными угрозами заинтересованных в исходе дела лиц он опасается за жизнь, здоровье и имущество, поэтому просит сохранить в тайне его анкетные данные. Эта информация должна храниться в опечатанном конверте в условиях, исключающих доступ и ознакомление с ней со стороны обвиняемого и его защитника.
Каким образом производится допрос этих засекреченных свидетелей в суде, если их истинные данные скрыты от обвиняемого и его защитника? Такой свидетель скрыт от участников процесса за шторой, ширмой или говорит из отдельного закрытого помещения, его голос изменяется с помощью специальных технических средств. Его подлинные анкетные данные устанавливает судья также за пределами помещения зала судебного заседания.
Во что на практике иногда превращается институт засекреченных свидетелей в руках недобросовестных сотрудников правоохранительных органов Удмуртии, мне рассказали адвокаты Адвокатской палаты УР Галина Ковальчук и Татьяна Зазулинская.
Эти адвокаты в своей работе уже столкнулись с фактами вопиющего беззакония при реализации правоохранительными органами УР законодательства о засекреченных свидетелях. Фактов накопилось достаточно, чтобы еще раз обсудить эту проблему в средствах массовой информации.
По мнению моих собеседниц, в Удмуртии сложилась порочная практика, позволяющая сотрудникам следственного аппарата вкупе с оперативными работниками МВД по УР, прокурорами и при активном участии бывших начальника и оперативного сотрудника следственного изолятора при ИК-1 (п. Ягул) УФСИН России по УР фальсифицировать доказательства виновности обвиняемых по тяжким и особо тяжким преступлениям. Суды принимают такие «доказательства» и на их основании выносят обвинительные приговоры, применяя к осужденным наказание в виде длительных сроков лишения свободы.
При судебном следствии по таким уголовным делам обвиняемые и их защитники знают, что засекреченным свидетелем является лицо, которое дает показания по требованию оперативных работников МВД по УР или следственного изолятора при ИК-1 пос. Ягул. Причем известно, что эти «свидетельские» показания еще в ходе предварительного следствия были написаны за «свидетеля» самими правоохранителями.
Так, например, при расследовании дела по факту убийства директора глазовского филиала фирмы «Девятый трест», в котором были обвинены Головизнин, Перфилов и Леонтьев, следователи Глазовской межрайонной прокуратуры использовали показания «засекреченных свидетелей» под псевдонимами «Петров», «Семенов», «Сидоров».
В ходе судебного разбирательства было установлено, что показания всех троих «засекреченных свидетелей» в протоколах их «допросов» были написаны следователем прокуратуры и заместителем прокурора. Так, за «свидетеля Петрова», находившегося тогда в следственном изоляторе г. Глазова, в протоколе расписался следователь прокуратуры. Заранее подготовленные показания «засекреченных свидетелей» «Сидорова» и «Семенова», как выяснилось в суде, привез в Ягул заместитель глазовского межрайонного прокурора. Там, в Ягуле, в период предварительного следствия содержались обвиняемые. Практика привлечения подследственных в качестве засекреченных свидетелей к уголовному судопроизводству, видимо, уже отработана. Есть и набор стандартных способов и средств влияния на подследственных с целью склонить к подписанию нужных следствию документов. По утверждению адвокатов, это достигается путём угроз, побоев, обещания поблажек и УДО (условно-досрочное освобождение).
Только на третьем году судебного следствия в «глазовском деле» защита подсудимых добилась рассекречивания судом «свидетелей» и их допроса в суде под подлинными именами. Именно тогда всплыли обстоятельства привлечения этих людей сотрудниками правоохранительных органов в качестве лжесвидетелей. Будучи рассекреченными, эти «свидетели» сообщили суду, что их показания были необходимы следователям, поскольку те не могли доказать виновность людей, посаженных ими на скамью подсудимых.
Защита точно установила, что оснований для засекречивания, то есть угроз жизни, здоровью, имуществу свидетелей, в период предварительного следствия не было, заявления «свидетелей» о необходимости засекретить их данные были инспирированы следователями и оформлены под их диктовку. Можно было бы сказать, что справедливость в «глазовском деле» на третьем году его рассмотрения, наконец, восторжествовала и всем троим был вынесен оправдательный приговор. Но, оказывается, глазовский межрайонный прокурор Курбатов, чьи помощники поддерживали обвинение в суде, никак не прореагировал на установленные в суде факты фальсификации доказательств. На сегодняшний день по данному делу к уголовной ответственности не привлечено ни одно должностное лицо УВД г. Глазова, Глазовской межрайонной прокуратуры, следственного комитета, следственного изолятора при ИК-1. Нет никакой реакции и от вышестоящих инстанций – ни Прокуратура УР, ни руководство Следственного комитета при Прокуратуре УР свою позицию никак не обозначили. Просто проигнорировали доказанные факты служебных преступлений.
В точности такой же «сценарий» — с опорой на показания «засекреченных свидетелей», с участием оперативных сотрудников следственного изолятора — был обнародован на втором году судебного следствия в Первомайском районном суде г. Ижевска при рассмотрении уголовного дела по обвинению Минакова, Собина, Широких, Кузьмина и Наговицина. Эти граждане также содержались под стражей в следственном изоляторе Ягульской колонии.
Адвокатская практика показывает, что попытки защиты рассекретить в суде таких свидетелей с целью опровергнуть их показания как ложные суды игнорируют, хотя закон предусматривает основания к рассекречиванию.
Еще один пример — уголовное дело по обвинению Романова и еще двух человек, осужденных Завьяловским районным судом летом 2008 года по статье «мошенничество». В основу обвинительного приговора также положены показания «засекреченных свидетелей». С момента заключения под стражу и до вынесения приговора Антон Романов также содержался в следственном изоляторе при ИК-1.
Засекреченный свидетель «Пименов» показал суду, что о своем «преступлении» Романов якобы рассказал ему сам при встрече, произошедшей неизвестно где, когда, в какое время и при каких обстоятельствах. Попытки получить ответы на эти вопросы суд неизменно пресекал под предлогом, что это может привести к рассекречиванию свидетеля. Сам Романов отрицал, что кому бы то ни было мог рассказывать о том, чего он никогда не совершал. Свидетель «Савчук» показал суду, что об обстоятельствах совершенного Романовым преступления ему стало известно от подсудимого Ахметшина. Однако Ахметшин утверждал, что подобных сведений никому не сообщал.
В деле Романова есть исследованная судом аудиозапись беседы оперуполномоченного УБОП при МВД УР с обвиняемым Ахметшиным. В ней оперуполномоченный предлагает Ахметшину дать показания в качестве засекреченного свидетеля, говорит, что текст этих показаний оперуполномоченные сами «набьют» (то есть наберут на компьютере), Ахметшину их останется только прочитать и подписать.
Ходатайство защиты о рассекречивании «свидетелей» было отклонено судом. Жалоба адвоката, ушедшая на самый верх, в Следственный комитет при Прокуратуре РФ и Генеральную Прокуратуру РФ, отправлена «для проверки изложенных в ней фактов» в те самые органы, законность действий которых оспаривается защитой.
Всё, о чем написано в данной публикации, подтверждено материалами реальных уголовных дел, а по «глазовскому делу» – еще и никем не опровергнутыми публикациями в ижевских СМИ. С неизбежностью следует вывод. Везде один «сценарий» — сочиненный следователем «рассказ», использование в отношении лица, которому предложено стать «засекреченным», метода «кнута и пряника», круговая порука и полная безнаказанность для «авторов» инсценировки, отсутствие правовой оценки таких фактов со стороны руководства МВД по УР, Прокуратуры УР и Следственного комитета. Таким образом, есть основания полагать, что в Удмуртии жертв «засекреченных свидетелей» гораздо больше, чем выявлено практикой лишь двух адвокатов. Приглашаем продолжить этот разговор.