Какая теория закреплена в гк рф для определения личного закона юридического лица
Перейти к содержимому

Какая теория закреплена в гк рф для определения личного закона юридического лица

  • автор:

Статья 1202. Личный закон юридического лица

1. Личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо, если иное не предусмотрено Федеральным законом «О внесении изменений в Федеральный закон «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и статью 1202 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» и Федеральным законом «О международных компаниях».

2. На основе личного закона юридического лица определяются, в частности:

1) статус организации в качестве юридического лица;

2) организационно-правовая форма юридического лица;

3) требования к наименованию юридического лица;

4) вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства;

5) содержание правоспособности юридического лица;

6) порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;

7) внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками;

8) способность юридического лица отвечать по своим обязательствам;

Информация об изменениях:

Федеральным законом от 30 сентября 2013 г. N 260-ФЗ пункт 2 статьи 1202 настоящего Кодекса дополнен подпунктом 9, вступающим в силу с 1 ноября 2013 г.

9) вопросы ответственности учредителей (участников) юридического лица по его обязательствам.

3. Юридическое лицо не может ссылаться на ограничение полномочий его органа или представителя на совершение сделки, неизвестное праву страны, в которой орган или представитель юридического лица совершил сделку, за исключением случаев, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанном ограничении.

Информация об изменениях:

Федеральным законом от 30 сентября 2013 г. N 260-ФЗ статья 1202 настоящего Кодекса дополнена пунктом 4, вступающим в силу с 1 ноября 2013 г.

4. Если учрежденное за границей юридическое лицо осуществляет свою предпринимательскую деятельность преимущественно на территории Российской Федерации, к требованиям об ответственности по обязательствам юридического лица его учредителей (участников), других лиц, которые имеют право давать обязательные для него указания или иным образом имеют возможность определять его действия, применяется российское право либо по выбору кредитора личный закон такого юридического лица.

Какая теория закреплена в гк рф для определения личного закона юридического лица

Определение личного закона имеет существенное значение для хозяйственной жизни любого юридического лица. По личному закону, во- первых, выясняется вопрос о том — является ли данное учреждение юридическим лицом или нет. Безусловно, в законодательстве и практике государств устанавливается разный объем вопросов, определяемых личным законом юридического лица, но однозначно в международном частном праве в этой связи существуют определенные принципы. Так, обычно признается, что личным законом юридического лица определятся его учреждение, ликвидация, объем прав и обязанностей, организационно-правовая форма, внутрикорпоративные отношения, в том числе взаимоотношения с акционерами и т.д. Что касается правоотношений юридического лица с третьими лицами, то здесь обычно lex societatis не применяется, а по каждому вопросу соответствует конкретное применимое право.

В теории и практике международного частного права существуют два основных подхода определения личного закона юридического лица: теория инкорпорации и «реального местопребывания». Применение одной из этих теорий в том или ином государстве связано со сложившимися правовыми традициями и национальным менталитетом данного государства и народа. В рамках данной статьи мы попытаемся раскрыть особенности и направления развития таких правовых традиций в отдельных юрисдикциях, где имеют место большинство коммерческих транзакций, такие как США, Британия, Швейцария, Россия, Нидерланды, Италия, Германия, Франция и т.д.

Для эффективного и систематизированного анализа данной проблемы считаем необходимым в ходе исследования национальных правовых систем, разграничить право государств на три группы:
• государства, придерживающие теории инкорпорации;
• государства, придерживающие теории «реального местопребывания»;
• государства, применяющие смещенные подходы определения lex societatis.
Теория инкорпорации. В Британии личный закон юридического лица определяется по домицилю юридического лица (lex domicilii), что в свою очередь определяется правом страны инкорпорации. Корни теории инкорпорации английского права берут свое начало от закона «Об акционерных компаниях» (1844 г.) (Joint Stock Companies Act)1. В английском прецеденте теория инкорпорации была закреплена делом Gasque v.

IRC в 1940 году , хотя в литературе встречается и другая точка зрения о более раннем его закреплении.

Право страны инкорпорации в английском праве определяет существование и ликвидацию компании, ее правоспособность и дееспособность заключать контракт, круг лиц, которые имеют право выступать истцом и ответчиком от ее имени, объем ответственности акционеров по обязательствам компании, а так же ее статус после слияния . Британское статутное право при определении домициля юридического лица изредка обращает внимание на намерение компании основывать свое пребывание в Британии, хотя эта концепция по большей части применима в отношении физических лиц . Так, если компания была учреждена в Англии, Шотландии или Уэльсе, то она не может изменить свой домициль, так как не допускается изменение места регистрации . Единственная возможность сводится к тому, что компания просто должна ликвидироваться в Британии и заново учреждаться в принимающей стране. Если иностранная компания имеет филиал в Англии, после ликвидации такой компании, филиал также должен быть ликвидирован.

Как ранее было отмечено, применимым правом по вопросам ликвидации компании считается ее lex societatis, однако в этой связи в британском праве существует исключение. Так, закон «О несостоятельности» от 1986 года устанавливает, что когда компания была учреждена за пределами Британии и осуществляла свою хозяйственную деятельность в Британии, она может быть ликвидирована в соответствии с настоящим законом как нерегистрированная компания, несмотря на то, что она была ликвидирована или иным образом прекратила свое существование в соответствии с правом страны, где она была инкорпорирована . В деле Re Real Estate Development Co. было установлено, что для применения этой статьи необходимы три условия:
• должна быть достаточная связь с Англией и Уэльсом;
• должна быть разумная возможность того, что ликвидационное распоряжение может бать вынесено для выгод тех, кто применяет такое распоряжение;
• одно или более лиц, заинтересованных в распределении активов компании должны быть лицами, в отношении которых суд может располагать юрисдикцией11.
Такой способ ликвидации впервые нашел свое место в законе «О компаниях» (1929 г.) (UK Company Act) в связи с конфискационным законодательством России после революции 1917 года.

Британское право кроме определения понятия домициля, что было дано при установлении личного закона юридического лица, демонстрирует расширенный способ определения данной категории по вопросам установления юрисдикции судов. Британский закон «О гражданской юрисдикции и судебных решений» (1982 г.) (UK Civil Jurisdiction and Judgments Act) для целей данного закона определяет домициль корпорации или ассоциации по критерию их местопребывания. Статья 42 (3) закона определяет, что юридическое лицо имеет свое местопребывание в Британии только тогда, когда оно было инкорпорировано или сформировано по законам любой территориальной части Великобритании и имеет там зарегистрированный офис или иной официальный адрес, или его административный центр или контроль осуществляется в Британии. Далее закон уточняет понятие «местопребывание» юридического лица в конкретной части Великобритании. В частности юридическое лицо имеет свое местопребывание в конкретной части Великобритании тогда, когда его местопребывание находится в Великобритании, и:
• имеется зарегистрированный офис или иной официальный адрес в этой части;
• административный центр или контроль осуществляется в этой части;
• имеется место деятельности в этой части.

Таким образом, предприятие, которое имеет свой
административный центр в Лондоне и место деятельности в Манчестере, Оксфорде и Кембридже, будет иметь возможность быть истцом и ответчиков в судах всех этих четырех городов, независимо от того, что его зарегистрированный офис находится в другой стране.
В американской доктрине международного частного права часто определяются четыре принципа по поводу иностранных компаний:
1. корпорация, созданная на основе статута, не может существовать за пределами страны инкорпорации;
2. корпорация не может осуществлять иные права, чем те, которыми она наделяется уставом или положениями страны инкорпорации;
3. перед государством не существует обязательства придерживаться доктрины признания и, следовательно, оно имеет право не только отказать в признании иностранных компаний, но и не допускать их деятельность на своей территории ;
4. пред государством не существует обязательство предоставления привилегий, которыми наделяются граждане .
Последний принцип рассматривался в практике американского суда в деле Asbury Hospital v. Cass Country , где указывается, что этот принцип нельзя применять в отношении юридических лиц, так как под понятие гражданина корпорации не подпадают.

В американском праве при определении домициля, также как резиденции , юридического лица применяется критерий инкорпорации. Первые дела по поводу применения теории инкорпорации в американских судах появились еще в 19-ом веке. Р. Левлар, например, ссылается на дела Douglass v. Phenix Ins. Co. (1893 г.) и Brewing Co. v. Dreyfus (1898 г.) . Такая практика американских судов закреплена и во Втором Своде коллизионного права США (Restatement (second) of conflict of laws) . Однако нельзя однозначно воспринимать, что при определении lex societatis в системе американского права применяется только теория инкорпо¬рации. В делах касающихся внутригосударственного коллизионного права также применяется другой подход определения домициля юридического лица. В деле Friese v. Superior Court истец являлся преемником в получении процентов от компании, регистрированной в штате Делавэр и имеющей свой административный центр и основное место хозяйственной деятельности в Калифорнии. При установлении ответственности директоров компании, американский суд игнорировал то обстоятельство, что компания инкорпорирована в штате Делавэр, и принял во внимание критерия местонахождения административного центра и основного места деятельности, основываясь на §309 Второго Свода коллизионного права, что позволяет применение права другого штата при определении ответственности директоров и сотрудников юридического лица, нежели чем штата инкорпорации, если этот штат имеет более тесную связь с конкретным вопросом . Такой же подход был применен в деле Beloit Liquidating Trust v. Grade в 2004 году Высшим судом штата Висконсин.

Что касается юрисдикции американских судов, то нужно отметить, что в этой связи определение понятия домициля не исходит от понимания домициля, что используется при lex societatis. Американские суды по вопросам определения юрисдикции судов трактуют понятие домициля юридического лица шире. Так, в деле Consolidated Textile Corp. v. Gregory еще в 1933 году американский суд постановил, что для того чтобы американские суды располагали юрисдикцией в отношении юридических лиц, по крайней мере необходи¬мо наличие «осуществления коммерческой деятельности» на территории США.

Американское право признает, что окружные суды располагали юрисдикцией по искам, в которых предмет спора превышает суму 75000 долларов, не включая проценты и расходы, и дело оспаривается:
• гражданами разных штатов;
• гражданами любого штата и гражданами или субъектами другого государства;
• гражданами разных штатов, где граждане или субъекты другого государства являются третьими лицами.

Далее проясняется, что корпорация считается гражданином того штата, где она инкорпорирована и штата, где она имеет место основной коммерческой деятельности30. Нужно иметь в виду, что такое определение домициля корпорации применяется только по вопросам юрисдикции.

Гражданский кодекс РФ (далее по тексту — ГК РФ) определяет личный закон юридического лица по критерию инкорпорации31, что по большей части исходит от соответствующего определения бывших Основ Гражданского Законодательства от 1991 года. Так, статья 161 Основ Гражданского Законодательства определяла, что правоспособность иностранного юридического лица определяется по праву страны, где учреждено юридическое лицо. Отметим, что понятие правоспособности растолковалось широко, охватывая также дееспособность юридического лица.

Действующий ГК РФ употребляет терминологию личный закон юридического лица, что, с нашей точки зрения, правильнее. В ГК РФ определяется также объем вопросов, определяемым lex societatis. Так, в соответствии со статьей 1202 ГК РФ, на основе личного закона юридического лица определяются, в частности, статус организации в качестве юридического лица; организационно-правовая форма юридического лица; требования к его наименованию; вопросы создания, реорганизации и ликвидации, в том числе вопросы правопреемства; содержание правоспособности; порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей; внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками; способность юридического лица отвечать по своим обязательствам.

В законодательстве РФ употребляется и понятие «место нахождения» юридического лица, что определяется местом его государственной регистрации . Однако далее уточняется, что государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа. Такое положение также закреплено в законе «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» с единственным уточнением, что такой орган указывается учредителями в заявлении о государственной регистрации . По сути дела, иностранная компания не сможет инкорпорировать юридическое лицо в России таким образом, чтоб его административный центр, приписанный уставом, находился бы в другом государстве. Если такое нахождение выгодно для учредителей, то они могут указать местонахождение постоянно действующего исполнительного органа как Россию, а далее переместить его в другую страну.

Среди прочих, часто подчеркивается ключевой недостаток теории инкорпорации . Дело в том, что при применении такой теории, учредители могут извлечь пользу от регистрации в тех странах, где существует наиболее благоприятный режим для инкорпорация юридического лица, а осуществлять деятельность в другой стране — реальной стране деятельности, и что важно, это дает возможность полного признания и в стране инкорпорации, и в принимающей стране (если она придерживается теории инкорпорации). Так, даже на внутригосударственном уровне такой феномен существует в США относительно штата Делавэр, где существуют наиболее динамичные законы для инкорпорации компании. Следовательно, учредители регистрируют компанию в штате Делавэр, но осуществляют коммерческую деятельность в совсем другом штате. Впоследствии 60 процентов 500 крупнейших компаний США инкорпорировано в штате Делавэр. Таким образом, принимающее государство, которое придерживается теории инкорпорации, обычно будет признавать правосубъектность иностранного юридического лица, которой она обладает в стране ее инкорпорации. Например, при наличии юрисдикции российских судов иностранное юридическое лицо, в принципе, в России всегда может возбуждать иск или воспользоваться другими полномочиями, вытекающих из правосубъектности в стране ее инкорпорации, тем более что российское право широко не применяет принцип взаимности . И вовсе необязательно, чтобы в стране инкорпорации такого юридического лица определение lex societatis осуществлялось именно по этому праву. В соответствии с российским правом, например, lex societatis юридического лица, имеющее свою регистрацию в Германии, но административный центр в Лондоне, будет признано германское право, независимо оттого, что по нему его lex societatis является английское право.

Теория «реального местопребывания». Теория «реального местопребывания» в разных странах известна под разными названиями и характерными чертами.

  • «
  • Первая
  • предыдущая
  • 1
  • 2
  • следующая
  • Последняя
  • »

Временная регистрация на территории Москвы необходима иностранцам и гражданам Российской Федерации, которые прибыли в столицу из других регионов РФ. В соответствии с действующим законодательством (а именно — статьей 5 закона N 5242-1 «О праве граждан РФ на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах РФ»), временная или постоянная регистрация граждан России проводится в срок до 90 дней с момента прибытия. Для граждан других стран максимальный срок проживания без предварительной регистрации составляет 7 дней с момента прибытия.

ГК РФ Статья 1202. Личный закон юридического лица

1. Личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо, если иное не предусмотрено Федеральным законом «О внесении изменений в Федеральный закон «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и статью 1202 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» и Федеральным законом «О международных компаниях».

2. На основе личного закона юридического лица определяются, в частности:

1) статус организации в качестве юридического лица;

2) организационно-правовая форма юридического лица;

3) требования к наименованию юридического лица;

4) вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства;

5) содержание правоспособности юридического лица;

6) порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;

7) внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками;

8) способность юридического лица отвечать по своим обязательствам;

9) вопросы ответственности учредителей (участников) юридического лица по его обязательствам.

3. Юридическое лицо не может ссылаться на ограничение полномочий его органа или представителя на совершение сделки, неизвестное праву страны, в которой орган или представитель юридического лица совершил сделку, за исключением случаев, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанном ограничении.

4. Если учрежденное за границей юридическое лицо осуществляет свою предпринимательскую деятельность преимущественно на территории Российской Федерации, к требованиям об ответственности по обязательствам юридического лица его учредителей (участников), других лиц, которые имеют право давать обязательные для него указания или иным образом имеют возможность определять его действия, применяется российское право либо по выбору кредитора личный закон такого юридического лица.

2. Понятие личного закона (статута) и национальности юридического лица

К отношениям, в которых участвуют иностранные юридические лица, могут применяться самые различные коллизионные нормы в зависимости от правовой природы складывающихся отношений. Например, если речь идет о договоре международной купли‑продажи, заключенном между российской организацией и иностранной компанией, то российский суд при решении вопросов о форме сделки будет использовать право места ее совершения (ст. 1209 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее — ГК РФ), права и обязанности сторон по договору будет определять в соответствии с правом страны продавца (при отсутствии соглашения сторон о выборе применимого права) (п. 3 ст. 1211 ГК РФ), возникновение и прекращение права собственности на находящееся в пути движимое имущество по общему правилу подчинено праву страны, из которой это имущество отправлено (п. 2 ст. 1206 ГК РФ).

Однако существует группа вопросов, касающихся статуса юридического лица как такового, для решения которых используются самостоятельные коллизионные привязки. В научной литературе право, к которому отсылают эти коллизионные привязки, принято называть личным законом или личным статутом юридического лица ( lex societatis ). Наличие специфических проблем, предопределяющих необходимость выделения категории личного статута юридического лица, было отмечено еще в начале xx века русским коллизионистом М.И. Вруном: «Вопросы о том, по какому законодательству следует решать, существует ли иностранное юридическое лицо, способно ли оно обладать правами и заключать сделки, ответственно ли оно за недозволенные действия своего органа, и вообще, каким из разноместных законов регулируется его внутренняя жизнь и отношения к третьим лицам, — все это вопросы, касающиеся только юридических лиц и лежащие совсем в иной плоскости, чем вопросы материального права или о содержании субъективных прав иностранных юридических лиц» 16 .

Сегодня в ст. 1202 ГК РФ, т.е. на законодательном уровне, определен перечень вопросов, решаемых на основе применения личного закона юридического лица:

1) статус организации в качестве юридического лица;

2) организационно‑правовая форма юридического лица;

3) требования к наименованию юридического лица;

4) вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства;

5) содержание правоспособности юридического лица;

6) порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;

7) внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками;

8) способность юридического лица отвечать по своим обязательствам.

Данный подход к определению сферы действия личного статута юридического лица является преобладающим также в зарубежном законодательстве, судебной практике и доктрине. В частности, известный немецкий коллизионист Л. Раапе отмечает, что «личный статут является решающим во всех вопросах, касающихся юридического лица как такового. Он решает, как далеко простирается правоспособность юридического лица… какие органы могут действовать за юридическое лицо, каков объем их полномочий на представительство и в каких пределах допустимо уставное ограничение этих полномочий, какие права и обязанности вытекают из членства в обществе, по каким основаниям юридическое лицо утрачивает правоспособность и т.д.» 17 .

В соответствии со ст. 155 Закона Швейцарии 1987 г. о международном частном праве, который является одной из наиболее совершенных и полных современных кодификаций в этой области, личный статут юридического лица (товарищества) определяет:

a) юридическую природу товарищества;

b) порядок учреждения и ликвидации;

c) гражданскую право— и дееспособность;

d) правила о фирме или наименовании;

e) организационную структуру;

f) внутренние отношения в товариществе, в частности отношения между товариществом и его участниками;

g) ответственность за нарушение норм корпоративного права;

h) ответственность по обязательствам товарищества;

i) полномочия лиц, действующих от имени товарищества в соответствии с построением его организационной структуры.

Аналогичные определения сферы действия личного статута юридического лица можно найти также в ст. 25 Закона Италии 1995 г. «О реформе итальянской системы международного частного права», ст. 33 Гражданского кодекса Португалии 1966 г., ст. 42 Закона Румынии 1992 г. «Применительно к регулированию отношений международного частного права» 18 .

Таким образом, мы видим, что личный статут юридического лица используется для решения вопросов частноправового характера, которые касаются установления правового положения иностранного юридического лица как самостоятельного субъекта права, участвующего в имущественном обороте.

Вместе с тем любому государству необходимо обозначить юридические лица, которые подпадают под юрисдикцию данного государства, на которых распространяет свое действие весь массив существующих на его территории правовых предписаний. Для этого государство стремится установить с тем или иным юридическим лицом некую политико‑правовую связь, которая позволяет определить принадлежность юридического лица к данному государству, квалифицировать его как «свое», «отечественное». Это явление принято называть национальностью юридического лица.

Однако в отличие от физических лиц четкое определение категории «национальность юридического лица» дать чрезвычайно трудно. Применительно к физическим лицам успешно используется публично‑правовой по своей природе институт гражданства (подданства). Наделение лица статусом гражданина того или иного государства получает автоматическое признание со стороны всех остальных государств мира, что позволяет успешно использовать институт гражданства как в публично‑правовых нормах, так и в коллизионных привязках 19 . К сожалению, в отношении юридических лиц не существует аналогичного публично‑правового института определения государственной принадлежности («национальности»), признаваемого всеми государствами мира. Законодатель каждой отдельной страны вынужден выстраивать собственную систему правовых норм, позволяющую определить национальность юридического лица.

Отсутствие общепризнанного определения национальности юридического лица и сферы применения этого института с неизбежностью вызывает путаницу как в теоретических работах, так и в правоприменительной деятельности. Возникает закономерный вопрос о соотношении понятий «личный статут юридического лица» и «национальность юридического лица». В литературе нет единства мнений по поставленному вопросу.

Авторы, рассматривающие данную проблему, сходятся лишь в том, что термин «национальность» имеет очень большую долю условности. «Почти везде признано, что в данном случае можно говорить о национальности лишь в переносном смысле, а не в первоначальном смысле этого слова, имеющем в виду физическое существо» 20 , — отмечает Л. Раапе. М. Иссад указывает, что «более нейтральны термины „правовая связь“, „принадлежность“; они, во всяком случае, более соответствуют реальности. Но термин „национальность“ слишком часто используется, чтобы можно было от него отказаться» 21 .

Большая часть авторов отождествляет указанные понятия. Так, Ю. М. Юмашев пишет: «Проблема „национальности“ компании— прежде всего проблема ее юридического статуса… „Национальность“ компаний, таким образом, показывает, закон какого государства является ее „личным законом“ или „личным статутом“… Иными словами, проблема „национальности“ сводится к отысканию „личного статута“ компаний, регламентирующего их правовой статус» 22 . В.П. Звеков указывает, что «личный закон юридического лица определяет его государственную принадлежность, „национальность“ и решает на этой основе вопросы его статута» 23 . М.М. Богуславский считает, что «личный закон юридического лица определяется его национальностью» 24 . Л. Раапе ограничивается указанием на то, что, «как правило, личный статут и национальность юридического лица совпадают» 25 .

Л. П. Ануфриева, перу которой принадлежит наиболее объемный современный отечественный учебник по международному частному праву, полагает, что «категория „национальности“ применительно к юридическим лицам является условной, неточной, используемой в определенной мере лишь в целях удобства, краткости, обиходного употребления, и в юридическом отношении не может рассматриваться как надлежащая для целей обращения к ней при характеристики юридических лиц… Что касается понятий, правомерно и юридически точно употребляемых применительно к иностранным юридическим лицам, то к ним прежде всего следует отнести категорию „личного статута“ юридического лица» 26 .

Приведенные выше позиции различных исследователей мало что проясняют с научной и практической точек зрения. То упорство, с которым законодательство и судебная практика используют понятие «национальность юридического лица», не позволяет ограничиваться лишь констатациями условности и некорректности рассматриваемой категории.

На наш взгляд, с научных позиций необходимо попытаться разграничить понятия «личный статут юридического лица» и «национальность юридического лица». Можно предложить следующие критерии разграничения этих понятий. В первую очередь рассматриваемые понятия имеют различные сферы применения. Как уже было сказано выше, понятие «личный статут юридического лица» используется для решения вопросов исключительно частноправового характера. Это категория, которая применяется в науке международного частного права и имеет отношение только к коллизионно‑правовому регулированию. Категория же «национальности юридического лица» имеет гораздо более широкую область применения, которая затрагивает прежде всего публично‑правовые институты.

Голландский ученый проф. Ван Хекке выделяет три отрасли права, в рамках которых трактуется проблема национальности юридического лица: во‑первых, административное право, куда автор включает и так называемое право иностранцев, устанавливающее, например, запрет или ограничение для любых иностранных лиц на занятие определенной деятельностью (банковской, строительной и т.д.); во‑вторых, международное право, определяющее, на какие юридические лица распространяются условия соответствующего межгосударственного договора или право данного государства на оказание дипломатической защиты и т.д.; и, в‑третьих, коллизионное право, нормы которого должны определять личный закон, или статут юридического лица. Причем в зависимости от целей выявления государственной принадлежности юридического лица в рамках одной и той же правовой системы подчас используются различные критерии и признаки 27 . К аналогичному выводу приходит и алжирский исследователь М. Иссад: «Возникает вопрос, не существует ли двух видов национальности: частноправовой, обозначающей юридическую связь, и публично‑правовой, означающей связь политическую. Первая определяет закон, применимый к правовому статусу товарищества, вторая появляется в области международного публичного права (международная ответственность, дипломатическая защита) и когда возникают вопросы о положении товарищества в другой стране».

Кроме того, необходимо отметить, что применительно к категории «национальность» правовые нормы каждого отдельно взятого государства имеют одностороннюю направленность, остаются незадействованными традиционные институты международного частного права (такие, как обратная отсылка). В законодательстве по сути дается определение только отечественных, «своих» юридических лиц. Все остальные юридические лица считаются иностранными, «чужими» без конкретизации того правопорядка, национальность которого они должны иметь. Если законодательство данного государства не признает юридическое лицо «своим», то этому государству уже безразлично, каким образом тот же самый вопрос решается всеми остальными государствами. Даже если представить себе гипотетическую ситуацию, при которой все иностранные законодательства будут определять данное юридическое лицо как иностранное, считая его личным статутом право одного государства, это государство все равно не присвоит данному юридическому лицу свою национальность в отсутствие прямых указаний на это в собственном законодательстве. Указанная особенность удачно подчеркнута Л. Раапе на основе анализа германского законодательства и судебной практики: «Вопрос о том, является или не является человек гражданином определенного государства, решает исключительно данное государство, и его решение должно быть признано всеми другими государствами. Если… возникает вопрос, не принадлежит ли оно (юридическое лицо. — A.A.) к иностранному государству… мы не спрашиваем, считает ли иностранное государство данное юридическое лицо своим, — на этот вопрос при существующей путанице мнений едва ли можно дать убедительный ответ; мы решаем вопрос сами, исходя из наших общих принципов…» 28

Исходя из проведенного анализа, можно сделать вывод, что в настоящее время словосочетание «национальность юридического лица» используется в нескольких принципиально различных значениях, т.е. в действительности речь идет об омонимах (различные явления имеют в языке одну и ту же звуковую форму). Многозначность использования слова «национальность» в качестве терминов в доктрине и практике зарубежных стран была отмечена Л.А. Лунцем в его известном «Курсе международного частного права»: «Под „национальностью“ применительно к юридическим лицам понимают как личный закон (личный статут) организации, так и ее государственную принадлежность» 29 .

Основной акцент категории «национальность» приходится на плоскость публичного права (как национального, так и международного) — это государственная принадлежность юридического лица, которая позволяет определить пределы действия публично‑правовых норм, содержащихся в законодательстве данного государства, а также в международных договорах, заключенных этим государством. Вместе с тем слово «национальность» продолжает применяться и в сфере международного частного права, превращаясь в этом качестве по сути в синоним выражения «личный статут юридического лица». На наш взгляд, такое использование юридических категорий не является приемлемым. Нет никакой необходимости использовать второе значение слова «национальность», внося сумятицу в систему международного частного права. Употребление только первого — основного — значения слова «национальность» позволило бы четко развести эти понятия и сферы их применения, избежать неточностей в юридической литературе. Использование в науке международного частного права словосочетания «национальность юридического лица», которое уже имеет свое иное основное значение в публичном праве, является ничем не оправданным при наличии собственного общепринятого термина «личный статут юридического лица».

Рассматриваемая проблема соотношения понятий «национальность юридического лица» и «личный статут юридического лица» не ограничивается своим теоретическим аспектом. Этот вопрос приобретает важное практическое значение, как только законодатель одного и того же государства использует различные критерии для определения каждого из обозначенных понятий.

Первоначально большинство стран стремилось выработать единые критерии как для определения личного статута юридического лица в целях применения коллизионно‑правовых норм, так и для квалификации государственной принадлежности юридического лица при определении пределов действия публично‑правовых норм данного государства. Например, A. M. Городисский в своем исследовании отмечает следующее: «Что касается международного частного права, то классическая доктрина традиционно определяет личный закон образования через его государственную принадлежность или национальность, хотя в настоящее время наблюдается определенное стремление избегать использования в этом контексте понятия „национальность“, ориентируясь на те или иные позитивные коллизионные критерии» 30 . Однако в новейшее время прослеживается совершенно четкая тенденция к разведению данных понятий, которая в доктрине получила специальное название — «от деление личного статута юридического лица от его государственной принадлежности».

Попробуем описать отмеченную тенденцию на конкретных примерах, а также вскрыть причины этого явления и перспективы дальнейшего развития. Для того чтобы наиболее полно и ясно охарактеризовать данную тенденцию, необходимо рассмотреть основные критерии, которые используются на практике для определения национальности и личного статута юридического лица.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *