ЗАПРЕТ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ КАК МЕРА ПРЕСЕЧЕНИЯ Текст научной статьи по специальности «Право»
Рассматриваются сущность и правовая природа законодательной новеллы российского права — запрета определенных действий . Исследуются смежные категории и иные меры пресечения , имплементируемые в уголовной практике. Осуществляется анализ проблемных аспектов применения рассматриваемой меры пресечения . Среди выявленных проблем отмечаются проблема контроля за исполнением условий запрета, целесообразность запрета на пользование информационно-телекоммуникационной сетью Интернет, дублирование норм, регламентирующих домашний арест и запрет на выход из места проживания, и пр. Приводится оценка соотношения указанной меры пресечения с конституционным принципом соразмерности ограничения прав и свобод человека и гражданина. Несмотря на выявленные недостатки, возникновение в отечественном уголовно-процессуальном законе такой меры пресечения , как запрет определенных действий , понимается автором как закономерный шаг на пути к гуманизации уголовнопроцессуального законодательства и повышению эффективности судопроизводства.
Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Мальцева С.Н.
PROHIBITION OF CERTAIN ACTIONS AS A PREVENTIVE MEASURE
The article is devoted to the consideration of the essence and legal nature of the legislative novelty of Russian law — the prohibition of certain actions. The author of the article refers to related categories and other preventive measures implemented in criminal practice. In addition the article contains an analysis of the problematic aspects of the application of the considered preventive measure. Among the problems identified are the problem of monitoring the fulfillment of the conditions of the ban, the expediency of a ban on the use of the Internet information and telecommunications network, duplication of the rules governing house arrest and a ban on leaving the place of residence, and so on. An assessment is given of the correlation of this preventive measure with the constitutional principle of proportionality of the restriction of the rights and freedom of a person and a citizen. Nevertheless, despite the shortcomings identified, the emergence in the domestic criminal procedure law of such a measure of restraint as “prohibition of certain actions” is considered by the author as a natural step towards the humanization of criminal procedure legislation and increasing the efficiency of legal proceedings.
Текст научной работы на тему «ЗАПРЕТ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ КАК МЕРА ПРЕСЕЧЕНИЯ»
ЗАПРЕТ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ КАК МЕРА ПРЕСЕЧЕНИЯ
Мальцева Светлана Николаевна1,
канд. юрид. наук, доцент, e-mail: kafedraUPD2015@yandex.ru, 1Московский университет имени С.Ю. Витте, филиал в г. Рязани, г. Рязань, Россия
Рассматриваются сущность и правовая природа законодательной новеллы российского права — запрета определенных действий. Исследуются смежные категории и иные меры пресечения, имплементируемые в уголовной практике. Осуществляется анализ проблемных аспектов применения рассматриваемой меры пресечения. Среди выявленных проблем отмечаются проблема контроля за исполнением условий запрета, целесообразность запрета на пользование информационно-телекоммуникационной сетью Интернет, дублирование норм, регламентирующих домашний арест и запрет на выход из места проживания, и пр. Приводится оценка соотношения указанной меры пресечения с конституционным принципом соразмерности ограничения прав и свобод человека и гражданина. Несмотря на выявленные недостатки, возникновение в отечественном уголовно-процессуальном законе такой меры пресечения, как запрет определенных действий, понимается автором как закономерный шаг на пути к гуманизации уголовно-процессуального законодательства и повышению эффективности судопроизводства.
Ключевые слова: мера пресечения, домашний арест, запрет определенных действий, уголовно-процессуальное законодательство
PROHIBITION OF CERTAIN ACTIONS AS A PREVENTIVE MEASURE
Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, e-mail: kafedraUPD2015@yandex.ru, Moscow Witte University, the branch in Ryazan, Ryazan, Russia
The article is devoted to the consideration of the essence and legal nature of the legislative novelty of Russian law — the prohibition of certain actions. The author of the article refers to related categories and other preventive measures implemented in criminal practice. In addition the article contains an analysis of the problematic aspects of the application of the considered preventive measure. Among the problems identified are the problem of monitoring the fulfillment of the conditions of the ban, the expediency of a ban on the use of the Internet information and telecommunications network, duplication of the rules governing house arrest and a ban on leaving the place of residence, and so on. An assessment is given of the correlation of this preventive measure with the constitutional principle ofproportionality of the restriction of the rights and freedom of a person and a citizen. Nevertheless, despite the shortcomings identified, the emergence in the domestic criminal procedure law of such a measure of restraint as "prohibition of certain actions" is considered by the author as a natural step towards the humanization of criminal procedure legislation and increasing the efficiency of legal proceedings. Keywords: preventive measure, house arrest, prohibition of certain actions, criminal procedural law
Уголовно-процессуальный сегмент национального законодательного массива большинства стран находится под влиянием тенденций гуманизации и эффективизации. В связи с этим законодатель предпринимает попытки дифференцировать спектр применяемых правовых средств посредством внесения альтернативных мер пресечения. Целью подобных устремлений выступает нахождение баланса между защитой прав и законных интересов потерпевших и защитой лиц, в отношении которых
осуществляется уголовное преследование, от незаконного и необоснованного ограничения прав и свобод [1, с. 179]. При этом изменение перечня мер пресечения должно происходить по трем векторам:
1) расширение спектра мер пресечения;
2) исключение мер, утративших актуальность из-за изменения характера общественных отношений;
3) пересмотр существующих мер с целью недопущения дублирования законодательных конструкций.
Важным шагом к модернизации отечественного уголовно-процессуального массива стало принятие Федерального закона от 18 апреля 2018 г. № 72-ФЗ, посредством которого был скорректирован Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — УПК РФ) в отношении залога и домашнего ареста. Положения отмеченного закона, помимо прочего, ввели в законодательный массив новую меру пресечения — запрет на определенные действия (ст. 105.1 УПК РФ). Данные новации привели к активизации научно-теоретических и прикладных дискуссий. Нельзя сказать, что в отношении новой меры пресечения сформировалось однозначное мнение, тем не менее, большинство исследователей сходятся во мнении о том, что данная мера выступила отражением стремления законодателей гуманизировать и индивидуализировать нормы российского уголовно-процессуального законодательства [2, с. 43]. Вместе с этим в новейших публикациях нередко можно встретить мнение о том, что избрание и применение мер пресечения в форме запрета на совершение определенных действий потенциально представляют собой проблемный аспект уголовно-процессуального правоприменения, т.к. имплемен-тация указанных мер непременно затрагивает права и свободы граждан, в том числе конституционные [3, с. 191]. Применение мер пресечения должно иметь место только в тех случаях, когда оно оправдано с точки зрения предупреждения совершения противоправных действий.
Среди всех накопленных в юриспруденции дефиниций мер пресечения внимания заслуживает, помимо прочих, определение, представленное З.А. Пирмагомедовой, согласно которой меры пресечения — «уголовно-процессуальные инструменты принудительного влияния, используемые исключительно на основаниях и в порядке, которые закреплены в УПК РФ, специально уполномоченными органами и должностными лицами относительно обвиняемого (в исключительных случаях — подозреваемого)», а целями применения подобных мер выступают: устранение возможности сокрытия обвиняемого от представителей правоохранительных органов; недопущение продолжения осуществления преступных действий; устранение препятствий для производства по уголовному делу; гарантия исполнения приговора суда [Там же]. Г.Б. Петрова и М.А. Лавнов дополняют данный список: меры пресечения применяются с целью нейтрализации риска угроз участникам процесса, поступающих от обвиняемого, кроме того, посредством принятия подобных мер можно обеспечить сохранность улик и доказательств [1, с. 178].
Внедрение в правовой массив такой меры пресечения, как запрет на совершение определенных действий, обусловлено рядом причин и факторов, которые условно можно объединить в рамки концепции гуманизации права. Одной из причин является убежденность в том, что заключение под стражу в современных условиях является крайней мерой, которую при возможности следует исключать [4, с. 173].
Запрет на выполнение определенных действий как мера пресечения существенно отличается от иных мер пресечения. К примеру, в ситуации запрета на управление транспортным средством у подозреваемого или обвиняемого изымается водительское удостоверение, которое впоследствии приобщается к уголовному делу. Согласно положениям описанного закона полный перечень мер пресечения, связанных с запретом определенных действий, выглядит следующим образом:
1) выходить за пределы жилого помещения, в котором проживает объект наложения запрета, в определенные временные интервалы;
2) находиться в определенных местах либо приближаться к ним на дистанцию, установленную судом;
3) посещать определенные мероприятия и принимать участие в них;
4) поддерживать коммуникацию с определенными лицами;
5) высылать и получать почтово-телеграфные отправления;
6) использовать средства связи и интернет;
7) управлять транспортным средством — в ситуациях, если преступление связано с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ).
Положительной чертой новой меры, согласно Л.И. Лесной, выступает «шаг в сторону укрепления позиций на рынке представителей малого и среднего бизнеса» [5, с. 147]. Речь идет о том, что подозреваемый или обвиняемый, подвергнутый домашнему аресту, ранее лишался возможности продолжать или инициировать хозяйственную деятельность, за исключением случаев назначения доверенного лица для представления бизнес-интересов обвиняемого или подозреваемого (ст. 46 и 47 УПК РФ). Новая мера пресечения сохраняет возможность ведения бизнеса.
В целом, правовая природа и сущность новой процессуальной концепции «запрет определенных действий» вполне ясны и прозрачны в теории, однако в реальной практике обращение к подобной разновидности мер пресечения вызывает множество вопросов. Следует рассмотреть подобные проблемные аспекты и понять, каким образом они могут негативно сказываться на качестве правосудия. Наиболее очевидной проблемой, лежащей на поверхности современного правосудия, является, по мнению З.А. Пирмагомедовой, то, что запрет на выход из помещения проживания лишает объекта запрета возможности посещать аптеки, магазины, учреждения здравоохранения [3, с. 192-193]. При этом подобный запрет оказывается явно несправедливым в отношении одиноких лиц, инвалидов и других категорий граждан, для которых изоляция априори невозможна.
Кроме того, запрет на выход из локации проживания или пребывания дублирует нормы, регламентирующие специфику реализации домашнего ареста (ч. 7 ст. 107), при этом данные нормы в них изложены по-разному, а запрет на совершение определенных действий, который должен быть более мягкой мерой, фактически отождествляется с домашним арестом. Дублирование правовых конструкций наблюдается и в части применения средств связи и интернета. Законодатель, как указывают Г.Б. Петрова и М.А. Лавнов, «перемешал содержание двух мер пресечения, создавая правоприменителю трудности в их разграничении» [1, с. 181].
Весьма важным барьером на пути к повсеместному использованию меры «запрет на совершение действий» в качестве альтернативы домашнему аресту выступает невозможность контроля исполнения условий запрета, а также диффузия полномочий в кругу лиц, которые данный контроль должны осуществлять. К примеру, достаточно сложно проконтролировать исполнение запрета на вождение транспортного средства, а законодатель, к сожалению, оставил данный аспект без регулирования. Вполне логичным представляется предположение о том, что ответственность за контроль исполнения условий такого запрета следует возложить на органы исполнительной власти, несущие правоприменительные функции совместно с органами по обеспечению безопасности дорожного движения [Там же, с. 182]. Кроме того, выдача подобного запрета, как правило, сопровождается детальным описанием условий исполнения данной меры пресечения (адрес пребывания, периоды времени, населенный пункт и район, с которыми связаны запреты), однако изложение данных условий никак не влияет на «качество» исполнения запрета, т.е. даже при указании номерных данных транспортного средства объект запрета может воспользоваться иным автомобилем, выехать за пределы дворовой территории в ночное время и т.п.
Проблема контроля за исполнением условий запрета актуальна и для запретов в отношении почтовой, телеграфной связи, интернет-коммуникации, особенно в ситуациях, когда подозреваемый или обвиняемый не связан запретом на выход из локации проживания. Вполне справедливый вопрос задает А.Р. Белкин: «Как можно проконтролировать соблюдение такого запрета лицом, свободно гуляющим по городу?» [2, с. 47]. Даже при произведении следственного действия — ареста на почтово-телеграф-ную корреспонденцию — исходящую коммуникацию другого типа задержать практически невозможно.
Запрет использования телекоммуникаций и сети Интернет (далее — Сеть) — один из наиболее дискуссионных вопросов законодательной теории и практики, особенно в отношении контроля за исполнением подобного запрета. На сегодняшний день контроль за соблюдением запрета на использование электронных коммуникационных технологий реализуется посредством проверки информации, предоставляемой операторами сотовой связи и телекоммуникационными компаниями в отношении входящих и исходящих звонков, сессий подключения к Сети, использованного объема интернет-трафика, IP-адреса и прочих составляющих «цифрового следа» обвиняемого или подозреваемого. Тем не менее, ни один из перечисленных путей контроля исполнения запрета на применение коммуникационного инструментария не позволяет достоверно доказать или исключить случаи использования средств связи лицом, в отношении которого был наложен запрет. Обойти подобный запрет не составляет никакого
труда — за счет VPN-программ, пользования устройствами третьих лиц, сокрытия дополнительного телефона или SIM-карты. Ю.В. Михайлина приходит к аналогичному тезису: доступность средств связи, возможность переадресации вызова и прочие опции позволяют вполне эффективно обойти соответствующий запрет. Более того, лица, которые по решению судьи не могут использовать средства связи, в абсолютном большинстве случаев проживают с родственниками, супругами или сожителями, которые могут систематически содействовать обходу запрета [6, с. 207].
Следовательно, в законодательном массиве существует пробел, который в принципе обесценивает саму сущность запрета на применение телекоммуникаций. Требуется либо исключить данное положение из текстов уголовно-процессуального законодательства, либо обеспечить его исполнительными гарантиями и прописать методологию контроля.
Еще одним проблемным вопросом можно считать регламентацию запрета на общение с определенными людьми. Контроль за исполнением условий данного запрета представляется крайне затруднительной задачей, т.к. ни одна из мер, за исключением круглосуточного наблюдения, не может гарантировать его исполнение. В сущности, исполнить букву закона можно только при наличии сопутствующего запрета на выход из помещения проживания. Тем не менее, совокупность данных запретов можно приравнять к иной мере пресечения — домашнему аресту. В данной связи возникает вопрос о целесообразности введения категории «запрет на общение с определенными людьми».
Несмотря на сказанное, следует признать, что запрет на общение с определенным кругом лиц, как показывает зарубежный опыт, является действенной мерой, исключать которую из кодифицированных норм пока преждевременно. Возможно, практика применения запрета подобного рода может быть усовершенствована в будущем за счет визуальных и интеллектуальных инструментов идентификации лиц и личностей. В.А. Тимошкина указывает, что передовые технологии интеллектуального видеонаблюдения, набирающие популярность, «могут стать эффективным подспорьем для улучшения качества контроля за избираемыми запретами» [7, с. 133].
Вернемся к вопросу о запрете на использование Сети, но рассмотрим его не с позиции контроля, а с точки зрения его конституционности и справедливости. А.А. Бакрадзе, Д.О. Белов и А.Н. Калинин пишут о том, что в контексте современной волны цифровизации виртуальные технологии создают собственные законы, социум, экономику и государство — «метавселенные» [8, с. 25]. Человек, в отношении которого распространяется запрет на использование Сети, оказывается изолированным от «метавсе-ленной» — социальных связей, бизнеса, рабочего окружения, возможности консультационного и иного обслуживания. Современный человек обладает объективной цифровой зависимостью, а большинство его социальных и экономических потребностей реализуется именно в Сети. Вынужденное извлечение человека из сетевого пространства означает не только обрыв определенного канала связи (как это следует из логики законодателя), но и приостановку многих или даже большинства необходимых человеку процессов жизнедеятельности. Более того, само государство вносит свой вклад в развитие цифровой зависимости своих граждан, передавая значительную часть социальных и экономических потребностей в сетевое пространство (портал «Госуслуги», онлайн-записи к врачам, виртуальные почтовые сервисы и прочие компоненты «электронного государства»).
О.В. Овчинникова приходит к аналогичному выводу. По ее мнению, большая часть населения использует Сеть в реализации жизненно важных потребностей, следовательно, возложение на подозреваемого или обвиняемого запрета на ее применение является неконституционным. Способом решения данного противоречия выступает дополнение положений закона определенными изъятиями или допущениями [9, с. 74]. Право на доступ в Сеть можно считать (и считается таковым в правовой парадигме стран Запада) неотъемлемым элементом социализации и универсальным правом личности. Российская судебная практика игнорирует данный факт и не признает конституционного характера данного права. Более того, в отечественной судебной практике уже имеются прецеденты отказа в удовлетворении требования о доступе в Сеть, к примеру обвиняемый был трудоустроен удаленно, а доступ к интернету был необходим ему для оказания материальной поддержки членам его семьи [Там же, с. 73-74].
Говоря об изъятиях или допущениях, требуемых в отношении регламентации права на доступ к Сети, следует сказать о том, что рациональным выходом из сложившейся ситуации будет наложение запрета только на те формы виртуальной активности, которые могут повлечь наступление последствий
определенного рода, например когда интернет используется для угроз свидетелям, сокрытия улик, продолжения преступной деятельности и т.п. Обвиняемым или подозреваемым в любом случае потребуется доступ к порталу государственных услуг, онлайн-банкингу, кабинету налогоплательщика и иным социальным сервисам. Тотальное ограничение виртуальной активности представляется избыточной мерой, которая, при этом, не влияет на качество правосудия и обеспечение его интересов.
Возможно, определение суда по наложению запрета на использование Сети должно содержать перечисление конкретных действий, выполнение которых запрещается обвиняемому или подсудимому. Сложность ситуации заключается в том, что, получив доступ к интернету, пусть и в ограниченных масштабах, объект запрета может воспользоваться этим с целью продолжения ведения криминальной деятельности в «цифровой» среде. По мнению О.В. Овчинниковой, количество преступлений, совершенных в виртуальном пространстве, увеличивается на 50-60 % ежегодно. В приведенных ситуациях, т.е. когда объект запрета имеет опыт ведения подобной незаконной деятельности, правоприменитель может и должен ограничивать как физическую, так и «цифровую» свободу обвиняемого или подозреваемого [9, с. 71].
Безусловно, спектр проблемных аспектов, связанных с регламентацией новой для российского правового поля категории «запрет определенных действий», не исчерпывается приведенными. Исследователи поднимают и многие другие, интересные с точки зрения юридической теории и практики вопросы и кейсы применения исследуемой меры пресечения. А.В. Ендольцева, к примеру, рассматривает вопросы пересечения исследуемой нами предметной области с категорией «домашний арест». По ее мнению, следует более глубинно проработать такой вид запретов, как запрет «выходить в определенные периоды времени за пределы жилого помещения» (п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ). К примеру, если суд определит, что несовершеннолетний обвиняемый или подозреваемый не может покидать жилое помещение в ночное время, это автоматически переводит данный запрет в административно-правовую плоскость (вместо уголовно-процессуальной) [10, с. 66]. Т.Б. Рамазанов и А.Р. Керимова говорят о возможности расширения нормы запретами «употреблять алкоголь, наркотические и другие одурманивающие вещества, играть в азартные игры, совершать иные провоцирующие девиантное поведение действия» [11, с. 172].
Таким образом, возникновение в отечественном уголовно-процессуальном законе такой меры пресечения, как запрет определенных действий, представляется нам закономерным шагом на пути к гуманизации уголовно-процессуального законодательства и повышению эффективности судопроизводства. Тщательный анализ регламентации указанной меры пресечения приводит к выводу о необходимости реформирования системы мер пресечения, особенно в отношении их практической реализации. Представляется, что дальнейшие исследования обозначенных проблем должны быть ориентированы на конкретизацию целей мер пресечения, установление конкретных ограничений, соответствующих заявленным целям, выработку действенного механизма контроля за исполнением возложенных ограничений.
1. Петрова Г.Б., Лавнов М.А. Запрет определенных действий: правовая природа и особенности применения // Вестник Саратовской государственной юридической академии. — 2018. — № 6. — С. 176-184.
2. Белкин А.Р. Запрет определенных действий — хорошо ли он определен? // Судебная власть и уголовный процесс. — 2019. — № 2. — С. 43-50.
3. Пирмагомедова З.А. О некоторых законодательных новеллах в части регламентации отдельных мер пресечения // Закон и право. — 2021. — № 11. — С. 191-193.
4. Алексеев И.М., Соболь А.В. Актуальные проблемы применения меры пресечения в виде запрета определенных действий // Вестник Воронежского института МВД России. — 2022. — № 2. — С. 173-176.
5. Лесная Л.И. О новой мере пресечения в виде запрета определенных действий // Молодой ученый. -2018. — № 49. — С. 147-150.
6. Михайлина Ю.В. О некоторых проблемах исполнения меры пресечения в виде запрета определенных действий // Государственная служба и кадры. — 2020. — № 4. — С. 206-209.
7. Тимошкина В.А. К вопросу о некоторых проблемах, возникающих при избрании запрета определенных действий в качестве меры пресечения // Вестник Российского университета кооперации. — 2022. -№ 4.- С. 130-134.
8. Бакрадзе А.А., БеловД.О., Калинин А.Н. О конституционности запрета на использование сети Интернет подозреваемым или обвиняемым // Юридические исследования. — 2022. — № 3. — С. 19-32.
9. Овчинникова О.В. Совершенствование системы мер пресечения в условиях цифровизации // Правопорядок: история, теория, практика. — 2022. — № 3. — С. 70-75.
10. Ендольцева А.В. Запреты, налагаемые на подозреваемого или обвиняемого в качестве меры пресечения: дискуссионные вопросы // Вестник экономической безопасности. — 2019. — № 1. — С. 64-67.
11. Рамазанов Т.Б., Керимова А.Р. Некоторые теоретические и практические вопросы применения запрета определенных действий в уголовном процессе // Юридический вестник Дагестанского государственного университета. — 2022. — № 2. — С. 172-173.
Прокурор разъясняет — Прокуратура Оренбургской области
С 29.04.2018 в Российской Федерации введена в действие мера пресечения — запрет определенных действий — ст. 105.1 УПК РФ.
Запрет определенных действий как мера пресечения состоит в установлении для обвиняемого следующих обязанностей:
1. Явка по вызовам следователя (дознавателя).
2. Соблюдение одного или нескольких назначенных судом запретов, исчерпывающий перечень которых приведен в ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ:
а) выход в определенные периоды времени за пределы жилого помещения, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях;
б) нахождение в определенных местах, а также ближе установленного расстояния до определенных объектов, посещение определенных мероприятий и участие в них;
в) общение с определенными лицами;
г) отправление и получение почтово-телеграфных отправлений;
д) использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети Интернет, кроме использования телефонной связи для вызова экстренных служб при возникновении чрезвычайной ситуации и общения со следователем (дознавателем) и контролирующим органом;
е) управление автомобилем или иным транспортным средством — только если преступление связано с нарушением Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств.
Перечень запретов не подлежит расширительному толкованию.
Запрет выхода из жилого помещения носит срочный характер и изначально устанавливается судом на 2 месяца (но не более срока предварительного расследования, имеющегося на момент избрания меры пресечения) (ч. 10 ст. 105.1 УПК РФ).
Данный срок может быть продлен в порядке, установленном для продления срока содержания под стражей, но при этом в общей сложности не может превышать:
— по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести — 12 месяцев;
— по делам о тяжких преступлениях — 24 месяцев;
— по делам об особо тяжких преступлениях — 36 месяцев (ч. 10 ст. 105.1 УПК РФ).
По общим правилам продление срока действия запрета возможно лишь после продления срока предварительного расследования и на период, не превышающий срока расследования.
В случае избрания к обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу срок фактической реализации запрета выхода из жилого помещения включается в срок содержания под стражей в соотношении один-два дня запрета к одному дню содержания под стражей (п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ).
Остальные запреты носят бессрочный характер и действуют до отмены или изменения запрета определенных действий (ч. 9 ст. 105.1 УПК РФ).
Контроль за соблюдением обвиняемым запретов (кроме запрета на управление транспортным средством) осуществляется федеральным органом, контролирующим соблюдение правил домашнего ареста (ч. 11 ст. 105.1 УПК РФ). В настоящее время таким органом являются уголовно-исполнительные инспекции, входящие в структуру Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН).
В целях осуществления контроля могут использоваться аудиовизуальные, электронные и иные технические средства контроля (ч. 11 ст. 105.1 УПК РФ).
Запрет определенных действий может быть изменен на более строгую меру пресечения по следующим основаниям:
— нарушение обвиняемым возложенных запретов;
— отказ обвиняемого от применения технических средств контроля;
— умышленное повреждение, уничтожение или нарушение функционирования обвиняемым технических средств контроля (ч. 13 ст. 105.1 УПК РФ).
Мера пресечения в виде запрета определенных действий, по праву занимает достойное место в системе мер пресечения в уголовном судопроизводстве.
Применение запрета даст возможность отойти от готовой модели избрания традиционных мер пресечения, а также, бесспорно, решит задачи и достигнет цели, которые стоят перед следователями и дознавателями, а именно: обеспечения надлежащего поведения подозреваемого (обвиняемого) и явки по вызовам.
Разъяснение подготовлено уголовно-судебным управлением прокуратуры Оренбургской области
Что такое запрет определенных действий?
Мера пресечения, как запрет определенных действий (ст. 105.1 УПК РФ), заключающейся в возложении на подозреваемого или обвиняемого обязанностей своевременно являться по вызовам уполномоченных органов, а также соблюдать один или несколько запретов, предусмотренных частью шестой данной статьи УПК РФ.
Данная мера пресечения применяется по судебному решению в порядке, установленном ст. 108 УПК РФ с учетом особенностей определенных УПК РФ.
При запрете определенных действий не должны учитываться положения ст. 108 УПК РФ о возможности применения заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет, а по остальным преступлениям только в исключительных случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 108 УПК РФ.
Запрет определенных действий возможен по любой категории уголовных дел. Об этом говорится в ч. 10 ст. 105.1 УПК РФ, где указаны сроки применения запрета по преступлениям небольшой и средней тяжести, а также тяжких и особо тяжких преступлениях. При этом преступления небольшой и средней тяжести объединены в одно основание.
Запрет определенных действий действует в отношении несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого независимо от категории преступления, по которому он привлекается к уголовной ответственности.
При необходимости избрания меры пресечения следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора возбуждает перед судом соответствующее ходатайство, в котором указывается перечень запретов, мотивы и основания необходимости их установления в отношении конкретного лица. По результатам рассмотрения ходатайства с участием заинтересованного лица, его защитника, прокурора судья выносит постановление об избрании меры пресечения либо о возложении дополнительных запретов на лицо, в отношении которого уже действует данная мера пресечения, либо об отказе в удовлетворении ходатайства. Помимо заинтересованных лиц постановление судьи направляется в контролирующий орган по месту жительства или нахождения подозреваемого или обвиняемого для исполнения. Кроме того, в случае необходимости обеспечения безопасности потерпевшего, свидетеля, иных участников уголовного судопроизводства постановление направляется данным лицам. Если на подозреваемого или обвиняемого возложен запрет управлять автомобилем или иным транспортным средством, то дознавателем, следователем или судом у него изымается водительское удостоверение, которое приобщается к уголовному делу и хранится при нем до отмены данного запрета.
Применение запрета определенных действий возможно в двух формах:
– в качестве самостоятельной меры пресечения наряду с залогом, домашним арестом и заключением под стражу.
– как дополнительные ограничения при залоге и домашнем аресте.
Запреты определенных действий могут выражаться в следующем:
– выходить в определенное время за пределы жилого помещения, в котором лицо проживает на законных основаниях;
– находиться в определенных местах, не ближе установленного расстояния до определенных объектов, посещать определенные мероприятия и участвовать в них;
– общаться с определенными лицами, получать и отправлять почтово-телеграфные отправления, использовать средства связи (за исключением связи с экстренными службами) и Интернет;
– управлять автомобилем или иным транспортным средством.
В постановлении указываются условия исполнения возлагаемых запретов и сроки их применения, которые могут быть продлены отдельным судебные решением.
Вместе с тем, сроки применения запретов не могут превышать 12 месяцев по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, 24 месяца – о тяжких преступлениях, 36 месяцев – об особо тяжких преступлениях. В целях осуществления контроля избранной меры пресечения могут использоваться аудиовизуальные, электронные и иные технические средства контроля, применяемые специальными контролирующими органами.
В случае нарушения лицом возложенных на него запретов, отказа от применения технических средств контроля избранная мера пресечения может быть изменена на более строгую.
Принят закон о запрете определенных действий. Что это значит?
18 апреля президент подписал поправки в уголовно-процессуальный кодекс. Через 10 дней закон вступит в силу и людям можно будет запрещать что-то делать. Но не что угодно, не всем людям и не просто так.
Название, конечно, дурное. В США подобная штука называется restraining order — вроде как сдерживающий приказ. Когда герой говорит: «Я не могу позвонить своей бывшей девушке» — «Почему?» — « I have a restraining order », — это вот примерно то же самое.
Мы разобрались в нововведениях и российской специфике этого закона с дурацким названием.
Кого это касается?
Новая мера пресечения в виде запрета определенных действий касается только тех, кого подозревают или обвиняют в преступлении. Именно в преступлении — то есть нарушении, за которое предусмотрено уголовное наказание. Если нарушение административное, то нормы УПК на него не распространяются и запрета определенных действий быть не может. Например, превышение скорости — это административное нарушение. А несоблюдение ПДД , из-за которого кто-то погиб, — уголовное.
Свидетелей по уголовным делам запрет напрямую не касается. Но это может коснуться их косвенно: например, если подозреваемому запретят общаться с родственниками, а свидетель окажется в их числе.
Что значит «мера пресечения»?
Мера пресечения — это какие-то запреты и ограничения, которые государство может наложить на человека, чтобы не дать ему сделать что-то вредное. Мера пресечения ограничивает свободу человека. Если есть подозрения, что человек, например, грабит караваны, но это пока не доказано, то на время следствия его могут посадить под домашний арест или заключить под стражу — то есть насильно временно ограничат его свободу, чтобы он не мог и дальше грабить караваны. Хотя приговора еще нет, но меру пресечения уже можно применить — причем надолго.
Есть несколько вариантов мер пресечения, например подписка о невыезде, личное поручительство, залог, домашний арест и заключение под стражу. Их применяют, если подозреваемый или обвиняемый может скрыться, продолжать преступления, угрожать, уничтожить доказательства или как-то еще помешать производству по уголовному делу. Все знают о нашумевших историях, когда режиссеру или министру назначают домашний арест, а предпринимателей заключают под стражу. Вот это все — меры пресечения.
Что изменилось?
К списку мер пресечения добавили запрет определенных действий. Это не каламбур и не обобщение: мера так и называется в законе. Она будет упоминаться в разных местах УПК . Также для нее ввели новую статью — 105.1.
Вообще, это понятие уже встречалось в наших законах, просто его не было в списке мер пресечения по УПК . Например, запрет определенных действий могли и раньше наложить при защите авторских прав: если кто-то издал чужое произведение и нужно не дать ему продать книги.
Запрещать определенные действия могут в рамках арбитражных дел. Например, можно запретить продать недвижимость, если должник не отдает деньги и есть риск, что он избавится от имущества.
Но эти запреты не касались личных прав и свобод конкретного человека. Поэтому когда подозреваемый проходил по уголовному делу и нужно было ограничить его передвижения и круг общения, можно было только поместить под домашний арест. Запретить пользоваться интернетом, посещать какие-то мероприятия и общаться с конкретными людьми без домашнего ареста было нельзя.
Какие действия могут запрещать?
Список запретов конкретный и закрытый. Это значит, что другие действия запретить нельзя. Вот что можно запретить:
- Выходить из дома в определенное время.
- Находиться в определенных местах или ближе какого-то расстояния до конкретных объектов. Тут стоит отметить, что речь именно об объектах, а не о лицах. «Я не могу подходить к своей бывшей ближе чем на 500 метров» не пройдет. А вот «Я не могу подходить к дому и месту работы своей бывшей» теоретически может пройти. Но для этого своей бывшей надо как-то навредить, чтобы это попало под статью УК .
- Посещать определенные мероприятия и участвовать в них.
- Общаться с определенными людьми.
- Отправлять и получать письма и телеграммы. Потому что ведь все сейчас получают письма и телеграммы.
- Использовать телефон и интернет.
- Управлять автомобилем, если преступление связано с нарушением ПДД .
Других действий в списке нет.
Запрещать могут какое-то одно действие из перечня, несколько или все сразу. Могут сначала запретить что-то одно, а потом добавить еще запретов. Если подозреваемого отпустили под залог, то могут дополнительно запретить с кем-то общаться, пользоваться интернетом и куда-то ходить. Еще эти меры могут применять дополнительно к домашнему аресту, но они упоминались и до этого закона.
Как будут накладывать запрет?
Запрет может наложить только суд. Следователь или дознаватель возбуждает ходатайство перед судом, в котором просит запретить такому-то человеку совершать определенные действия из перечня. Следователь обязан объяснить, зачем это нужно. Суд выносит постановление: запретить действия или не запрещать.
Постановление отправят следователю, прокурору, самому подозреваемому, а также потерпевшему или свидетелю — если запрет как-то касается их безопасности. Если запретили управлять автомобилем, заберут права.
В постановлении напишут, из какого помещения нельзя выходить, в какое время, к какому именно объекту не подходить, с каким человеком не общаться и в течение какого времени. Все конкретно.
Постановление о запрете определенных действий нужно исполнять немедленно. Но его можно обжаловать.