Возмещение имущественных потерь – 406.1 ГК РФ
Федеральный закон от 08.03.2015 № 42-ФЗ дополнил ГК РФ новыми механизмами регулирования правоотношений, которые ранее не использовались в российском праве. Примером такой нормы служит ст. 406.1 ГК РФ, закрепившая возмещение потерь, возникших при наступлении установленных договором обстоятельств. Для этого необходимо заключить соответствующее соглашение, по условиям которого одна сторона компенсирует контрагенту потери, возникшие у него по закрепленным в соглашении причинам.
Предметом такого соглашения является необходимость компенсировать потери, не обусловленные неисполнением обязательств одной из сторон. Причина потерь, как правило, не зависит от воли сторон. Как работает данная норма, рассмотрим на примере судебного дела №А56-71620/2018.
Фабула дела:
Истец обратился с иском к ПАО о взыскании денежной суммы, исковые требования основаны на акционерном соглашении, предусматривающем порядок голосования акциями третьего лица.
Соглашение заключалось в целях покупки недвижимости у третьего лица ответчиком, а истец в результате купли-продажи объекта должен был получить дивиденды, пропорционально доле его участия в уставном капитале третьего лица.
Заключая соглашение, стороны установили, что при непоступлении дивидендов или поступлении в размере меньшем, чем предусмотрено в соглашении, ПАО, как заинтересованное лицо в покупке недвижимости, уплачивает Истцу упущенную выгоду в размере дивидендов, подлежащих уплате по соглашению, или при неполной оплате — в виде разницы между этой суммой и суммой выплаченных дивидендов.
Истец выполнил условия сделки, третье лицо и ответчик заключили договор купли-продажи недвижимости, в результате чего получена прибыль, но размер ее оказался меньше, чем тот, на который стороны рассчитывали, изначально подписывая соглашение.
Возражая против заявленных требований, ответчик отмечал, что из текста соглашения следует, что компенсация упущенной выгоды в случае неполной выплаты дивидендов является мерой ответственности, в связи с чем, в соглашении не установлена возможность взыскания потерь в смысле ст. 406.1 ГК РФ, соглашение не является соглашением о возмещении потерь и не должно предусматривать определение размера дивидендов, исходя из предположения о будущем размере прибыли; отсутствует причинно-следственная связь между действиями ответчика и финансовыми потерями истца; дивиденды были выплачены истцу в полной сумме, размер которых согласован акционерами.
Суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования. Апелляция согласилась с выводами суда первой инстанции.
Судебный акт: Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2019 г. по делу № А56-71620/2018
Выводы суда:
1. На основе анализа положений ст. 406.1 ГК РФ суды сделали вывод о том, что обязанность компенсировать участнику сделки финансовые потери может возникнуть как из отдельного соглашения, так и по условиям корпоративного договора, одним из видов которого является акционерное соглашение.
2. Суд, со ссылкой на позицию постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7, отметил, что независимо от неисполнения обязательств и наличия или отсутствия причинной связи между действиями этой стороны и потерями, являющимися следствием наступления определенных сторонами обязательств, возмещение потерь осуществляется по правилам статьи 406.1 ГК РФ.
3. Для удовлетворения требований необходимо, чтобы условия соглашения явно недвусмысленно свидетельствовали о том, что сторонами заключено именно соглашение о возмещении потерь. В случае неясности — положения ст. 406.1 ГК РФ не применяются.
4. Суд сделал вывод на основании толкования условий акционерного соглашения в их взаимосвязи, что его положения фактически представляют собой именно соглашение сторон о возмещении финансовых потерь.
5. Заключив соглашение, ответчик согласился со всеми его условиями, в том числе, и в части распределения рисков неблагоприятных последствий при исполнении данного соглашения.
6. Соглашение заключено сторонами в требуемой форме, установлен порядок определения размера потерь, обстоятельства, при которых потери должны быть компенсированы, ответчик обязан оплатить истцу потери.
Комментарии:
1) Суды приняли обоснованные судебные акты, основанные на положениях ГК РФ и сложившейся судебной практики, которая не была учтена ответчиком.
2) Возможность компенсации потерь не зависит от факта нарушения обязательств и не является предусмотренным ст. 12 ГК РФ механизмом защиты права, т.е. не относится к мерам гражданско-правовой ответственности, не требуется установление состава гражданского правонарушения. Этим статья 406.1 ГК РФ отличается от норм ст. 15 и 393 ГК РФ.
3) Возможно возмещение, если потери понесены сейчас или имеется вероятность их несения впоследствии. Для возмещения необходимо будет предоставить доказательства наличия причинной связи между наступлением обязательства и потерями. Если сторона своими действиями способствовала появлению обстоятельств, в отношении которых предусмотрено возмещение, то есть злоупотребляла правом, такое обстоятельство не является наступившим.
4) Заключая соглашение, участники должны предусмотреть условия возмещения. Суду не предоставлено право изменять размер возмещения, исключение составляют случаи, когда участник сделки своими действиями способствовал увеличению размера потерь.
5) Одно из главных условий для того, чтобы соглашение работало — его формулировки должны быть ясными, явными и недвусмысленными, в обратном случае нормы ст. 406.1 ГК РФ не должны применяться.
6) Возмещение не зависит от характера сделки, возмещение возможно, даже если она будет оспорена в дальнейшем (если в соглашении не предусмотрено обратное).
7) Возместить потери по ст. 406.1 ГК РФ можно независимо от других мер ответственности, либо совместно с ними, возмещение предоставляет возможность достигнуть результата, который стороны предполагали при подписании договора. Положения статьи предоставляют возможность возместить потери, являющиеся следствием особенностей российской рыночной экономики с ее нестабильностью, а также рисков осуществления деятельности.
У нас также есть аудиоподкасты. Это выпуски по 2-5 минут. Посвящены одному спору, конфликту или новости. Их можно слушать прямо на нашем сайте, на сайте подкаст-площадки или скачать себе на компьютер, смартфон и пр. Выпуск 1 (о субсидиарной ответственности); Выпуск 2 (оспаривание договора по мотиву злоупотребления правом); Выпуск 3 (расторжение договора по инициативе продавца, что учесть?). Еще пара десятков по ссылке.
Вы не поверите, но для любителей коротких и полезных видео, у нас появились видеоподкасты. Например, видеоподкаст на тему «Налоги. Оптимизация. Перевод сотрудников в ИП» можно посмотреть по ссылке.
Обратим внимание, что юридическая фирма «Ветров и партнеры» в 2018 году отмечена отраслевым рейтингом юридических компаний Право.ру-300 в номинации «Арбитражное судопроизводство». Это позволило нам войти в ТОП-50 региональных компаний по всей России в данной номинации.
В случае, если Ваш судебный спор или иной спор, договорная работа или любая другая форма деятельности касается вопросов, рассмотренных в данном или ином нашем материале, рекомендуем проверить и убедиться, что Ваша правовая позиция соответствует последним изменениям практики и законодательству.
Мы будем рады оказать Вам юридическую помощь по поводу минимизации юридических рисков и имеющимся возможностям. Мы постараемся найти решение, подходящее именно для Вас.
Звоните по телефону +7 (383) 310-38-76 или пишите на адрес info@vitvet.com.
Наша юридическая компания оказывает различные юридические услуги в разных городах России (в т.ч. Новосибирск, Томск, Омск, Барнаул, Красноярск, Кемерово, Новокузнецк, Иркутск, Чита, Владивосток, Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород, Казань, Самара, Челябинск, Ростов-на-Дону, Уфа, Волгоград, Пермь, Воронеж, Саратов, Краснодар, Тольятти, Сочи).
Возмещение потерь. Как его понимают суды и что это такое на самом деле
Это тезисы моего доклада на вчерашнем семинаре Владимира Багаева по возмещению потерь. Плюс выдержка из моей статьи в «Арбитражной практике». В сумме здесь представлен обзор всех найденных мною дел кассационных арбитражных судов, где упоминается статья 406.1 ГК (за исключением нескольких случаев, где ее упоминание показалось мне совсем уж бессодержательным).
Концепция возмещения потерь, как известно, позаимствована из англо-американского права. Чтобы понять, что же она означает, обратимся к первоисточнику.
При заключении договоров всегда существует риск, что что-то пойдет не так, и это вызовет потери у одной из сторон. Стороны могут по взаимной договоренности распределить эти риски между собой тем или иным способом.
В англо-американском договорном праве существует как минимум два альтернативных способа это сделать: гарантия (warranty) и соглашение о возмещении потерь (indemnity).
Допустим, я продаю автомобиль. Есть риск, что он сломается. Допустим, установленные законом гарантии качества по каким-то причинам неприменимы. Тогда риск поломки несет покупатель. Допустим, он хочет переложить этот риск на меня, а я согласен этот риск принять (за приличное вознаграждение). Как это сделать?
1) Я могут дать гарантию, что автомобиль не сломается, например, в течение года. В договоре так и надо написать: «я гарантирую (warrant), что…».
Если автомобиль сломается в течение этого срока, это будет рассматриваться как нарушение договора с моей стороны. Соответственно, я должен возместить убытки, исчисляемые по правилам договорного права.
Убытки могут быть как прямыми (direct) (например, затраты на ремонт автомобиля), так и косвенными (consequential) (например, упущенная выгода из-за срыва выгодной перевозки). При этом пострадавшая сторона должна предпринять усилия по уменьшению суммы убытков (mitigation).
Соглашением сторон можно ограничить сумму возмещаемых убытков, в том числе, например, исключить косвенные убытки или упущенную выгоду. Можно также установить фиксированную сумму «заранее оцененных убытков» (liquidated damages).
2) Я могу обязаться возместить потери покупателя, связанные с поломкой автомобиля (в течение года). В договоре надо написать: «я обязуюсь возместить потери (indemnify against losses)…» (и далее следует описание потерь).
Если автомобиль сломался, нарушения договора с моей стороны нет, но все равно я должен заплатить – то есть, как минимум, возместить расходы на ремонт.
При этом соглашением сторон (waiver) можно исключить те или иные виды убытков (например, косвенные). Можно также установить пределы возмещения (indemnification cap). Типичным является прямое перечисление потерь, подлежащих возмещению. Так, в примере с автомобилем я могу обязаться заплатить только за ремонт.
Требования о митигации в данном случае нет (но, конечно, контрагент не должен умышленно раздувать свои расходы). Чтобы сократить свои выплаты, я могу предусмотреть, что я сам выбираю автосервис и договариваюсь о цене.
Как видим, гарантия и соглашение о возмещении потерь довольно близки и во многом взаимозаменяемы. В обоих случаях речь, по сути, идет об алеаторной сделке, по которой сторона должна заплатить контрагенту деньги в случае наступления определенных обстоятельств.
Концептуальная разница в том, что выплата убытков по гарантии мыслится как правовая санкция за нарушение договора, а возмещение потерь – как исполнение условного обязательства по договору.
На практике же основная разница, пожалуй, в том, что гарантия обычно предусматривает возмещение более или менее широкого спектра убытков (но спектр может быть сужен договором), а возмещение потерь обычно производится по более или менее ограниченному списку видов потерь (но этот список можно делать сколь угодно широким).
Сравните: «я гарантирую, что автомобиль не сломается» (все виды убытков) и «если автомобиль сломается, я возмещаю стоимость ремонта» (один вид потерь).
Однако если в договоре написано что-то вроде «я гарантирую, что автомобиль не сломается, а если сломается, я возмещаю стоимость ремонта», то уже не совсем ясно, гарантия это или все же соглашение о возмещении потерь. Впрочем, это, возможно, не так уж важно: в любом случае я должен возместить стоимость ремонта.
Договорную гарантию (warranty) следует отличать от заверения (representation). Заверение также определенным образом перераспределяет риски, но, строго говоря, не является договорным инструментом. В англо-американском праве так именуются утверждения о фактах, не ставшие частью договора.
Например, при заключении договора я говорю: «Автомобиль никогда не был в аварии». В договоре ничего такого не написано. Однако если это неправда, я несу ответственность по правилам о деликтах, включая возможность аннулирования договора.
Нередко утверждение о фактах признается и заверением, и гарантией одновременно, в том смысле, что истец имеет возможность выбрать более выгодное ему основание иска (деликтный или договорный).
Что касается российского права, авторы реформы ГК смешали в одну кучу все виды утверждений о фактах, дав им дезориентирующее название «заверения об обстоятельствах». В действительности правовая природа, а, значит, и последствия недостоверности таких утверждений, различная. На мой взгляд, так же как и в Англии, следует отдельно рассматривать договорные «заверения об обстоятельствах» (warranty) и внедоговорные «заверения об обстоятельствах» (representation).
Но вернемся к возмещению потерь.
Что касается российской судебной практики, суды и стороны споров пока что мучительно пытаются понять, что же такое «возмещение потерь», и чем оно отличается от выплаты убытков за нарушение договора, от платы за отказ от договора, от неустойки и т.п.
Успехи судов в понимании смысла термина пока скромные. На мой взгляд, в большинстве дел, дошедших до кассации, суд дает ошибочную квалификацию обсуждающемуся условию договора (см. мои комментарии в описаниях кейсов).
Поскольку смысл статьи ГК заключается, по-видимому, в попытке имплементации английской правовой категории, думаю, и практикующим юристам, и судам, не надо стесняться обращаться за помощью в ее понимании к английскому праву, где вопросы разграничения indemnity от других правовых категорий давно и успешно решены.
Со своей стороны, я бы предложил простой критерий. По сути, соглашение о возмещении потерь – это «внутреннее страхование». Одна сторона обязуется возместить потери другой стороны от наступления определенного события. Но именно этими занимаются страховые компании! Поэтому надо прикинуть, похоже ли данное соглашение на договор страхования. Если нет, то оно не похоже и на соглашение о возмещении потерь.
Стоит заметить, что никаких сделок по слияниям и поглощениям, ради которых, собственно, и писалась новая статья ГК, в судебной практике по возмещению потерь не наблюдается.
Пока наиболее интересным способом применения новой концепции «возмещения потерь», зафиксированным в судебной практике, мне представляется следующий.
Появился довольно необычный способ применения соглашения о возмещении потерь – «внутреннее страхование» налоговых рисков. Когда налоговый орган отказывает в вычете или возмещении НДС со ссылкой на грехи контрагента, соответствующие потери можно возместить за счет этого контрагента, если это предусмотрено в договоре с ним.
Два подобных дела дошли до третьей инстанции. Однако в одном из них соответствующее условие (явно являющееся соглашением о возмещении потерь) рассматривалось как «заверение об обстоятельствах», а в другом – как «неустойка».
Дело о банкротстве ООО «Речелга»
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 4 апреля 2018 г. N Ф09-1457/18 по делу N А60-21382/2017
Заявитель заплатил обществу 8 млн. рублей, чтобы то отказалось от права аренды земельного участка, после чего взять участок в аренду смог бы заявитель. Свое соглашение стороны назвали «договором о компенсации упущенной выгоды» (каковая, однако, была установлена в фиксированной сумме).
Оформление прав на участки в Росимуществе затянулось. Прежде чем права были переоформлены, общество впало в банкротство, и право аренды так и осталось у него (а впоследствии участок был передан другому лицу).
Заявитель требует включить его в очередь кредиторов, чтобы ему вернули хотя бы часть уплаченных денег. Он ссылается на то, что никакой «упущенной выгоды» у общества не образовалось, так что выплаченная заявителем «компенсация упущенной выгоды» является для общества неосновательным обогащением.
Конкурсный кредитор возражает. По его мнению, договор по сути является договором о совершении за плату определенных действий. Эти действия общество совершило в полном объеме, а право аренды не досталось заявителю по не зависящим от общества причинам.
Суды в трех инстанциях разрешили спор в пользу заявителя. Спорный договор они квалифицировали как соглашение о возмещении потерь. А раз потерь не было, то и возмещать нечего! Значит, уплаченные деньги надо вернуть (ну, хотя бы частично).
О справедливости исхода дела можно спорить, но в квалификации договора я бы согласился с конкурсным кредитором, а не с судами. Соглашение явно имеет весьма отдаленное отношение к возмещению потерь. На «внутреннее страхование» оно никак не похоже.
ФКУ «Центральная Россия» против ООО «Рамстрой ВМ»
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21 февраля 2018 г. N Ф05-21314/17 по делу N А41-9514/2017
Федеральное учреждение через суд изъяло у общества участок для государственных нужд (строительство автодороги «Урал»). Суды в двух инстанциях определили компенсацию, подлежащую выплате обществу. Компенсация состояла из рыночной стоимости участков (10 млн. руб.) и убытков, причиненных их изъятием (43 млн. руб.).
Убытки были исчислены следующим образом. Общество предъявило суду договор с контрагентом (по-видимому, арендатором участков), датированный предшествующим годом и поименованный «соглашение о возмещении потерь». Согласно договору, в случае изъятия участков у общества оно обязуется возместить контрагенту «убытки» в фиксированной сумме: 43 млн. рублей.
Учреждение обжалует решение, возражая против раздутой, по его мнению, суммы убытков.
Кассация поддержала учреждение.
Кассация намекает, что о строительстве дороги было известно уже давно, так что судам следует разобраться, не было ли тут злоупотребления правом со стороны общества в целях искусственного увеличения суммы возмещения.
Кроме того, кассация ссылается на позицию Пленума ВС, касающуюся потерь от неправомерных действий третьих лиц. Согласно этой позиции «если размер осуществленного возмещения потерь превышает размер убытков, которые подлежат возмещению третьим лицом по правилам [ГК], соответствующая разница не подлежит взысканию с такого третьего лица» (п. 18 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 №7).
Вряд ли эта позиция применима здесь напрямую, ведь действия госоргана не являются неправомерными. Но, по-видимому, кассация усматривает здесь некую аналогию, позволяющую ограничить размер возмещаемых обществу убытков.
Кассация отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение для правильного определения суммы убытков.
Перед нами явно «инновационная» схема раздувания убытков для получения компенсации из бюджета. Исход дела не вызывает возражений. Что касается квалификации договора (если принимать его за чистую монету), она может вызвать некоторые сомнения, поскольку сумма возмещения, по-видимому, никак не связана с реальными потерями стороны.
ООО «Фур-Фур» против ЧОП «Форпост»
Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 27 декабря 2017 г. N Ф01-5835/17 по делу N А11-6237/2016
Ночью воры вынесли из мехового магазина через разбитое окно 27 шуб на сумму 1,3 млн. рублей (по закупочным ценам). По договору охранное предприятие несло «полную материальную ответственность» за ущерб, причиненный кражами после сдачи помещения под охрану.
Магазин предъявляет иск своим охранникам, требуя возместить ущерб.
Охранники возражают в том смысле, что размер возмещения в договоре не определен. Кроме того, охрана не виновата в краже: сам истец «недобросовестно содействовал» наступлению ущерба, поскольку не поставил решетки на окна.
Суды в трех инстанциях разрешили дело в пользу магазина со ссылкой на ст. 406.1 ГК.
По словам первой инстанции:
«. по общему правилу вина не является необходимым условием для привлечения к ответственности лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность.»
По словам кассации:
«Ответчик, подписав договор, тем самым выразил свое согласие со всеми согласованными в нем условиями, в том числе о несении полной материальной ответственности за ущерб, причиненный кражами, то есть рисков неблагоприятных последствий при совершения действий третьими лицами.»
Здесь соглашение о материальной ответственности за сохранность товаров квалифицируется как соглашение о возмещении потерь. С этой квалификацией можно согласиться (хотя вряд ли это именно то применение нормы, на которое рассчитывали ее авторы). Исход дела и аргументация также не вызывает возражений.
ООО «Мукомольный завод имени Н.А. Бугрова» против ООО «Винер»
Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 7 декабря 2017 г. N Ф01-5227/17 по делу N А43-35433/2016
Покупатель купил недвижимость у продавцов, причем сумму НДС уплатил (почему-то) векселем. Эту сумму НДС (около 20 млн. рублей) покупатель представил к возмещению из бюджета.
По договору продавец обязуется оказывать покупателю «консультационную помощь и иные услуги» по возмещению НДС. В случае отказа налогового органа в возмещении НДС продавец выплачивает покупателю «неустойку» в размере невозмещенного НДС.
Налоговый орган отказался возмещать покупателю НДС, сочтя всю схему каким-то жульничеством. Получив отказ от налогового органа, покупатель предъявляет продавцу сначала претензию, а затем иск, требуя выплатить ту же сумму в соответствии с их договором.
Первая инстанция удовлетворила иск, апелляция отказала в иске. Кассация поддержала отказ в иске.
Основание – недобросовестность истца. По мнению налогового органа (к которому присоединились апелляция и кассация) вся схема была направлена на получение необоснованной налоговой выгоды.
По словам кассации:
«. при совершении спорной сделки истцом были совершены действия в обход закона и с противоправной целью, направленной на необоснованное возмещение из бюджета НДС.»
Что касается квалификации спорного соглашения, истец ссылался на статью о возмещении потерь и указывал на компенсационный характер требования. Однако кассация решила, что это неустойка (как она и была поименована в договоре).
Вся история с векселями действительно выглядит крайне подозрительно. Вероятно, это действительно была «схема». Хотя не совсем понятно, почему это должно влечь отказ в иске, ведь налоговые обязательства истца от выплаты компенсации не уменьшаются. Что касается квалификации договора, это соглашение (если принимать его за чистую монету) скорее все же является соглашением о возмещении потерь, чем соглашением о неустойке. Ведь не было речи о том, что продавец не исполнил своих обязательств по оказанию «консультационной помощи».
АО «Русский дом» против ООО «Добронравов АГРО»
Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 2 ноября 2017 г. N Ф10-4208/17 по делу N А35-12799/2016
Между сторонами был заключен договор поставки 3 тыс. т пшеницы на сумму 27 млн. рублей по предоплате. Но в последний момент оказалось, что пшеницы у поставщика нет. Между тем покупатель уже подогнал вагоны на станцию предполагаемой погрузки.
Стороны заключили соглашение о расторжении договора. Помимо возврата предоплаты с процентами продавец обязался возместить покупателю «убытки, указанные в договоре» при условии их документального подтверждения.
Покупатель предъявил продавцу претензию на возврат предоплаты с процентами, а также (1) убытков, вызванных оплатой контрагенту покупателя предоставления вагонов на станцию предполагаемой погрузки (100 тыс. руб.) и (2) убытков, связанных с необходимостью отгрузки зерна контрагентам покупателя с более отдаленной станции (800 тыс. руб., исходя из разницы ж/д тарифов). Поставщик вернул предоплату с процентами, но отказался возмещать убытки. Покупатель предъявил иск на сумму убытков.
Суды в трех инстанциях взыскали сумму, связанную с подгонкой вагонов (100 тыс.), но отказались взыскать разницу тарифов (800 тыс.).
Суды отметили: в исходном договоре поставки было сказано, что поставщик несет ответственность перед покупателем (помимо прочего) за сверхнормативный простой вагонов. При этом пустые вагоны стояли на станции в период действия исходного договора. По-видимому, этот пункт стал основанием для взыскания 100 тыс.
Однако про разницу тарифов в договоре поставки ничего не было сказано. Кроме того, эти убытки возникли уже после расторжения исходного договора. И в соглашении о расторжении они отдельно упомянуты не были. Соответственно, возмещать их не надо!
Суды рассматривают соглашение о возмещении «убытков» как соглашение о возмещении потерь в смысле ст. 406.1 ГК. Отметим, однако, что потери в виде платы за простой вагонов уже реализовались на момент заключения соглашения о расторжении. Так что вряд ли можно говорить, что потери возникли в результате наступления каких-то «определенных в соглашении обстоятельств» (как в ГК). Скорее эту сумму можно назвать платой за расторжение договора. А вот разница тарифов – это уже новые потери, о возмещении которых в принципе можно было бы договориться, но в соглашении они не упомянуты. (Можно ли взыскать эту сумму как убытки по договору поставки, несмотря на его расторжение, — отдельная тема, в судактах толком не обсуждавшаяся.)
Далее привожу выдержку из моей статьи в «АП» с обзором практики примерно до середины 2017 года:
Будылин С.Л. Возмещение потерь. Семь примеров того, как суды толкуют новую норму // Арбитражная практика для юристов. 2017. № 10. С. ___.
Судебная практика
Что касается судебной практики по вопросу возмещения потерь, она пока что, мягко говоря, невыразительна. Мне удалось обнаружить лишь семь постановлений кассационных арбитражных судов, в которых хотя бы мимоходом упоминается статья 406.1 ГК. В этом разделе мы вкратце обсудим все семь этих постановлений и попытаемся понять, как же суды читают новую норму.
Как ни фантастично это звучит, ни в одном из дошедших до кассационной инстанции дел стороны и суды не применяли термин «возмещение потерь» корректно! Термин воспринимался ими в каком угодно смысле, от «неустойки» до «платы за отказ от договора», но только не в том, в котором он фигурирует в соответствующей статье ГК. А в том деле (о «должной осмотрительности»), в котором применение этой статьи напрашивалось, ни стороны, ни суды о ней даже и не вспомнили.
1) Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 28 июня 2017 г. по делу N А70-11245/2016
Истец сдал арендуемое им помещение в субаренду ответчику. По условиям договора в случае приостановления государственной регистрации договора субаренды по причинам, за которые отвечает арендатор, субарендная плата снижается на 20% на период задержки.
В связи с непредоставлением арендатором определенных документов регистрация действительно была приостановлена на два месяца. Субарендатор уменьшил сумму выплаты в соответствии с договором.
Арендатор предъявил иск субарендатору о взыскании задолженности по договору и неустойки. Суды отклонили эти претензии со ссылкой на статью ГК о возмещении потерь и разъяснения Пленума ВС.
Исход дела не вызывает вопросов, в отличие от его правовых обоснований. Суды понимают условие договора о снижении цены в случае задержки с регистрацией как условие о «возмещении потерь». Толкование как минимум спорное, так как задержка с регистрацией, по-видимому, в действительности не привела к каким-либо потерям для субарендатора.
2) Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22 мая 2017 г. по делу N А56-62915/2015
Ответчик взялся оказать истцу услуги по размещению гостей в рамках молодежного форума. Заказчик внес предоплату, но потом отказался от договора. По договору в этом случае исполнитель при возврате денег удерживал «неустойку» в определенной договором сумме, что он и сделал.
Между тем заказчик потребовал вернуть деньги в полном объеме. Однако суды поддержали исполнителя. Суды сослались на норму о возмещении потерь (ст. 406.1 ГК). По словам кассации, «неустойка . в данном случае носит характер заранее согласованных убытков».
Исход дела не вызывает вопросов. Однако предусмотренная договором спорная сумма в действительности не является ни «неустойкой», ни «возмещением потерь». Ее, несомненно, следует квалифицировать как плату за отказ от договора (п. 3 ст. 310 ГК).
3) Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26 апреля 2017 г. по делу N А43-16569/2016
В деле о банкротстве объявился кредитор с требованием на 20 млн. рублей.
Его требование было основано на неком договоре с должником. Согласно одному из положений договора должник «подтверждает, что несет предусмотренную законодательством ответственность, в том числе материальную (как реальный ущерб, так и упущенная выгода), . за сохранность. и передачу в собственность Обществу урожая, находящегося. на земельных участках, указанных в пункте 2 соглашения, в размере. 15 000 рублей за один гектар».
Вначале кредитор ссылался на статью об убытках, но потом передумал и попросил рассмотреть его требования как требование о возмещении потерь (очевидно, в расчете попасть в более выгодную очередь кредиторов).
Суды в итоге отказали кредитору. Во-первых, потому, что в договоре не было «необходимой определенности» относительно возмещения потерь. А во-вторых, заявитель не доказал, что на указанных участках вообще что-то выращивалось, не говоря уже об утрате выращенного урожая.
Стоит сказать, что правовая квалификация искомой суммы как «возмещения потерь», мягко говоря, сомнительна. Поскольку речь идет об «ответственности» стороны договора за сохранность урожая, то это, очевидно, неустойка.
4) Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 4 апреля 2017 г. по делу N А28-7109/2016
Ввиду просрочки покупателя с оплатой поставленных по договору товаров, поставщик потребовал выплаты неустойки (260 тыс. руб.) и убытков (500 тыс. руб.). В подтверждение существования убытков поставщик предъявил договор со своим собственным контрагентом, в котором был пункт о возмещении «имущественных потерь» в размере 500 тыс. руб. в случае просрочки с оплатой.
Суды в итоге взыскали с покупателя неустойку, но отказали во взыскании убытков, сославшись на отсутствие доказательств «причинно-следственной связи между искомыми убытками и действиями (бездействиями) ответчика».
Термин вновь употребляется некорректно. В договоре истца с его контрагентом применен термин «возмещение потерь», но речь явно идет об обычной неустойке.
5) Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 18 января 2017 г. по делу N А43-15652/2015
По договору аренды в случае досрочного расторжения договора арендатор должен был возместить арендатору часть понесенных тем расходов на ремонт помещения. Арендатор сделал дорогостоящий ремонт, после чего долгое время не вносил арендную плату. В конце концов арендодатель по суду расторг договор, взыскал задолженность по арендной плате (540 тыс. руб.) и выселил арендатора из помещения. Расходы на ремонт (1,4 млн. руб.) арендодатель возмещать не стал.
Арендатор предъявил иск из договора о взыскании расходов на ремонт. Суды отказали в иске, сославшись на статью ГК о возмещении потерь и разъяснение Пленума ВС. Как вытекает из этого разъяснения, коль скоро сам арендатор ответственен за расторжение договора, то он не может требовать «возмещения потерь», связанных с этим расторжением.
Квалификация искомой суммы как «возмещения потерь» вызывает некоторые сомнения. В норме ГК идет речь о расходах и иных имущественных потерях, вызванных теми или иными обстоятельствами (в данном случае расторжением договора аренды), а, значит, возникших после наступления этих обстоятельств. Между тем в данном случае расходы на ремонт осуществлялись до расторжения договора и, соответственно, расторжение договора не являлось причиной этих расходов.
6) Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 25 октября 2016 г. по делу N А64-155/2016
Истец сдал в аренду ответчику для строительства АЭС земельный участок на 11 месяцев и 28 дней (такой срок, можно предположить, был выбран для избежания регистрации договора аренды) за 130 тыс. рублей. Однако дополнительно было заключено соглашение о «возмещении убытков в виде упущенной выгоды», согласно которому арендатор должен был доплатить арендодателю еще 3,5 млн. рублей. Лишь после этого «возмещения» арендатору фактически был предоставлен участок.
После истечения срока договора был заключен новый договор аренды – еще на 11 месяцев и 28 дней по цене 160 тыс. рублей. Арендодатель также собирался продлить на новый срок соглашение о «возмещении убытков» (по его мнению, эта сумма составила 2,2 млн. рублей). Однако арендатор счел, что теперь это ни к чему, и подписывать новое соглашение не стал.
Арендодатель предъявил арендатору иск о взыскании «убытков в виде упущенной выгоды». В доказательство существования убытков он предъявил заключение эксперта, в котором говорилось, что «арендная плата за спорные земельные участки не отражает всех понесенных собственником затрат, недополученного им дохода».
Однако суды отказали в иске. Помимо прочего, суды указали, ссылаясь на статью ГК, что заключение соглашения о возмещении потерь принципиально возможно, но на второй срок такого соглашения не заключалось. По заключению судов, «требование собственника о возмещении убытков в виде упущенной выгоды по договору . лишь на том основании, что объект аренды временно выбыл из его пользования в правомерное пользование иного лица, что лишило собственника возможности получать доход от личного использования объекта аренды, противоречит нормам действующего законодательства».
Исход дела опять не вызывает возражений. Но и в этом случае рассмотренное судом соглашение о «возмещении убытков» вряд ли стоит квалифицировать как соглашение о возмещении потерь, ведь о каких-либо конкретных потерях, связанных с какими-либо конкретными обстоятельствами, речь в нем не шла.
Это не говоря уже о напрашивающейся догадке (не обсуждавшейся, однако, судами), что соглашение имело притворный характер, имея целью прикрыть увеличение арендной платы, будь то для налоговых или каких-то иных целей.
7) Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 31 августа 2015 г. по делу N А07-4379/2014
В данном деле истец требовал у ответчика передать ему помещение, за которое он заплатил по договору «соинвестирования строительства нежилого помещения». Кассационный суд здесь не рассматривал по существу вопросы возмещения потерь, а лишь утвердил мировое соглашение сторон, где рассматривая норма упоминалась в следующем контексте.
«При этом, в случае, если Ответчик передаст Помещение Истцу до утверждения арбитражным судом настоящего мирового соглашения, стороны договорились считать передачу Помещения обусловленным исполнением обязательств, предусмотренной статьей 327.1. Гражданского кодекса Российской Федерации. Указанное означает, что в случае, если настоящее мировое соглашение, не будет утверждено Арбитражным судом Уральского округа, Ответчик вправе потребовать от Истца вернуть Помещение либо потребовать возмещения потерь (ст. 406.1. Гражданского кодекса РФ), размер которых будет составлять сумму, равную сумме процентов за пользование чужими денежными средствами, которая в итоге будет присуждена в пользу Ответчика в рамках рассмотрения вышеуказанного дела . ».
Этот текст представляет собой целый комплекс парадоксальных тезисов. По-видимому, речь (несколько упрощая) идет о том, что если суд откажется утвердить мировое соглашение, то сторона может потребовать у оппонента выплаты суммы, которая и так будет присуждена ей судом. Вряд ли это именно то применение нормы о возмещении потерь, на которое рассчитывали ее авторы.
Должная осмотрительность и возмещение потерь
В заключение рассмотрим в некоторых подробностях еще одно дело, в котором норма о возмещении потерь не упоминается, хотя упомянуть ее стоило. Вместо этого дело было разрешено на основании нормы о заверениях об обстоятельствах. [1] (В упоминавшуюся выше предыдущую статью, о заверениях, это дело не вошло, так как судебный акт был опубликован после сдачи статьи в печать.)
В данном деле речь шла о понятии, необычайно актуальном практически для всех участников российского экономического оборота: о «должной осмотрительности».
Как известно, налоговые органы склонны возлагать на налогоплательщиков ответственность за налоговые нарушения их контрагентов со ссылкой на то, что-де налогоплательщик не проявил «должной осмотрительности» при выборе контрагента. Более того, иногда на налогоплательщика возлагается ответственность за нарушения не только контрагентов, но и контрагентов этих контрагентов, а порой и далее по цепочке. Насколько этот подход соответствует Конституции, большой вопрос, но реальность на сегодняшний день именно такова.
Возникает вопрос, а что же в этой ситуации делать добросовестному налогоплательщику? Может ли он как-то застраховать себя от рисков, связанных с налоговыми правонарушениями его контрагентов и их контрагентов? И нельзя ли для этого воспользоваться появившимися в ГК инструментами, такими как «заверения об обстоятельствах» или «возмещение потерь»?
8) Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 05.06.2017 по делу N А53-22858/2016
Именно эту блестящую идею попытался реализовать один из налогоплательщиков, крупный российский экспортер зерна. В договор со своим поставщиком он включил пространный раздел, в котором поставщик предоставил покупателю целый ряд «заверений и гарантий», а также обязался «возместить убытки», понесенные покупателем вследствие определенных обстоятельств. (Соответствующие разделы договора целиком цитируются в судебном акте, очевидно, как образец для подражания.)
Согласно договору, продавец «заверяет и гарантирует», что он является надлежащим образом зарегистрированным юридическим лицом; что его руководство действует по указанному в документах продавца адресу; что получены все необходимые для заключения договора одобрения; и т.д. Что касается налогов, продавец «заверяет и гарантирует», что он уплачивает все налоги и сдает всю отчетность; аккуратно отражает в бухучете покупку товара у своих поставщиков; правильно отражает в учете уплаченный поставщикам НДС; и др.
Продавец обязуется возместить покупателю убытки, вызванные нарушением указанных «гарантий и заверений». В частности, и убытки, возникшие в результате нарушения продавцом налогового законодательства!
Несколько парадоксальным образом, явно определен и размер таких «убытков»: это НДС, доначисленный покупателю в связи с отказом в вычете уплаченного продавцу налога, а также соответствующие пени и штрафы.
Последняя формулировка наводит на мысль, что данное положение стоило сформулировать как условие о «возмещении потерь»: ведь сумма выплаты определена как сумма фактических доначислений налога («рубль за рубль») и не подразумевает учета упущенной выгоды или митигации убытков (например, путем обжалования решения налогового органа). Однако, по-видимому, ни сторонам, ни судам, эта мысль в голову не пришла, так что спор разрешался на основании статьи ГК о «заверениях об обстоятельствах».
События развивались следующим образом. По результатам налоговой проверки налоговый орган отказал экспортеру в возмещении НДС в размере 12 млн. рублей, уплаченного продавцу в составе цены товара.
Налоговый орган сослался на взаимоотношения этого продавца с его поставщиком, обвинив их обоих в создании «искусственного документооборота при отсутствии фактической возможности осуществить поставки товарно-материальный ценностей». Расплачиваться же за это, согласно решению налогового органа, должен был не кто иной, как конечный покупатель товара, хотя он сам, судя по текстам судебных актов, ни в какой «схемотехнике» замешан не был.
Покупатель не стал судиться с налоговым органом. Вместо этого он предъявил гражданский иск продавцу, потребовав выполнить договорное обязательство и возместить ту сумму, в вычете которой покупателю отказал налоговый орган.
Продавец отрицал факт каких-либо налоговых нарушений со своей стороны. Он подчеркнул, что налоговые органы не привлекали его к ответственности за налоговое правонарушение. Истец в данном процессе (т.е. покупатель) факта нарушений со стороны продавца также не доказал.
По мнению продавца, покупателю надо было не судиться с продавцом, а обжаловать необоснованное решение налогового органа – а покупатель этого не сделал!
Однако суды, включая кассационную инстанцию, пришли к выводу, что со стороны продавца имело место неисполнение самого обычного частноправового обязательства, явным образом предусмотренного договором и «регламентированного» статьей ГК о заверениях об обстоятельствах.
По сути, продавец «гарантировал» покупателю отсутствие претензий налоговых органов. А раз такие претензии возникли, то продавец должен заплатить! При этом, как отметил суд, договор не ставит ответственность продавца в зависимость от обжалования покупателем решения налогового органа.
В итоге суды всех трех инстанций разрешили спор в пользу покупателя, лишенного налоговым органом налоговых вычетов за грехи продавца, и взыскали с продавца сумму неполученных покупателем вычетов.
Данное дело оставляет открытым много чрезвычайно интересных вопросов. Если продавец действительно не виноват в налоговых нарушениях, каким образом и в каком процессе он мог это доказать? Следовало ли для этого привлекать к участию в деле налоговый орган продавца и налоговый орган покупателя? Если продавец и в самом деле не виноват в налоговых нарушениях, каковы последствия этого? Может ли продавец в связи с взысканием с него денег в пользу покупателя предъявить несправедливо обвинившему его налоговому органу иск об убытках? Для разрешения этих вопросов, видимо, придется подождать новых судебных решений.
Но, во всяком случае, рассмотренное дело демонстрирует, что гражданско-правовые инструменты могут эффективно использоваться для решения проблем, казалось бы, полностью принадлежащих налоговому праву.
В данном случае дело было разрешено на основании нормы о «заверениях об обстоятельствах», но, по-видимому, в действительности более подходящей нормой была статья о «возмещении потерь». Во всяком случае, она сразу сняла бы ряд сложных вопросов, касающихся возможного отсутствия нарушения обязательства со стороны продавца (в случае возмещения потерь такого нарушения и не требуется), а также необходимости митигации убытков путем обжалования решения налогового органа (в случае возмещения потерь такая необходимость отсутствует).
Это дело открывает новые горизонты перед налогоплательщиками, бьющимися над исполнением весьма обременительных требований по проверке контрагента в рамках так называемой «должной осмотрительности». Быть может, не стоит особо мучаться с проверками, коль скоро можно просто переложить на контрагента ответственность за доначисленные налоги, заключив с ним «правильный» договор.
Заранее согласованные потери сторон договора: что это такое?
Недавно к нам обратился клиент — крупная компания со значительными договорными обязательствами. У него возникли разногласия с контрагентом и встал вопрос о перспективах взыскания потерь в судебном порядке. При этом обязательства по договору были надлежаще исполнены контрагентом. В нашем случае речь шла о риске доначисления налоговым органом НДС, и пени. Однако эти потери клиент фактически еще не понес фактически, но имеются все основания опасаться их в недалеком будущем. Можно ли этого избежать? Давайте разбираться…
Разграничение убытков, заранее согласованных потерь и неустойки
Как мы писали ранее, Гражданский кодекс РФ предусматривает возможность прямо устанавливать в договорах обязанность одной из сторон возместить имущественные потери другой стороны при наступлении определенных обстоятельств, связанных с исполнением, изменением или прекращением обязательства либо его предметом, и не являющихся нарушением обязательства . Также это могут быть потери, вызванные предъявлением требований третьими лицами или органами государственной власти.
Несмотря на то, что в деловом общении часто употребляется словосочетание «заранее согласованные убытки», закон использует понятие «возмещение потерь». В отличие от убытков в обыкновенном их понимании, возмещение потерь по ст. 406.1 Гражданского кодекса РФ осуществляется вне зависимости от наличия нарушения обязательств соответствующей стороной. Возмещение потерь допускается, если будет доказано, что они уже понесены или с неизбежностью будут понесены в будущем.
Причинная связь между поведением стороны и потерями не учитывается. Однако учитывается причинная связь между наступлением указанного сторонами в договоре обстоятельства и потерями . Такую связь должен доказать тот, кто претендует на возмещение.
В обстоятельствах, влекущих потери, на практике часто встречается досрочное прекращение договорных отношений. Так, например, арендатор обязан выплатить субарендатору компенсацию в случае досрочного прекращения аренды не по инициативе последнего. В таком случае имущественными потерями становятся расходы, которые субарендатор потратил на ремонт.
Заранее согласованные убытки также могут быть взысканы в порядке ст. 406.1 Гражданского Кодекса. Простой пример из практики Верховного суда: стороны согласовали в договоре оказания услуг порядок его прекращения и изменения. Заказчик отказался от договора, однако нарушил процедуру прекращения. Условиями договора предусмотрена обязанность заказчика возместить заранее оцененные убытки, в том числе, в случае проявления им инициативы прекратить договор. Поскольку истец доказал наличие причинной связи между наступлением соответствующего обстоятельства и его потерями, то суд удовлетворил заявленные требования.
В этом случае бремя доказывания реального размера причиненных убытков перенеслось на должника, а ответчик не опроверг факт несения убытков или их меньший размер. Таким образом, стороны, закрепляя положение о заранее согласованных убытках в договоре, перераспределяют бремя доказывания их наличия в будущем споре.
Суд отметил, что хоть размер убытков и был согласован сторонами заранее, истец предоставил в материалы дела доказательства возникновения у него убытков и привел экономическое обоснование включения в договор условия о возмещении заранее оцененных убытков. Следует отметить, что экономическое обоснование включения сторонами в договор условия о возмещении заранее оцененных убытков хоть и не является обязательным, не будет оставлено судами без внимания, поэтому рекомендуем добавить его в договор.
Неустойка обладает признаками штрафной санкции как проявление договорной ответственности за нарушение стороной договора обязательств. Следовательно, она может быть уменьшена судом при наличии соответствующего заявления другой стороны. Попытка избежать возможности такого снижения путем замены термина «неустойка» на «заранее согласованные убытки» в договорах не приведет к успеху, в этом случае суд может уменьшить их как неустойку.
Возможна обратная ситуация, когда суд, проанализировав отношения сторон, придет к выводу о необходимости применения правил о заранее согласованных убытках. Так, например, исполнитель обоснованно удержал с заказчика неустойку, которая носила характер заранее согласованных убытков, поскольку заказчик отказался от исполнения договора с нарушением предусмотренного договором срока. В то же время следует учитывать следующую позицию Верховного суда РФ: если из текста соглашения неясно, предусматривает ли оно возмещение потерь по правилам о заранее согласованных расходах или устанавливает условия ответственности за неисполнение обязательства, то положения закона о заранее согласованных расходах не применяются.
Заранее согласованные потери при возмещении НДС на примере новейшей практики
Вернемся к ситуации нашего клиента. Напомним, что НДС — косвенный налог, это уплата в бюджет части добавленной стоимости, создаваемой на всех стадиях производства. При этом цена товаров (работ, услуг) включает сумму налога и, соответственно, бремя его уплаты лежит на приобретателе, который, в свою очередь, вправе получить налоговый вычет в размере суммы налога, которую продавец предъявил приобретателю при реализации ему товаров (работ, услуг). Следовательно, покупатель, приобретающий товар в условиях общего режима налогообложения с целью его использования в предпринимательской деятельности, рассчитывает на уменьшение налогового бремени в связи с последующей реализацией товара.
Эти ожидания могут быть обеспечены путем применения в отношениях продавца и покупателя правил статьи 406.1 ГК РФ, согласованных обоюдной волей сторон в качестве условия заключаемого договора.
Рассмотрим ситуацию на примере актуальной практики Арбитражного суда Центрального округа. В одном из приложений к договору поставки сельхоз продукции стороны согласовали порядок возмещения имущественных потерь. Стороны исполнили обязательства, непосредственно связанные с оплатой и поставкой товара (размер НДС составил более 5 миллионов рублей), однако с исполнением обязательств, согласованных сторонами в указанном приложении возникли проблемы. Наглядно возникшая между контрагентами ситуация представлена в следующем алгоритме:
- Поставщик гарантирует, что по операциям с его участием не должно быть несформированного источника для вычета по НДС по цепочке поставщиков товаров;
- Иначе поставщик обязан возместить покупателю полностью все его имущественные потери;
- Доказательством наличия признаков несформированного источника является информационное письмо от налогового органа , о чем покупатель уведомляет поставщика;
- Если в определенный срок поставщик надлежаще не задекларирует и не заплатит налог;
- Во избежание проблем в налоговой сфере, покупатель вынужден добровольно отказаться от уменьшения налога путем подачи уточненной декларации (именно на данной стадии покупатель несет имущественные потери);
- У поставщика возникает обязанность возместить имущественные потери, в размере НДС , ранее уплаченного поставщику в составе цены товара.
Несмотря на положительный тренд в судебной практике касательно возможности взыскания с контрагента убытков, эквивалентных размеру доначисленных ФНС налогов, пеней, штрафов , в частности недавняя практика, где дочерняя компания «Норильского никеля», дойдя до Верховного суда РФ все же смогла взыскать убытки, несмотря на то, что контрагент имел признаки «технической» компании, а суды нижестоящих инстанций полагали, что общество нарушило правила должной осмотрительности при выборе контрагента, а также разъяснения налоговых органов о критериях выбора контрагентов, предлагающих налогоплательщикам обращаться за компенсацией налоговых убытков к лицам, виновным в их причинении (контрагентам и их контролирующим лицам), наиболее предпочтительный способ, упрощающий последующее взыскание убытков – это их предварительное согласование в договоре, которое:
Придает стабильность гражданскому обороту;
Уменьшает риски в отношениях с контрагентами;
Уменьшает налоговые риски при ведении хозяйственной деятельности;
Перераспределяет бремя доказывания, облегчает взыскание имущественных потерь.
Более подробно о критериях, которым должно соответствовать заключаемое соглашение о возмещении потерь, мы ранее писали в аналитике «Как возместить потери при отсутствии нарушений договора?».
Ущерб и убытки
Множество споров вызывают такие понятия, как «ущерб» и «убытки». Физические лица считают их синонимами, а юридические лица путают что следует взыскивать.
В случае когда необходима профессиональная помощь или консультация, обращайтесь к специалисту.
Отличие ущерба и убытков в ГК
Ст. 15 ГК РФ гласит, под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для его восстановления, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
Исходя из определения, можно сделать вывод, что убытки делятся на: реальный ущерб и упущенную выгоду. Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Из этого следует, что ГК РФ допускает решение вопроса двумя способами: законом или договором.
В Гражданском кодексе РФ также конкретизируется размер упущенной выгоды применительно к случаям, когда лицо, нарушившее право, получило вследствие такого нарушения доходы. Возмещению подлежит упущенная выгода в размере не меньшем, чем полученный доход.
Следует также добавить, что возмещение убытков – это способ защиты гражданских прав, который применим независимо от закона или договора, так как возмещение убытков является общим правилом для всех обязательств. Возмещение убытков носит имущественный характер всегда.
В состав реального ущерба включаются расходы, которые лицо реально произвело к моменту предъявления иска о возмещении убытков, либо которые еще будут им произведены для восстановления нарушенного права в будущем.
К реальному ущербу отнесены и убытки, вызванные утратой или повреждением имущества. Таким образом, лицо, чье право было нарушено, может требовать от нарушителя возмещения не только фактически понесенных расходов, но и расходов, которые оно должно будет произвести для восстановления нарушенного права.
На практике взыскание реального ущерба не представляет сложностей, что нельзя сказать о взыскании неполученного дохода, т.е. упущенной выгоды.
Упущенная выгода представляет собой доходы, которые лицо смогло бы получить при нормальных условиях гражданского оборота, если бы его права не были нарушены. Под нормальными условиями понимаются именно те условия, которые протекают без воздействия непредвиденных обстоятельств или обстоятельств непреодолимой силы.
Потерпевшее лицо должно доказать размер доходов, которые оно не получило из-за нарушения права, а также причинную связь между неисполнением и неполученными доходами. Практика показывает, что именно доказательства причинной связи играют ключевую роль при определении размера упущенной выгоды.
Как рассчитать размер ущерба и убытков?
В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 “О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” указано, что размер неполученного дохода (упущенной выгоды) должен определяться с учетом разумных затрат, которые кредитор должен был понести, если бы обязательство было исполнено.
В частности, по требованию о возмещении убытков в виде неполученного дохода, причиненных недопоставкой сырья или комплектующих изделий, размер такого дохода должен определяться исходя из цены реализации готовых товаров, предусмотренной договорами с покупателями, за вычетом стоимости недопоставленного сырья или комплектующих изделий, транспортно-заготовительских расходов и других затрат, связанных с производством готовых товаров.
Для привлечения лица к ответственности в виде возмещения убытков необходимо наличие следующих составляющих:
- убытков,
- противоправного виновного поведения должника,
- причинной связи между таким поведением и наступившими убытками.
Доказывание наличия убытков возлагается на кредитора. Непредставление доказательств, подтверждающих наличие убытков, является основанием для отказа в удовлетворении требования о возмещении убытков.
Гражданский кодекс РФ конкретизирует, что при определении убытков принимаются во внимание цены, существовавшие в том месте, где обязательство должно было быть исполнено, в день добровольного удовлетворения должником требования кредитора, а если требование добровольно удовлетворено не было, – в день предъявления иска.
Исходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения. При определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления.Статья 394 ГК РФ регламентирует, если за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства установлена неустойка, то убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой.
В случаях, когда за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства установлена ограниченная ответственность убытки, подлежащие возмещению в части, не покрытой неустойкой, либо сверх ее, либо вместо нее, могут быть взысканы до пределов, установленных таким ограничением.
Следует также указать статью 395 ГК РФ, которая разъясняет порядок предъявления требований за пользование чужими денежными средствами. Если убытки, причиненные кредитору неправомерным пользованием его денежными средствами, превышают сумму процентов, причитающуюся ему за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица, он вправе требовать от должника возмещения убытков в части, превышающей эту сумму.
Проценты за пользование чужими средствами взимаются по день уплаты суммы этих средств кредитору, если законом, иными правовыми актами или договором не установлен для начисления процентов более короткий срок. Убытки складываются из реального ущерба, расходов по восстановлению нарушенных прав и упущенной выгоды.
Объясняя в общих чертах, убытки – это суммарная стоимость восстановительных работ, затраты, которые необходимо произвести для того, чтобы получить первоначальный результат. При определении убытков принимаются во внимание цены, которые действовали на момент причинения лицу убытков. В случае судебного спора – в день предъявления иска.
Ущерб выражается в уменьшении имущества потерпевшего лица, вследствие нарушения материального права. Ущерб определяется, исходя из последствий нарушения договорных обязательств.
Рассмотрим несколько принципов, из которых складывается расчет убытков:
- при исчислении общего размера убытков, в расчет принимается совокупность всех элементов, таких как реальный ущерб, неполученные доходы и т.д., которые определяются по отдельным критериям;
- при нарушении условий договора, размер убытков стороны вправе установить самостоятельно в договоре, так как законом допускается диспозитивность исчисления данной нормы;
- ущерб может складываться с учетом морального вреда, который был нанесен потерпевшему, в связи с причинением последнему страданий или ущемлений. В случае, когда потерпевшая сторона выдвигает требования по возмещению морального ущерба, следует иметь в виду, что взыскать сумму морального ущерба будет возможно только в судебном порядке;
- ущерб могут составлять штрафы, которые связаны с неисполнением сторонами договорных обязательств, которые вызвали увеличение расходов, не предусмотренных договором.
Чтобы требовать от виновной стороны возмещения убытков, следует доказать сам факт нарушения. Как правило, это происходит посредством документального представления доказательств, свидетельствующих о произведенных затратах, направленных на восстановление имущества либо нарушенного права.
Следует иметь в виду, что если спор рассматривается в суде, в случае отсутствия таких доказательств сумма возмещения ущерба будет минимальной и значительно меньше реальной стоимости восстановительных работ.
Что касается морального вреда, действующее гражданское законодательство не устанавливает фиксированного размера компенсации за его причинение, но закон указывает на ряд обстоятельств, на основании которых можно определить его размер. Статья 151 ГК РФ утверждает, что при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.
Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины его причинителя в случаях, когда вина является основанием для возмещения.
При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Упущенную выгоду также следует относить к убыткам. Упущенная выгода применима, часто, по отношению к юридическим лицам и характеризуется как неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях.
Что касается физических лиц, размер упущенной выгоды можно рассчитать исходя из договора, например, аренды какого-либо движимого или недвижимого имущества. Лицо, нанесшее своим действием (или бездействием) ущерб, должно нести за это ответственность в виде возмещения этого ущерба в материальном эквиваленте.
Для того, чтобы требовать компенсацию, необходимо произвести оценку ущерба. Таким образом, упущенная выгода – все доходы, которые получила бы пострадавшая сторона при отсутствии ущерба. Применительно к договору аренды недвижимого имущества, можно констатировать, что упущенной выгодой будет являться доход от сдачи помещения в аренду.
Таким образом, убытки – это наиболее расширенное понятие, чем ущерб в отдельном взятом случае. Они складываются из реального ущерба, упущенной выгоды, а также расходов по восстановлению нарушенных прав.
Судебная практика
Предлагаем ознакомиться с Постановлением ФАС Северо-Кавказского округа, которое может показать позицию судов при рассмотрении требований заявителей по взысканию убытков.
Предметом конкретного спора явилось повреждение транспортного средства в результате дорожно-транспортного происшествия, которое повлекло к невозможности его использования в основной деятельности предприятия и штрафам.
Как указывалось выше, штрафы можно трактовать как убытки, которое лицо обязано оплатить в связи с нарушением своих договорных обязательств, но применимы ли данные штрафы к конкретной ситуации – это вопрос, требующий вмешательства суда. Поскольку истец обязан доказывать причинно-следственную связь между действиями, повлекшими причинение убытков, в своем Постановлении ФАС счел недоказанными те обстоятельства, на которые указывал заявитель.
Так как предприятие не представило доказательств отсутствия иной возможности осуществления своей деятельности, в том числе отсутствия иных транспортных средств, а также принятия мер к более быстрому восстановлению поврежденного транспортного средства с целью сокращения будущих расходов по аренде другого автомобиля, суд отказал в удовлетворении заявленных требований.
1) Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13 сентября 2012 г. N Ф08-5251/12 по делу N А32-33777/2011
«Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа, рассмотрев кассационную жалобу общества с ограниченной ответственность “Алданское строительное предприятие” на решение Арбитражного суда Краснодарского края от 17.04.2012 (судья Дуб С.Н.) и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2012 по делу N А32-33777/2011, установил следующее. ООО “Алданское строительное предприятие” (далее – предприятие) обратилось в арбитражный суд с иском к ООО “Югспец-монтаж” (далее – общество) о взыскании 150 тыс. рублей убытков.
Решением от 17.04.2012, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 28.06.2012, в иске отказано. Суды исходили из того, что предприятие не доказало наличие причинно-следственной связи между ДТП и заключением договора аренды транспортного средства, а также факт отсутствия иной возможности осуществления своей деятельности, принятия мер к более быстрому восстановлению поврежденного транспортного средства.
В кассационной жалобе предприятие просит отменить принятые по делу судебные акты. По мнению заявителя жалобы, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Повреждение транспортного средства в результате дорожно-транспортного происшествия повлекло невозможность его использования в основной деятельности предприятия, и, как следствие, необходимость аренды иного сходного по техническим характеристикам автомобиля.
Суд не оценил представленные предприятием в обоснование своих доводов доказательства, а именно: договоры подряда и субподряда, предусматривающие штрафные санкции за нарушение сроков выполнения работ.
Заключение договора аренды транспортного средства является для предприятия самым быстрым и доступным способом привлечения необходимой техники в сложившейся ситуации, арендные платежи представляют собой расходы, понесенные предприятием для восстановления своего нарушенного права. Вина и противоправность действий общества подтверждены материалами дела. Материальный ущерб возмещен предприятию спустя длительный период времени.
Изучив материалы дела и проверив доводы жалобы, Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что в удовлетворении жалобы надлежит отказать.
Из материалов дела видно, что 09.02.2011 водитель Серба Г.А., управляя принадлежащим обществу транспортным средством HOWO (государственный регистрационный знак В279УВ93), допустил столкновение с принадлежащим предприятию автомобилем УАЗ 390995. Вина Серба Г.А. подтверждается имеющимися в деле документами.
В результате дорожно-транспортного происшествия в автомобиле УАЗ 390995 повреждены кузов и топливный бак, требующие замены. Стоимость восстановительного ремонта в соответствии с заключением ООО “Бюро Независимых Экспертиз “ЮСТ” от 16.02.2011 N 02/08 составляет 204 тыс. рублей.
СОАО “ВСК” в счет возмещения причиненного предприятию ущерба перечислило ему страховое возмещение в сумме 118 613 рублей 38 копеек (платежное поручение от 28.04.2011 N 148).
Общество платежным поручением от 25.07.2011 N 5152 возместило предприятию разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба в размере 91 200 рублей 62 копеек.
Предприятие, ссылаясь на затруднительность производственной деятельности ввиду длительного нахождения спорного автомобиля (УАЗ 390995) на ремонте и необходимости в связи с этим заключения договора аренды иного транспортного средства, обратилось в арбитражный суд с иском о возмещении убытков. Период простоя автомобиля и использование иного транспортного средства определен предприятием с февраля по июль 2011 года (уточненные требования).
В обоснование своих требований предприятие предоставило суду договор аренды автомобиля УАЗ 32551-0010-41 от 10.02.2011 с предпринимателем Сафроновым А.П., акт от 01.08.2011 N 00000008, подтверждающий использования предприятием автомобиля с февраля по июль 2011 года, путевые листы предприятия и главный отчет системы спутниковой навигации “ГЛОНАСС” за названный период, платежное поручение от 13.12.2011 N 696 об оплате арендных платежей в размере 150 тыс. рублей.
Согласно пункту 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещения убытков в меньшем размере.
Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для его восстановления, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
Лицо, заявляющее иск о взыскании убытков, должно доказать: наличие вреда; его размер; противоправность поведения и вину причинителя вреда; причинную связь между допущенным нарушением и возникшими убытками. Доказыванию подлежит каждый элемент убытков.
Оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суды пришли к выводу о недоказанности причинно-следственной связи между дорожно-транспортным происшествием и арендой автомобиля.
Предприятие не представило доказательств отсутствия иной возможности осуществления своей деятельности, в том числе отсутствия иных транспортных средств, а также принятия мер к более быстрому восстановлению поврежденного транспортного средства с целью сокращения будущих расходов по аренде другого автомобиля.
Апелляционный суд также учел различие технических характеристик поврежденного и арендованного транспорта, а также отсутствие доказательств необходимости заключения договора аренды транспортного средства на длительный срок (до 01.01.2012, т. е. 10 месяцев).
Предприятие в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представило суду доказательств, свидетельствующих о том, что стоимость аренды автомашин УАЗ 390995 и УАЗ 32551-0010-41 совпадает и аренда последнего транспортного средства не влияет на сумму убытков.
В материалах дела также отсутствуют допустимые доказательства, позволяющие суду установить действительный размер спорных убытков предприятия и взыскать его с ответчика. Доводы заявителя жалобы фактически сводятся к оценке доказательств, которые были предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций, что не входит в полномочия кассационной инстанции.
При указанных обстоятельствах основания для отмены или изменения решения и постановления апелляционной инстанции отсутствуют.
Руководствуясь статьями 284, 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа постановил:
решение Арбитражного суда Краснодарского края от 17.04.2012 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2012 по делу N А32-33777/2011 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.».
Ниже представлено интересное Постановление Президиума ВАС, которое свидетельствует о том, как судом была дана квалификация понятию «непреодолимая сила» и как данная квалификация повлияла на взыскание ущерба в связи с полным уничтожением имущества, переданным на хранение.
В общих чертах, можно сделать вывод о том, что, несмотря на договорные отношения между хранителем и поклажедателем, в случае не сохранности переданного на хранение товара в связи с пожаром, ответственность будет нести хранитель, поскольку единственным основанием освобождения его от ответственности за утрату переданного на хранение имущества могут являться обстоятельства непреодолимой силы, воздействие которых происходит извне и не зависит от субъективных факторов.
Так как хранитель акцентировал внимание суда именно на субъективных обстоятельствах, а не наоборот, это повлекло к обязательству с его стороны выплатить ущерб, который был нанесен истцу вследствие уничтожения товара.
2) Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21 июня 2012 г. N 3352/12:
«Президиум ВАС РФ рассмотрел заявление открытого акционерного общества “КИТ Финанс Инвестиционный банк” о пересмотре в порядке надзора решения АСМ от 01.07.2011 по делу N А40-25926/2011-13-230, постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2011 и постановления Федерального арбитражного суда Московского округа от 30.11.2011 по тому же делу. Президиум установил следующее.
ОАО “КИТ Финанс Инвестиционный банк” (Банк) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к ООО “Формула переезда” (Общество) о взыскании 1 232 434 рублей 51 копейки убытков, причиненных утратой имущества, переданного на хранение по договору на оказание услуг по ответственному хранению от 30.08.2010 N 300810х.
Решением Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2011 в иске отказано. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2011 решение суда первой инстанции оставлено без изменения. Отказывая в удовлетворении иска, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что надлежащее исполнение обществом обязательств по договору хранения оказалось невозможным вследствие обстоятельств непреодолимой силы.
Федеральный арбитражный суд Московского округа постановлением от 30.11.2011 названные судебные акты оставил без изменения.
В заявлении, поданном в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, о пересмотре указанных судебных актов в порядке надзора банк просит их отменить, ссылаясь на неправильное толкование и применение арбитражными судами норм материального права, и принять новый судебный акт об удовлетворении его требования.
Заявитель обращает внимание на то, что при рассмотрении другого дела со схожими фактическими обстоятельствами тот же апелляционный суд пришел к выводу, что пожар, произошедший в пристроенном к складу помещении, не является форс-мажорным обстоятельством.
В отзыве на заявление общество просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения как соответствующие действующему законодательству. Проверив обоснованность доводов, изложенных в заявлении, отзыве на него и выступлении присутствующего в заседании представителя участвующего в деле лица, Президиум считает, что заявление подлежит удовлетворению по следующим основаниям.
Как установлено судами первой и апелляционной инстанций, между банком и обществом заключен договор хранения товаров в складских помещениях, расположенных на территории по адресу: Москва, Чермянский пр., д. 4а (Складской комплекс), во исполнение которого общество приняло от банка на хранение товар по актам приема-передачи от 30.08.2010, от 27.09.2010 на общую сумму 1 232 434 рубля 51 копейка.
В результате пожара, произошедшего 28.12.2010 вследствие короткого замыкания в отдельно стоящем на территории складского комплекса металлическом ангаре, переданное на хранение имущество было полностью уничтожено. Факты передачи имущества общей стоимостью 1 232 434 рубля 51 копейка на хранение и его полного уничтожения сторонами не оспаривались.
В обоснование вывода о наличии обстоятельств непреодолимой силы суды первой и апелляционной инстанций привели следующие доводы. Из материалов следственных органов и письма Управления по СВАО ГУ МЧС России по г. Москве усматривается, что пожар возник внутри металлического ангара, арендуемого обществом с ограниченной ответственностью “Изомаркет” у закрытого акционерного общества “Моспромстрой”.
Пожару была присвоена четвертая степень, на его ликвидацию потребовалось более 13 часов, но несмотря на предпринятые меры: привлечение нескольких отрядов ПСО и Центроспаса, двух вертолетов – прекратить дальнейшее распространение огня от места возгорания к складу, где общество хранило имущество банка, оказалось невозможным.
С учетом этих обстоятельств и исходя из пункта 12.6 договора хранения, суды, сославшись на то, что невозможность прекращения распространения пожара является ничем иным, как обстоятельством непреодолимой силы, применили п.1 ст.901 и п.3 ст.401 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс).
Однако судами не учтено следующее. Согласно пункту 1 статьи 901 Гражданского кодекса хранитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение вещей, принятых на хранение, по основаниям, предусмотренным статьей 401 названного Кодекса.
Профессиональный хранитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение вещей, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение произошли вследствие непреодолимой силы, либо из-за свойств вещи, о которых хранитель, принимая ее на хранение, не знал или не должен был знать, либо в результате умысла или грубой неосторожности поклажедателя.
В соответствии с пунктом 3 статьи 401 Гражданского кодекса, если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.
Таким образом, по общему правилу иное регулирование оснований ответственности возможно в силу закона или договора, при этом законом (абзац второй пункта 1 статьи 901 Гражданского кодекса) введено специальное правовое регулирование оснований ответственности профессионального хранителя, которое не может быть изменено договором хранения.
В пункте 11.4 договора основания ответственности хранителя аналогичны установленным абзацем вторым п.1 ст.901 Гражданского кодекса, а пункт 12.6 договора хранения предусматривает освобождение сторон от ответственности за неисполнение обязательств, если оно явилось следствием обстоятельств форс-мажора, в п.12.1 под форс-мажором понимаются наводнения, природные бедствия, военные действия, бунты, гражданские войны, политические волнения и иные события, которые стороны не могли ни предвидеть, ни предотвратить, на которые не могут воздействовать.
Таким образом, в силу закона и договора хранения единственным основанием освобождения общества от ответственности за утрату переданного на хранение имущества могут являться обстоятельства непреодолимой силы, воздействие которых происходит извне и не зависит от субъективных факторов. Юридическая квалификация обстоятельства как непреодолимой силы возможна только при одновременном наличии совокупности ее существенных характеристик: чрезвычайности и непредотвратимости.
Под чрезвычайностью понимается исключительность, выход за пределы “нормального”, обыденного, необычайность для тех или иных жизненных условий, что не относится к жизненному риску и не может быть учтено ни при каких обстоятельствах.
Чрезвычайный характер непреодолимой силы не допускает квалификации в качестве таковой любого жизненного факта, ее отличие от случая в том, что она имеет в основе объективную, а не субъективную непредотвратимость.
Между тем выводы судов основаны на невозможности прекращения распространения огня исходя из количества задействованных в тушении пожара сил. При названных обстоятельствах оспариваемые судебные акты нарушают единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права, поэтому согласно пункту 1 части 1 статьи 304 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене.
Требование истца подлежит удовлетворению. Вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов по делам со схожими фактическими обстоятельствами, принятые на основании нормы права в истолковании, расходящемся с содержащимся в настоящем постановлении толкованием, могут быть пересмотрены на основании пункта 5 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если для этого нет других препятствий.
Учитывая изложенное и руководствуясь ст.303, пунктом 3 части 1 статьи 305, статьей 306 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации постановил:
– решение Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2011 по делу N А40-25926/2011-13-230, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2011 и постановление ФАС Московского округа от 30.11.2011 по тому же делу отменить.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью “Формула переезда” в пользу открытого акционерного общества “КИТ Финанс Инвестиционный банк” 1 232 434 рубля 51 копейку убытков.